Помоги проекту - поделись книгой:
Таких поделок в квартире было немало. Например, часы-ходики. Ничего особенного, казалось, они не представляют. Однако часы имели приспособление: в определенное время включали радиоприемник. Это был своеобразный будильник, он одновременно включал радио, будил спящего и показывал время. Или электрический звонок: зазвенит — и включается свет в прихожей.
Но наибольший интерес представляли модели самолетов. Это было самое любимое его занятие. Моделированием он увлекался с малых лет. О его моделях самолетов товарищи говорили, что это уникальные вещи. Одна модель была особенно оригинальна — имела четыре вращающихся пропеллера, они создавали впечатление полета самолета, а если в комнате выключали свет, автоматически включались лампочки внутри модели.
Николаю Францевичу часто приходилось проводить занятия с молодыми летчиками, и на этих занятиях он всегда демонстрировал свои модели, они являлись хорошим наглядным пособием.
Хочется вспомнить еще один интересный прибор, сделанный им с помощью товарищей. В 1937 году летчик Валерий Павлович Чкалов совершил известный всему миру героический перелет из Москвы через Северный полюс в Америку. В знак уважения к прославленному экипажу Николай решил сделать Валерию Павловичу Чкалову подарок — чернильный прибор. Он поделился с товарищами своими мыслями, и они поддержали его. Началась совместная кропотливая работа. Долго пришлось делать этот прибор. Был выточен небольшой шар, как бы представляющий нашу землю. На этом шаре были нанесены очертания материков, а над ним держался маленький красный самолет Чкалова. Шар установлен на мраморной доске, изображающей аэродром, на котором стоят фигурки самолетов.
Работа шла к концу, и вдруг пришло известие о трагической гибели Чкалова. А чернильный прибор так и остался стоять на столе Николая Францевича.
Было еще интересное занятие Николая. В детстве, около матери, он научился пользоваться швейной машинкой, кое-что шил и получалось неплохо.
Бывало, скажет мне:
— Давай, сестренка, твоей кукле платье сошьем.
Мне, признаться, до слез было обидно, что у Николая получалось это лучше, чем у меня, девчонки. Помогал он и маме. Однажды переделал даже гимнастерку для себя, подогнал шинель. Бывало, шил и для жены. Соседи, жены командиров нередко спрашивали ее, у какой портнихи платье шила, а она улыбалась и отвечала:
— У меня дома свой мастер, это работа Николая.
Мама долго хранила, а теперь продолжаю хранить я металлическую «ногу», которой когда-то в детстве пользовался Николай, когда чинил себе и своим товарищам обувь, разбитую на футбольном поле. Сапожное ремесло, надо сказать, выручало его и тогда, когда он учился в школе пилотов, а затем служил. Приезжая в отпуск, он частенько садился за маленький столик, как настоящий сапожник подвязывал передник, брал металлическую «ногу» и принимался за ремонт поношенной обуви всех родственников. Сидит постукивает, а мама подойдет, тронет за плечо, скажет:
— Отдохнул бы ты лучше, Коленька. Ты теперь летчик, командир, и неудобно вроде сапожничать, люди увидят, смеяться будут.
Николай отшучивался:
— Ничего, мама, пусть посмотрят, что красные командиры все делать умеют! Да и в нашей службе всякое бывает. Военный человек все должен уметь. Вспомни, как ты мне говорила, что труд облагораживает человека. Ты должна гордиться, что твой сын, до того как стать летчиком, был токарем, слесарем, столяром, портным, баянистом и… футболистом. — И в этом Николай был прав.
В гарнизонном клубе у них был кружок «Мастер на все руки». Занимались там в основном дети военные.
Так им всегда говорили, будьте такими же, как Николай Францевич Гастелло.
В городке его знали все. Он вставал утром очень рано. И чуть ли не одним из первых появлялся на улице в тренировочном костюме. Физзарядкой он занимался при любой погоде. Но любимым видом спорта для брата по-прежнему оставался футбол. Все, кто знал Николая Гастелло, прежде всего при разговоре вспоминали какой-нибудь из матчей, где он играл. В футбол он играл все время, хотя ему перевалило уже за тридцать, но товарищи по команде и болельщики считали его хорошим игроком.
Бывшие сослуживцы по Ростову вспоминают такой случай: во время одной игры Николаю повредили ногу. Военврач эскадрильи А. Е. Мазин запретил ему на время играть. Но случилось так, что начались соревнования на первенство эскадрилий. Гастелло пришел к врачу, стал убеждать, что в этом соревновании ему надо обязательно участвовать, иначе, мол, подведет товарищей. Врач долго не соглашался, убеждая его, что он еще не совсем здоров. Но трудно, видно, было устоять перед просьбой Николая. К тому же и сам врач был большим ценителем футбола и, посмотрев ногу, дал добро, но строго предупредил быть поосторожнее.
Этот матч прошел успешно. Победу одержала команда, в которой играл Николай.
Когда Николая назначили командиром эскадрильи, служебных дел у него значительно прибавилось. Около двух месяцев он не посещал тренировок и не участвовал в соревнованиях. Заметили это и болельщики, стали спрашивать, что случилось с защитником Гастелло, почему его не видно на поле.
Шел к концу розыгрыш первенства эскадрилий. Футболисты почувствовали, что без Николая первого места им не видать. Футбольная команда эскадрильи в полном составе явилась к комиссару Чернову. Комиссар сразу же вызвал к себе капитана Гастелло. Разговор был коротким. Николая уговаривать не надо было. Он, козырнув, сказал:
— Раз надо, значит, буду играть!
В этот же день он явился на тренировку. Ребята сразу же почувствовали уверенность, с появлением капитана команды пришла и победа.
15 июня 1941 года, за неделю до начала войны, между футбольными командами второй и четвертой эскадрилий состоялся футбольный матч. Командир эскадрильи Николай Францевич Гастелло выступал тогда защитником и был примером для многих игроков, не уступая ни в беге, ни в виртуозном владении мячом молодым. Ему тогда шел тридцать четвертый год.
Этот матч был последним, в котором участвовал Николай. В письме ко мне бывший сослуживец брата полковник запаса Иван Федорович Суковицын из Харькова сообщал:
«Наша бомбардировочная авиационная дивизия базировалась на полевом аэродроме около железнодорожной станции. Я тогда занимал должность заместителя командира бомбардировочной авиаэскадрильи 96-го бомбардировочного авиаполка. Николай Францевич был командиром авиаэскадрильи в соседнем полку. На аэродроме наши самолеты находились рядом. Жили мы с Николаем близко и часто встречались, были с ним в хороших, приятельских отношениях. Особенно и на всю жизнь мне запомнился день 21 июня 1941 года. Мы встретились с Николаем около Дома офицеров. Он был одет в спортивную футбольную форму, бежал на тренировку. Стадион находился рядом с Домом офицеров. Мы обменялись с ним спортивными новостями, совершенно не предполагая, что на следующее утро начнется война…»
БОЕВОЕ КРЕЩЕНИЕ
Год 1938-й был годом тревожных событий. Гитлеровская Германия усиленно готовилась к агрессивным действиям в Западной Европе. Она успела захватить Австрию, часть Чехословакии, в сентябре 1939 года напала на Польшу. Недружелюбно вела себя по отношению к СССР Финляндия, поспешно укрепляя свои границы; в ее приграничных округах появились немецкие военные специалисты. Под видом туристов и в Румынии стали появляться немецкие военные инструкторы.
Агрессивно вела себя Япония. В 1938 году ее войска вторглись на советскую землю в районе озера Хасан, но получили достойный отпор. Однако японских милитаристов это не остановило. В мае 1939 года самураи перешли границу Монгольской Народной Республики в районе реки Халхин-Гол, где и развернулись военные действия.
Наша страна оказала помощь братскому монгольскому народу. Красная Армия вместе с монгольской армией выступила против японских захватчиков. В военных операциях на Востоке принимали участие и Военно-Воздушные Силы СССР. Наши самолеты наносили массированные бомбовые удары по скоплениям вражеских войск, разрушали военные объекты в тылу врага. Особенно отличились тяжелые бомбардировщики ТБ-3, которые не только наносили мощные удары по врагу, но также влияли и на моральное состояние японских солдат: круглосуточные бомбежки подрывали боевой дух армии противника.
В этих боях принял участие и Николай Гастелло. В мае 1938 года он был назначен командиром отряда 1-го тяжелобомбардировочного авиационного полка. В то время в полку проходили обычные учебные полеты: тяжелые самолеты ТБ-3 по тревоге поднимались в воздух и уходили в длительные маршруты. Возвращались на базу в разное время — и ночью, и днем. Так было и в то раннее утро. Самолеты поднялись по тревоге и скрылись в голубом небе. Но на этот раз их вылет был боевым. ТБ-3 взяли курс на восток, в Монголию, к берегам реки Халхин-Гол.
Прошли сутки, и из газет стало известно, в Монголии начались военные действия против японских захватчиков, в которых участвуют и советские самолеты.
Вспоминая эти дни, Анна Петровна рассказывала, что в ростовском авиагородке, когда самолеты не вернулись на базу, поняли, что наши летчики, видимо, уже участвуют в боях. Она решила пойти к командиру бригады и узнать, верны ли их предположения. Но в штабе ответили коротко, что они находятся на выполнении боевого задания, и когда вернутся, неизвестно.
Много передумала тогда Анна Петровна, волновались родные и близкие тех, которые, как и Николай, так долго не возвращались в Ростов.
А в Монголии стояли жаркие дни. От палящих солнечных лучей трудно было найти укрытие.
Недалеко от расположения самолетов ТБ-3 ростовской авиачасти базировалось подразделение тяжелых скоростных бомбардировщиков 150-го авиационного полка. Самолеты этого подразделения ДБ-3ф или, как их потом именовали, Ил-4, имели назначение наносить внезапные бомбовые удары на высоких скоростях в любое время суток. Эти самолеты в отличие от ТБ-3 имели значительно более высокие характеристики: экипаж состоял всего из трех человек, скорость их была около 450 километров в час, высота полета — 10 тысяч метров. Этот превосходный по тем временам двухмоторный самолет преодолевал расстояние до 2 тысяч километров при бомбовой нагрузке до 1,5 тонн, имел на вооружении четыре пулемета.
Самолет же ТБ-3, как правило, выполнял боевые задания в ночное время, поэтому и назывался «ночником». В дневное время эти самолеты использовались на вспомогательных операциях: на них перевозили раненых и доставляли к линии фронта срочные грузы, боеприпасы.
Стоянки ТБ-3 и Ил-4 были рядом. Николай Францевич с завистью поглядывал в сторону «скоростников». Ему хотелось узнать, как эти машины ведут себя в боевой обстановке. Он понимал, что самолеты ТБ-3 свой век отживают: они тихоходные, высота полета и маневренность низкие, а это уже не отвечало требованиям ведения современной войны. Он был уверен, что недалеко время, когда придется переходить на другой самолет, может быть, даже на ДБ-3ф.
В свободные минуты Николай Францевич навещал своих соседей, расспрашивал их о результатах боевых полетов, интересовался, как ведут себя Ил-4 в условиях дневного воздушного боя, каковы их преимущества перед самолетами ТБ-3 в бою. Он заходил в кабину самолета, подолгу с интересом рассматривал механизмы управления, навигационное оборудование. Познакомиться с этими самолетами в полете и тем более в боевой обстановке ему пока не представлялась возможность.
Первые боевые вылеты на тихоходных ТБ-3 в ночное время показали, что в условиях монгольских степей заметить противника трудно. Если днем ориентиры видны хорошо, то ночью их обнаружить почти невозможно. Это неизменно отражалось на точности нанесения бомбовых ударов.
У Николая Францевича возникла мысль познакомиться с местностью днем, нанести на карту ориентиры и пользоваться ими ночью при выполнении боевых вылетов на ТБ-3.
Но для такого эксперимента надо было получить разрешение командования. Комбриг выслушал Гастелло, подумал и признал предложение дельным.
Так Николай Францевич с приказом комбрига явился к командиру полка Ил-четвертых Бурмистрову. Комполка сразу, вероятно, понял, почему Гастелло часто приходил к его пилотам. С улыбкой он сказал:
— А ведь вам, Гастелло, нужны не только ориентиры. Вижу, хочется посмотреть, как мы на «илах» бьем врага днем? Должен вас предупредить, что днем больше опасности, чем в ночное время. Противник тоже зубастый. Но предложение ваше правильное, будем выполнять приказание командования.
А после встречи с комиссаром 150-го авиаполка ДБ-3ф Ююкиным, который, кстати, был и командиром корабля, Николай Францевич понял: к нему, командиру отряда ночных бомбардировщиков, «скоростники» относятся с полным пониманием.
А. Ююкин — веселый, энергичный молодой человек, без колебаний пригласил Гастелло в свой экипаж. Перед вылетом они изучили район расположения войск противника, обсудили план совместных действий.
В экипаже комиссара Гастелло исполнял обязанности штурмана. Полет проходил по заданному маршруту. Ююкин уверенно вел самолет, и ничто не предвещало беды, даже тогда, когда показались японские истребители и завязался воздушный бой. Стрелки хорошо вооруженных ДБ-3ф не раз давали отпор самурайским пиратам. Достойно встретили они воздушного противника и на этот раз, сбив девять истребителей врага! Остальные японские летчики, обескураженные таким исходом, поспешили восвояси. Советские же самолеты шли, не меняя курса. Приближалась цель.
В первом заходе Гастелло удачно сбросил бомбы; склад боеприпасов взлетел на воздух, замелькали мощные очаги взрывов на земле. Но вот во время следующей бомбовой атаки зенитный снаряд противника угодил в самолет Ююкина. Машина тотчас загорелась, и командир корабля приказал экипажу покинуть самолет. Однако сам воспользоваться парашютом не смог, раненый, еле удерживая штурвал, он направил горящий самолет на вражеский объект и уничтожил его!
Так на глазах у Николая комиссар 150-го авиаполка А. Ююкин совершил подвиг: жертвуя собой, презирая смерть, он пошел на таран.
Члены экипажа приземлились на территории, занятой противником. Николай, пораженный увиденным, все же ни минуты не мешкая, собрал парашют, закопал его в песке, по впадине добежал до кустарника. Японские солдаты начали искать советских летчиков, но брату повезло. Враги не обнаружили его, а ночью он добрался до своих.
Николай поклялся отомстить за погибшего товарища. В каждом ночном вылете он меткими бомбовыми ударами наносил огромный урон противнику.
На Халхин-Голе Гастелло приходилось на своих ТБ-3 выполнять различные боевые задания. Однажды в полете отказал один мотор, а летели с ранеными, да притом еще и в горной местности. Совершить вынужденную посадку не представлялось возможным, а самолет неумолимо терял высоту. Положение казалось безнадежным. Но Гастелло приложил весь свой опыт, все умение и в конце концов довел до пункта назначения перегруженную машину, спас жизнь десяткам людей.
Трудных боевых вылетов было немало, в условиях открытых монгольских степей приходилось нелегко. Эта война для брата явилась боевым крещением.
Когда экипажи самолетов тяжелых бомбардировщиков вернулись на свою базу в Ростов, до Анны Петровны дошли слухи, как Николай оказался на территории, занятой самураями, и всю ночь пробирался по степи к передовой линии своих войск. Об этом случае она пыталась узнать лично от него, но он все отшучивался, что, мол, на войне всякое случается…
В ноябре 1939 года рано утром раздался тревожный сигнал сирены.
Как обычно, Николай вскочил с постели и быстро стал собираться. Анна Петровна с тревогой спросила:
— Опять, Коля?..
— Что «опять»? — как бы не понимая, сказал он, подошел к ней, поцеловал в щеку и ушел.
Не первый раз вот так провожала она мужа. Хотела еще вздремнуть, но не смогла, поднялась и услышала рокот моторов. В окно увидела, как один за другим уходили в небо боевые машины. Тогда еще она только предчувствовала, что муж снова улетел на фронт.
А 27 ноября 1939 года газеты сообщили, что 26 ноября в 15 часов 45 минут наши войска, расположенные в километре северо-западнее Майнила, были неожиданно обстреляны артиллерийским огнем с финской территории.
Вторая мировая война, начатая фашистской Германией, развертывалась все шире. Советское правительство провело ряд мероприятий по дальнейшему укреплению безопасности нашей Родины. В то время советско-финская граница проходила недалеко от Ленинграда. На Карельском перешейке Финляндия построила мощные укрепления, так называемую линию Маннергейма, создавая военный плацдарм для нападения на СССР. Советское правительство обратилось тогда к финскому правительству с просьбой обменять часть территории Финляндии, прилегающей к Ленинграду, на вчетверо большую территорию в Карелии. Белофинское правительство отвергло это предложение и в ноябре 1939 года ответило провокацией. Советское правительство вынуждено было предпринять ответные меры.
Финская реакция, подстрекаемая фашистской Германией, пошла на военный конфликт с Советским Союзом. Военное командование Финляндии рассчитывало на неприступность линии Маннергейма, представляющей систему мощных укреплений, а затем, получив помощь от западных держав, намеревалось перенести военные действия и на территорию СССР.
Анна Петровна следила за газетами, читала сообщения о том, что советская авиация наносит мощные бомбовые удары по вражеским укреплениям. Она знала, где-то там сейчас и Николай.
Около трех месяцев продолжался этот конфликт. В середине марта 1940 года военные действия между СССР и Финляндией были окончены, в Москве подписан мирный договор.
В ростовском авиагородке с нетерпением ждали возвращения близких и родных. Наконец наступил долгожданный день: большая группа самолетов совершила посадку на родном аэродроме. Вернулся домой и Николай.
Личному составу, участвовавшему в боях, был предоставлен отпуск. Это было время, когда Николай несколько дней отдыхал дома. Он по-прежнему занимался любимыми делами. Снова в квартире Гастелло было многолюдно. Разговоры у авиаторов были одни: как тяжело приходилось вести самолеты через плотный зенитный огонь белофиннов, какие суровые были погодные условия. Ведь авиатехнику готовили при сорокаградусном морозе. Перечитывали газетные сообщения военного времени. И вспоминали, вспоминали… За особые заслуги в этих боях многих авиаторов наградили орденами и медалями. И не раз возвращались друзья к сообщениям фронтовых газет и подолгу вспоминали боевые дни.
— Ладно, ребята, хватит о войне, — скажет, бывало, Николай и возьмет в руки баян.
Задушевной песней обычно заканчивались встречи друзей-фронтовиков.
Вскоре эскадрилья Гастелло получила новые боевые самолеты ДБ-3ф, или Ил-4.
С этими боевыми машинами Николай Гастелло познакомился еще во время боев на Халхин-Голе. Теперь необходимо было как можно быстрее освоить эти грозные боевые машины.
Работы было много. Для всего этого требовалось время, а его было в обрез. Но все трудности личный состав эскадрильи преодолел успешно. И примером для подчиненных был, как всегда, Гастелло. Он не раз говорил, что нужно, несмотря ни на что, в сжатые сроки освоить Ил-4, такова на сегодня боевая задача!
Вскоре после освоения материальной части, первым по знанию которой сдал экзамены Гастелло, пришлось перебазироваться на другой аэродром. Подчиненные Николая, вдохновленные примером командира, быстро освоили материальную часть и вышли в полку по всем показателям на первое место!
Как-то после продолжительного рабочего дня Николай пришел домой усталый, прилег на диван и сказал:
— Ну, Анулька, кажется, сделали все, что требовалось. Теперь можно немного и отдохнуть.
Но отдыхать ни Гастелло, ни его боевым друзьям не довелось.
К концу 1940 года международная обстановка накалилась до предела. Было ясно, что фашистская Германия неспроста накапливает силы, и надо быть готовым к любым неожиданностям.
Авиационному подразделению, где служил капитан Гастелло, не раз приходилось в то время выполнять ответственные задания командования. Эти задания Гастелло всегда выполнял точно, укладываясь в строго установленные сроки. А опыт в этом у комэска Гастелло уже был, и не малый.
Около двух лет радист Бутенко летал в экипаже командира корабля Гастелло и вместе с ним не раз бывал в сложной обстановке полета. Бутенко рассказывал, как трудно приходилось командиру вести самолет в непогоду и как он умело предпринимал все необходимое в критические минуты.
«В 1940 году, в январе, — рассказывал Бутенко, — нам пришлось совершать длительный перелет из Ростова в Москву. Зима была тогда суровой, она чувствовалась и на юге. Метеорологические условия в день нашего вылета были неблагоприятные. По всей трассе распространилась крайне плохая погода: шел снег, были туман и плохая видимость. Можно было, конечно, этот полет перенести на другое время. Но приказ был из Москвы, вылет срочный, и столица уже ожидала посланцев с юга. Кстати, и у самих авиаторов настроение было боевое. Еще бы, ведь вызывают не куда-нибудь — в столицу! Так что прибыть в Москву следовало в указанное время.
В начале полета все шло отлично. Самолет командира — „Голубая двойка“ — шел первым. Гастелло поглядывал на памятные отцовские карманные часы, которые были в кабине перед глазами, и точно по времени вел свои самолеты. Он поглядывал и на рядом летящие машины: они равнялись на ведомого и строго придерживались установленной дистанции.
Железное самообладание, вера в людей и машины, опыт помогали командиру.
Подлетая к Москве, получили разрешение на посадку. На летном поле Центрального аэродрома первым произвел посадку самолет командира корабля, за ним благополучно приземлились и остальные тяжелые самолеты.
В то время воздушные корабли еще не имели совершенного навигационного оборудования, поэтому перелет на дальнее расстояние в сложных метеоусловиях и посадка тяжелых самолетов в непогоду явились настоящим подвигом, и не случайно на аэродроме собрались люди посмотреть на отважных пилотов.
Вечером, когда все экипажи были свободны, зашел разговор о прошедшем тяжелом перелете, о трудностях, которые пришлось испытать. Гастелло слушал этот разговор и в конце сказал:
— Правильно, перелет был нелегким, и мы успешно с ним справились. Но не следует его и переоценивать. Ведь мы должны готовиться к более ответственным полетам…
Каждый из нас понимал, на что намекал командир. На западе уже полным ходом шла война.
Главный свой удар империалисты наверняка готовят по Советскому Союзу.
На другой день утром на аэродром приехал командующий Московским военным округом Маршал Советского Союза Семен Михайлович Буденный. Он прибыл, чтобы познакомиться с летчиками и поздравить земляков-ростовчан с успешным перелетом. Маршал восхищался и благодарил командира отряда Гастелло за точное выполнение приказа командования.
Две недели спустя, в феврале 1941 года в полк пришел приказ наркома обороны о внеочередном присвоении командиру отряда Гастелло Николаю Францевичу звания „капитан“».
За месяц до начала Великой Отечественной войны, 24 мая 1941 года, Николай Францевич Гастелло получил новое ответственное назначение: он стал командиром эскадрильи 207-го дальнебомбардировочного авиационного полка.
БЕССМЕРТНЫЙ ПОДВИГ
В четыре часа утра 22 июня 1941 года, предательски нарушив мирный договор с СССР от 23 августа 1939 года о ненападении, фашистская Германия без объявления войны вероломно напала на нашу Родину.
Трудное время наступило для нашего народа, началась Великая Отечественная война.
Поделиться книгой: