Мальчик, который сдох

— Пойми, Герми, кто надо и так знает. И они явно могут понять, где я лгу, а где нет.

«Но надеюсь, уже нет».

Подумав о своей защите, я улыбнулся, продолжая:

— Но главное, я отвел от себя подозрения иных учеников.

И надо попасться на такой мелочи. И никакими пережитыми страхами объяснить такие мои мысли нельзя, так, что вопрос был закономерен:

— Гарри, а что произошло с тобой! Ты как-то изменился. Ты раньше так не думал, ты, вообще, не старался скрыться от других.

И сама же дала подсказку.

— Я просто понял, что мы все можем умереть и что даже в Школе не безопасно, а среди преподавателей, вероятно, предатель.

От последующих споров и ссоры меня спасла подошедшая лестница. И вскоре мы уже неслись к кабинету, где сейчас у нас должен был быть урок истории магии. Скучный до безумия, но приходится делать вид, что слушаешь. Не опоздав, но еще немного и точно, мы сели на вторую парту, в этот раз вместе. Я бы конечно, с радостью, с ней бы поговорил, но даже столь нудная лекция не могла помешать Гермионе стараться получить знания. Поэтому вовремя заткнувшись, я стал дремать с открытыми глазами.

На перемене мы не говорили ни о Роне, которого все также не было, ни о нашей «прогулке». Зато я, постоянно сидя с ней, так или иначе, пытался влиять на ее эмоции. И, кажется, мне это удавалось. По крайней мере, на последнем уроке по трансфигурации, когда моя рука коснулась случайно ее руки, она не одернула ее поспешно, а даже покраснела. Все работает. Находиться в зоне ауры вампира, причем озабоченного, да еще настолько, что многим и не снилось и не пропасть под эффект очарования? Нее веерююю! Нереально! И Гермиона не стала исключением, так, что к предстоящему разговору с Роном я был готов, а Гермиона пребывающая в довольно взвинченном состоянии, но не кидающаяся ни на меня, ни на кого еще, шла рядом и молчала. Сразу после обеда, дружное, или не очень, трио было вместе. Вот только один из нас явно был еще в худшем настроении, чем остальные, и это конечно был Рон. Ох, какие глаза. Вот вам и тихоня. Подумаешь я всего лишь нежно приобняв Герми за талию, отодвинул от двери, в которой она застыла, спрашивая разрешения войти.

— Привет, болеющим. Как отдыхается?!

Садясь на кровать, спросил я это рыжее бедствие.

— Гарри, Гермиона, почему вы меня оставили одного, а сами сбежали?

И это вместо «здравствуйте». Мдя, ему точно следует поучиться манерам. А что это меня так заносит? Выхожу из образа, шучу невпопад. Точно — гормональная перестройка, и отчего она вызвана я, хотя и знаю, ничего поделать не могу. А тем временем события разворачивались:

— Рон, у нас не было выбора. Ты не приходил в себя, а к нам уже шел кто-то из преподавателей.

— И если бы мы тебя не оставили то попались все. И неизвестно, что хуже, тролль или злобный Снейп.

Подхватив мысль Гермионы, развил я идею. Но наткнулся только на глухую стену, ему было все равно. А он тем временем продолжал:

— Значит вот так! Сразу уже стал помехой!

Но теперь не дремал уже я, и он сразу получил ответ, а я все больше, начиная распалять себя, посмотрел в его глаза, медленно произнеся:

— У нас просто не было выбора, но ты можешь сказать, что это ты убил тролля. Преподаватели, конечно, тебе не поверят, но вот одногруппники!

Зная на, что давить с улыбкой произнес я, уже празднуя победу в этом споре, но тут неожиданно вмешалась Гермиона!

— Гарри, это переходит все границы! Мало того, что сам врешь, так учишь еще и Рона, так и подставляешь его, не думая о последствиях!

И только я хотел ответить, как Рон подскочив с кровати, не опуская ноги вниз, а приподнимаясь, накрылся с головой, произнеся:

— Я думал мы друзья, а вы только хотели меня использовать!

Уловив только часть ее слов, и сделав неверный вывод, Рон как никогда ранее, сейчас походил на ребенка. И не давая Гермионе что-то сказать (а то ведь именно на это он и рассчитывает) я встал.

— Рон, ты не прав! Идем, Герми!

А затем очень-очень тихо, произнес только ей:

— Дадим ему осознать все самому, а сейчас спорить и что-то доказывать бесполезно!

И пользуясь тем, что имею некое влияние на подругу и, выдавая не ложь, но полуправду, я таки смог заставить ее сделать шаг к двери! А чтобы Рон ничего не испортил, мягко ее повел сам, снова приобнимая. Хех, за последнее время, я слишком распустил руки, но, думаю, девочка не против, оставив этого неудачника дальше изображать обиду в надежде, что мы его утешим и попросим прощение, я самодовольно ухмыльнулся, уходя вместе с Гермионой прочь.

А вечером этого же дня, произошли два события: вернулся, не разговаривающий со мною Рон, и я смог объясниться с девушкой. Но вот как прошло это объяснение, совсем иной разговор.

Глава 3. Первая жертва

Возвращение Рона не было ни громким, ни фееричным. Поздоровавшись со всеми, кого увидел, а мне даже не кивнув (оказывается, он может сохранять спокойствие хотя бы видимое, просто удивительно) он прошел в спальню. Сейчас я сидел на диване в гостиной Гриффиндора и читал книгу по истории магии, которая меня слегка интересовала, но сугубо ради утоления любопытства. И когда Рон прошел мимо, только хмыкнул, никак не комментируя, хотя уверен, многие заметили наше с ним «общение». Оно ведь такое яркое, живое, радостное, что не заметить его было бы сложно, но слава Госпоже никто не подошел и не стал спрашивать. Кто-то играл в шахматы и не хотел отвлекаться, другие читали, третьи, такие как его братья о чем-то оживленно спорили, и никому не было дело до отношений бедного сиротки и его кошмарного рыжего друга.

Неожиданно для себя я вздохнул, понимая, что еще несколько недель не смогу пользоваться своими силами вампира, а значит узнать, о чем говорят братья, подслушав их своим обостренным слухом, никак не могу, а ведь интересно. И сколько ждать восстановления моих сил я также не знаю, но не более месяца. То есть сейчас, я мало чего стою. А как я мало знаю еще о магии. Вернее, мало знал Гарри и сказать по правде, заразившись идиотизмом от Рона, не особо стремился узнать. А ведь в мире столь много интересного, столь много настоящей магии, а то, что мы изучаем больше похоже на фокусы, чем на истинную силу, способную изменить мир. И как много еще неудачников, то есть бездарей, таких, как Рон, Гойл и прочие прочие. А я тут прохлаждаюсь. Но у меня есть уважительная причина сейчас хотя бы — я жду Герми. Конечно, она ничего не говорила на этот счет, но уверен, когда девушка закончит с уроками, то обязательно зайдет за мной и вытащит на разговор. А пока я читал, размышлял, отдыхал (нужное подчеркнуть) писец подкрался незаметно.

— Эй, Гарри! Есть разговор!

— Но не тут, пошли выйдем!

Прям гоп-компания. Я даже невольно усмехнулся, глядя на двух братьев-акробатов. Но послушно встал, подозревая, хотя могу и ошибаться, о чем пойдет речь. И сам с радостью готовый рассказать.

— Мы тут слышали, ты убил тролля?

— Или это наш братишка? Но вот не поверю!

— Да, а может Гермиона?

По очереди заговорили они, когда мы вышли в коридор, и они поставили звуковой барьер. Удивляюсь им, какое взаимопонимание, как виртуозно они дополняют друг друга. Вот и сейчас, аки церберы на охоте, окружив меня и смотря внимательно на лицо, проговорили гении шуток и развлечений.

— Я ничего такого не говорил! Вы сами видели, наоборот!

Но такого вялого аргумента им точно не хватило. Я и не сомневался. Я даже был уверен, что такие слухи будут, как и не сомневался в этом разговоре и все мои ответы давно были готовы.

— Вот именно не говорил!

— Но кроме тебя некому!

— И молчание братишки о чем-то да говорит.

— А если подумать, то кто еще!

И вновь, как последовательно и слаженно. Я даже снова улыбнулся, и так продолжая скалиться, ответил-таки, снизойдя до них:

— Палочку в нос и мозги в кашу от взрыва.

Ответив одной лишь фразой почти на все вопросы. И дополняя ответ, постарался ответить на последний вопрос, что еще не был задан:

— И знать об этом никому не стоит. Мне и так хватает придирок нашего всеми глубокоуважаемого декана слизней!

— Декана слизней?

Удивился Джордж, или Фред, кто этих-то поймет, а второй подхватил:

— А что, точно, декан слизней!