Призраки прошлого (СИ)

Психологи триады ели свой хлеб не зря. Только немного опоздали со своими раскладками. Впрочем, он тоже опоздал. И поезд, под названием «счастье» ушёл раньше, чем он успел прийти на станцию.

Сев в кресло, мужчина открыл книгу, провел пальцами по титульной странице, а потом в ванной зашумела вода. Дверь открылась, и в комнате появилась Лан. В одном полотенце. По обнаженной коже катились капельки воды. Скользили по плечам, рукам, сверкали на длинных ногах. Став так, чтобы свет из приоткрытой двери подчеркнул её тело в наиболее выгодном ракурсе, она капризно протянула:

— Я хочу, чтобы ты её убил!

— Кого? — рассеянно спросил Змей, откладывая книгу и командуя: — Окна. Свет.

Распахнулись створки окон, пуская в комнату запах листьев, костров и осени. Под потолком загорелся общий свет, сведя на нет все попытки Лан привлечь к себе внимание в эротическом аспекте.

— Оденься, — велел мужчина сухо. — Простынешь.

— Тогда закрой окна, и я не простыну.

— Пусть проветрится. При духоте я плохо сплю.

— А я предлагаю тебе не спать, — Лан сделала ещё несколько шагов. Шевельнулась створка окна, и порыв сквозняка метнулся по голым ногам девушки. Взвизгнув, она отшатнулась назад и пропала в джампе.

Змей подвинул поближе пистолет, но так и не двинулся. Его ветер из окна не трогал.

Лан появилась в комнате через пару минут. В тёплых смешных носочках, белых брюках и белом свитере, прошла и села у его ног. Длинные волосы рассыпались по краю кресла, по её телу, по полу. Запрокинула голову, глядя на Змея трогательно и просительно, она заканючила:

— Убей её?

— Кого? — вздохнул Змей.

— Эту, белую акулу!

— Акулу? — удивился мужчина.

— Ну, эту… которую ты мне сказал не трогать! Если её не я буду трогать, а убьёшь ты, то будет два в одном! Ты выполнишь моё желание, а я выполню твоё — и не подойду к ней близко.

— Лан, ты сейчас городишь чушь. Твои хозяева ничего не могут мне предложить взамен. Если они найдут мне человека, который будет хотя бы вполовину хорош, как капитан Борисова-Лонштейн, то я подумаю о том, чтобы сделать твоё желание реальностью. Если же ты меня ослушаешься или захочешь это желание выполнить, минуя меня, например, обратившись к кому-то из триады, то я заставлю тебя пожалеть об этом. Она — одна из моих лучших сотрудниц, она ступенька к тому положению, которое я могу занять. И я никому не позволю её убить, пока я не получу желаемого.

— Змей…

— Ты меня поняла, моя милая? Если хоть одна тварь из триады протянет свои руки к любому из моих сотрудников, которых выращивали и пестовали долгие годы, я отрублю эти руки по плечи. И приду лично. Ты хорошо меня поняла?

Лан посерела и закивала, быстро-быстро, потом облизнула губы.

— А… а… она правда… тут нет никакого личного интереса? Она такая… красивая.

— Кто? — озадачился мужчина искренне, вообще перестав понимать тот путь, по которым скакали мысли Лан.

— Ну… она… белая акула…

— Почему ты называешь капитана Лонштейн акулой?

— Потому что она акула! Взгляд мёртвый, но такой, что если вцепится — то оставит только труп! Я её боюсь, боюсь!

— Это ты правильно, — согласился Змей, протянув руку и погладив девушку по макушке. — Очень правильно, Лан. Потому что если капитан Лонштейн заинтересуется тобой, тебе никто и ничто не поможет. Она доберётся и до тебя, и до той причины, по которой ты появилась, и до тех, кто отправил тебя вернуть меня домой.

— Триада без тебя разваливается! — Лан повернулась одним плавным движением, осталась у ног мужчины на коленях. — Змей, ты не понимаешь! Сейчас ещё пока всё держится на плаву только упоминанием имени твоего отца. Но твой старший брат не может взять власть в Триаде, его пока только терпят! Пройдёт максимум год, и всё! Его свалят! Ты же… ты же говорил, что хочешь стать во главе Триады. Ты обещал мне это! А теперь, что я вижу?! Ты глава русского патруля, у тебя есть власть. Но ты отказываешься от того, что даровано тебе по праву рождения?

— И в чём мне всегда отказывали, — ухмыльнулся мужчина. Боли больше прошлое не причиняло. — Лан, скажи психологам, что на прошлое давить бесполезно. Ушло то время, когда от одного намёка на то, что я незаконнорождённый, я сходил с ума от бешенства.

— У тебя нет слабостей! — девушка на коленях придвинулась ещё ближе, вцепилась руками в колени Змея. — Ты стал истинным воином! Ты встал на тот путь, который приведёт нас к величию.

Мужчина молчал, глядя на Лан, а она не сводила с него преданного взгляда. Потом опустила ресницы, пряча взгляд.

— Я пойду.

— Иди.

— Но…

— Иди.

И девушка как была, стоя на коленях, так и исчезла. Змей остался один. Он сидел в кресле ещё несколько часов, почти до полуночи. Так и не зашёл на кухню, чтобы поесть. Так и не закрыв окна, и даже не подумав о том, чтобы читать оставленную для него книгу.

Ветер забирался в комнату, холодил ноги, а мужчина впервые в жизни не знал, что ему делать. Что он вообще может сделать, если его загнали в угол, и каждый его шаг в сторону будет караться жизнью других людей?

Успел ли он разорвать все связи до того, как рядом появилась наружка? Успел ли он вывести из-под удара тех, кто действительно ему важен, ради кого он согласен умереть сам? Успел ли…

Дурные мысли подтачивали его разум, вызывали в груди душное чувство беспокойства. Хотелось сорваться с места, хотелось двигаться, что-то делать. Хотелось отправиться туда, куда нельзя, чтобы убедиться, что всё в порядке.

Но он заставлял себя насильно оставаться на месте.

Тикали винтажные часы на стене.

Тик-так.

Тик-так.

Тик-так.

За окном мелькали тени, служба не то охраны, не то конвоя.

Тик-так.

Ни один убийца не пройдёт. Пусть даже часть триады его хочет убить, вторая часть триады сделает всё, чтобы его защитить.

Вляпался. По праву рождения. Тут уж скорее не по праву, а по неудаче.

Угораздило же родиться от Дракона Рю, возглавившего всю Тихоокеанскую мафию, после того как она сбилась в беспокойную триаду.

Три человека всегда стояло во главе.

Один — решал общие вопросы политики, которой триада придерживалась на востоке.

Второй занимался тем, что решал, как будут жить триада и запад.

Третий следил за тем, чтобы триада уживалась с Россией.

И они то жили мирно друг с другом, то цапались как кошка с собакой.

А отец Змея пришёл и подчинил всех троих себе. Став Драконом Триады. Став тем, чьё имя произносились исключительно шёпотом и так, чтобы рядом никого никогда не было. Его боялись, его боялись до смертельных приступов! А ещё ненавидели, любить этого человека никто бы не решился.

Он был женат трижды. Если жена не успевала за год забеременеть — он убивал её. Лично.

Любовницам давался срок больший, целых три года против одного. Женщины его не любили, они его боялись. Впрочем, это не мешало ему брать тех, кого он хотел.

И Змей делал всё, чтобы только не стать такой мразью.

Он родился у молоденькой девочки, которая была дочерью главы одной из маленьких группировок, которые сопротивлялись власти Триады. Она должна была стать лишь средством устрашения, а стала матерью ребёнка Дракона… Прожила она ровно полтора года, пока кормила сына молоком. А потом сам Дракон её убил.

Змей обо всём этом узнавал постепенно, он матерью считал другую женщину, которая воспитывала его в традициях якудзы. А когда ему исполнилось девять лет, её тоже убили по приказу Дракона Рю…

С трудом выбросив из головы все дурные мысли, не дающие ему заснуть, Змей сосредоточился на своём дыхании и на тиканье часов. Прошлое изменить невозможно, будущего у него вполне может и не быть, если он не выживет сам или допустит гибель той единственной, важнее которой для него нет.

А если про неё узнаёт триада, то жить Эми останется от силы несколько минут. Как бы ни была сильна эта прекрасная девочка, выжить в столкновении с азиатской мафией, не под силу даже ей…

Ресницы сомкнулись. Ветер, ворвавшийся в окна, разворошил черные волосы, бросил пряди на исказившееся от боли лицо, попытался разбудить, но так и не смог… а Змей спал, и растревоженная память вернула его в детство. Под шум дождя, к маленькому домику в защищенной бухте.

Под босые ноги попадались камешки с острым краем и больно кололись. В его руке была зажата ладошка маленькой девочки, которую вот уже два года ему привозили на одни выходные каждый месяц.

Девочка была его невестой, и его учили тому, что её надо любить, о ней надо заботиться. А девочку — Лан Тинг Ян учили тому, что его надо защищать и угадывать его желания даже до того, как он их озвучит. Понимать его с полуслова, с полувзгляда.

Они пришли к дому с пляжа, когда уже всё закончилось. Вокруг было очень много людей в чёрных костюмах. Они окружили их обоих, один направил на мальчика пистолет, посчитав его за свидетеля, и Лан испуганной птицей кинулась вперёд, раскрывая руки:

— Нельзя!

Кто-то узнал мальчишку, и кроху не убили, она просто полетела в сторону от удара рукоятью пистолета.

Дождь, который только начался, полил проливной стеной, скрывая из вида всё и вся. Змей прижимал к себе маленькую девочку и шептал ей, что однажды станет во главе этой Триады, и тогда все, кто когда-то их обидел, умоются кровью.

Он лелеял эту мысль все последующие годы. Когда его по приказу «отца» учили так, что любой другой уже сдался и покончил бы с собой. А он — учился. Его били до крови, ломали кости, кормили ядом, чтобы вызвать к ним иммунитет — он кашлял кровью, выл, когда без наркоза кости ставили на место, но учился и отказывался подыхать.

Его ломали психологически, заставляя убивать тех животных, к которым он имел глупость привязаться. Его учили не ставить людей ни во что, учили наслаждаться азартом от схватки с сильным противником.

В тот день тоже шёл дождь. Змей занимался в спортивном зале, разминая тело, когда появился практически незнакомый мужчина, которого он должен был называть отцом.

Прозрачные капли дождя катились вниз по оконным стеклам, рисуя змеящиеся узоры.

— Ты вырос.

«Твоими молитвами», — мог бы сказать высокий парень, с гибкой грацией змеи, но не стал. Его отучили говорить. Его приучили отвечать только на прямые вопросы. И на дне чёрных глаз всегда теперь царило только спокойствие и ничего кроме.

Мужчина скользнул вокруг сына, разглядывая его, и Змей даже не тронулся с места. Его отучили от выражения своей воли, отучили от того, как принимать решения самостоятельно, если ему об этом не говорят.

Дракон кивнул:

— Да. Хорошо. Защищайся.

В руки парня упал самый настоящий меч, с острой кромкой. Такой же меч был в руках его отца.

Приказа нападать не было, и Змей стоял ровно, следя краем глаза за движениями опасного врага, который только прикидывался сочувствующим.

Лезвие сверкнуло около лица, и не будь у него такая реакция, он бы лишился глаза, но Змей был куда увертливее, чем его отец посчитал с первого взгляда. И он уклонился. У Дракона вырвался довольный смешок.

— Да. Хорошая кровь, — кивнул он одобрительно. — Но ещё щенок. Я дам тебе подарок, сын. Сможешь выжить — отпущу, отправишься на запад, там одна группировка слишком много воли взяла, не спрашивая нашего на то позволения. Не выживешь — похороним за оградой, как ненужный мусор.

…Когда Дракон Рю уходил из зала через полчаса, то, что лежало грудой мяса и крови посреди зала, выжить не могло, потому что уже не дышало…

Глава 4. Домашние заботы. Домашняя работа

Неделя пролетела очень быстро. Вернулась после выходных домой Рашель, счастливая, захлёбывающаяся от новых эмоций. Она познакомилась со всеми девочками, она лихо скакала на лошади и помогла двум одноклассницам, которые не очень уверенно себя чувствовали верхом, подружиться с лошадьми.

Она обсудила последние два альбома самых любимых музыкантов с двумя девочками, у которых оказались похожие вкусы. Взяла почитать у новой подруги книгу незнакомого автора с прикольным названием «Джинн из копилки», а что, бывают такие джинны? И какого размера и формы должна быть копилка, чтобы джинн туда вместился? Оказалось, бывают, и джинны при этом очень и очень опасные!

Она поиграла с мальчишками в футбол! Правда, никто из них ей не понравился. Они все такие смешные и такие маленькие! А ещё около школы открылась новая кофейня. Старшие девочки говорили, что там просто потрясающий хозяин, но сама Рашель его не застала. В понедельник их отпустили с заданий пораньше, два урока отменили, а хозяин выходит за стойку около трёх часов.

Эми оставалось только улыбаться восторгу девочки-подростки и встречать её не сразу у школы, а подальше, потому что до парка, откуда обычно родители и забирали при необходимости детей, она шла уже с подружками.

Сидя на парковой лавочке, с открытыми делами по генералу Власову, Эми ждала, когда появится Рашель. В субботу никаких занятий не было, но в школу пришлось идти, потому что курсы, на которые записалась маленькая графиня, разово перенесли с вечера четверга на утро субботы.

И вместо того, чтобы выспаться после тяжёлой и напряжённой недели, девушке пришлось вставать, делать завтрак, есть его самой и ждать два часа, пока эти курсы не закончатся. Именно на сегодня была назначена совершенно «случайная» встреча с Антуаном, а точнее — Серхио. Рашель, отлично понимающая ситуацию, пообещала, что кидаться при встрече папе на шею не будет, а Эми в свою очередь пообещала, что такая возможность у неё всё же будет.

Золотые литься клёнов опадали вниз, то и дело отвлекая Эммануэль от работы. За неделю удалось полностью проработать два места, но толку было от этого мало. Разве что для психологического портрета Власова давало какой-то прок, но это было далеко не так важно, как найти того самого человека, с которым генерал когда-то встретился.

Вздохнув, Эми запрокинула голову, краем глаза углядела что-то чёрное на другой стороне улицы и круто повернулась. Рядом никого не было. Но она была уверена в том, что ей не показалось. Точно так же, как была уверена в том, что это не мог быть убийца, отправленный тем, кого она сейчас всеми правдами и неправдами пыталась найти. Кто-то третий? Откуда?

Опустив руку в глубокий карман ветровки, оперативница переместила из патрульного сейфа пистолет. Вернулась домой, чтобы оставить там документы, а когда вернулась обратно — пистолет уже был спрятан под более плотной курткой.

Вместо того, чтобы сесть обратно на лавочку, где была бы устойчивой мишенью, Эми устроилась на круглом столбике, то и дело балансируя, чтобы удержать равновесие и не свалиться.

Рашель она увидела первой, девочка шла с двумя подругами, светясь радостью. Тёмно-золотые волосы были убраны в два высоких хвоста и чуть подвиты, что необычайно девочке шло. Синие глаза задорно мерцали. Форма школы, где она теперь училась, была миленькая — синяя юбка, белый верх — блузка или водолазка, кому что удобнее. В межсезонье форма комплектовалась аккуратным синим жилетом с золотистыми пуговками, а зимой — тёплым пиджаком. И что больше всего нравилось Рашель, к поясу юбки обязательно цеплялись часы-луковица, на верхней крышке которых был выгравирован герб школы.

Заметив Эми, она попрощалась с подругами и бросилась девушке на шею.

Две девочки смерили Эми восхищенным взглядом и пропали. Эммануэль же смерила свою подопечную задумчивым взглядом.

— Так, голодна?

Рашель, сверкая глазами, отрицательно помотала головой.