В бешенстве я вскакиваю на ноги.

- Долго вы еще будете попрекать меня этими тряпками? Да, сшила из того черного шелка, который нашла на брошенной квартире Наллики, и не делаю из этого позора! У нее там еще парча была с золотым тиснением, да вуалей черных целый склад я и этим не побрезговала! А где я что другое возьму, если все деньги в уплату за квартиру уходят?! И так вечно таскаю, что где плохо лежит, и обираю... сами знаете кого! Или, по-вашему, достойнее рыться в тряпье из вторых рук и шить платья из старых штор? На-до-е-ло! Дайте мне работу по контракту - будет у меня и приличный прикид в цветах ауры, а придираться - это вы все Мастера и даже Магистры!

- Успокойся, Элендис, - мягко произносит Ливарк, и я тут же стихаю. - Ты превыше цвета своей одежды - а иначе не была бы ученицей Лайгалдэ. И умный понимает это. Тебя же, Магистр Ар-Ньерд, я понял так: ты считаешь Подмастерье Элендис достойной звания Мастера, но боишься, что она может употребить обретенную силу не во благо.

- В принципе да, - Нодди заливается краской. - Ее характер...

- Что ж, Подмастерье Элендис, придется тебе доказать, что ты пришла из света, тем, кто этого не желает видеть. Тут, кажется, упомянули "Боргил". Так вот мое решение: ты должна сотворить такое же Слово - тоже Возвращающее Суть и не менее сильное. Сделаешь - никто во всем мире не оспорит твоего права на звание Мастера Ордена Слова. Aen ye-o jthalet.

- Aen ye-o jthalet, - эхом проносится по кругу. Решение вынесено - и кристалл Ливарка медленно гаснет. И в угасающем свете его я вижу жест руки Верховного, подзывающего меня. Я покорно приближаюсь, и тогда он говорит тихо и ласково, так, чтобы не услышали остальные:

- Не переживай, что уходишь отсюда без Мастерского Символа. Так ли уж необходим он той, которая способна почерпнуть силу и вдохновение из простой нитки рябиновых бус?

Глаза его светятся каким-то сдержанным озорством - совсем как у Флетчера, когда он в настроении. В конце-то концов, до того, как сесть в кресло Верховного и сделаться непостижимым для таких, как я, этот деятель наверняка вдоволь пошлялся по Сутям с обтрепанной лютней или гитарой, и "великих и ужасных деланий" на его счету куда побольше, чем у нашей троицы оттого-то мы так притягательны для него.

Первое мое побуждение - поцеловать ему руку, но я тут же одергиваю себя - я женщина, а он, черт возьми, не мой любовник! - и ограничиваюсь глубоким поклоном.

На выходе из святилища Ордена я нагоняю Ар-Ньерд. Теперь, когда церемония закончена, я имею полное право поговорить с ней как подруга с подругой.

- Нодди, я тебя вот о чем хочу спросить: ты с Удардой давно виделась?

- Не далее как вчера, - Нодди достает из пачки сигарету, закуривает. - А что тебе от нее надо на этот раз?

- Не говорила ли она тебе, что в последние две недели еще одна девушка с Тихой Пристани обрела свое Истинное Имя?

- Вот уж этого не говорила точно, - убежденно отвечает Нодди. - Такие новости мимо меня не проходят. Да и она, думаю, не стала бы о таком молчать - моталец с Тихой Пристани зверь еще более редкий, чем какая-нибудь птица феникс. По-моему, за все время после твоего появления оттуда пришли то ли один, то ли два человека - и точно парни, а не девчонки.

- Значит, эта паршивка таки не вошла в Круг Света, произношу я раздумчиво. - Ну что ж, теперь я оставляю за собой полную свободу действий. Я ей дала две недели - за это время черта можно было зарегистрировать.

- Это ты о ком?

- Да о Маэстине, моей дорогой сестрице! Выучилась разрывать мироздание, на радостях сбежала из дому, неведомо как добралась до Города и теперь сидит здесь в каком-то, прости Господи, скорпионнике. И конечно же, никаких известий родителям не подает - ах, нам уже семнадцать, круче нас только вареные яйца и Алланнские горы! Да я им и то стараюсь хоть раз в три месяца весточку посылать - все-таки не чужие люди, что бы там раньше между нами ни было... а уж она-то не я, ее отец любил даже больше, чем младших!

- А откуда ты знаешь, что она, как ты выразилась, сидит в скорпионнике? Может быть, просто живет...

- Как раз на Страстной неделе это наказание мое за все грехи сразу заявилось ко мне. И думаешь, в гости? Нет, денег просить - это у меня-то! Оказывается, эта зараза перед уходом сняла все, что было, со своего именного вклада, обменяла здесь на фиолетовые и полгода оплачивала из своего кармана все пиры и пьянки этой гоп-компании. А теперь денежки тю-тю, им там в очередной раз жрать нечего, а тут и праздники подоспели, как на грех... Потому и домой ее не прогонишь - отец за такое дело ее за ноги повесит и будет не так уж неправ. Ну я ей и сказала: шагом марш в Круг Света, и чтоб без Истинного Имени на глаза мне не показывалась. Только тогда "Баклан-студия" возьмет ее на довольство, причем лишь ее одну, а не всех ее недопесков...

- Кого-кого? - переспрашивает Нодди.

- Недопесков! Слово, созвучное слову "недоносок". Я даже формулировку придумала: песец есть зверь белый и пушистый, а недопесок еще не песец, но очень хочет. А Маэстине я пригрозила: за две недели не зарегистрируешься - так и знай, натравлю на тебя Стражей с полным на то правом, и они доставят тебя назад в Дверис скоростной почтой. Если гора не идет к Магомету, то пусть идет на фиг!

- Уверяю тебя: в эти две недели в Кругу Света не было никого с Тихой Пристани, - мрачнеет Нодди. - Слушай, а тебе не кажется, что если человек не идет регистрироваться даже под угрозой голода и крайне неприятной высылки, то ему что-то сильно мешает?

- Именно это мне и кажется, - я вздыхаю. - И я уже вполне дозрела до мысли заявиться туда самой и на месте разобраться... кое с кем!

- Запоминай дорогу, - командует Нелли. - И не забудь снять Орденский трилистник. Если уж хочешь играть притусовавшуюся ко мне девицу, выдерживай роль до конца.

- Да-да, спасибо, что напомнила, - я спешно отстегиваю от головной повязки и прячу в пояс знак Ордена. У меня он не совсем обычный - цвета морской волны и темный-темный, почти черный.

- Нелли, а ты уверена, что мое... хм... исчадие прячется именно тут?

- У Влединесс вечно отираются всякие страждущие. Она уроженка Авиллона, ее и без Круга Света голыми руками не возьмешь. Вот и набиваются к ней разнообразные ушельцы...* Я --------------------------------------------------------------

* Ушельцами народ типа Элендис презрительно называет определенную категорию юных мотальцев, не умеющих ходить по Закону Цели. Для них подсознательно важнее уйти откуда-то, а не прийти куда-то. --------------------------------------------------------------ведь тоже тут отсиживалась, когда первый раз разругалась с Россиньолем - тут всегда и всех принимают.

Нелли - подруга Россиньоля, крепкая и веселая крестьянская девушка чуть моложе меня. Лет семь назад бродячий менестрель Винато проходил мимо ее родной фермы, спел пару песенок, и на следующее утро за ним увязалась девчонка-подросток. Как впоследствии выяснилось, навсегда - регулярно они с Россиньолем ругаются в дым, Нелли от него уходит, но потом почему-то всегда приходит обратно. За эти годы она много потаскалась за ним по Сутям, узнала жизнь и обычаи мотальцев, приобрела в Городе популярность как искусная рукодельница и в конце концов стала полноправным членом нашего маленького содружества уличных артистов, которое матушка Флетчера зовет "Баклан-студией". Я тоже очень нежно привязана к Нелли - такой хозяйственный и крепко стоящий на земле человек, как она, вносит недостающую стабильность в наше бестолковое существование ("все вы у меня личности творческие, а посуду за вас кто мыть будет?").

- И кстати, когда я тут сидела, я уже знала свое Истинное Имя, хотя и скрывала это от Влединесс, - продолжает Нелли. Твоя Маэстина вполне может сделать то же самое, и почему не делает, мне не понять.

- Ты тут сидела, потому что не знала, куда податься, возражаю я. - А Маэстина могла бы жить с Луминно или даже со мной - уломала бы я мадам Гру. Всех моих сестер учили музыке, а она еще и очень способная, так что выступала бы с нами, играла на скрипке и имела свою честную долю в наших деньгах. Захотела бы - поступила бы куда-нибудь доучиться, у меня ведь есть кое-какие знакомства... Так нет же - сидит хрен знает где, голодная, в тряпках с чужого плеча, и упрямится!

- Я этих ушельцев, честное слово, никогда понять не могла, - говорит Нелли с жаром. - Как вообще можно ходить по Сутям без умения считывать язык, брать рассеянную информацию и изменять облик и одежду? Неужели им так больше нравится? Я ведь еще помню время, когда ничего этого не умела - это ж легче застрелиться сразу! В первой же полуоткрытой Сути камнями закидают!

- Насколько я знаю такой народ, они не верят, что все эти способности возникают только в Кругу, - объясняю я. - Что значит полнота сущего и совокупность реализаций, им втолковывать бесполезно: раз кто-то умеет, значит, и они могут научиться, причем сами. Так сказать, одной лишь силой мысли. А про замысел Творца с ними вообще лучше не говорить - побьют.

- Так уж сразу и побьют?

- Во всяком случае, меня побили. Это давно было, я после обретения своего Имени такая вытаращенная была, что развешивала словеса где надо и не надо. Еще не усвоила, что проповедь не должна быть пропагандой, за что и получила.

У входа в подьезд еще не старая на вид бабушка удерживает маленького внука от поползновений целиком слопать весь кулек пастилы.

- Вы к Влединке, девочки? - завидев нас, она отрывается от своего важного занятия.

- Да, к Влединесс Хинд, - отвечает вместо меня Нелли.

- Опаздываете! - улыбается бабушка. - У нее гости час назад как собрались, уже поют, - и снова поворачивается к внуку.

- Соседка, что ли? - спрашиваю я Нелли.

- Угу, - кивает та. - Поражаюсь долготерпению этой женщины - другая бы давно на ее месте половину здешних обитателей сдала куда-нибудь. Например, в клинику для опытов. А ей все нипочем, всегда - здравствуйте, до свидания, Влединка, хочешь пирожка с яблоками, я сегодня пекла, такой вкусный!

- В Авиллоне жители вообще святые, - соглашаюсь я. - Я и сама-то не всегда понимаю, как меня мадам Гру терпит.

На лестнице и в самом деле слышно пение. Для разнообразия даже неплохое - какая-то веселая песенка про прекрасную донну и незадачливого ухажера. Я бы не отказалась послушать ее поближе, но к тому моменту, когда мы достигаем седьмого этажа, пение смолкает.

Деревянная дверь покрыта облупившимся лаком, посередине косо выжжена надпись: "ВСЕОБЩИЙ ПРИЮТ". Рядом, прямо на ступеньках лестницы, сидят две девчонки лет шестнадцати и вида на редкость не женственного. У одной в руках малая силийская арфа, иначе называемая кесминой, у другой магический кристалл, способный запоминать звук - магнитофоны в этом обществе не популярны.

- Привет, - бросает Нелли. - Что, опять Влединка вас на свежий воздух выставила?

- Там сейчас Арлетт Айотти спит, - отвечает та, что с кристаллом. - Влединесс сказала - не мешайте, а хотите петь, идите на лестницу.

- А это кто с тобой? - спрашивает арфистка.

- Так, подружка, зовут Эленд, - лицо Нелли абсолютно невозмутимо. - Одно время странствовали вместе.

- Эленд, а ты Светлая или Темная? - спрашивает меня девчонка с кристаллом. Меня невольно умиляет эта детская непосредственность.

- А ты как считаешь? Ты-то сама какая?

- А я ни за Свет и ни за Тьму, - произносит она со значением. - Я за Всемирное Равновесие! - все эти большие буквы видны в ее речи невооруженным глазом.

Вот экспонат!.. О боги мои, почему, если их некому пороть, я должна заниматься еще и этим?! Мне своей Маэстины выше крыши хватает! Черт возьми, мне тоже когда-то было шестнадцать, но почему-то в ту пору я и выглядела, и вела себя совсем иначе!

Я выпрямляю спину, откидываю голову назад - то, что Флетчер называет "позой владычицы".

- Юная леди, там, откуда я родом, считается дурным тоном, когда головная повязка висит на ушах, да еще и не прикрытых волосами! - отчеканив эту высокомерно-изящную фразу, я с каменным лицом прохожу мимо ошалевших девчонок в незапертую дверь "ВСЕОБЩЕГО ПРИЮТА". Нелли следует за мной, украдкой показывая мне большой палец.

Дверь в одну из комнат плотно притворена. В другой комнате на полу сидит сразу много народа - женщин больше, чем мужчин, но основная часть ничем не лучше тех двоих на лестнице. То, что простительно девчонкам, девушкам моих лет и старше простить трудно - а средний возраст народа именно таков.

В углу, невзирая на шум, кто-то спит, завернувшись в грязное одеяло - явно не Арлетт Айотти, судя по размеру торчащих ног. В центре комнаты постелена клеенка, на ней чайник, банка абстрактного варенья, немного хлеба и много чашек разной степени наполненности. Если мне скажут, что это весь сегодняшний обед данной компании, меня это не удивит. Зато накурено - хоть топор вешай. Блинн, сразу глаза резать начало... я торопливо бормочу себе под нос простенький блоккодификатор, стараясь не думать о том, как буду выводить из организма эту дрянь.

На шкафу батарея пустых бутылок - тут и "Айренеса", и "Золото кланов", и лаорийское всех цветов, и даже пара емкостей из-под неимоверно дорогой и божественно вкусной "Молитвенной чаши". Вот, значит, как здесь миры спасают... на червонцы Леопольда Ковенски, отложенные в приданое старшей дочери! Поймаю Маэстину - убью! Исключительно из общих соображений, в назидание потомкам. Да, кстати, что-то не вижу я среди этого сборища своей сестренки...

- А Маэстина с Эвераром гулять ушли, - шепчет чей-то голос в ответ - не на мои мысли, а на вопрос Нелли. - Вроде должны через час-полтора вернуться, если только не забредут в соседнюю Суть.

Придется ждать. Сие скучно и противно почти до рвоты, но увы, неизбежно.

Пока Нелли заводит беседу с кем-то из прежних знакомых, я тихо пробираюсь в угол комнаты и устраиваюсь на широком подоконнике, полуприкрывшись занавеской. Вроде бы меня и нет здесь, а тусовка как на ладони. Да и концентрация дыма тут не столь убийственная - форточка приоткрыта.

Прислушаться, что ли, для разнообразия, о чем треплются недопески, все-таки не для того я сюда пришла, чтобы уйти в себя и вернуться не скоро...

- ...Нет, все, у меня руны совсем подохли. На секунду отвлеклась, а Эолена давай их руками лапать, всю настройку сбила. Теперь как ни разбросай, все какую-то чушь несут.

- Слушай, не мне тебя учить, но если так трясешься над энергетикой - поработала, тут же сложила в тряпочку и убрала подальше, а не бросила мешочек на видном месте, как это у тебя водится...

- Знаешь что, дорогой, есть еще такая штука, как профессиональная этика! А тех, кто не понимает, что рабочий предмет должен знать только руки хозяина, надо давить! Ну ничего, вот пусть только придет сюда еще раз - мы ее всей командой так приложим!..

- ...А что я вообще мог поделать один против пятерых? Так и выбирался почти трое суток, с одной булкой и флягой воды...

- Ну, это еще не самое страшное.

- ...и без единой пылинки курева!

- Ой, тогда верю. Вот это действительно задница!..

- ...И это называется песня? Прошу прощения, но у меня абсолютный слух, мне это - как тебе ножом по стеклу! Пусть петь я и не умею, не всем дарован голос, но если я лажаю, то что тогда делает Тив?

- Инта, он наемник, а не менестрель. Его слушают не ради искусной игры, а потому, что он поет правду. Правду, понимаешь? Нет, тебе не понять, ты же никогда не сражалась и не теряла друзей в бою, так что для тебя его песни - всего лишь немузыкальный крик...

- Ты зато великая воительница! Тот же Тив говорил - без тебя в Тисоне ни одна кабацкая драка не обходится. Пользуешься тем, что большая часть мужиков, прежде чем ударить женщину, сначала все-таки подумает...

- ...есть способ. Только Лэри говорит, что для этого специальный нож нужен, сплав из семи основных металлов. Просто выставляешь руку вперед и проходишь.

- Вам с Лэри легко говорить - вы с ней обе полуэльфы. Думаешь, у меня тоже получится? Да и где я такой нож возьму?

- Ну, нож можно и заказать, вот Лэри появится - спросим... Только умоляю тебя, хотя бы при нем не употребляй женский род в обращении! Иначе он и разговаривать с тобой не станет!

- Прости, все время забываю, что она андрогин... э-э, а за ухо-то зачем?..

- ...Так что, Стражи Хедваля силой в этот Круг запихнули?

- Да нет, похоже, что сам пошел. Струсил!

- И что теперь?

- Да вот видела его Эсс не далее как позавчера. Идет, сияет, словно пятак свежей чеканки. Эсс - к нему, мол, что ж ты не показываешься, тут у Данни третью неделю депресняк. А Хедваль сразу лицом поскучнел и говорит так высокомерно: "Если человек хочет, чтобы у него были проблемы, у него будут проблемы. Возитесь и дальше со своей Данни, а с меня хватит!" Развернулся и ушел не прощаясь.

- Тогда понятно, почему его Круг выпустил. Я и раньше подозревал, что он не совсем наш. Помнишь, когда Птица новую песню пела, Хед ко мне перевесился и шепчет: "Слушай, почему она так орет? Кто у нее отбирает эту самую свободу?"

- Помню. Пожалуй, оно и к лучшему, что теперь его нет среди нас...

В который уже раз за свою многотрудную и многогрешную жизнь я возношу хвалу Единой за то, что, уйдя из дома по Закону Истока, я сначала попала в Рябиновый Дол, потом поучаствовала в Войне Шести Королей, познакомилась с Пэгги, и лишь после этого, поднабравшись опыта и получив Истинное Имя, впервые узрела подобный, мать его, серпентарий! Окажись я на месте Маэстины... да после одной лишь недели в таком террариуме Тихая Пристань показалась бы мне лучшим из миров.

Меня трудно назвать терпеливым человеком - но сейчас я сижу за своей шторкой, сосу конфету, которую кто-то не глядя пихнул мне в ладонь, и молчу. Молчу, хотя могла бы сказать им, что в плане биоэнергетики нет большой разницы - коснулись руны или просто близко поднесли к ней палец, указывая. Что в штампах типа "но этот мир еще запомнит доспехов лязг и звон мечей" нет ни грана правды, особенно если проорать это на бешеном надрыве. Что помянутый Хедваль, похоже, не только не трус, но и весьма неглуп. И что никакой полукровка (в особенности если его смертная кровь от отца) никогда не будет называть себя "полуэльфом" - это ругательство, страшнее которого настоящие Нездешние не знают ничего. За такое даже на дуэль не вызывают, а просто дают в морду на месте...

Да и что это вообще такое - спасать миры? Детство... Тот, кто мудр, знает, что борьба всю жизнь шла за души, и только за них...

Но зачем говорить вслух все эти банальности, да еще людям, которые в принципе не способны тебя услышать? Ввязываться в бессмысленный спор - значит опуститься до их уровня.

Терпи. Ты пришла сюда за своей сестрой. Затем, чтобы она не превратилась окончательно в одно из этих созданий с труднопостижимой логикой. Вот ей и будешь прочищать мозги, если припала такая охота к ассенизаторской деятельности...

- ...Так, люди и нелюди, кто-нибудь знает, водится ли в этой дыре кофе или вымер как класс? А то я прямо сейчас помру, - женский голос, низкий, звучный, но грубоватый, словно пропитый и прокуренный насквозь. "Арлетт Айотти!" - проносится шелест по комнате. Я аккуратно выглядываю из-за занавески, желая взглянуть на местную достопримечательность, чей сон не положено тревожить бренчанием на арфе.

Она довольно эффектна - даже сейчас, помятая со сна и явно похмельная. На вид вроде бы старше меня лет на пять или шесть. И странное лицо... глаза слишком светлые для того, чтобы цвет этих смоляных волос был настоящим. А одета значительно лучше большинства присутствующих, белый костюм - узкие брюки и блуза из тонкого шелка - выгодно облегает фигуру, крепкую, но стройную. Если бы не этот ее кошмарный голос...

- Сейчас я сварю, лоини Арлетт, - Влединесс, худенькая неприметная девушка в сиреневом халатике, срывается со своего дивана и пулей вылетает за дверь. - Я специально оставила немного...

"Лоини"? Даже так? Мне делается совсем интересно, и я высовываюсь из-за занавески более чем наполовину.

- Тогда кто-нибудь, дайте сигарету больной женщине, пока оно там варится, - Арлетт проходит к дивану и уютно устраивается на том самом месте, с которого согнала хозяйку. Вокруг нее тут же образуется кольцо готовых почтительно внимать, и из него тянется несколько рук с сигаретами и огнем.

Похоже, сейчас начнется вещание. Вот уж это несомненно имеет смысл послушать - эта Арлетт из тех, кто привлекает к себе внимание с первого взгляда, и здесь, судя по всему, является прямо-таки культовой фигурой...

Но именно тут ко мне протискивается Нелли. За ней следует некое существо неопределенного пола - худенький подросток не старше четырнадцати лет, с огромными глазами и длинными пушистыми волосами солнечного цвета. Явно Нездешняя кровь, хотя процент оной на глаз не определяется.

- Вот, Имлаанд, это Эленд, - представляет меня Нелли. Эленд, а это Имлаанд Эрхе из Хани, из семьи целителей. Представляешь, родители отправили это создание в первый самостоятельный путь - дойти до Города и войти в Круг Света...

- Знаю, - отвечаю я. - Многие целительские или жреческие кланы практикуют такое. Так в чем же дело?

- А дело в том, что Хани отстоит отсюда то ли на восемь, то ли на девять шагов сквозь мироздание. И вот по дороге создание наткнулось на эту самую Арлетт. А она вбила ему в голову, что в Круг Света входить смертельно опасно. И теперь создание не знает, что делать: и в Круг идти боится, и домой вернуться не может, не исполнив заданного. Так и сидит у Влединесс уже полтора месяца. И сидеть здесь ему хреновохреново...

- Так что можно я у тебя немножко поживу, Эленд? - тихим голосом довершает Имлаанд, краснея от неловкости. - Нелли говорит, что ты добрая...

- Погоди, - я кладу руку на хрупкое плечико. - Давай сначала разберемся, почему ты боишься войти в Круг. Тебя же послали твои родители, а родители не могут желать тебе ничего плохого.

- Наверное, не могут, - Имлаанд хлопает длиннющими ресницами. - Но лоини Арлетт тоже не желает мне ничего плохого, а она говорит - Круг отнимет мою свободу...

Так, эту песенку мы уже слышали и раньше. Ушельцы просто патологически помешаны на свободе. Причем свобода эта понимается ими прежде всего как независимость от любого долга и любой ответственности. И уж никоим образом не как "возможность самому определять пространство принятия решений", как учила меня Лайгалдэ.