Нити смерти (Сборник)

– Бывают моменты, когда я нуждаюсь в помощи, – продолжал он. – На незнакомой территории, когда трость мало помогает. В таких случаях я буду весьма признателен, если вы вытяните руку, вот так.

И он слегка нажал на ее кисть.

– А пока что я вполне справляюсь, Самое плохое – это напомнить слепому о его беспомощности. Понимаете, в чем разница?

– Конечно, извините, – ответила Джанис. Лицо ее горело от стыда. – Не извиняйтесь. Надо иметь опыт общения со слепыми. С Надей мне повезло, в их семье есть слепой. Она с детства видела слепого и знает, что слепые могут быть гордыми и упрямыми. Как правило, мы справляемся сами, если в руке есть трость и никто не переставляет мебель.

В его голосе послышалась горечь.

Он убрал пальцы с ее руки, коже под ними почему–то стало холодно. – Теперь мне понятно, почему вы обращаете так много внимания на свою трость. – На трости, – поправил он. – Сейчас у меня их семь.

– Зачем так много? Они что, быстро изнашиваются? Я имею в виду постукивание тростью.

– Большинство слепых имеет любимую трость, могут иметь еще одну про запас. Я человек со странностями, у меня мания на трости. Или фобия остаться без трости. – Почему?

Его палец коснулся тыльной стороны ее ладони.

– Это длинная история, – сказал он.

– Но перерыв длится целый час.

– Тогда я расскажу вам историю про глупого юношу.

– Я знаю его?

– Нет, не знаете. Он вырос и изменился.

– И кем он стал?

– Глупым взрослым, кем же еще?

– Такое бывает и с девушками, – сказала Джанис, чувствуя, что в ней происходит какая–то перемена. Она смогла сделать критическое замечание о женщинах в присутствии мужчины!

– Ну насчет женщин я не знаю, здесь я не специалист. Ладно, о нашем глупом юноше, у которого было множество заблуждений. Он считал себя особенным, у него были заботливые родители, гувернеры и учителя, которые хотели научить его преодолевать… физический недостаток. В колледже у него тоже были привилегии – экзамены только устные, дополнительные занятия, оценки не только за знания, но и за жалость к нему. Во всем высший балл. Что еще?

У него всегда было много приятелей. Он думал, что их привлекает его личность, на самом же деле они жалели его. Как отказать в дружбе слепому? Какая девушка окажется настолько жестокой, чтобы отказать ему в свидании? Все говорили ему, что он такой замечательный, такой талантливый. Его самоуверенность росла и росла и чуть не погубила его.

– Чуть не погубила? Как?

Джанис казалось, что ее рука под его пальцами пылает.

– Было жаркое летнее воскресенье, наш «герой» обедал с приятелями. В обычной студенческой квартире в полуподвале, обычный студенческий обед из спагетти с соусом и дешевым вином. Приятели хвалили его за умение ориентироваться. Похвала и вино ударили ему в голову. Уходя, он сказал: «Пойду без трости, она мне не нужна, я хорошо знаю дорогу». Я же сказал, что он был глупый.

Он заблудился уже в вестибюле, но не вернулся за тростью. Он был гордый. Убедил себя, что на улице сразу найдет дорогу. Идя вдоль стены, он вышел из дома. Ему показалось, что солнце светит не с той стороны, но наш идиот продолжал идти. Он думал, что почувствует по запаху булочную на углу, а дальше все просто – от булочной до автобусной остановки двадцать два шага. И он пошел, ощупывая кирпичную стену и принюхиваясь. Запахло железом, которое оказалось совсем рядом с его левым ухом. Юноша протянул руку и нащупал связку труб на уровне головы, потом запахло выхлопным газом. Он все понял – он стоял позади грузовика с трубами. Мотор взревел, трубы поехали на него. Он закричал, но водитель ничего не услышал. Юноша побежал, наткнулся на стену – он был в проезде, по которому с трудом пробирался грузовик. Юноша отступал – грузовик шел за ним. Уперся в конец тупика, замер. Трубы приближались. Одна из них ударилась о стену над его головой, другая надавила ему на горло.

– И что потом? – спросила Джанис.

– Он потерял сознание, от удара или от страха. Водитель понял, что наткнулся на препятствие, вышел из кабины. За грузовиком был наш «герой», висящий на трубе, побитый и без сознания.

– И вы… и он поправился?

– Горло зажило через несколько дней, шея не двигалась пару недель, а так все в порядке. Кроме самоуверенности, которая значительно уменьшилась. С тех пор у него целый набор тростей, он никогда не ходит без трости.

И Хелм погладил серебряный набалдашник трости, стоявшей у его стула. У Джанис был комок в горле. Сглотнув, она спросила:

– Чем мне заняться после обеда?

– У меня для вас есть задание. Боюсь, что это окажется срочной работой. – Это хорошо. Когда есть необходимость, я лучше работаю.

– Задание простое. Я хочу, чтобы «Пластикорп» потратил в следующем году полмиллиона долларов в интересах муниципалитета, чтобы местные жители считали нас добрыми соседями.

– И мне надо придумать, на что потратить деньги? Костюмчики для детей с эмблемой «Пластикорпа»?

– Нет, не то. Я знаю, как и на что можно потратить полмиллиона, это не трудно. Вам надо сочинить письмо членам правления корпорации, убедить их в том, что истраченная сумма окажется хорошим капиталовложением. Просите миллион, они всегда уменьшают запрашиваемую сумму вдвое.

– Какая–то странная у нас работа. Вместо решения кадровых проблем вы уговариваете руководство поступить правильно, я должна убедить их, чтобы они истратили деньги на доброе дело. Все наоборот по сравнению с теорией. – Это для нас с вами «связи с общественностью». Приходится сначала обманывать собственное руководство, убеждая его поступить правильно, а затем уверять его в том, что это оно само пришло к разумному выводу.

Услышанное никак не походило на теорию «связей с общественностью», которую изучала Джанис.

После обеда Надя заглядывала в кабинет Джанис раз шесть, предлагая кофе и свою помощь. У Джанис почти не было времени сделать замечание Наде по поводу слишком глубокого выреза на блузке. Наконец Надя заглянула в последний раз и попрощалась.

Дункан вышел из кабинета в семь часов, когда Джанис двумя пальцами печатала набросок письма на Надиной машинке.

– Судя по скорости, это не Надя, – сказал он. Подняв голову, Джанис увидела два собственных лица в его зеркальных очках.

– Пулеметчица ушла, по сравнению с ней я – лук со стрелами.

– Я сразу понял разницу. Кроме того, до моего кабинета доходит запах воды и мыла.

– Хватит ехидничать, – улыбнулась Джанис. – Еще одна шутка подобного сорта, и я обольюсь смесью духов «Шанель N 5» и «Опиум». Ваш чуткий нос растеряется. – Нос растеряется, если к духам добавится запах чеснока. Такая смесь перешибет даже Надины запахи.

– Вы думаете, она злоупотребляет духами? – спросила Джанис, почему–то находя в своем вопросе удовольствие.

– Ее запахи сильны только для моего чувствительного носа. Принюхайтесь, в воздухе до сих пор витает ее запах.

Джанис понюхала воздух и сказала:

– Нет, не чувствую.

– Наверное, это духи «Саррендер». Каждый раз, когда она наклоняется над моим столом, я получаю двойную дозу. Думаю, она их просто льет себе за пазуху. – Да, у нее за пазухой хватит места на несколько литров.

– Вы хотите сказать, что она имеет пышные формы? Я так и думал. Хотя мой вопрос не совсем уместен, правда?

– Пожалуй, что неуместен.

– Ладно, киса, вы задержались на работе, да и пришли, как мне сказали, на заре. Пожалуй, вы заслужили блюдце сливок. Или вы предпочитаете поточить коготки на ком–нибудь?

– Я… я не имела в виду ничего плохого… И вообще Надя мне нравится. Возможно, это зависть, – удивляясь себе самой, сказала Джанис.

– Не расстраивайтесь. Немного злословия не повредит, меня целый день пичкают сахарином. Думают, что слепого надо постоянно ублажать. Хорошо, что у меня нет диабета. Во всяком случае, немного кислого после работы поможет мне сохранить здравый смысл.

– Ну, я не могу быть стервой все время.

– Все время и не надо. Иногда не мешает погладить собеседника против шерсти. Я имею в виду шерсть на голове, и ничего другого. Хотя, извините, я позволил себе излишнюю вольность…

– Мистер Хелм, вы меня удивляете! – хихикнула Джанис. – Ладно, Дункан, не расстраивайся, я именно так и поняла. Человек неизбежно делает намеки, в соответствии с учением Фрейда.

– Прямое попадание. – И он сделал несколько выпадов тростью, словно она была рапирой. – Вернемся к сливкам. Давай вложим сабли в ножны, я приглашаю тебя на ужин по случаю начала работы в корпорации.

– Вложим сабли в ножны? Фрейд был прав, говоря об озабоченности мужчин. Сейчас, пожалуй, ты скажешь о поезде, входящем в туннель. И тем не менее, приглашение на ужин принимается, мне надоело пользоваться ножом для консервных банок. И Джанис собрала бумаги и вложила их в папку.

– Ах! – неожиданно вскрикнула она.

– В чем дело? Что–то случилось?

– Порезала палец бумагой, это пустяк.

– Такие порезы очень болезненны. Хочешь пластырь? Она пососала палец и сказала: – Ничего не надо, кровь не идет. Перед зданием их ожидало такси. Джанис поджала губы.

– Однако, не слишком ли много самоуверенности… – начала было она. – В это время меня всегда ждет такси, – прервал ее Дункан. – Я предпочитаю не водить машину. Кстати, у меня ее и нет.

Джанис сглотнула и села в машину.

Дункана хорошо знали в ресторане «У Альфреда». Джанис заказала салат из креветок и камбалу, он выбрал бифштекс и бутылку вина «Пятьдесят девять». Когда официант стал разливать вино, Джанис прикусила губу – вино оказалось белое! Дункан поднес к носу бокал и понюхал. Тут Джанис не выдержала:

– Он же принес белое вино, – заикаясь, сказала она.

– Я знаю.

– Но я подумала… к бифштексу…

– Все правильно. Это мое любимое вино, они всегда предлагают его мне. У тебя рыба, к камбале белое хорошо подходит. Я пью белое и беру бифштекс, мне так нравится. Надеюсь, ты не расстроена?

Джанис покраснела. В прошлом ей бывало неловко за молодых людей, которые не разбирались в винах, а сейчас она сама попала впросак перед человеком, который не только разбирался в винах, но и для собственного удовольствия нарушал общепринятое правило. И вдруг ей стало весело. Она попробовала вино, которое оказалось очень сухим и очень хорошим.

– Итак? – спросил Дункан. – Я еще преступник? Считаешь меня виновным? Каким будет приговор?

– Приговариваешься к ужину с неуклюжим ребенком.

– Это я перенесу, никаких проблем. По правде, я был готов к такому наказанию, даже не будучи виновным.

Джанис отпила из бокала и произнесла:

– Поскольку тебе придется выдержать наказание за несовершенное преступление, считай, что ты заранее отбыл наказание за будущий проступок. За него тебе будет зачтено сегодняшнее наказание.

– Интересная мысль! Пожалуй, я поделюсь ею с моим приятелем–юристом. Он будет в восторге, и вообще можно реформировать все законодательство.

– То есть как?

– Ну, допустим, ты хочешь врезать кому–то по носу. Идешь в суд, рассказываешь судье о своих намерениях. Он убеждается, что это будет первое преступление и выносит приговор: «Штраф сто долларов и условно шесть месяцев». Платишь штраф, берешь квитанцию и врезаешь по ненавистному носу.

– А шесть месяцев условно?

– Это означает, что в течение шести месяцев нельзя совершать новых преступлений, в противном случае следует новое наказание. И вообще, они могут составить прейскурант – плата за разные виды преступлений. С таким, например, добавлением: «На этой неделе оскорбление действием идет со скидкой». Судам это понравится, уменьшится очередь ожидающих суда. Получается, что судить можно заранее, до преступления.

– И это может содействовать уменьшению безработицы, – добавила Джанис. – Как это?

– У тебя нет работы, ты идешь и отбываешь срок за кого–то другого. Можно оплатить заранее преступление, за которое дают десять лет, и передать свой оплаченный срок другому человеку, который планирует убийство.

– Но тогда придется наказание строго увязывать с преступлением, не так ли? – спросил Дункан.

– Конечно, – ответила Джанис, увлеченная игрой. Она с удивлением отметила, что размахивает руками, как в детстве.

– Но наказание за драку не должно идти в зачет наказания за мошенничество, – продолжала она. – Это совсем разные вещи. Если и переводить сроки, то с каким–то коэффициентом или со скидкой. Но не начнется ли спекуляция?

– Можно организовать биржу, торговать сроками наказаний, – сказал Дункан. – И еще можно возобновить средневековые наказания.

– Какие?

– Кандалы и колодки. Время пребывания в колодках, с получением ударов гнилыми фруктами или без фруктов. Время пребывания в кандалах.

– Над этим следует подумать. Сейчас так много всяких разных извращенцев. Некоторые будут испытывать удовольствие от колодок.

– Систему наказаний не следует увязывать с сексуальными странностями, надо уважать конституцию.

– Пожалуй, ты прав… При «нашей» системе в тюрьмах будут, как правило, те, кто этого хотел или заранее планировал свой срок. И еще можно экономить на охране. Оказавшиеся без работы охранники смогут обратиться на биржу наказаний. – Да, но в штатах, где есть смертная казнь, надо быть осторожным, – заметил Дункан.

– Неотбытый срок можно добавить к стоимости недвижимости, – развивала мысль Джанис. – Общая стоимость увеличивается, растет подоходный налог, государству будет даже выгодно увеличение мелкого воровства.

– Да, за карманное воровство и хулиганство государство будет получать, пожалуй, больше, чем все сегодняшние налоги.

Джанис пришла в такой восторг от их выдумки, что пролила вино. Может быть, она захмелела? И где ее камбала? Она не помнила, когда прикончила свою рыбу. – Еще хлеба, пожалуйста, – сказала она, не вполне справляясь с собственным языком.

– У тебя хороший аппетит, – заметил Дункан. – Ты ешь больше, чем эти «постоянно худеющие» женщины.

– Худеть? Ни в коем случае! Если бы ты видел меня, то понял, что диета нужна мне как… рыбе сигарета. Никакой диеты!

– Значит, ты стройная?

– Не стройная, а тощая. Меня трудно ущипнуть за зад. Мой зад не может прищемить даже треснутый стульчак. Я стройна, как велосипед.

– Не верю. Молодые женщины всегда считают себя стройными или худыми, но не тощими. Он дотронулся до своих часов и спросил:

– Что возьмем на десерт?

– Пожалуй, кофе.

Дункан заказал себе кофе по–турецки, Джанис решила составить ему компанию. Официант разлил кофе в крохотные чашечки. Думая, что Дункан спешит, она сделала большой глоток и вскрикнула: