Не сотвори себе кумира

Леонид Словин

Не сотвори себе кумира

Февраль. 1985 год, Вильнюс. Второй час ночи

Как пролог тревожный звонок в милицию.

— Рядом в квартире убивают… Оттуда непрекращающиеся крики…

— Адрес!

— Ленина, 59.

Милиционеры прибыли быстро.

Элитный район в центре литовской столицы. Многонаселенный дом. В подъезде уже ждут гневные, растревоженные жильцы. Еще на лестнице слышны крики о помощи, они доносятся откуда-то сверху.

— Кто там живет?

— Очень порядочная семья. Она — кандидат наук, экономист. Дочь управляющего де-лами Совета Министров. Он-художник, сын известного художиника…

— Н-да…

Все же застучали. Настойчиво, бесцеремонно:

— Откройте, милиция.

Крики прекратились, но двери не открывали еще долго.

— Хотите, чтобы взломали дверь?!

— Прошу прощения… — На пороге появилась молодая женщина, она заметно взволнована. — Мы обмывали защиту мужа. Гости немного поспорили…

Два милиционеры прошли внутрь. Вроде все действительно успокоилось. В спальне пожилая женщина («Простите…») Она уже легла. В большей из комнат за столом несколько мужчин. Двое явно азиатского вида, один в теплом странном халате. Все выпивши, разгорячены. Хозяин — молодой литовец — поднялся:

— Извините. Больше этого не будет. Гости немного повздорили, но это уже позади. Помирились. Пожмите еще раз руки друг другу!..

— Прекращайте. Уже ночь. Соседи хотят спать.

Менты ничем больше не заинтересовались, пошли к дверям.

В ванну не заглянули.

Между тем тот, кто звал на помощь, избитый и окровавленный, находился именно там. Он не захотел или уже не смог выйти.

Это был популярный киноактер, режиссер, поэт Талгат Нигматулин.

После отъезда стражей порядка крики возобновились, но в милицию больше никто не звонил. Избиение продолжалось до рассвета.

Утром обеспокоенные возможными последствиями хозяева квартиры пытались сделать потерпевшему массаж сердца и вызвали знакомого врача, который тут же позвонил в скорую помощь.

Прибывший в 13.24 врач — реаниматор Вильнюсской скорой помощи в Карте вызова констатировал — «смерть до прибытия» и сразу же поставил в известность милицию:

— Смерть наступила незадолго до моего прибытия: суставы свободно двигались, трупное окоченение еще не наступило. Хозяева ничего не могли объяснить, сновали по квартире словно во сне. Я понял, что они всю ночь не спали. Женщина сказала, что пострадавший пришел к ним уже избитый, но следов крови я нигде не заметил… Когда мы поднимались, я видел нескольких человек, сидевших на лестнице. Потом их не стало, только против лифта сидел странного вида мужчина в халате с бусами на шее, черноволосый, восточного типа…

К чести вильнюсской милиции и республиканской прокуратуры они развернулись быстро — в короткий срок все ночные гости были установлены и задержаны.

По доказательствам дело оказалось несложным, Верховный суд бывшей Литовской ССР приговорил обвиняемых к длительным срокам лишения свободы.

На этом можно было бы поставить точку, если бы…

Даже сегодня несколько десятилетий спустя, об убийстве в Вильнюсе продолжают писать, говорить, спорить.

В мае 2001 года одна из улиц города Кызыл-Кия в Киргизии, где родился пулярный киноактер, была перименована в улицу Талгата Нигматулина. В номере газеты «Вечерний Бишкек» (Киргизия) известный автор обещает читателям новый анализ установленных неоспоримых фактов.

Все действительно шокирующе в этом уже сданном в судебный архив деле.

И личность потерпевшего.

И свидетели: научные работники — профессора, академики; литераторы — известные поэты и прозаики…

И полная безмотивность совершенного преступления.

И, наконец, прозвучавшее впервые в советской судебной практике тогда еще мало ко-му известное, кроме специалистов, не попавшее еще ни в один энциклопедический сло-варь модное ныне слово «экстрасенс»…

Мирза Курбатбаев[1]

Странный человек в халате с бусами на шее был задержан первым. Впрочем, уроженец Бирунийского района далекой Каракалпакии и не собирался бежать.

Пятидесятилетний житель маленького аула, он плохо ориентировался в большом чужом городе и слабо владел русским языком. Кроме того в квартире оставалась его слепая мать, которую он никогда не оставлял одну.

Допрошенный следователем по важнейшим делам Прокуратуры республики бригадир хлопководческй бригады рассказал о нем:

— Мирзу я знаю с детства как сына моей старшей сестры. Вел он себя необычно. Жил уединенно вместе со своей матерью. В колхозе работал мало, мог в любую минуту оставить работу…

Большую часть времени Мирза проводил за 35 километров от родного аула на дей-ствующем кладбище Султан Уаис Баба, считающемся священным у мусульман Центра-льной Азии. Там собиралось много людей особенно на «уразу» и «кыркасу» (поминки). Люди приезжали семьями, предварительно зажаривали целых баранов и щедро подавали милостыню.

Мирза отличался в одежде — носил халат, который себе сшил, самодельные брюки, белую шапочку из хлопка. Он лечил от ревности и от сглаза. Рецепт от сглаза — трава одраспан. Ее надо смешать с бараньим салом, затем все сжечь и дышать дымом, пока не вспотеешь. Наутро порча проходила…

За многие годы на кладбище к Мирзе успели привыкнуть. Однако, с некоторых пор контингент его пациентов резко изменился. В Бируни зачастили люди из дальних мест, в основном, из Прибалтики. Они подолгу общались с Мирзой и часто оставались у него.

Вот типичный рассказ одного из свидетелей — учащейся Вильнюсского строительно-го техникума:

— От своих друзей я узнала, что в Каракалпакии живет человек выдающихся способ-ностей. Он лечит людей биотоками и биоэнергией. Мы узнали его адрес и поехали к нему. В доме Мирзы мы провели двое суток, после чего вернулись в Вильнюс. Ничего осо-бенного мы в доме не делали, даже разговаривали мало. Однако после этого посеще-ния я почувствовала себя морально окрепшей. Вообще духовно чище. После этой поез-дки мы ездили еще в Ош и Карасу где жил учитель Мирзы — Абай, молодой человек фе-номенальных способностей, главный специалист в розыске лиц, представляющих инте-рес для науки…

Допрошенный по уголовному делу журналист местной газеты в Бируни расказал:

— Однажды на остановке в райцентре ко мне подошли двое приезжих. Они объяснили, что приехали из Вильнюса, чтобы изучить феномен каракалпакского философа и прови-дца — Мирзы Кымбытбаева. Я ничем не мог им помочь, поскольку не слыхал о таком, хотя родился и вырос в Бирунийском районе. Дней через пять я случайно встретил их со стра-нным мужчиной лет пятидесяти, который одет был в длинный халат или рубашку, грудь которого была увешана бусами и значками. Еще на шее у него я заметил множество поб-рякушек, а также колокольчик, который у нас вешают на скот. Приехавшие были очень рады, шли со счастливыми улыбками…

Среди посетивших Мирзу в его ауле были и несколько московских юношей, занимав — шихся карате под руководством научного сотрудника НИИ Мировой экономики социализ-ма кандидата наук Вострецова. Тренер подробно рассказывал им о способности челове-ка регулировать происходящие в нем психические процесссы. Вызывать, например, у себя ощущение тепла, тяжести. Главное же — умение мгновенно расслабляться, снимать усталость, недомогание. Люди владеющие техникой саморегуляции, объяснял Востре-цов, могут замедлять по собственной воле деятельность сердца, иногда до такой степе-ни, что даже длительное пребывание под землей в заколоченном ящике не сможет при-нести им вреда. От него молодые спортсмены впервые узнали об экстрасенсах. А вско-ре на их тренировку приехал находившийся в это время в столице Мирза. Странный че-ловек в самодельном халате поздоровался с каждым спорсменом и сразу поразил тем, что каждому поцеловал руку. Позднее, во время зимних каникул, Вострецов предложит ученикам съездить в Бируни к Мирзе.

Впечатления, вынесенных им из поездки в аул, один из парней обрисовал так:

— Мирза жил просто. Как дервиш. Ни роскоши, ничего. Спал на полу, ел, что пода-дут. Одежду шил сам. Всегда несуетливый, спокойный. Потом прилетел Абай Волубаев. Там мы познакомились. Кто-то предупредил, что он аспирант Института Востоковедения Академии Наук СССР, знает нетрадиционные способы лечения. Родители его уважае-мые люди у себя в Оше. Это и видно было по тому, как он вел себя. Никому не навязы-вался. Его общества искали всюду, где он появлялся. С нами он был прост и отзывчив…

Палаускене — хозяйка вильнюсской квартиры, в которой произошло жестокое убий-ство киноактера, экономист, кандидат наук — тоже свела знакомство с убийцами в Кара-калпакии:

— О незаурядных целебных возможностях Мирзы я узнала от знакомых. Практически, как говорили, он и еще Абай могли вылечить любого больного. Я была в Каракалпакии с мужем и сыном. Мальчик подвержен гриппозным заболеваниями и все время с насмор-ком. В Бируни насморк и кашель практически исчезали. Лечил он незаметно. Только ин-огда, проходя, гладил сына по голове, брал за руку, что-то говорил. Абай тоже лечил меня. Я заметила, что он внимательно присматривается ко мне и делает пассы руками в мою сторону. Мне становилось легче… Лучше становилось и в доме Мирзы. Исчезали недомогания, головные боли. Улучшался сон..

— Дом Мирзы-старый, похож на коровник, — недоумевал на суде представленный выше бригадир колхоза, дядя Мирзы. — Без пола. Ничего, кроме раскладушки и несколь-ких грязных одеял, в нем не было. Как приезжие устраивались там на ночь, нам всем было непонятно. Однажды я как бригадир проверил у некоторых из них документы. Все приезжие оказались людьми с образованием, а некоторые даже научными сотрудниками, литераторами…

Для родственников и соседей по аулу происходящее не поддавалось объяснению.

«Порядочные люди приезжали издалека, жили у Мирзы, купались в грязном арыке. Не каждая корова легла бы там, где лежали они. И были довольны, если не счастли-вы…»