Помоги проекту - поделись книгой:
— Ну, дай мне хоть понюхать тебя, вспомнить, как колбаса пахнет, — попросил я, поднимая его к лицу. Он не сопротивлялся, а пах поросенок не колбасой, а свежей ветчиной. Нет, пожалуй, все-таки буженинкой. С тонким слоем нежного жирка поверху…
Слюна опять наполнила рот, но я взял себя в руки. Зубы, смыкаясь, клацнули.
«Не укусил двуногий дядька, — подумал свин, — это хороший знак».
— Все, детеныш, не толкай дядю на грех!
К дороге я продрался через кусты гораздо быстрей, чем когда шел сюда.
Пулемет обезьяны не сперли, вокруг было тихо.
Примерно полкилометра я, не оборачиваясь, шел прогулочным шагом.
Куда торопиться? Наши на точке или лодку нашли, и тогда можно будет принимать решение по ночному сплаву, что вряд ли, или добротный шалашик на ночь построили. На сегодня все приключения закончены, лимит выбран.
Тем не менее, я замечал что-то новое, незамеченное по пути сюда, это обычное дело. Другие углы обзора, освещение, тени. Передвигаясь на машине, видишь по обочинам одно, а пешком — другое. Самый продуктивный поиск у нас с Луневым получается тогда, когда я иду в полный рост, а он немного пригибается, простреливая взглядом то, чего мне не видно с высоты. Из интересного нашел лишь пустую полусгнившую коробку из-под патронов двенадцатого калибра; рассыпалась, когда я взял ее в руки. Сколько же времени она здесь пролежала? Патроны не из дешевых, не иначе, тут охотился местный олигарх, простые люди боеприпас переснаряжают.
Вот интересная заводь: округлые камешки торчат у бережка, течение убыстряется, образуя меж камней легкие завихрения. В воде были видны небольшие рыбки размером с мою ладонь, запросто наловить можно. Я приободрился. А вот и улитки на камнях, размером с кулак, вполне питательная штука. Природа всегда поможет выжить.
На реке то и дело ныряли в вечерней охоте серые речные дельфины особого вида, характерного для бассейна. Розовый плавник и такого же цвета спина в закатном свете казались оранжевыми, это смотрелось необычно и удивительно. Потом меня чуть не напугали несколько пролетающих парочек сине-желтых ара, у них сейчас брачный период.
Вечер становился однозначно томным, и когда услышал приближающееся стрекотание дизеля, я из-за расслабленного состояния не сразу сообразил, что это значило. Это был не подвесной мотор, а небольшой стационарный дизелек из числа тех, которые ставили по миделю старых спасательных шлюпок и мотоботов. Значит, идет большая лодка или катер.
Непонятное судно двигалось по малому рукаву, отделяющему косу от материкового берега, и двигалось сверху, то есть со стороны нашего лагеря. Значит, оно прошло мимо наших, и они его видели.
Или это Кастет со стажером двигаются мне навстречу, удачливо разжившись маломерным флотом? Стрекотание становилось все громче, судно приближалось. Густые колючие заросли, через которые не продерешься, не давали мне возможности рассмотреть рукав. Очень странно, какого хрена они поперлись, не дождавшись меня? Так ведь запросто можем разминуться! Что-то случилось на проклятой поляне с болотом, утащившим наш джип?
Но тогда почему комсталк не предупредил меня по рации?
Сердце стукнуло покрепче, кулаки сжались сами собой, мной овладело нехорошее предчувствие. Выдернул из нагрудного кармана рацию.
Пш-ш…
— «Гоблин» вызывает группу.
Мне никто не ответил. Шел повтор за повтором, парни не ответили и через минуту, эфир молчал. «Что же это происходит? — недоумевал я, изводя нервы на повторы вызовов. — У них две рации, трудно, что ли, со второй связаться, если одна села? Аж пот пробивает. И почему до сих пор стоит жара, ведь уже вечер… Вы там уснули, что ли, сволочи?! Ну что за гадские пампасы!»
Ощущение беды стремительно крепло.
Тем временем неизвестная посудина уже проходила мимо. Зараза, ну, хоть бы краешком ее увидеть! Не имея никаких данных, я не мог делать выводов. Рядом стояла рощица высоких деревьев, обвитых лианами, похожими на канаты разной толщины. На старых, одеревеневших и толстых, казалось, вполне можно раскачиваться над водой, как на тарзанке, а молодые, толщиной в пару-тройку миллиметров, использовать как веревку. А что, это выход! Положив MG-42 на землю, я выбрал наиболее подходящую по высоте подъема и крепости лиану и, зачем-то поплевав на ладони в крагах, полез наверх. Врут все киношники, врут! Это только у улюлюкающего Тарзана получалось, уцепившись за лианы, легко, аки бабочка, порхать с дерева на дерево. Полная лажа! Я знал, что лианы обманчивы, в любой момент могут оборваться, да еще и тянутся, как резиновые. Но такого откровенного предательства со стороны флоры не ожидал.
Хрусть! Уже забравшись на пятиметровую высоту, я, вытягивая голову в сторону реки и тщетно стараясь рассмотреть уходящее судно, вдруг рывком просел сантиметров на пятнадцать. Тресь!
— Мама, — сами собой прошептали губы.
Затем раздался рвущийся звук, и я торопливо схватился одной рукой за соседнюю лиану. Но это меня не спасло: не держало меня дерево, не пускало небо ввысь, сбрасывало…
Хлоп! Лиана порвалась со звуком выстрела. Я, висевший к тому времени сразу на двух растительных канатах, раскорячился в распятии и громко выматерился. Хорошо, что резиновые свойства материала успели опустить меня ниже, поэтому и рухнул всего лишь с двух метров, сразу сгруппировавшись, то есть без последствий.
— Криво все как-то, — прошипел я, морщась от боли.
Так, скалолаза из меня не получилось, будем пробоваться на стайера.
Закинув пулемет за спину, я резво побежал по колее. Первые минуты был излишне возбужден, стараясь быстрей найти наиболее удобный ритм ходьбы и поймать правильное дыхание. Но скоро понял, что чувствую себя легко, вполне в форме, несмотря на тяжелый груз за плечами, продвигаюсь быстро. Дорога была во вполне пригодном для бега состоянии. Я не отрывал глаз от земли, стараясь вовремя заметить препятствия — крупные корни и ямы, пружинисто перепрыгивая через них.
На нашу поляну не стал выходить по колее, заранее взяв левее, где в кустах был виден просвет. Крадучись и пригибаясь как можно ниже, подошел к краю поляны и там сел на корточки за кустом. Уже после трех секунд быстрого осмотра со стороны мне сделалось не по себе, по спине побежали знакомые мурашки — бывает со мной такое, не от страха, и именно при непонятках. В подобных случаях хочется поперек уставов намахнуть, не морщась, сто грамм, лишь бы заглушить неприятное ощущение.
На поляне никого не было.
Выждав примерно с минуту, я наконец крикнул:
— Мужики! Эй! Есть кто-нибудь?!
И тут же с уходом в сторону вжался в землю. Если уж ты в такой ситуации решил поорать, то будь готов к тому, что на крик прилетит очередь.
Но и выстрелов не было. Как вымерло! Мне стало еще хуже. Встав, я медленно вышел на поляну, ствол потерявшего вес «крестовика» постоянно сопровождал линию взгляда. Если они по каким-то причинам укатили на моторной лодке, то должны были оставить записку, блокноты у всех есть.
Следов на траве было много, только все эти дорожки примятой травы ничего особенного мне не сообщали. Нет у меня индейских способностей Кастета, а до следопытских талантов Потапова далеко, как до луны. Что-то, конечно, соображаю, профессия обязывает, но не в этом случае, на траве вообще сложно разбирать следы… Одно оставалось неизменным — прикрытая предательской травкой странная дыра в земле, глотающая джипы. Походив кругами, я не нашел придавленной веткой записки, не было ее и на окружающих поляну деревьях. Надо идти к реке, к тому самому рукаву, по которому двигалась лодка.
Откуда-то издалека донесся вой, жуткий, похожий на волчий, хотя эти убийцы тут не водятся, их только в саванне можно встретить. И знание того, что это голос не волка, делало непонятный звук особенно страшным.
— Хищники ужинать выходят, — прошептал я.
Находка ожидала меня между деревьями, где хорошо примятая трава указывала путь, которым парни ходили на берег и назад. Шмотки ближе к воде подтаскивали, большой кофр, который мы успели скинуть, и личные тактические рюкзаки. Значит, шалаша на поляне они сооружать не планировали.
— Может, и еще чего из болотца вытащили, — предположил я неуверенно. И тут же увидел лежащий на земле кусок камуфляжной ткани.
Поднял дрожащей рукой. Это была бандана Даньки Сухова, тут и гадать нечего, личные вещи бойцов группы мы знаем, как свои.
— Хреновые дела. — Я чуть расслабился и опустил ствол пулемета, понимая, что сейчас палить будет не по ком.
Начал осматривать траву и кусты рядом, явных следов волочения не было, крови тоже не видно. Что тут произошло? Не мог Данька выбросить любимую бандану, в которой, как он считал, выглядел крутым спецназовцем, как не мог и забыть, он ею дорожил.
— А вот специально бросить мог. Вместо записки.
На берег я вылетел пулей и сразу заметил на песке причальную марку воткнувшегося в берег маломерного судна. Вот здесь следов было предостаточно! Я принялся старательно определять, сколько прибыло нападавших, в конце концов уговорив себя, что их было четверо. Х-м… Маловато будет для многоопытного Кастета. Неужели его на базаре развели? Нет, эта песня тоже не про Костю.
Стоп! Он говорил, что первая найденная лодка была негодна. Ага, вижу, вот она, торчит из кустов, состояние пока можно не проверять, комсталк ошибиться не мог. Но он же сообщил, что они видят еще одну и прикидывают, как до нее добраться!
Быстро достав бинокль, я посмотрел в оптику на противоположную сторону рукава и ничего не увидел, солнечного света уже не хватало, а длинные тени деревьев съедали линию берега, укрывая все, что могло там прятаться. А если вторая лодка стоит дальше по нашему берегу, и они пошли к ней вброд, учитывая крутизну в этом месте густо поросшей кустами террасы? Дорога заканчивалась болотом. Она вполне могла продолжаться и дальше, метров через сто-двести зарослей, шуточки дорожных строителей нам знакомы, такое бывает. Однако ее ведь еще и найти надо! Вот они и пошли кратчайшим путем по воде…
— Там пацанов и приняли, — предположил я убитым голосом. — Выпасли и приняли.
Неожиданно могли взять, без шума и пыли. Внезапность — страшной силы инструмент, так я и самого себя в языки взять смогу.
Ну, что, подводим первый итог. Ребят выследили, взяли в плен и увезли неведомо куда на том самом баркасе, который я просохатил. Такая версия объясняет все: отсутствие вещей, радиомолчание и проход моторки вниз по течению. Пазл складывается только таким образом.
— Ну же ты сучара, а! — зло вспомнил я бородача-подкаблучника, живущего на соседнем острове. — Доложил все-таки!
Доложил по команде. Прибыла группа захвата, хорошо сделавшая свое дело.
— И что мне теперь делать-то? — горестно вырвалось, впрочем, сразу же и ответилось: — А ничего ты сейчас не сделаешь, Мишка, скоро стемнеет.
Так точно. Ночи здесь настолько темные, что без фонаря не увидишь ничего. Еще и тучки набегают с запада, похоже, скоро начнется хороший дождь, а звезд, помогающих хоть что-то увидеть, не будет. Светить фонарем по кустам да берегам и таким образом светиться самому нельзя, а единственный спасенный от утопления тепловизор находился в захваченном врагами бауле… Черт, ну все не слава богу!
Вода в реке поднимется, пролив, разделяющий косу на длинные острова, станет еще шире и глубже, а течение в нем сильней. Анаконды плавают… Человек, которому я доверяю, как самому себе, лично видел анаконду пятнадцатиметровой длины, а это совсем другой противник, от которого не отмахнешься корягами. Не поплыла ли обиженная мной змеюка жаловаться старшей сестричке или мамаше? Чудовищных синтетических анаконд, созданных Смотрящими, никто пока что не видел. И век бы не видеть.
Кроме того, гадский наблюдатель вполне может меня засечь на этой, и без того опасной переправе, особенно если не смогу справиться с течением и оно вынесет меня в большой рукав реки. Не, так дело не пойдет, сам загнусь и парням не помогу.
Нужна лодка, на которой можно вернуться к барже, доложить оттуда о происшедшем в Форт-Росс и самостоятельно начать поиски парней — ждать подмоги я не собирался. Целой лодки, о которой вскользь упоминал Кастет, в пределах видимости нет. Во всяком случае, сейчас ее точно не найду.
Уж сколько я всего пережил, сколько насмотрелся, настрелялся, а все равно жутковато оставаться одному. Постояв на берегу минут пять, я с ненавистью сплюнул на песок и вернулся на поляну. С каждой секундой мучительных раздумий местность становилась все более негостеприимной. Пора искать убежище на ночь, крепкое или недоступное, надежное, в котором тебя не достанут ночные хищники, злые вороги, гром с молнией и струи дождя. Нужно добыть пищу и развести костер, после тяжелого дня необходимо поесть чего-нибудь горячего. Для костра, понятное дело, потребуются сухие дрова, а в темноте их будет не так-то просто найти.
По лицу стекал холодный пот, тело охватила нервная дрожь.
Прислушавшись, можно было услышать, как шелестит в ветвях ветерок, о чем-то болтают птицы, плещет в реке рыба, падают листья. Я дышал мелко, прерывисто, отчего-то заболела голова, левому глазу мешал нервный тик.
Ничего удивительно, начинаю осознавать страшную реальность: ты, Сомов, остался один, и если будешь слишком много рефлексировать, злиться без выброса и сидеть сложа руки, то ребят ждут еще более крупные неприятности. Разозлившись на себя еще и за то, что растерялся, вместо того чтобы сразу же начать вырабатывать план действий, я удержался от желания бежать куда-либо сломя голову.
Спокойней! Ты уже натворил массу глупостей: редко связывался, прозевал лодку, полез на лианы, вместо того чтобы рубить заросли на берегу. А прибытия противника с неожиданной стороны по воде вообще не прогнозировал.
Озираясь по сторонам, я с ожесточением попинал листья, траву и ветки, затем еще раз сходил на берег, старясь осмотреть все новым взглядом. Сделав с десяток шагов, как автомат, я чуть не споткнулся о торчащие из грязи корни. Дальше искать улики было бесполезно, только зря потеряю время. Но я не мог просто так покинуть это место, где в черной воде омута покоился наш джип и где выкрали парней!
Вот же напасть, беда за бедой! Еще и шнурок развязался! В отчаянии опустился на землю. Острая тоска охватила меня. Случилось самое худшее — у меня украли друзей, а я не смог их уберечь.
Один в чужом мире.
ГЛАВА 4
АЛЕКСЕЙ СОТНИКОВ И ДЕТИ, ПОЧТИ КЛАССИКА
День не задался с первых минут пробуждения, настроение было препаршивым.
А так все в порядке, в суточной сводке нет никаких авралов, экстренных совещаний и срочных мер. Не поверив такому счастью, даже специально позвонил в диспетчерскую, чтобы уточнить, не день ли рождения случился у кого-нибудь из девчат, не лакируют ли они сводки, не откладывают ли на «часок потерпит»? Учитывая, как мне пришлось вымотаться за последнюю неделю, такое событийное затишье было просто удивительным. Ну, хоть здесь хорошо. Однако настроение не выравнивалось, и виной тому был сон. Тревожный, нехороший. Не из числа тех, в которых на твоих глазах происходит что-то откровенно плохое с близкими тебе людьми, таких снов я не боюсь, придерживаясь версии, что в жизни все произойдет с точностью до наоборот. Беспокоящий меня и сейчас сон был из тех вязких и липких видений-полунамеков, которые никак не отпускают тебя, словно требуя экстренных разъяснений и продолжения сюжета. Чертовщина какая-то… Сны вообще штука странная, большая их часть тут же и забывается, пробуждение стирает картинку. Этот — жил своей жизнью и в яви, словно ожидая принятия мной срочных мер.
Ну, что же, сон не повод для безделья. До обеда я успел провести пару давно назревших, серьезных, однако, как на грех, очень долгих и скандальных совещаний. Выслушал стороны, разобрал и погасил накопившиеся межведомственные обиды начальников служб, успокоил среднее звено, у которого тоже наболело.
В столовую сходить не успел — вот что плохо, теперь желудок побаливает.
С некоторых пор я запретил себе прием пищи в служебных помещениях. Столоваться нужно в специально приспособленных для этого местах и непременно в сообществе людей, занимающихся при тебе тем же самым. В компании едоков надо рубать, в общем! Обеды в гнилом одиночестве зачастую оправдываются бешеной занятостью, хотя причиной такого хода чаще всего становится банальная лень. Подобная практика мелочного затворничества легко разбалтывает характер, десоциализирует, в итоге вышибая руководителя из общественной жизни. Так легко потерять ниточки. А с их утерей быстро теряется здравый смысл, а позже и репутация ответственного руководителя.
Знаю, о чем говорю. Мы не то, что мы едим. Мы то, с кем вместе мы едим.
Совместная трапеза всегда укрепляет доверие между людьми, недаром в протоколы серьезных переговоров сторон всегда включены обеды. Именно так работают древние инстинкты, как у диких зверей на водопое. Пей себе спокойно, стой рядом, олень, гиена или кабан, нападения не будет, тут все пьют! Ну, а если, к примеру, хищник допускает кого-то из стаи к туше, то тем он выказывает высшую степень доверия.
Человек, поглощающий рядом те же самые бифштексы и рулеты, салаты и прочие закуски, что лежат в твоей тарелке, автоматически воспринимается как объект, к которому ты быстро начинаешь испытывать положительную комплиментарность. Смотрите, да он же свой! Хороший стол вообще способен поменять знаки расположения и хотя бы на время превратить недруга во вполне вменяемого переговорщика, по-хорошему расчетливого, готового к разумным компромиссам. Перефразируя Киплинга, скажу так: «Мы с тобой одной ухи и котлеты, ты и я!»
Конечно же, уха в таком случае должна быть отменной, иначе все пойдет насмарку. Плохо приготовленная пища порождает не только отвращение к ней, но и недоверие к соседу по столу. Ты хозяин? Что же ты халтуришь, хозяин? Как ни в чем не бывало сам ешь и другим предлагаешь такую невкусную котлету? Значит, можешь и соврать, а за пазухой держишь камень. Именно поэтому на важных приемах и переговорах работают исключительно самые лучшие повара — для создания атмосферы кулинарно-психологического доверия, а не каких-то там понтов ради. Но это правило обязательно только для примирительных трапез. Настоящие друзья и единомышленники будут с удовольствием поглощать вместе с тобой что угодно, и все им будет вкусно, в охотку. Другие правила.
Сколько времени? Пятнадцать сорок пять, все, опоздал. Столовая уже закрыта. Никаких ерундовых мыслей вроде визита к Павидле, женщине большого сердца и широкой души, в моей голове не возникло. Не хочу дергать человека. И дома шаром покати, вчера ночью мужики все сожрали, сволочи. Чай с молоком, и потерплю до вечера…
На огромном столе лежал интереснейший прибор.
Первый, взял на пробу по заявке геологов. Это портативный рентгено-флуоресцентный анализатор «Нитон», достаточно широко применяющийся для экспресс-анализа руд и горных пород. Охватывает основной спектр черных и цветных металлов. Есть некоторые сложности с определением легких элементов, но все равно штука удобная. Аппарат пылевлагозащищенный, полностью автономный. Правда, как я понял, есть одна проблема, по причине которой такие анализаторы до сих пор у геологов имеют ограниченное применение: по сути, прибор измеряет химсостав в очень маленькой точке, то есть в одном зерне минерала. И только на поверхности образца. А геологу важен общий химический состав некоего интервала по разрезу — не менее десяти сантиметров, а стандартная длина пробы — один метр. Другими словами, попал лучом на рудное вкрапление — получил пять процентов никеля и десять меди, к примеру. А всего в сантиметре рядом он покажет уже на порядок меньшие значения. Но существуют специальные методики измерения, позволяющие частично избавиться от неравномерности в полученных результатах и приблизиться к среднему составу горной породы.
«Нитоны» используют для экспресс-анализа керна перед отбором нормальной геохимической пробы, чтобы понять, есть ли тут искомый металл вообще. С прибором это можно сделать сразу после измерения, остается только вопрос о количестве металла.
Штука очень дорогая, на рынке стоит не меньше полутора миллионов рублей, поэтому в поле, на маршруте это чудо особо не таскают, ибо всегда есть риск приложить ее где-нибудь о камни либо уронить в воду, требуется аккуратность. Вес около двух килограммов, с комплектом принадлежностей и аккумулятором в чемоданчике — около семи. А для оператора канала важен вес, а не деньги.
Идея геологов такова: раздать приборы сталкерам и другим бродягам, участникам дальних экспедиций, после несложного обучения он вполне применим любым смышленым человеком. Такой ход позволит резко ускорить сбор информации по геологии и полезным ископаемым. Приоритет геологи отдают меди, это будущая проволока и провода, плюс латунь и бронза. Интересует свинец, цинк, олово, железо, кобальт, никель. Эти металлы встречаются в основном в сульфидной либо самородной форме и в принципе могут начать перерабатываться в обозримом будущем. А основное применение этих анализаторов — металлургия. Будущая серьезная металлургия.
И теперь мне предстоят трудные разговоры с комсталками, которые вряд ли захотят взваливать на плечи групп еще одно ярмо.
Напоследок я терпеливо дочитал докладную записку Эриха Вайнерта, командира немецкой группы сталкеров, в которой он сообщал об очередной находке в восточном секторе их зоны ответственности:
Кругом канцелярит, даже у сталкеров в докладах. А вот в быту у них совсем другие обороты речи, только успевай детей отгонять. Что, ненавидите этот казенный слог? Понимаю… Любой филолог осатанеет, если будет постоянно слышать или читать такое безобразие. А вот я давно привык к его сухости, безэмоциональности. Краткость — вот что кроется за всем этим канцеляритом, и это замечательно! Его ведь кровью и потом отработали. Один оборот или даже слово на канцелярите способно заменить колоссальный объем пустой болтовни. Оно, слово, для того и было придумано, потому и прижилось в живом языке производственников и чиновников всех мастей. Любые попытки развалить протокольный язык обратно на конструкты всегда безуспешны — не хватает у альтернатив нужной емкости. Нет у них охвата реалий огромного информационного поля. Замаешься перефразировать. Поэтому как без того, что названо Чуковским паскудным словом «канцелярит», выразить коротко и ясно запросы и задачи, находясь в среде профессионалов реального, как говорят, сектора экономики? — просто невозможно. Вне этой среды — запросто!
Интересно ли это читать? Да ни приведи господи… Но тот же Чуковский, уверяю вас, кропая заявление на получение писательской дачи или лечебного пособия, в жалобе или отношении, как миленький, строчил именно канцеляритом, по-другому просто не получалось. Поэтому и излагал в кляузе: «Присланные ЖЭКом слесари починку смесителя не обеспечили». Это вам не про забытый работником газовый ключ-первачок или хомут конкретно, это про все сразу, комплексно — коротко и ясно. Не обеспечили!
Нет, товарищи филологи, они, конечно, работали… возюкались, даже пыхтели… Да только комплексного подхода не обеспечили.
Обычные, вовсе не литературные люди, живущие вокруг нас и занимающиеся рутинной работой, давно создали свой профессиональный сленг, емкий, краткий и выразительный. Во всех сферах. И это вполне современно, психовать не надо. Он может кому-то не нравиться, канцелярит, — всем, как понимаете, до феньки. У людей есть язык-работа. И им лучше не мешать.
Хорошо работают немецкие сталкеры, слаженно, дисциплинированно, без неприятных сюрпризов. Да и к французским ребятам под командованием Катрин Гийяно у меня нет никаких претензий. И все-таки… Самая сильная — это наша группа, группа-легенда Кости «Кастета» Лунева, которая практически безвылазно вкалывает на Южном материке. Там сейчас сосредоточена вся динамика развития анклава, в Форт-Россе жизнь кипит, как в начале становления Замка Россия. Там находится мой личный талисман.
А тут этот сон, будь он неладен…
Хватит, работать, перерыв.
После совещания на столе осталось несколько бумаг и очки для чтения, принадлежащие Дугину. Опять забыл! Протянув руку, я подтянул их к себе, осмотрел тонкую металлическую оправу и, усмехнувшись, напялил чужую оптику себе на нос. Где мой дневной план работы?
Буквы читались, но плоховато. Вот паразит, у него, оказывается, зрение лучше моего! Полторашки от силы. Жена, вступив в сговор с Зенгер, давно уговаривает меня подобрать контактные линзы, но я активно противлюсь. Сама мысль о том, что в глазу будет торчать инородное тело, заставляет неприятно вздрагивать. Да и чего такого, ну, очки, подумаешь… Солидно, вполне по возрасту.
Медленно встав с кресла, я автоматически отметил, что оно не скрипнуло, не пошатнулось. Столько часов в нем просидел, а оно как влитое. Штука из тех времен, когда сидеть полагалось с прямой спиной, красиво и надменно, а не как нынче, свернувшись в форме какашки на мягких теплых подушках перед 3D-телевизором. Тот, кто опробовал в деле старинную мебель из массива, тему знает и с новоделом такую мебель ни за что не спутает. Изделие капитальное. Подобных стульев, данных нам Смотрящими на старте великой эпопеи, в зале осталось маловато, большая часть мебели современная, хотя по виду вполне гамбсовская, красивая и дорогая, из качественных материалов. Однако те из участников совещаний, кто не может похвастаться легкостью движений и стройностью фигуры, присаживаются на них с опаской. Сколько уже сломали, штук пять, шесть? Кабанов вечно ворчит, а Степан Провович Хромов, староста Посада, вообще давеча упал, громко выражая недовольство матерными словами, хорошо что женщин поблизости не было… Больше не буду брать стулья по каналу, глупости, свои делать надо.
— Гамлет! — крикнул я в приоткрытые двустворчатые двери с обвисшими вниз симметричными бронзовыми ручками. Почти сразу правая створка тяжело открылась, пропуская в зал молодого осетина, нукера из новеньких. — Запиши-ка снабженцам. Двенадцать стульев из Дровяного. — Мне не хотелось лишний раз растекаться мыслью по древу, за два часа наболтался. Ничего, поймет, он в теме. Я уже выказывал пару раз такое пожелание в порядке ворчания, но без распоряжения.
Поделиться книгой: