Помоги проекту - поделись книгой:
Алан пожал плечами.
— Он выкрутил два прута, засунул в шахту цепь и пошел к собакам.
— Нууу, не знаю… Вообще это рискованно. Цебби, знаешь ли, когда хочет жрать, бросается без предупреждения, а жрать он всегда хочет.
— Ну, думаю, если бросить Цебби мяса, то он сначала его слопает, а потом будет кидаться на благодетеля.
Нокс задумчиво взъерошил волосы.
— Вообще, Алан, если учесть, что эта тварь хомячит все без разбору, то ему можно и снотворного впихнуть. Я, правда, не знаю, сколько фунтов порошка Цербер должен заглотить, чтобы отрубиться, но, скажем, в баранью тушу…
— Какого дьявола вы тут делаете, недоумки?!!
Стажеры метнулись в стороны, хватаясь за косы.
— Ой, сэр… — пролепетал Алан.
— Эрик, я сейчас объясню… — начал было Рон, но Слингби прервал его речь увесистой оплеухой.
— Я тебе что велел, а?! Следить за тем, чтобы он в неприятности не влез! А ты что сделал, кретин?! Ты зачем его сюда приволок?!
— Это не Рон, это я, — храбро пискнул Хамфриз, бледнея, как от отбеливателя. Эрик круто повернулся к стажеру.
— В каком смысле — это ты?
Алан сжался:
— Это я привел сюда Рона, — и зажмурился в ожидании физической кары.
— Зачем, черт тебя возьми?!
— Я подумал… то есть я уверен… я знаю, как выпустили Цебби и гончих…
Слингби провел рукой по лбу. Мало ему бессонной ночи и охоты на озверевших тварей, так еще и собственный стажер заразился от Нокса прогрессирующей дуростью…
— А подождать, пока я за тобой приду, ты не мог? Шило в заднице свербит?
— Простите…
— Ладно уж. И как же, по-твоему?
Алан, покусывая губу, повернулся к турбинам.
— Сэр, если вы меня поднимете, то я найду… то есть я вам покажу.
Эрик окинул турбины задумчивым взглядом. Мысль в чем-то была, несомненно, здравой. Опять же, клетка Цебби и вольеры относительно недалеко, а длина цепи вполне позволяет…
— Нокс, побди на стреме. Мы вчера отловили тринадцать поганых тварей, одну Грелль пришил, но еще шесть где-то шляются.
— А разве днем они не спят? — удивился Алан. Эрик сердито сплюнул.
— Они полтора суток без обеда. Так что с голодухи они теперь и днем бегают.
«Это несправедливо!», — возмущенно подумал Рональд, потирая щеку. Почему ему двинули, при чем без всякого повода с его стороны, а на эту маленькую занозу даже не наорали толком?!
Эрик положил пилу в траву, подхватил своего стажера под колени и посадил к себе на плечо. Алан, в котором после безумных суток осталось едва ли сто фунтов веса (*около 45 кг), показался ему невесомым, как тряпичная кукла.
— Алан, когда ты ел в последний раз?
Юноша чуть нахмурился.
— Не помню… Кажется, вчера вечером.
— Пойдешь в столовую и съешь полный обед. От салата до компота, ясно?
— Но я столько не…
— Отшлепаю, — твердо пообещал Эрик. Алан покраснел. Потому что сидеть на плече наставника было очень… приятно. Чтобы отвлечься, Хамфриз принялся осматривать стальные прутья. Рон искоса поглядывал на Слингби и его стажера. Похоже, Грелль прав насчет очков. Впрочем, в таких делах Сатклифф никогда не ошибался.
— Вот этот, — Алан коснулся пальцем прута перед четвертой турбиной. Эрик поднял голову. На верхнем конце прута виднелись отчетливые отпечатки зубов. В этот миг первая и третья турбины стали раскручиваться, а вторая и четвертая — останавливаться, и жнецы отлично разглядели на одной из лопастей четвертой турбины длинную рваную царапину. Лопасть была чуть искривлена.
— И как ты сообразил? — одобрительно хмыкнул наставник. Алан опустил взгляд: непривычно было смотреть на Эрика сверху вниз.
— Ну, я подумал…
— Эй! — испуганно вскрикнул Нокс. Жнецы обернулись: тихо, плотоядно урча, к ним приближались две гончие. Судя по алому огню в глазах, твари были дьявольски голодны.
Эрик все еще держал Алана на плече и мог бы переместиться вместе с ним в свой кабинет. Но Рональд некстати замер прямо перед сидящими на диете псами. Слингби просто не успеет за ним вернуться. И утешай потом бьющегося в истерике Грелля…
Секира и пила лежали в траве. Гончие, жадно принюхиваясь, забирали добычу в тиски. Нокс, вцепившийся в газонокосилку, как энцефалитный клещ, застыл на месте и дышал через раз. Ему казалось, что сердце колотится так, что его слышно в радиусе двух миль.
— Эрик, поставь меня, — прошептал Алан.
— Что?
— Поставь меня на землю. Они отвлекутся, и ты его схватишь.
«Черт», — но это было самое разумное предложение. Эрик не смог бы одновременно держать в руках Алана и кинуться на помощь к греллевскому стажеру.
— Эрик! — тонкие пальцы юноши впились в плечо жнеца. Гончие прыгнули — одна на Рональда, другая — на Слингби. Нокс с криком вскинул газонокосилку, так что собака налетела на нее всем весом. От силы удара ручка вывернулась из ладоней Рона; гончая с визгом проехалась по траве на брюхе, вскочила и пошла на второй заход. Рональд только и успел закрыть руками горло и лицо…
Эрик ухитрился увернуться от зубастого создания и метнулся к Ноксу; Алан свисал с плеч наставника, как боа. Слингби ухватил Рональда за воротник и переместился в свой кабинет собственно в тот миг, когда клыки адской гончей уже смыкались на руке Нокса. У Алана закружилась голова, но удаляющийся, разочарованный вой тварей пролил бальзам на его душу. Похоже, никого из них не съели…
Вид серых стен и шкафов с бумагами вызвал у Хамфриза едва ли не слезы радости. По крайне мере, здесь они в безопасности. Эрик выпустил Рональда; стажер, покачнувшись, осел на диван.
— Господи, — прошептал юный жнец. — Да у меня вся жизнь перед глазами пронеслась!
— У меня тоже, — сочувственно отозвался Алан. Эрик ссадил его на стол и зарылся в тумбочку в поисках припрятанной в бумагах фляжки с виски. Нашел, подумал, тяжело вздохнул и протянул Ноксу всю фляжку. Рон тупо на нее уставился.
— Мне кажется, — медленно выговорил он, — что я до сих пор чувствую ее зубы.
— Ты выпей лучше. Казаться перестанет.
Рональд, явно не слишком соображая, что делает, отвинтил крышечку, сделал несколько больших глотков и откинулся на спинку дивана. Юношу колотила крупная дрожь. Эрик торопливо изъял из трясущихся рук фляжку и спрятал под горой ведомостей.
— Ох, Рон, прости, пожалуйста! — покаяно простонал Алан. — Если бы не я…
— Хамфриз, заткнись ради Бога, — еле шевеля губами, ответил Нокс. — И без тебя тошно.
Несколько минут они просидели молча. Алан терзался угрызениями совести, Эрик ждал, пока Рональда перестанет трясти и на его лицо вернутся человеческие краски. Сейчас Рон напоминал свой собственный предсмертный портрет на мелованной бумаге.
— Все, пошли, — наконец поднялся Слингби. — Надо рассказать Спирсу. Пусть думает, что с этим делать.
— А он здесь? — с надеждой на то, что шеф в отсутствии, спросил Хамфриз. Он страшился того, что скажет и сделает Спирс, узнав, из-за кого три жнеца потеряли косы.
— Здесь-здесь. В лазарете.
— Где?! — вскричали стажеры. Рон даже ожил.
— Лечится. Его гончие погрызли. Надеюсь, — пробормотал Эрик, — он ничем от них не заразился…
Уильям лежал в лазарете и тихо, безмолвно страдал. Вчера Малена, используя неизвестные Спирсу греческие слова, поведала ему, что думает о тех, кто сперва подставляет ногу под когти гончих, а потом бодро скачет на ней же, добивая разорванные мыщцы, связки и жилы. Шеф английского отдела покорно внимал, пока гречанка занималась кройкой и шитьем. Напоследок она приговорила его к трем неделям постельного режима и ушла; а в Уильяма запустили когти две гарпии — одна хрупкая и белокурая, другая, точней, другой — рыжий и… на этом печатные эпитеты у Спирса заканчивались. Он и не подозревал, в какую пытку могут превратить сущестовование два «любящих» создания. И если Грелля в конце концов можно просто ударить косой, то позволить себе такое по отношению к леди Уильям не мог. Наконец он попросту притворился спящим, что принесло ему целых два часа блаженного покоя. Он уже даже стал по-настоящему засыпать, когда его палата вдруг снова превратилась в площадку для митинга протеста.
— А я не позволю вам беспокоить Уилли всякой ерундой!
— В самом деле, Слингби, я считала, что у вас больше сострадания!
— Прекратите шуметь в лазарете или я позову госпожу Малену!
— Ой, Господи, а что вы сделали с моим Ронни?! Почему он такой зеленый?!
— Шеф, отцепись от меня, ради Бога, ты не в моем вкусе!
— Да перестаньте же орать, можно подумать, мы его вскрыть заживо собираемся…
Уильям открыл глаза. В палате шумно выясняли отношения: Грелль, Нокс, Флер Легран, гречанка — помощница Малены, Эрик Слингби и… нет, его стажер, вжавшись в стенку, скромно молчал. Подумать только, всего пять шинигами, а шуму столько же, сколько от восстания луддитов…
— Хамфриз… — тихо позвал Уильям; юноша вздрогнул, с видимым усилием отделился от стены и робко подошел. — Что стряслось? И почему вы здесь? Я еще не разрешал жнецам забирать стажеров.
Хамфриз явно переживал духовную драму. Это так сильно отражалось на изможденном лице и в огромных глазах, что Спирс ощутил непривычное чувство жалости.
— Это я виноват, сэр, — еле слышно прошептал стажер. — Простите! Из-за меня Ронни чуть не съели! А я только хотел посмотреть турбины, и там еще следы зубов на прутах, ох, я знаю, что нужно было дождаться наставника, но мне не терпелось, а потом там появились гончие…
Уильям снял очки, потер глаза и устало сказал:
— Хамфриз, вы что, бредите?
— Ннннет, сэр, — сглотнул стажер. — Я рассказываю.
— О Господи. Попробуйте начать сначала, перейти к середине, а потом уже — к концу. Иначе я сойду с ума раньше, чем пойму, о чем вы пытаетесь мне поведать.
Алан собрался с духом и стал рассказывать. К облегчению Спирса, гомон в палате постепенно стих. Гречанка ушла, остальные расселись кто где. Грелль, слава Богу, обратил свою заботливость на Рональда; хотя бы временно, и то хлеб…
Когда юноша закончил, то Уильям несколько секунд молчал. В иной ситуации он оставил бы от стажера мокрое место, но силы шефа были подорваны несколькими часами общения с Греллем и Флер. Да будь он проклят, если еще раз подпустит их к себе на расстояние пушечного выстрела! Поэтому Уильям ограничился кратким:
— Я позже подумаю, что следует с вами сделать, Хамфриз, за ваши фокусы.
Алан облегченно перевел дух. Казнь откладывалась.
— Насколько я вас понял, выломанные прутья наш злоумышленник использовал затем, чтобы открыть клетки. При чем, будучи существом разумным, в отличие от вас, Хамфриз, — Алан залился краской, и Эрик успокаивающе положил руку ему на плечо, — воспользовался верхним концом прута. Интересно, как он ухитрился вернуть прутья на место и почему не попытался взять инструменты Старка…
— Но мы же не проверяли вентиляционные турбины, — заметила Флер. — Он мог попросту дождаться, пока Цебби вернут в клетку и восстановить статус кво.
— Трудновато взять инструменты Старка, — добавил Рональд. — Он почти безвылазно сидит в своей подсобке, а когда выходит, то уносит свои палки с собой. Он уходит-то только псов кормить.
— Откуда вы знаете? — спросил Спирс. Нокс кашлянул.
— Сэр, я бы предпочел об этом не распространяться…
— Ну и фантазии у твоих девиц, — после короткой паузы заметил Эрик. Рон вспыхнул.
— Флер, — сказал Уильям, — надо осмотреть решетку и турбину. Маловероятно, но вдруг там остались следы. Собери группу для осмотра. Эрик, отправь стажеров в мир людей. Похоже, быстро это все не кончится.
2 часть
— Вот видишь, Алан, все обошлось, — заметил Эрик, когда они вернулись в кабинет. Рон хмыкнул.
— Ничего, у большого босса впереди еще пара недель на больничной койке. Что-нибудь измыслит, тем более, что все равно ему нечем заняться, кроме интеллектуального труда.
Алан печально вздохнул. За потерю кос Спирс обычно уничтожал на месте; немногие из провинившихся могли похвастаться тем, что сохранили внятную речь после беседы по душам с главой отдела.
— Ты мне его не пугай, — строго одернул Нокса жнец. — Сидите тут, я метнусь за косами.
— А это не опасно? — вскинулся Хамфриз.
— Не думаю, что гончие сидят около наших кос и ждут, когда мы вернемся, — пожал плечами Эрик и исчез, предусмотрительно заперев перед этим дверь кабинета, чтобы стажеры опять не отправились искать приключения себе на пятую точку. Рональд опустился на диван и поник, как цветок без поливки. Даже его жизнелюбие не вынесло испытания тесным общением с адской гончей. Алан включил чайник и зашарил в шкафчике в поисках еды.
— Хочешь сэндвич? С ветчиной?
Нокса передернуло.
— Благодарю, — прошипел он. — Меня тошнит от мяса.
— А чаю?
Поделиться книгой: