Превратности судьбы (СИ)

Игорь Козырев

Превратности судьбы

1

Какая же это красотища. Абсолютная тишина, черный космос, пульсирующие звезды и слабое свечение за седьмой планетой. Солнце как раз за ней сейчас. И всю эту картину я наблюдаю, будучи одетым в обыкновенный комбинезон техника — УТК-3. Универсальный Технический комбинезон — третьей модели. Барахло конечно, старье. Но, как сказал искин этого корабля, мне очень повезло, что он смог предоставить в мое распоряжение хотя бы такой!… а как все было хорошо, до момента, когда меня разбудили…

Когда-то, я был обыкновенным ребенком, ничем не лучше и не хуже других. Как рассказывала мне мама, мы жили в военном городке в городе Нск. Так как папа у меня был военный. Он был капитаном, мама не говорила каких войск. Но, когда мне уже было три года он погиб. Где? Мама мне тоже не рассказывала. После смерти отца нас переселили в обычную двухкомнатную квартиру в небольшом городе, рядом с Астраханью. Мама была и этому рада, в то время вообще без квартиры остаться могли. Помогло то, что мой отец был заслуженным военным спецом и его друзья помогли маме добиться квартиры. Как обычный ребенок я побывал сначала в детских яслях, а потом, когда подрос, попал в детский садик. Когда мне исполнилось семь лет, пошел в первый класс и был на хорошем счету у преподавателей. Практически все предметы мне давались легко. Учителя не могли мной нарадоваться. У меня была просто отличная память. В пятом классе я даже смог записаться в спортивную секцию Дзюдо. В шестой я перешел лишь с одной четверкой в табеле и то по пению. Все бы было хорошо, если бы не ТОТ день! Я уже проучился три месяца в шестом классе. Утром, как всегда, мы с мамой вместе вышли из дома, нам было по дороге, ей на работу, а мне в школу. Мы шли и разговаривали о будущем. У пешеходного перекрестка мы остановились на красный свет. Прямо на переходе в это время стоял здоровенный черный Мерседес. Я увидел, как с левой стороны от Мерседеса медленно подъезжает спортивный мотоцикл с двумя седоками на нем. Когда мотоцикл поравнялся с Мерседесом, с задней его дверью, раздалась очередь патронов на десять, мы с мамой успели увидеть, как осыпаются стекла в дверях Мерса, а потом раздалась непрерывная очередь на весь остаток магазина. Мама вдруг дернулась и начала оседать прямо на асфальт, а я начал поворачивать голову в ее сторону. В этот момент меня сильно ударило в правый бок и сразу за этим по голове, свет померк, и я тоже упал на тротуар…

Два года спустя…

— Вадим, поздравляю тебя с присвоением звания Профессора медицины! — Заглядывая в глаза своего товарища, с завистью изрек, стоящий напротив него уже не молодой мужчина в белом халате и такой же белой шапочке. — Не плохо ты поднялся на этом коматознике.

— Ну, видишь, Геннадий, как вышло, а ты все «отключай его, отключай». Пригодился хоть на что-то. Хотя, конечно, грех так говорить, бедный паренек. Уже два года в коме лежит, хоть и операция удачно прошла. Ведь никто тогда не верил, что у меня получится его прооперировать. Вот только из комы он, наверное, уже никогда не выйдет, а жаль. Если бы он наконец очнулся, то мне бы, наверное, дали Нобелевскую премию. А так, да, защитил я на нем докторскую диссертацию, а толку-то. Парнишке от этого легче не стало. Не знаю сколько его еще смогут продержать. Уже все лимиты на него выбрали. Точно, скоро отключат.

— Ну да, его ведь поместил в эту палату зав госпиталем. Видимо знакомые его или еще кто…

— Точно знакомые, иначе кто бы держал безнадежного коматозника столько времени на приборах.

— Ты прав, на моей памяти — это первый такой случай. — Доктора еще несколько минут переговаривались, обсуждая какую-то сложную операцию, а потом разошлись по своим делам. Тот, кого назвали Вадимом, действительно был нейрохирургом от бога. Когда в госпиталь доставили этого мальчишку никто не верил, что он проживет еще хотя бы полчаса. Тяжелое ранение в правую сторону груди, сквозное ранение легких. Просто повезло, что в течении минуты мимо проезжала скорая помощь. Тем, что были в Мерине, помогать уже было не нужно. Там все уже были трупы, а вот мальчик был еще живой. Старший машины скорой помощи, сразу кинулся к ребенку, и так как мать его уже не подавала признаков жизни, врач принял единственно правильное в тот момент решение, доставить раненого в ближайшее мед учреждение. Самым близким был военный госпиталь. Вот туда парнишку и доставили. Как потом оказалось, Начальник военного госпиталя оказался другом погибшего отца раненого мальчишки. А когда он узнал, что мать этого пацана погибла побледнел и отдал приказ сделать все возможное, чтобы спасти ребенка. Сделали все возможное, провели тяжелую операцию на теле, а потом еще одну, длившуюся восемь часов. Тут уже работал нейрохирург, Вадим Станиславович. Пуля не проникла в мозг, она прошла почти вскользь, но в том-то и дело, что почти. Она ударом проломила черепную кость и осколки натворили делов с мозгом. Нет смысла оперировать сейчас медицинскими терминами, но если своими словами, то у парнишки нормально осталась работать лишь половина мозга, хотя правая его часть не умерла, но и участвовать в дальнейшей жизни отказалась. Вадим Станиславович через неделю после первой операции, не веря в такое чудо, (он и сам не верил, что с такими повреждениями мозга парень сможет выжить) провел еще одну операцию, а спустя две недели снова десять часов провел в операционной пытаясь помочь двенадцатилетнему ребенку. Но увы, больших результатов ему добиться не удалось. Первая операция и так получилась уникальной в своем роде. Поэтому он и защитил диссертацию, оперируя, а затем наблюдая, и исследуя пациента. Вот уже два года никаких изменений в состоянии пациента не наблюдалось и все уже потеряли надежду на то, что парень когда-нибудь очнется. Только его бабушка не теряла надежды на то, что ее внук еще очнется. Первые несколько месяцев после операции она приезжала к нему каждую неделю, потом, каждый месяц, а теперь последний раз навещала его полгода назад.

Когда я очнулся, вокруг было абсолютно темно, только временами что-то попискивало. Что-то тянущее в голове не давало сосредоточиться… Где я? Двигаться было очень трудно, да какой там трудно. Сделать движение рукой было почти невозможно. Такое впечатление, что к ней привязали бетонный блок. Писк усилился. Мне с огромным трудом удалось немного повернуть голову влево, и я увидел какую-то электронную аппаратуру и провода, которые тянулись ко мне. В этот момент раздалось еще несколько новых сигналов от аппаратуры и в комнате стало светло. Оказалось, что я нахожусь в больничной палате. В распахнувшиеся двери вбежала молоденькая медсестра, а за ней следом еще одна женщина в белом халате, что-то крича в открытую дверь. Наконец в эту дверь вбежал врач в таком же белом халате со стетоскопом на шее.

— Он очнулся, доктор. Он очнулся. Это же надо, ведь уже никто не верил в это. — Закричала молоденькая медсестра.

— Верочка, вы бы не кричали так громко. А вызвали всю дежурную смену. Его срочно нужно обследовать. Да, и позвоните Вадиму Станиславовичу. Это же его пациент.

— Так ведь уже два часа ночи!

— Ничего, ради такого случая можно и разбудить, кто-кто, а он точно будет рад такому звонку. Звоните, Верочка.

Меня переложили на стол-каталку и повезли сначала в процедурную, а затем в лабораторию на исследования и анализы. В общем я очень устал, а уснуть мне удалось лишь только к десяти часам утра.

Вадим Станиславович хоть и был не выспавшийся, но летал по госпиталю, как молодой студент мединститута. Надо же, только вчера днем он разговаривал с таким же нейрохирургом Сергеем Николаевичем об этом парне, они уже оба были уверены, что он не очнется и на тебе, ночью он пришел в себя. Теперь уже точно можно писать статьи об этом редчайшем случае, описать состояние пациента, когда его доставили в госпиталь, затем подробно изложить ход операции. Обязательно эту статью надо опубликовать в зарубежных медицинских журналах, чем Черт ни шутит, может действительно Нобелевку дадут? Вот в таком приподнятом состоянии он и провел весь этот день. Действительно, он сегодня словно именинник, может теперь его уже признают и заберут в столицу, нечего здесь прозябать на задворках страны. Его место в ведущих медучреждениях государства Российского. А вообще, это просто счастливое стечение обстоятельств. У парня было не больше одного процента, что он выживет.

Проснулся я поздно вечером, но ужин мне все же принесли, правда пока кормили исключительно жидким, какой-то бульон и очень жиденькая манная каша. Но как я понял, главное, что я очнулся, так как я уже два года на этой койке в коме находился. Утром меня снова потянули на обследования и мурыжили до обеда. За то после обеда со мной начали работать массажисты и врачи физиотерапевты. Мои мышцы почти атрофировались за два года и мне теперь буквально необходимо заново учиться ходить. Бабушке сообщили телеграммой, что я пришел в себя и она в ближайшие выходные приехала повидать меня. Все время пока она была возле меня, из ее глаз лились слезы. Как она сказала — «это слезы счастья». Эта бабушка была у меня по линии мамы. С докторами она договорилась, что заберет меня, как только меня выпишут из госпиталя. Врачи пообещали не ранее трех месяцев. Где-то так меня и продержали. К концу этого срока, я уже довольно прилично ходил, двигал руками вертел головой, вот только я заикался и мысли у меня местами зависали. Мне сказали, что с этим уже ничего поделать нельзя, так как у меня нормально работает лишь половина мозга, это конечно нонсенс, но что есть — то есть. Бабушка меня в назначенный день забрала. И повезла в деревню. На мой вопрос: «а почему не в нашу с мамой квартиру?». Бабушка снова заплакала. В общем теперь я знаю, что мама тогда, два года назад, умерла на месте. Квартиру нашу как-то отобрали и теперь вернуть ее не представляется возможным. Потому как обычные люди такие вопросы решить не могут, а бандиты с коррупционерами просто похоронят нас с бабушкой в ближайшей посадке. Поразмыслив над этим, пришел к мысли, что действительно, раз мне так повезло и я остался все же жив, то еще раз судьбу испытывать не стоит. Тем более, что мне сейчас четырнадцать лет. Да и я теперь инвалид на всю жизнь.

Что сказать, бабушкина деревня, конечно не совсем отстой, жителей много. Это даже не деревня, а райцентр с пятьюдесятью тысячами жителей, но и до хоть какого-то города этому райцентру очень далеко. Вот так и вселился я в дом к моей бабуле. Она, кстати пробила для меня разрешение ходить в местную общеобразовательную школу. Мне хоть и четырнадцать, но пришлось снова учиться в шестом классе. Вот только теперь с учебой у меня были проблемы. Я действительно сильно тормозил. Во всем тормозил. Да, старался запоминать материал и дома добросовестно делал домашние задания. Но толку было мало. Моя абсолютная память улетучилась, я думал немного с тормозами, заикался. В школе девчонки и ребята меня избегали. Да и я стал сторониться от них. Кому приятно слышать, что ты мягко скажем недоразвитый. Мой шрам на голове меня тоже не украшал. В общем я привык быть один, и никто во всей вселенной помочь мне не мог. Закончил я с трудом восемь классов. Учиться дальше меня отговорили учителя, да и я, чувствуя каким трудом мне достаются знания, буром не пер. Сам понимал, что еще два года я не вытяну, а тот факт, что я уже пожизненно инвалид, закрывал мне в будущем хоть какую-то специальность и работу. Дома я пытался заниматься самообразованием, но ничего хорошего от этого не получилось. Голова не желала принимать хоть какие-то знания. Я даже забыл многое из моего прошлого. Я не помнил, как выглядела моя мама. За то я помнил ТОТ ДЕНЬ, который забрал у меня самое дорогое, что у меня было в этой жизни — мою МАМУ. У меня в памяти отпечаталась каждая морщинка того мотоциклиста, что сидел на байке вторым. Тот что стрелял… в МАМУ и в меня. Забрало на его шлеме было поднято. Мне иногда кажется, что я даже запомнил цвет его глаз и их выражение, когда я их увидел. По возможности я помогал бабуле по хозяйству, а ранними утрами и вечерами, я ходил на рыбалку. К этому меня приучил сосед, ровесник моей бабушки, Деда Миша. Хороший и умный дедок. Очень многому меня научил именно он. У меня не раз было желание закончить эту никчемную и бесперспективную жизнь. Однажды он увидел в моих глазах это желание.

— Эй, паря, ты чего удумал-то. Ты это брось, давай бери удочки и пошли со мной на речку. Он только глянул на мою бабушку, как та всплеснула руками и ладошкой прикрыла свой рот. Вот ведь, он только посмотрел на нее, а она все поняла. Сильный дед, воля у него железная. Вот он и занялся моим воспитанием.

Когда мне стукнуло восемнадцать, то в армию меня, естественно не призвали, из-за инвалидности, а наоборот, назначили скудную пожизненную пенсию. Прожить на нее в городе вообще не представляется возможным, а в деревне, благодаря подсобному хозяйству, кое-как выжить все же можно. Вот мы с бабулей и выживали, только уже полгода как нет бабули. Похоронили ее на общем кладбище. Теперь навещаю ее могилку и разговариваю с ней. Все, на этом свете я один остался. Дед Миха меня поддерживает, частенько ко мне в дом заходит. Я растапливаю старинный самовар, и мы с дедом пьем чай с вареньем, которое делала еще моя бабуля. На речке у меня свое прикормленное место, а рядом небольшая уютная полянка, народ тут обычно не отдыхает, так как возле деревни есть песчаный пляж, вот там в основном и тусуется местное население, а сегодня произошел какой-то сбой. На полянку въехали четыре мотоцикла с ребятами и девчатами. Они сначала посмотрели на меня, видимо хотели прогнать, а потом пошушукались между собой и махнули на меня рукой. Я тоже не стал уходить со своего места, все же прикормленное, но смотреть на отдыхающую молодежь желания особого не было. Вот и седел себе на здоровенном поваленном дереве, которое наполовину нависало над водой, а в пятидесяти метрах от меня раздавались визги и крики девчонок и парней. Всем было порядка восемнадцати-двадцати лет. Так, не мешая друг другу, мы занимались каждый своими делами. Я ловил рыбу и думал о жизни, о ее фортелях, что она вытворяет с людьми, а ребята… странный звук отвлек меня от тяжелых раздумий. Обернувшись в сторону этого странного звука, я увидел, как на поляне валяться отдыхающие ребятишки. Очень странно, только бегали и кричали, а тут как подкошенные падают. Звук только неприятный, очень странный какой-то, очень высокой частоты и в тоже время… додумать я не успел и тоже начал заваливаться на бок. Успел подумать, что если упаду в воду, то утону и от этой мысли у меня на лице растянулась улыбка. Ну вот, даже не нужно заниматься самоубийством и так все получится… На этом мои мысли остановились и наступила темнота…

Следующее мое пробуждение было не очень приятным. Меня пнули ногой и, наверное, не один раз. Я очнулся и почувствовал, что во всем теле покалывают иголочки, как будто долгое время отсутствовал приток крови. Наконец мне удалось открыть глаза. Надо мной навис какой-то мужик, с темным цветом кожи, не скажу, что точь-в-точь негр, но очень близко к этому. Он стоял и что-то орал, глядя на меня. Я попробовал встать, но не смог и снова завалился. Тогда мужик схватил меня за воротник и одной рукой поднял меня на ноги. Ну хоть устоять на своих ногах мне удалось. Он все продолжал кричать мне в лицо, судя по всему какие-то ругательства, но я не понимал его языка. Мужик отвернулся от меня и что-то заорал другому, который стоял в дверном проеме, облокотившись на косяк двери и сложив руки на груди.

— Тарел, этот идиот меня не понимает, он что дебил, те последние, что мы захватили на этой планете уже нормально лопочут на интере, а этот смотрит на меня как харш, тупыми глазами и точно ничего не понимает.

— Риг, чего ты ноешь? Засунь его в медкапсулу и проверь, может мы его вообще зря захватили. Но с другой стороны, даже если он дебил, то все равно мы его сможем продать, хоть на шахты, хоть гладиаторам. Но в капсулу засунуть нужно. Если что подлечи, но много картриджей не трать, они ведь тоже денег стоят.

— Ладно, Кеп, ща я его отволоку в капсулу. Нам скоро выходить из гипера. Заволоку его и приду на мостик.

— Давай, Риг, выполняй, а то вывалимся из гипера, а там нас уже ожидают, что без тебя делать будем. У нас хоть корыто не старое, но залп ракет в бочину без твоих щитов не выдержит. — Загоготал капитан пиратского крейсера. Я конечно, ничего не понял из того, что они между собой говорили, но и ничего хорошего от них я не ожидал. Да и внимательнее присмотревшись к обстановке я понял, что нахожусь не в обычном помещении, а где-то в высоко технологичном… Дальше мысли запутались… Мужик, который на меня кричал, показал рукой на выход и снова что-то мне сказал, тут я понял, приказывает мне идти в том направлении, ну я и пошел. Место, куда он меня привел, я опознал сразу — медчасть. Вот только тут стояли какие-то невиданные мной до этого капсулы с пластиковыми прозрачными крышками. Все помещение было стерильным и пахло дезинфицирующим составом, но точно не хлоркой. Капсул было три, две одинаковые поменьше и одна чуть в стороне побольше. Мужик показал руками, чтобы я раздевался, а когда дождался выполнение своего приказа, то показал на крайнюю капсулу из малых. Уместившись в капсуле не успел ничего сообразить, как крышка закрылась, в капсуле что-то пшикнуло и, привычно наступила темнота…

— Кеп, я запихнул это мясо в медкапсулу, и пока все настраивал, успел увидеть первые результаты.

— Ну и?…

— Он точно дебил. Не знаю, что с ним случилось на его планете, только у него работает лишь половина мозга. Он получил какую-то тяжелую травму на своей планете. Так что его коэффициент мозговой активности составляет всего 78 единиц.

— Ну, почти что средний показатель у нас в Содружестве.

— Ну да, средний, но ведь мы рассчитывали хотя бы на сто двадцать, с этой планеты обычно удавалось увезти мясо с коэффициентом не ниже ста десяти-ста двадцати.

— Раз на раз не получается, тем более что ты сказал, что у него была травма, да и какое нам до этого мяса дело? Мы его и брать не собирались, он у нас получился довеском. Как говорится, дареному тарку под хвост не смотрят. Продадим таким как есть. Капсула, кстати не сможет его подлечить?

— Не, Кеп, это она точно не сможет, такое может только капсула последних поколений, да и то не лечебная, а операционная.

— Ну и ладно, не прошло и не надо. Зато мы набрали более тысячи тушек мяса с ИК более ста двадцати. А ведь среди них есть и более ста пятидесяти. Так что, не забивай себе голову. После того как выйдем из прыжка и просканируем систему можешь его тоже запихнуть в крио камеру.

— Капитан, выход из гиперпрыжка через десять, девять, восемь…

— Тарх, что здесь твориться? Риг, поднимай щиты на полную. — Заорал капитан, увидев высветившуюся картинку ближайшего космоса. На экране пестрели с полтора десятка отметок, а одна из них была красной. Еще пару месяцев назад тут было не больше десяти погибших кораблей, а сейчас их прибавилось наполовину.

— Неудачно мы сюда зашли, Риг. Артиллерист, выпускай по этому крейсеру все что у нас есть.

— Слушаюсь, капитан! — Ответил сидевший в рубке арт специалист. При выходе из гипера, весь экипаж, а это пятеро членов экипажа, всегда находились в боевой рубке крейсера.

— Капитан, щиты не успеют полностью выйти на максимальный режим, крейсер уже открыл по нам ракетный огонь. Он заранее видел место возмущения метрики пространства и предвидел наш выход из гипера. Так что мы не успели. Разве что, ему тоже достанется от наших ракет. Жаль, что мы этого уже не узнаем точно. — В этот момент две ракеты среднего радиуса действия попали в крейсер. Одна влетела в рубку управления и, разорвавшись превратила в пар пять, еще недавно живых тел пиратов. Вторая ракета попала точно в двигательный отсек и вывела из строя разу четыре двигателя, они располагались на этом корабле плотно прилегая друг к другу. Следом за этими двумя ракетами в корпус пиратского крейсера влетело еще две ракеты, одна разнесла жилой отсек, а вторая попала в главный трюм и испарила в нем всю тысячу крио капсул, вместе с частью обшивки корабля. Теперь, достаточно новый аварский крейсер представлял собой просто груду металлолома. Из вооружения на корпусе остались лишь два плазменных орудия среднего калибра, верхнего диапазона мощности и несколько лазерных установок ближнего радиуса действия, предназначенных для борьбы с ракетами и близко подлетевшими истребителями противника. Нужно отдать должное артиллеристу, он сумел уничтожить четырнадцать ракет из восемнадцати запущенных в них с такого же пиратского крейсера, который только что закончил бой с патрульным крейсером Империи Аратан, со счетом 1:0 в свою пользу. Пираты никак не ожидали, что в систему, совсем рядом с ними вывалиться из гипера еще один пиратский крейсер из дружественного клана. От возмездия пираты тоже не увернулись. В них попали всего три ракеты ответного залпа, две из них полностью снесли щиты, а вот третья неудачно попала прямо в реактор и космос озарила сверхновая…

Когда я пришел в себя, крышка капсулы открылась, не решаясь без команды вылезать из этой капсулы, продолжил лежать, но почувствовал дикий холод.

— Разумный, сейчас тебе доставят одежду. Одевайся и нам придется пообщаться. — Услышал я голос. Звук исходил отовсюду, но, наверное, все же из потолка.

— Кто вы? И вообще, где я нахожусь? — Справедливо заметил я.

— Я искин этого крейсера, а ты был тут рабом, вот только никого из бывшего экипажа корабля в живых не осталось. Ты единственный разумный на борту корабля, или того, что от него осталось. Недавно при выходе из гиперпрыжка в этой системе произошел бой с другим дружественным нам крейсером. В результате боя, весь экипаж нашего крейсера погиб, а крейсер оппонентов разнесло на молекулы прямым попаданием нашей ракеты в реактор.

— Вот это де-ела. — Вслух произнес я. — И что теперь делать? Может включить сигнал бедствия?

— Я могу и так поступить, только для тебя, разумный, это будет совсем не спасением.

— Почему?

— Потому, что до безопасного космоса и территорий Содружества минимум пять систем, а в этих системах обычно шастают пираты и работорговцы. Дальше продолжать?…

— Я понял. — Да, информация еще та. Пока я размышлял, двери медотсека отрылись и в них прошел шестиногий робот или как его тут называют.

— Принимай и сразу одевай технический комбинезон. — В одном манипуляторе этот робот держал какой-то сверток, в другом какую-то на вид пластиковую упаковку. Я поднял с тумбочки сверток, который туда положил робот. Упаковка была очень прочная…

— Искин, а как его от-тткрыть?

— Переверни его на другую сторону и приложи ладонь. — Ага, точно, есть тут место куда прикладывать руку. Приложил… Упаковка растворилась и в руках у меня остался сверток ткани. Покрутив его в разные стороны, наконец нашел вариант как его на себя напялить. Ну что вполне удобно, только висит он на мне.

— Приложи палец к одной из кнопок на воротнике. — Услышал я снова голос искина. Поискал на ощупь кнопки, точно, есть такие на воротнике.

— А какую из них нажать?

— Ту, что ближе к твоему пальцу жми. — Нажал и комбинезон сразу стал ужиматься. Ужавшись полностью, он снова расслабился и теперь просто сидел, как говорят по фигуре. Нигде не жал, но и излишне не провисал. Телу сразу стало теплее.

— Разумный, теперь возьми пакет со стандартным офицерским рационом, положи его этикеткой вверх и потяни пальцем за кольцо.

— Ага и он взорвется? — Решил я пошутить, но Искин шутки не принял.

— Ничего не взорвется, просто при выдергивании кольца рацион само разогреется. — Все понятно, так и поступим.

Выполнив рекомендации Искина, я разогрел рацион, вскрыл его и с большим аппетитом умял за обе щеки, еще и запил прилагающимся к этому рациону соком. Сразу почувствовал, что сыт. Очень даже не плохо. Нельзя сказать, что очень вкусно, просто вполне съедобно, а главное сытно. Теперь можно и поговорить.

— Искин, меня зовут Дмитрий, можно просто Дима, или Димон, а у тебя имя есть?

— Только буквенно-цифровое название.

— Понятно, тогда я пока тебя так и буду называть Искин. Не возражаешь?

— Принято. Конечно не возражаю.

— Тогда можно считать, что познакомились, а теперь я тебя внимательно слушаю.

— Ты, Дима, сейчас единственный разумный, оставшийся живым на корабле. Корабль к полетам непригоден. У него полностью разрушены маршевые двигатели и разрушена боевая рубка управления. На корабле этого типа дублирующей рубки нет. Да и если бы она была, то без двигателей мы все равно никуда не улетим. В носовом трюме находиться единственный бот способный летать в космосе и атмосфере. Это малый десантный бот, немного переоборудованный под абордажный бот. У него родное вооружение, две самые мощные плазменные пушки из линейки «малых», а также на борту четыре противокорабельные ракеты малого радиуса действия. Вооружение вполне достаточное чтобы уничтожить фрегат или достаточно сильно повредить малый или средний крейсер. Но это уже при очень высоких навыках экипажа. На борту также присутствуют два абордажных дрона. Сам малый десантный бот может входить в атмосферу и садиться на поверхность планеты. Бот оснащен малым гипердвигателем и способен прыгать на одну систему. Запаса топлива достаточно на два прыжка бота. Трюм находится прямо за переборкой медотсека. Это хорошие новости.

— Ну что же, я готов выслушать плохие.

— Плохие новости состоят в том, что для того, чтобы совершать космические полеты на этом боте, необходимо иметь выученный пакет баз знаний «Пилот малого корабля» хотя бы в третий ранг. Для этого необходимо иметь эти базы знаний, а также установленную нейросеть «пилот» или «техник» любого поколения. Индекс активности интеллекта должен соответствовать не менее ста двадцати единицам. У тебя, Дима, нейросеть отсутствует, а индекс твоего интеллекта очень низок и соответствует 78 единицам.

— И какие из этого можно сделать выводы, и я бы хотел услышать твои предложения, так как я вообще не знаю, что такое нейросеть?

— Выводы не обнадеживают. Где достать необходимую нейросеть я сказать не могу, базы знаний можно было бы поискать по каютам экипажа, у капитана они точно были, вот только от жилого отсека, практически ничего не осталось. Корабль, который в нас стрелял, разнесло на молекулы, правда есть в системе с полтора десятка погибших кораблей, один из них похоже свежий и совсем недавно перенес бой с уничтоженным нами пиратом. Корабль мертв, судя по останкам, это Аратанской эсминец. Для меня он враг. Для тебя Империя Аратан вполне приемлемый вариант, у них нет рабства. В этой системе я могу управлять ботом, поскольку он приписан ко мне, то все коды у меня. Поэтому поискать на этих погибших кораблях что-нибудь полезное ты сможешь. Каков будет результат мне не известно. И еще одно, ни одна нейросеть не поднимет тебе коэффициент интеллекта до нормы, его можно дотянуть только имплантатами.

— Искин, извини, что перебил. Расскажи мне что ты знаешь о нейросетях, имплантатах и базах знаний.

— Нейросети — это великое достижение Разумных. Разработаны и построены они на принципах, которые разработали Древние. В руинах древних городов и остатках разрушенных военных баз, были найдены некоторые образцы таких нейросетей. Раса Аграфов сумела разработать нейросети, которые сейчас устанавливают всем гражданам в Содружестве государств. От начала выпуска Аграфами таких нейросетей, прошло уже несколько тысяч лет и современные нейросети уже на много совершеннее тех, первых образцов.

Существует много видов нейросетей. Самая простая из них — это бесплатная нейросеть. Ее устанавливают бесплатно любому желающему гражданину, если у него нет денег на более продвинутую сеть. Существуют специализированные сети, такие как пилотские, технические, инженерные, и так далее. Но также имеют широкий спрос универсальные нейросети, они на много дороже узкоспециализированных. За то имея такую сеть, можно стать специалистом широкого профиля, например, хорошим пилотом, инженером, медиком, ученым, управленцем. Тут уже зависит от количества едини ц этого самого коэффициента активности интеллекта и финансового состояния клиента. Базы знаний стоят очень дорого, не каждый гражданин в состоянии приобрести базы знаний по разным специальностям. Это дорогое удовольствие, поэтому, большинство приобретают базы на одну — две специальности. Реже больше, да и ранг от ранга цена на базы растет кратно. Следующий вопрос — это коэффициент активности интеллекта, чем выше этот коэффициент — тем быстрее учатся базы знаний. Например, базу знаний первого ранга сложности первого уровня при КФИ равном ста двадцати можно выучить за два часа, а при КФИ равном ста восьмидесяти — за сорок минут.

— А при моем 78 единиц?

— Боюсь, что мы тут умрем раньше, чем ты доучишь нужные базы…

— Почему? Ведь разница не такая уж и большая.

— Каждый последующий ранг усваивается за время от пяти до десяти раз большее чем предыдущий. А в пакете пилот малых кораблей около десяти баз несколько в третьем ранге.

— Я тебя понял. Тогда не стоит терять время, нужно уже начинать поиски необходимого.

— Согласен, вот только в этом комбезе ты в открытом космосе долго не проживешь, нужно найти скафандр. На момент нахождения в рубке никто из экипажа в скафандре не был. Обычно у всех скафандры хранятся в каютах, но инженер обычно держал его в технической мастерской. Это в районе реакторной, в задней части корабля. Двигатели нам снесли, но реактор не пострадал, так что есть шанс найти тебе пристойный инженерный скаф. В своем комбезе ты сможешь продержаться в космосе до двух часов, так что времени должно тебе хватить найти его и приволочь сюда, он тяжелый, так что с тобой направлю дроида.

— Это тот, который приносил комбез и рацион?

— Да, он. На корабле их всего двое осталось, так что береги их. Это ремонтные дроиды.

— Добро, сейчас и пойду.

— Атмосфера есть только в медотсеке, так что за дверями медотсека находится шлюз, как двери отсека закроются, жди пока откачается воздух, и откроется шлюз.

— Понял. А как выходить, у меня же нет шлема.

— Точно, у тебя же нет нейросети. Нажмешь теперь дальнюю кнопку, шлем в воротнике комбеза. Оденется в ручном режиме. Он тоже мягкий, так что не вздумай порвать комбез. Умрешь через несколько секунд. Тут все-таки вакуум.

— Тогда я пошел. Посылай со мной дроида… — Поднявшись, пошел к выходу из медотсека, я был полностью настроен на выживание, даже в такой кажущейся безвыходной ситуации.

Выйдя из помещения медотсека, попал в шлюз, где почувствовал через комбез, как откачивается объем воздуха. Естественно я воспользовался советом Искина и, прижав еще одну кнопку на воротнике комбеза, дождался пока мою голову обтечет мягкий шлем и лишь потом зашел в шлюз. Медотсек с некоторыми складами и малый трюм находился почти в самом носу крейсера, а реакторная почти в конце корабля. Крейсер в общем был не слишком большой по меркам содружества. Триста восемьдесят метров в длину, сто одиннадцать в ширину и пятьдесят семь метров в высоту. Мне же показалось, что он бесконечно огромный. Пробираться в кормовую часть корабля через проломы, перекрученные переборки и палубы мимо огромных дыр, через которые виден открытый космос было очень тяжело, я все время боялся зацепиться за какой-нибудь острый вывороченный кусок металла и порвать свой комбез. У той пробоины, которая сейчас зияла на месте, где когда-то был главный трюм я замер, глядя на необъятный космос, завораживающее зрелище. Какая же это красотища. Вот только времени у меня совсем не так много. Стандартного кислородного картриджа мне может и не хватить, если буду постоянно останавливаться и глазеть по сторонам. Еще раз осмотрев место, куда я попал, увидел, что вся оставшаяся поверхность заляпана кровью. Целых крио капсул тут уже не было. Теперь можно со спокойной душой отправляться туда, куда меня гонит желание остаться в живых. Добирался до подсобного помещения инженера, около получаса. Тут был свет, но тоже не было атмосферы. Так что я сразу принялся за обыск мастерской. Тут было набросано огромное количество каких-то корабельных электронных блоков, наверное, их время от времени ремонтировал инженер корабля. Но весь этот электронный мусор все же не создавал впечатление беспорядка. Помещение было не маленькое и тут в стенах и возле них было множество шкафов, с которых я и начал обыск помещения. В одном из шкафов, нашел три таких же комбинезона, какой уже был на мне, а рядом на полке также нашлись еще шесть дыхательных картриджей. То, что собрался забрать с собой, стал складывать на рабочий стол инженера, все три УТК-3 и шесть дополнительных картриджей сложил на него. В шкафах было много инструмента и приборов, которые были положены для ремонта корабля и его модулей. Однако о предназначении многих из них, даже не догадывался. В одном из шкафов нашел в небольшой коробочке несколько пластинок и неказистый браслет. Хмыкнув, положил коробочку на стол, к остальным вещам. Пластинок было три штуки, а размером и внешним видом они напоминали нашу Земную SD карту памяти, только без зубчика. Мне сразу показалось, что мне это точно должно пригодиться. Еще одним, на мой не профессиональный взгляд ценным для меня девайсом, оказался найденный мной в этом же шкафу прямоугольный экран приблизительно семи дюймов и сразу напомнил мне Земные планшеты, у него тоже были камеры на передней и задней стенке. Он тоже отправился на рабочий стол. Копаясь дальше, я не нашел ничего, чтобы сразу привлекло мой интерес и открыл следующую секцию шкафа. А вот и он, большой, серого цвета скафандр, висел закрепленный в специальных зажимах. С большим трудом, но мне удалось его из них освободить. Общаться с Искином я сейчас не мог, так как мой комбез не пропускал никаких звуков, а нейросети у меня пока не было. Скаф я сразу передал дроиду, вместе с запасными картриджами, что находились рядом на полке. Пора возвращаться назад. Практически налегке, потому что отдал все тяжелое дроиду, за те же полчаса вернулся в медотсек корабля. По дороге размышлял о том, что мне досталось в наследство от пиратов. Сам корабль безусловно можно восстановить. В космосе, наверное, это сделать невозможно, хотя кто знает какие тут используют технологии. А вот если его доставить до ремонтных мощностей… а для этого его не мешало бы хорошенько спрятать. Мысль не плохая, надо ее обсудить с Искином. Вот только сколько это все стоит для меня темная ночь. Я ничегошеньки не знаю об этом Содружестве, о денежных единицах, о средних зарплатах… Надо будет обо всем этом еще поговорить с Искином… Так, думая о своем будущем, дошел до шлюза и через него, после соответствующих процедур, попал снова в медотсек.

— Я пришел, Искин. Теперь мне нужны инструкции по пользованию этим скафандром, и еще кое какими предметами, которые я нашел в пещере Али-Бабы.

— Где нашел? — Озадаченно спросил меня Искин.

— Не бери в голову, это у меня на планете выражение такое есть, Али-Баба — это герой одной сказки, который нашел пещеру в которой хранили награбленные богатства разбойники.

— Ха, ха, удивил, Дима. Я запомню. Но что-то в этом есть. Ведь мои хозяева и были разбойниками, для Содружества. Точнее пиратами, а в нашей Аварской Империи они были уважаемыми людьми, у которых было свое, всеми уважаемое дело. Они были известными работорговцами.

— У вас, что же, узаконена работорговля?

— Да. Тебя тоже везли на продажу, только вот не довезли немного.

— Дела! Даже не знаю, что и сказать. Что было бы лучше, попасть в рабство, или вот так как я сейчас один в космосе остался.

— Попал бы в рабы, остался бы жив, а так и не знаю, не уверен, что выберешься отсюда.

— Спасибо за моральную поддержку, Искин.

— Да не за что. Не принял моего сарказма он.

— Ладно, ты мне вот что скажи, я тут кое-что нашел, не расскажешь, как им пользоваться и для чего это оборудование? Выложив на столе все, что нашел, задал вопрос Искину.

— Не плохой улов для первой вылазки. Приложи руку к экрану того искина, он отключен, и я не имею к нему доступа.

— Не ломаясь, приложил руку к экрану найденного мной искина. Экран мигнул и сразу засветился.