Любовный талисман

К тому же крохотное существо, внимающее звукам его голоса, пробудило в душе Ниалла что-то настолько ему несвойственное, что он едва не забыл слова, однажды сказанные ему матерью. Тогда они только что переехали в Канзас-Сити, и ему очень не хотелось ходить в новую школу. Задиристый силач Дафф и общительный Кейр легко сошлись с новыми друзьями. Но застенчивый и неловкий книгочей Ниалл, унаследовавший мягкий характер матери, первые несколько недель в четвертом классе чувствовал себя несчастным и одиноким. И однажды она забралась по лесенке в домик на дереве, где он спрятался, обняла его и сказала: «Ниалл, есть люди, с которыми нам судьбой предназначено иметь особую связь. Не обязательно иметь много друзей. Достаточно одного или двух, главное, чтобы они тебя понимали, чтобы ты всегда мог на них положиться, чтобы ты им тоже был нужен».

Возможно, она имела в виду его братьев и сестру, с которыми его связывала крепкая дружба и даже любовь. Но буквально на следующий день он познакомился во дворе школы с другим новичком по имени Джек Риггинс, и этот паренек стал ему верным другом до самого окончания школы. Затем их жизненные пути разошлись, они поступили в разные колледжи, у каждого появилась своя работа, но они до сих пор поддерживали тесную связь.

Как только Ниалл взял Томми на руки, он сразу почувствовал с ним такую же тесную необъяснимую связь. Томми полюбил его. Он был нужен Томми как друг, как врач, как спаситель или просто как сильный человек, помогающий ему успокоиться.

Происхождение Томми – это один из невыясненных вопросов. И Ниалл намерен разобраться. Сначала он съездит к деду в больницу и сообщит родственникам о его состоянии. Потом нужно будет проверить, является ли Диана матерью Томми, действительно ли ей угрожает опасность, и постараться ее найти. И если Диана не назвала имя отца, а ему не удастся найти свидетельство о рождении ребенка, тогда придется оформить бумаги на опекунство Томми. Люси уже написала заявление на временное опекунство.

Следовательно, на сегодня у него полно дел, а вечером ему идти на дежурство в лабораторию.

Продумав план действий на ближайшие несколько часов, Ниалл причесал влажные после душа волосы, забрал в кухне чашку с остывшим кофе и направился в гостиную, где два часа назад уснули Люси и Томми.

Но там он увидел включенную над диваном лампу и уже проснувшихся гостей. Ниалл невольно засмотрелся на Люси. Он не отрывал взгляда от ее гибких длинных пальцев, ловко нанизывающих на тонкие спицы петлю за петлей мягкой голубой шерсти, от ее кудрей, подрагивающих в такт ее движениям и касающихся ее плеч, обтянутых свитером. И при этом она умудрялась развлекать Томми. Еще немного повязав, она прижала вязанье к груди и сказала Томми: «Я тебя вижу!» Тот радостно забил в воздухе кулачками.

Ниалл долго наблюдал за их игрой. Наконец Люси с улыбкой взглянула на него:

– Вы так внимательно рассматриваете подробности, что упускаете главное.

Но он ничего не упустил. Оказалось, что за женщиной, уютно сидящей у него на диване, стоило следить лучше. Хотя он просил Люси пока не появляться в ее квартире, она побывала там уже второй раз!

– Простите, не понял.

Люси примерила Томми недовязанную шапочку, сложила вязанье и показала на кухню:

– Принесите подгузник. Разве вы не слышите запах?

Ниалл взглянул на груду вещей, привезенных его отцом, и достал то, что она просила.

– Почему вы не позвали меня, если вам нужна была помощь?

– Вы же были в душе.

Он кивнул на корзинку с вязаньем:

– Видимо, я был там достаточно долго, раз вы уже успели побывать в своей квартире. Я думал, что после той истории в прачечной мы твердо договорились, что вы никуда не ходите одна.

– Не совсем так. Вы это предложили, а я обещала быть осторожной, – поправила она его. – Томми крепко спал, поэтому я решила забрать свое вязанье. Мне нравится занимать руки работой, особенно когда мне есть над чем подумать.

Поблагодарив его, она сосредоточилась на ребенке.

– Вам пришлось многое пережить за последние двое суток. У вас и так работа нервная, а тут вдруг все в один день – свадьба сестры, ранение деда да еще пришлось приютить у себя тронутую соседку и ребенка.

«Тронутую?» Он воспринимал Люси Маккейн как женщину отзывчивую, энергичную и эмоциональную. Хотя ей не откажешь в известной непредсказуемости и даже в своенравии.

Ниалл досадовал на то, как легко его мысли соскальзывают на эту женщину. Видно, мытье под душем и бритье не совсем его освежили, и нужно сварить крепкого кофе, чтобы окончательно прийти в себя. Главное, она снова рисковала без необходимости, пренебрегла основным доводом, из-за которого он настоял, чтобы она с Томми оставалась у него.

– А если бы вдруг вернулся взломщик?

– Вы про Диану? Тогда я привела бы ее сюда и постаралась бы ей чем-нибудь помочь.

– Да, но если это была не Диана? Что, если не ее голос вы слышали сегодня внизу?

– Но кто еще мог поцеловать Томми?

– Не знаю. Ведь мог же кто-то другой узнать о вашей с ней связи, забрать у нее ту отвертку, проникнуть в вашу квартиру и избавиться от ребенка без всякой возни с законом?

– И этот кто-то знал, где я храню деньги?

Ладно! Если Люси была так уверена, что Томми – сын Дианы, у него тоже найдется хороший аргумент.

– А вы подумали, что Диана спасала ребенка от чего-то… или кого-то опасного? Что теперь эта опасность может угрожать и вам? Что, если те люди, которых вы слышали ночью, приходили за вами? Чтобы закончить какое-то дело, которое начали? Ведь вас могли ранить или даже убить!

Люси на мгновение застыла, затем тряхнула головой, закончила одевать Томми и подложила под него чистую пеленку.

– Я понимаю ваше беспокойство и благодарю вас. Но я выходила всего на пару минут. И ведь все обошлось, ничего не случилось.

– Да, на этот раз, к счастью, ничего.

Ниалл в замешательстве поправил очки, пораженный ее реакцией на предположение, что опасность грозит уже ей самой, а не Томми или Диане. Интересно, заметила ли она, что длинная прядь ее волос прилипла к свитеру. Когда ночью он упал на нее, спасая от той машины, он случайно обнаружил, что у нее удивительно шелковистые волосы. Что их кончики прохладные на ощупь, а сами они такие же упругие и непокорные, как и она сама…

– Люси, я должен знать, что вы серьезно относитесь к делу. Ведь пока еще нам практически ничего не известно. Думаю, ночью Томми подвергался большой опасности.

– Мы… – начала она. – Мы сможем заниматься расследованием, – уточнила она. Она встала, взяла Томми на руки и посмотрела ему в глаза. – Я очень благодарна вам и вашему отцу за желание помочь мне в поисках Дианы. Я очень благодарна вам за то, что вы позволили нам остаться у вас, пока у меня не сменят замок. Там я не чувствовала бы себя в безопасности.

– Вы действительно не были бы там в безопасности. И вам по-прежнему грозит опасность.

– Спасибо, что ночью вы спасли меня от беды, в которую я едва не угодила по своей неосмотрительности. Но, поверьте, я понимаю всю серьезность ситуации. Если уж мы с Томми в опасности, то Диане грозит нечто большее. Если она как-то связана с теми людьми. И вам не обойтись без моей помощи.

– А если я от нее откажусь, то вы снова сами отправитесь искать ее по всему городу, да?

– На этот раз вы сделали правильный вывод, доктор Ватсон, – лукаво засмеялась она.

Не поняв шутки, Ниалл только кивнул. Что ж, пожалуй, с Люси ему будет проще подтвердить или опровергнуть ее предположение о том, что матерью Томми является Диана. Его устраивало, что Люси будет временной опекуншей Томми, будет находиться с ним рядом, что позволит Ниаллу оберегать малыша.

– Значит, договорились, что будем работать вместе. Ради Томми.

– Да, ради Томми.

Люси подошла к Ниаллу, и он ощутил запах детского талька и еще какой-то тонкий экзотический аромат, никак не свойственный грудному ребенку, которого она передала ему на руки.

– Раз уж вы убедились, что я с вами заодно, посмотрите за ним минут десять, хорошо? Я быстренько сполоснусь под душем и переоденусь, и тогда мы пойдем.

Она осторожно убрала из-под спинки малыша свою руку, и ее тепло словно обожгло Ниалла, вызвав болезненное стеснение дыхания.

Даже не заметив невольного возбуждения Ниалла, Люси пристроила ему на плечо нагрудничек, чтобы малыш не испачкал рубашку, если срыгнет.

– Вы все-таки сами хотите отвезти нас в мой офис? – спросила она, забирая свои туфли, сумочку и вязаное пальто.

– Да. – Ниалл переложил ребенка на одну руку и придержал дверь, когда она вышла в коридор. – Мне хотелось бы послушать сообщение вашей приемной дочери, после чего я привезу вас обратно.

Он вошел в гостиную сразу за Люси и наткнулся на нее, так как она остановилась.

– Что вы?! – Она протянула руки к Томми. – Разве так можно!

Но, поняв, что он не уронит ребенка, она успокоилась.

Ниалл осмотрел комнату. Никаких изменений.

– Прежде чем оставить вас здесь, пожалуй, осмотрю квартиру.

Она понимающе кивнула и, включив свет, открыла дверь в ванную, чтобы он убедился, что там никого нет.

– Ваш отец сказал, что по закону мы можем подать заявление о пропаже Дианы только через сутки. Я рада, что вы с ним согласились начать ее поиски, не дожидаясь установленного срока.

Он прошел за ней в кухню и убедился, что никаких признаков, что сюда снова приходил взломщик, не было.

– Томми нужна мать. Если мы ее найдем и поможем им воссоединиться…

– И позаботимся, чтобы она была в безопасности…

– И убедимся, что она способна о нем позаботиться…

– Что значит – способна?

Люси внезапно остановилась, и Ниалл опять едва на нее не наткнулся. Но она только возмущенно воздела руки.

– Диана ни за что не оставила бы Томми. У нас с ней серьезное отношение к близким. Если у вас не было своей семьи, а потом вдруг она появилась, вы всеми силами станете ее защищать. Я просто обязана верить, что она оставила здесь Томми только ради его спасения. Но отказаться от новорожденного… Могу себе представить, что она пережила. – Люси погладила Томми по головке.

Это заключение, основанное на эмоциях, заметил про себя Ниалл. А ему – точнее, в его лице штату Миссури – требовались неопровержимые доказательства.

– Когда мой отец расспрашивал о вашей жизни, интересовался, с кем еще могла быть связана Диана, вы сказали, что ваша мать еще жива. Значит, у вас есть семья.

– Нет, какая это семья! Семья – это люди, которые любят тебя, какой бы ты ни была. Это люди, которым ты доверяешь, на которых можешь положиться. Отец умер до моего рождения, а мы с матерью стали чужими, когда мне было семнадцать. Больше она не принимала никакого участия в моей жизни. И никогда не будет.

– А что случилось?

Люси сплела пальцы рук и отвернулась.

– Много всего… У меня не всегда было место для жилья, а у мамы постоянно появлялись мужчины, с которыми она пыталась построить новую жизнь. Но окончательно мы с ней разошлись из-за моего бойфренда. – Она грустно засмеялась. – Все не так, как вы подумали. Я не была упрямой девчонкой, которая хотела и дальше встречаться с плохим парнем. Наоборот, это она всеми силами уговаривала меня продолжать знакомство с человеком, с которым я хотела расстаться.

– Расстаться? – Ниалл раздумывал над внезапным подозрением. – Почему? Что он вам сделал?

Она повернулась к нему, и он увидел ее потемневшие глаза.

– Неожиданный вопрос… А вот мою мать больше расстроило то, что я сделала ему… – Она помедлила и продолжала: – Роджер был золотым мальчиком команды «Фоллс-Сити» – вы знаете, как это бывает в маленьком городе, – блестящим нападающим. А его папаша был владельцем ткацкой фабрики, где работало большинство жителей города. Но мы с Роджером не подходили друг другу.

– Почему?

– Я вижу, для вас нет ничего слишком личного, да? – Люси опустила взгляд, затем достала из шкафа полотенце и, прижав его к груди, прямо посмотрела в глаза Ниалла. – Для моей матери главным было то, что Роджер – богатый наследник. И если он заинтересовался мной, то, какими бы плохими ни были наши отношения, я должна была с этим смириться и…

Она нагнулась и поцеловала Томми в висок. Ниалл ощутил эту ласку, словно ее губы коснулись его кожи. Он не успел повторить свой вопрос. Люси направилась в ванную и положила полотенце на край раковины.

– Я поняла, что была для нее только средством к благополучной жизни. И тогда я уехала от нее и перебралась в Канзас-Сити. Надо сказать, разрыв я пережила легче, чем думала. С тех пор я жила одна. Не считая, конечно, Дианы. Между нами нет кровного родства, но она мне намного ближе и дороже, чем родная мать.

Ниалл не обнаружил в этом страстном заявлении ничего подобного грусти или сожалению.

– А Роджер?

Ее хрупкие плечи на миг поникли, но она тут же выпрямилась.

– Я дала против него показания. И отправила его вместо колледжа в тюрьму.

– За что?

Их глаза встретились в зеркале.

– Сейчас больше ни о чем меня не спрашивайте, хорошо?

Ниаллу нужно было узнать его фамилию. Тогда он сможет выяснить, имеет ли Роджер отношение к отказу Дианы от Томми и даже не является ли он отцом ребенка. Но пока он может заняться другими делами.

– Лично я все бы отдал, лишь бы снова увидеть маму.

– Потому что вы выросли в иной обстановке. У вас добрый и веселый отец, и я верю, что его действительно беспокоит судьба Томми и Дианы… и даже моя. Как он говорил о ваших братьях и сестре, о своем отце! – Она присела на край ванны и тепло улыбнулась. И почему-то от этой улыбки ему стало легче на душе. – Сразу видно, что Томас гордится своими детьми, что он любит и поддерживает вас. Не у каждого сына или дочери есть такой отец, который среди ночи вскакивает и едет покупать то, что им понадобилось. Хотя дети уже взрослые. Вы просто счастливчик.

– Это верно, – кивнул Ниалл.

Люси весело рассмеялась:

– Нет, вы неподражаемы, доктор. По-моему, вы все видите исключительно в черно-белом цвете. Порой я даже завидую вашей способности быть до такой степени бесстрастным.

Ниалл, наверное, лучше бы понял суть отношений между Люси и неизвестным ему Роджером, если бы она не волновала его до такой степени, что он терялся. Он никак не мог понять, почему он так сильно на нее реагирует. Может, он просто переутомлен? Или здесь играет роль с детства усвоенное сознание своего долга защищать слабых? Но, скорее всего, просто он уже давно не общался с женщинами так близко.

Люси взяла крохотную ручку Томми и вложила ее в руку Ниалла.

– Мне очень жаль, что вашей мамы не стало. Если ее любил такой человек, как ваш отец, значит, она была особенная женщина.

– Да, она действительно была необыкновенной.

– Диана никогда не встречалась с моей матерью. Я никогда бы не позволила Алберте Маккейн и близко подойти к тем, кто мне дорог. Слишком недобрый она человек. – Она подтолкнула Ниалла к выходу. – А теперь идите, дайте мне десять минут.

В девять Люси стояла уже в джинсах и в трикотажной рубашке с логотипом канзасского футбольного клуба «Ройялс». Она была настроена действовать.

Ниалл погрузил в багажник своего джипа люльку и легкую коляску. По дороге они заехали в «Фэмили Сервисес», где Люси приобрела еще один пакет с подгузниками и другие необходимые вещи. Там они остановились на парковке, и Люси накормила Томми смесью из бутылочки, после чего он, удовлетворенный, заснул. Потом они быстро добрались до работы Люси. Усевшись в офисе, начали прослушивать сообщения, записанные на ее автоответчик.

После первого сигнала зазвучал мужской голос, говоривший весьма неразборчиво, видимо, пьяный: «Привет, Люси, это я. Я знаю, что все испортил. Мне нужно повидаться с тобой, милая. Я хочу только извиниться. Чтобы между нами все было нормально. Прошу тебя, не…»

Густо покраснев, Люси нажала кнопку, прервав запись.

– Пропустим это.