И дам вам сердце новое

— Да что вы такое говорите! — наконец-то нашлась женщина. — Этого просто не может быть! — Она снова посмотрела на сына и сразу же прочитала правду у него на лице. Настоящая мать. — Лева, зачем ты к ней ездил? Ты что, с ума сошел?

Мальчик опустил глаза, открыл рот, чтобы ответить, и снова зашелся в приступе кашля. Женя брезгливо поморщилась и сделала два шага назад.

— Зачем вы больного ребенка в школу отпустили, у него что, температура? — с тревогой поинтересовалась она.

— Нет у него температуры, — торопливо отмахнулась Вера. — Лева, Левушка, сыночек, что такое, опять? — Вера беспомощно кудахтала вокруг сына, сложившегося пополам и надрывающегося в приступе кашля.

— Откуда вы знаете? Вы что, взглядом ее измеряете? Может, у него туберкулез? — Женя на всякий случай сделала еще один шаг назад.

— Глупости не говорите! — «домашняя курица» рассердилась и сурово посмотрела на Женю. «Типичная неудачница, одежда из секонда, кольца на руке нет, сынуля свет в окне, а он об маманю ноги вытирает. Вот и рожай после этого», — за несколько секунд отсканировала информацию Женя.

— Ничего не глупости, смотрите, как кашляет! — уверенно возразила девушка. — Впрочем, лечите чем хотите, но мне нужно знать, кто его нанял. Иначе придется разговаривать с ним в комнате полиции. Кажется, там есть специальная, для несовершеннолетних, — стараясь перекричать надрывающегося пацана, вещала Женя.

Кашель бесил, пацан раздражал, а беспомощная маманя так и вовсе сводила с ума, вся эта ситуация здорово действовала на нервы. Женя бы с удовольствием убралась из этого театра абсурда как можно скорее, но она привыкла доводить до конца начатое. А ей во что бы то ни стало надо было узнать, какая мерзавка придумала дурацкий план с чахоточным пацаном.

— Слушайте, — вдруг ее осенило. — Он у вас, случайно, в театр юного зрителя или какую-нибудь актерскую студию не ходит? Вон как кашляет, чтобы в полицию не идти.

Лева вдруг перестал кашлять, посмотрел на Женю, сделал глубокий вдох, чтобы ответить, и потерял сознание. Вера упала на колени рядом с сыном.

— Лева, Левушка, ты что, Лева! — она принялась тормошить пацана.

Женя, сбитая с толку происходящим, сделала шаг ближе. Когда-то она целенаправленно ходила на курсы оказания первой помощи, наивно мечтая стать врачом, и слушала там очень внимательно.

— Что с ним? — вдруг беспомощно обратилась к ней Вера.

— Я не знаю, что с ним, дайте мне посмотреть. — Женя отодвинула бестолковую мать в сторону и подошла к пацану, положила палец на сонную артерию и принялась считать пульс: — Раз, два, три… — она осекалась. — Что это?

Женя заметила большое пятно на ладони у мальчика, с которого кровь тягуче переливалась на потертые края дешевого свитера. Кажется, мальчик кашлял кровью и, прикрыв рот рукой, выплеснул часть мокроты на нее.

Женя поднялась и снова отступила от пацана.

— Вызывайте «Скорую», — быстро приказала она.

— Сейчас, сейчас, — бестолково засуетилась Вера. — Мне надо домой, телефон там.

Она поднялась, намереваясь броситься к дому, сделала два шага в его направлении и тоже свалилась на землю без сознания.

Женя в неверии смотрела на открывшуюся ей картину. Пацан в крови и рядом его мать. Оба без сознания. Она растерянно огляделась вокруг — пара любопытных соседей выглядывала из окон.

— Ну что вы смотрите? «Скорую» вызывайте! — крикнула им Женя. Лица любопытствующих сразу же скрылись за старыми выцветшими занавесками.

— Сволочи, — в сердцах выругалась Женя, достала мобильный телефон и набрала номер.

— Да, здравствуйте. Радужная, шесть. Без сознания мать и ребенок, мальчик, не знаю сколько лет, восемь или девять где-то. Он кашлял кровью. Пожалуйста, побыстрее приезжайте. Через сколько? Да вы что, издеваетесь? Они на улице лежат, нет, я не могу их перенести в помещение, я вообще не здесь живу. Обалдели вы, что ли, приедете через час? Пожар, ну а я при чем… Эй, женщина, подождите!

С той стороны понеслись гудки. Женя беспомощно огляделась вокруг. На улице ни души. Две трусливые соседские рожи, спрятавшиеся за занавесками, явно не спешат прийти на помощь. Рабочий день в разгаре, большинство обитателей местных трущоб на работе. Первой мыслью было броситься к бабкам и попросить их присмотреть за пацаном и его матерью до приезда «Скорой помощи». Женя даже сделала шаг в сторону соседнего двора, но потом остановилась.

Нет, она не сможет оставить их здесь лежащими на земле просто так. Черт, черт! Прикусив губу, чтобы не закричать от злости, Женя подошла к лежащей на земле без чувств Вере и со всей силы (даже с неким плохо скрываемым удовольствием) закатила ей пощечину. Нарожают детей, а дать им толку не могут!

— Эй, а ну давай вставай, — жестко потребовала она.

Оплеуха помогла. Вера открыла глаза и затрясла головой, стараясь рассеять пелену перед глазами, смахивающую на густой кислородный коктейль. Попыталась встать и обхватила руками голову — та кружилась немилосердно.

— Вставай, давай, — Женя потянула ее за руку, плавно переходя на «ты». — Я в «Скорую» позвонила, она через час приедет, пожар какой-то приключился, все машины на вызове. Неси пацана домой и жди там. Перезвони им, скажи точный адрес.

С помощью Жени Вера поднялась. Но стоило той убрать руку, как женщина снова начала оседать на землю, потеряв равновесие. Женя подхватила ее. Вера была ниже ее ростом и весила, кажется, в разы меньше. Где в этом мире справедливость? Зачуханная тетка вряд ли знала, что такое спортзал и интервальные кардиотренировки.

— До дома сможешь пацана донести? — с сомнением поинтересовалась Женя. Вера посмотрела на нее и вдруг бухнулась на колени и заголосила.

— Помогите, пожалуйста, его надо к доктору срочно.

Занавески снова приоткрылись. Разворачивающаяся во дворе трагедия не могла оставить местных жителей равнодушными. Женя с ненавистью посмотрела на грязные окна. Да что же они, совсем человеческий облик потеряли? Сейчас умрут эти два неудачника, а милые соседи с удовольствием все запишут на камеру да в Интернет выложат, вместо того чтобы выйти во двор и помочь.

— Я не доктор, — Женя попыталась отцепить Веру от своих коленей. Но женщина, еще пару мгновений тому назад валявшаяся без сознания, вцепилась в нее намертво.

— Помогите, он же сейчас умрет! — заголосила Вера.

Женя бросила взгляд на часы — почти двенадцать, а у нее еще конь не валялся. Она закатила глаза.

— Хорошо, хорошо! Далеко у вас больница?

— Нет, буквально пять минут езды, районная.

Вера встала. Женя искоса поглядела на тетку — та даже не заметила, что все колени разбиты, колготки порвались и туфли испачкались. Похоже, она не из тех, кого тревожит внешний вид. Недаром говорят, что дети — это цветы на могиле родителей.

Женщины подошли к Леве, мальчик по-прежнему лежал без сознания. Женя наклонилась, чтобы пощупать его пульс. Он был тонким, нитевидным. Она взглянула на Веру, снова готовую разрыдаться.

— Нужно донести его до машины, я стою в паре дворов отсюда. Довезу вас до больницы.

— Спасибо вам большое, — забормотала Вера. Она наклонилась над Левой и попыталась поднять его. В какой-то момент ей это удалось, но уже буквально через минуту она чуть не упала рядом с ним. Груз оказался слишком неподъемный для матери. Женя глубоко выдохнула, чтобы не раскричаться. Что за день-то такой? Где они взялись на ее голову? Она решительно отодвинула Веру в сторону.

— Отойдите.

Женя легко подхватила мальчика на руки. Казалось, он весил совсем немного, гораздо меньше, чем она предполагала. Прижав живой груз к себе, Женя решительно двинулась к гаражам, через которые они с Левой попали во двор. Старалась не дышать — мало ли чем он болен? Вера засеменила рядом.

— Вы его что, совсем не кормите? — с раздражением поинтересовалась Женя. Мальчик весил меньше пса, живущего у родителей Станислава.

— Кормлю, только он в последнее время ничего не ест! — посетовала Вера, на щеках снова запылала лихорадочная краска, женщина начинала немного приходить в себя.

— Так заставьте, вы же мать, — сердито буркнула Женя.

— Не могу я заставлять. Потому что я мать.

Женя хмыкнула. Под взглядами сочившихся любопытством бабок они пересекли соседний двор.

— Верушка, что случилось-то? — заголосила худенькая старушка.

— Все в порядке, Марья Петровна, я потом расскажу.

— Левушке плохо, да? — полная бабушка даже приподнялась, с целью подробнее рассмотреть происходящее.

— Ему лучше всех, — огрызнулась Женя и ускорила шаг. Бабки тоже действовали на нервы. Не дай бог дожить до обсуждения концертов и Филиппа. — Достаньте у меня из кармана ключи, — попросила девушка Веру, когда они подошли к машине. Та вытянула брелок из заднего кармана Жениных легинсов и бестолково протянула ей.

— Откройте же, — едва сдерживая раздражение, попросила Женя. Ну что за курица?

Вера нажала на кнопку «закрыть».

— Другая, там, где замочек открывается, — закатила глаза Женя.

— Простите, простите, ради Бога, — забормотала Вера, попыталась нажать на нужную кнопку и уронила брелок в пыль.

— У нас нет машины, — начала слабо оправдываться Вера, поднимая брелок и с третьей попытки нажимая на верную кнопку.

— Это я уже поняла, — пропыхтела Женя, укладывая Леву на заднее сиденье. Пацан побледнел до синевы, и Женя впервые испугалась — а если она не успеет его довезти до больницы? Нужно было ждать «Скорую» и не ввязываться в это. Вечно ей доброта мешает, а ведь была уверена, что почти изжила ее.

— Я сяду рядом с ним, — засуетилась Вера.

— Не стоит, садитесь рядом со мной, ему там нормально, — приказала Женя. Похоже, этой клуше надо отдавать четкие команды, чтобы она хоть как-то разумно действовала.

С трудом пристегнув лежащего Леву и собственноручно пристегнув Веру (у той тоже возникли проблемы с ремнем), Женя тронулась в путь. Вера развернулась и не сводила глаз с Левы.

— Он, он не дышит, — Вера поднесла кулак ко рту и укусила его, чтобы не разреветься.

Женя волновалась, но старалась ничем не выказать свое волнение. Стоит ей дать слабину, и в машине начнется фирменный дурдом.

— Глупости. Просто дыхание слабое, — уверенным тоном заявила она. — Сейчас врачи им займутся, не переживайте.

— У вас есть дети? — Вера медленно перевела взгляд на Женю. Та вздрогнула.

— Нет. У меня нет детей.

— Тогда вы не поймете…

— Уж объясните мне, непонятливой, — Женя вдруг начала заводиться. Еще не хватало, чтобы эта неудачница учила ее жизни.

— Я не могу перестать волноваться, это сильнее меня. Лева это все, что у меня есть, — выдала она банальную фразу.

— Единственный ребенок? — девушка привычным жестом откинула челку, выбившуюся из идеального пучка.

— Да.

— А ваш муж, где он? Может, позвоните ему, чтобы тоже приехал в больницу?

— У меня нет мужа, — тихо прошептала Вера и отвернулась к окну.

Женя с трудом подавила вздох.

Через две минуты она затормозила возле приемного отделения районной больницы. Бросив машину возле входа, она взбежала по ступенькам. В приемном сидели два человека, пожилая медсестра неторопливо делала запись в журнале.

— Здравствуйте! У меня в машине мальчик без сознания, — зачастила Женя, переводя дыхание.

— Несите сюда, я врача вызову, — не отрываясь от писанины, приказала медсестра.

— Как — несите? — Женя была немного шокирована. Последний раз, когда она попала в больницу с растяжением связок, ее возле входа встречал санитар с креслом-каталкой. Правда, клиника являлась частной, но все равно, нельзя же вот так просто «несите».

— Мне нужны носилки, — безапелляционно заявила Женя. Медсестра подняла на нее усталый взгляд.

— Девушка, вы или несите мальчика сюда сами, или ждите час-полтора, пока кто-нибудь освободится.

— А если он умирает? Он уже посинел весь!

— Тогда вы просто зря тратите время, — медсестра вернулась к записям в журнале.

Кипя от возмущения, Женя бросилась назад к машине. Заглушив двигатель и достав Леву, она понесла его в приемное отделение. Машину так и бросила прямо возле входа. Из чувства внутреннего протеста. Вера семенила рядом.

Медсестра, оставив писанину, уже встречала их в приемном. За короткое время отсутствия Жени она умудрилась где-то раздобыть каталку и выкатила ее прямо к дверям. Женя, войдя в больницу, чуть не споткнулась об нее.

— Вот сюда кладите, — медсестра расправила посеревшую простынь на каталке. Женя обратила внимание на ее руки. Без маникюра, рано состарившиеся. И хотя сама женщина выглядела не старше сорока, руки выдавали с потрохами, что она уже отпраздновала пятидесятилетний юбилей.

— Вот так, сынок, — медсестра взяла Леву за руку и послушала пульс. Бросила встревоженный взгляд на Женю. — А давайте мы вашего сына сразу к доктору поднимем. Наверх, в реанимацию, — предложила она и толкнула каталку в направлении лифта.

— Это не мой сын, — огрызнулась Женя и обратилась к Вере: — Ну что, я пойду? Всего доброго, не болейте.

Лева неожиданно разразился новым приступом кашля. Кровь брызнула фонтаном. Женя увидела, что Вера снова закатывает глаза, и тут же подхватила ее.

— Соберись, тряпка! Хватит валиться, ты сыну нужна! — уже не сдерживая эмоции, затрясла она Веру.

Медсестра не обращала на них внимания. Ускорившись, она направила каталку с Левой к лифту.

— Потерпи, милый, сейчас тебе помогут, — бормотала она, игнорируя слабые протесты оставшихся в приемном покое граждан. Более чем тридцатилетний опыт работы подсказывал ей, что этому мальчику помощь сейчас нужнее всех.

Лифт открылся. В нем стояла бабушка божий одуванчик лет ста на вид. Одетая в белый халат и косынку. При виде окровавленного Левы не высказала никаких эмоций. Взглянула на медсестру.

— Куда его?

— На пятый. — Та обернулась к Жене, поддерживающей Веру: — Вы идете?

Женя посмотрела на Веру, та была в полуобморочном состоянии. Крепко сжав ее руку, Женя потащила Веру к лифту. Похоже, этих двоих нельзя оставить ни на секунду.

Через две минуты они с Верой остались вдвоем в небольшом предбаннике возле входа в реанимацию. Устроились на неудобных пластиковых сиденьях. Сердобольная медсестра притащила ватку с нашатырем и стакан с водой, в которую бухнула несколько ложек сахара. Почти силой влила приторную жидкость в Веру.

Женя с тоской оглядывала помещение — предбанник два на три метра, темно-бордовая плитка на полу, в которую намертво въелся запах хлорки, стены выкрашены в убогий темно-зеленой цвет. Удивительно, что в такой атмосфере кто-то выживает. Вот уж воистину, если человек хочет жить, медицина здесь бессильна.

Туда-сюда сновал персонал, лифт часто останавливался на их этаже. Молоденькие медсестрички, импозантные доктора, кидающие заинтересованные взгляды на Женю. Но ту сейчас мужское внимание скорее раздражало. Время утекало сквозь пальцы, а она, непонятно почему, не могла оставить эту бестолковую тетку и просто так развернуться и уйти. Немного придя в себя, Вера вдруг начала сбивчиво говорить:

— Понимаете, Лева это все, что у меня есть. Муж ушел к другой, та забеременела, ужасно все это, Левушка еще маленький. Я все пытаюсь ему дать, но что я могу? Я днем в ЖЭКе работаю, а по вечерам еще там же полы мою.

Женя не перебивала. Она понимала, что женщине надо дать высказаться. То, о чем рассказывала Вера, было ее визуализацией ада. Пожалуй, так может выглядеть ее жизнь на том свете, с учетом всех грехов, которые она совершила. Что ни говори, а раскаленные сковороды куда привлекательнее.