Детектив США. Книга 12

Рис-Смит вежливо улыбнулся. Его такие вещи не интересовали.

Рядом с баром я поймал еще одно такси и поехал в плавательный бассейн. Там проверили по журналу: за год Джо-Джо не пропустил ни одного уик-энда в бассейне. А в прошлый уик-энд он здесь не появился.

Я вышел на улицу, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Девятнадцатилетний парень пропускает занятия и экзамен, бросает своего друга, пропускает большие гонки, весь уик-энд не плавает. Да он вполне мог быть где-нибудь на пляже в Атлантик-Сити. Есть тысяча объяснений для такого поведения — и что такое четыре дня?

Марти ждала меня, а я всегда старался быть с нею точным.

И все же я чувствовал себя немного не в своей тарелке: Джо-Джо, как бы это выразиться… действительно немножко пропал.

Глава 4

Мне хотелось отработать пятьдесят долларов Пита Витанца. Джо Олсен никак не походил на «кроликов». Может быть, кто-то подтолкнул его к бегству.

Я проверил больницы, тюрьмы и морг — никаких результатов. Работа была медленная и утомительная. Вы представляете себе, сколько в Нью-Йорке больниц с отделением неотложной помощи?

Затем я перешел к таксомоторным компаниям и аэропортам. Одна ниточка нашлась. Таксист вез в пятницу рано утром парня, очень походившего по описанию на Джо-Джо, Таксист сказал, что, кажется, отвез его из Челси в аэропорт на Ист-сайд. Ничего себе нитка.

Ну, какой бы она ни была, в аэропорту она кончилась. Даже если бы меня и допустили к спискам пассажиров, вряд ли бы они мне помогли. Джо-Джо, решив скрыться, конечно же, взял фальшивое имя.

Всех своих знакомых в барах, ресторанах, кегельбанах, кафе и кондитерских Челси, Вилледж и Литл Итэли я просил прислушиваться, присматриваться и при необходимости сообщать мне. Это могло, что-то дать, а могло не дать ничего. Я сел и стал ждать, что кто-нибудь придет и что-нибудь скажет.

Прошло два дня. Ни звука. Хотя, конечно, я и не думал всерьез, что со мной будут откровенны. Я не только запятнан некоторой принадлежностью к «легавым» — несмотря на старую кличку Пират, — но фактически давно не «местный». Слишком далеко я уезжал, слишком долго маня не было.

За последние двадцать лет я много где жил. В большинстве крупных городов мира: Лондон и Нью-Йорк, Париж и Амстердам, Сан-Франциско и Токио…

А жители Челси никуда не ездят. Они выбирают свою роль очень рано и не отступают от нее. Если некто грузчик, он не станет вдруг торговать ботинками. Взломщик сейфов не грабит в аллеях. В Челси любят знать, что из себя человек представляет, чего от него можно ждать в той или иной ситуации, не опасен ли он чем-то неожиданным.

Я же где только и кем только не был… Моряком и официантом, туристским гидом и сельскохозяйственным рабочим, частным детективом и актером, репортером и студентом-переростком. И я убедился, что почти любую работу можно выполнять одной рукой.

В результате получилось, что для Челси я слишком странный. Если, скажем, докер знает больше своего босса, это настораживает… Я стараюсь держать рот закрытым, и многие в Челси не знают всю степень моей чужеродности, но всегда люди что-то чувствуют, чувствуют…

Так вот, прошло два дня, а ничего полезного я о Джо-Джо Олсене еще не узнал. Погода стояла жаркая, мне все больше и больше казалось, что Джо-Джо действительно уехал по своим делам, ничего не сказав Питу Витанце, и еще мне казалось, что намного разумнее было бы проводить время с Марти.

— Как насчет голода, жажды и меня? — спросила Марти. Марти — одна из причин, по которым я решил некоторое время прожить в одном месте. Мы знакомы уже три года, и я застраховал свою жизнь на ее имя. Это ее не искушает — в наше-то время, когда дети убивают родителей, чтобы на страховку пойти учиться в колледж.

— Посмотрим, — отозвался я, облизываясь.

— Ты пишешь про Джо-Джо Олсена? — спросила она. Марти любит читать, стоя у меня за спиной, то, что я пишу о своей работе, вместо того, чтобы ее выполнять.

— Это о Джо-Джо или о тебе, Дэн?

— Обо мне, — ответил я.

Я рассказываю историю о Джо-Джо Олсене. Правдивую историю. Так, как все это произошло с Джо-Джо и мною. И не факты, не отдельные события составляют историю. Нет, это делает фон, люди и то, что у них внутри, тени и свет вокруг них. Правда никогда не бывает простой.

Вот, например, получается, что Пит Витанца нарушил одно из правил жизни. По законам Челси, он должен был заниматься своими делами и молчать. А он пришел ко мне. Это очень важно — то, что он ко мне пришел. Бели бы он обратился к кому-то другому, кто знает, чем бы все это кончилось. Но он пришел ко мне, потому что я знал его отца, Тони.

История человека — это то, что представляет собой человек. Это люди, которых он знает, любит и ненавидит. История Джо-Джо — это моя история. Без меня она могла быть другой.

Прошло три дня, уже я собирался махнуть на все рукой — но тут события настигли и меня, и первая пролитая кровь оказалась моей.

Глава 5

Человек, бросившийся на меня из аллеи, был крупный и неповоротливый.

— Отстань от Джо-Джо!

Я не крупный и довольно резвый. Росту во мне примерно пять футов десять дюймов, весу сто шестьдесят футов, а лицо не из тех, что снятся по ночам школьницам. Но я могу поймать муху в воздухе и когда-то прекрасно бегал. Теперь я тоже бегаю неплохо, потому что с одной рукой не очень-то повоюешь. Это называется компенсацией, или адаптацией, или умением использовать то, что у тебя есть. — Отстань от Джо-Джо!

Ко всему прочему он был излишне эмоционален. Мне повезло — удар пришелся в левое плечо. Нападавший немного потерял равновесие. Этот человек не был обученным бойцом, но мышцами природа наделила его щедро. И кулак мне показался огромным. Я шмякнулся о стену и отлетел от нее, как мячик. Второй удар был нацелен мне в подбородок, но я успел отвести голову назад, и мне лишь слегка досталось по губе.

— Отстань! — рявкнул он снова.

Я ударил его кулаком в лицо, чтобы немного охладить пыл, и тут же изо всей силы ногой в голень. От удара в голень нападавший на меня взвыл от боли. Не мешкая, я направил два мусорных бака ему под ноги.

Наверное, я уже успел выпить в баре «Пэкиз Паб» рюмку виски, когда нападавший на меня осознал, что упустил меня, А меня не покидали мысли о его ботинках.

Когда он упал на мусорные баки, я обратил внимание на его остроконечные двухцветные ботинки, коричневые с бежевым — такие носили гангстеры в двадцатые и тридцатые годы. Несомненно, эти самые ботинки я видел на человеке вблизи полицейского участка в понедельник. Все совпадало — он знал, что я хожу в «Пэкиз Паб», иначе не караулил бы меня в ближайшей аллее. Вероятно, молчаливый телефонный звонок — тоже его работа. Мне очень хотелось знать, кто этот человек.

— Крупный, — рассказывал я Джо и Пэки Уилсону. — Светловолосый или седеющий. Было темно. Квадратное лицо, большое и мясистое, отвисшие щеки, маленькие глазки, говорит с небольшим акцентом. Костюм довольно хороший. Ботинки слишком маленькие для такого крупного мужчины. Двухцветные ботинки, коричневые и бежевые, носки длинные и острые.

Джо задумался. Джо успел поработать почти во всех салунах Челси, во многих проводит время.

— Я его не знаю, — сказал Джо. — Сюда он не ходит.

— Если он тот, о ком я думаю, — медленно проговорил Пэки Уилсон, — то он ходит в хорошие места — в клубы в Вилледж и Литл Итэли, Может быть, в заведения на Пятой авеню.

— У него есть имя, — спросил я, — или нужно догадываться?

— Олсен, — ответил Пэки. — Ларс Олсен. Его зовут Шведом.

Ага, значит, это отец Джо-Джо Олсена. Тут было о чем подумать. Одно дело, к примеру, сказать Питу Витанце, чтобы не лез, куда не просят, и совсем другое — потребовать того же от меня с применением кулаков. Это говорит о степени важности. Швед Олсен очень не хотел, чтобы кто-то вынюхивал след Джо-Джо. Почему?

— Одолжи мне свой пистолет, — попросил я Джо.

Я не ношу пистолет. Это опасно. Когда ходишь с огнестрельным оружием, слишком привыкаешь от него зависеть. Рано или поздно им придется воспользоваться. Человек со «стволом» — это меченый человек. Я неплохо стреляю, но не хочу доказывать это в деле и убедиться, что противник стреляет еще лучше. Пистолет портит мозги. Но иногда его можно использовать как средство убеждения. Олсен уже напал на меня один раз.

— Будь осторожен, — напутствовал меня Джо.

Я засунул пистолет за пояс. Вечером на улице было так же душно, как и в полдень. В списке Пита Витанцы значилось, что Олсен живет на Девятой улице, недалеко от заведения Пэки. Я предположил, что Швед скорее всего пошел домой. Я не жаждал мести и не хотел вмешиваться в жизнь Шведа. Но мне необходимо было продолжить расследование, а это значило, что разговора со Шведом не избежать, и я не хотел, чтобы он подумал, будто ему удалось напугать меня — даже если и удалось.

Не так уж важно выиграть бой, важно, чтобы не победил противник. Я хотел, чтобы Швед усвоил: я поднимусь всякий раз, сколько бы он ни сбивал меня с ног. И еще я хотел показать, что знаю, кто напал на меня. Я же детектив — пусть подумает, прежде чем связываться.

Здание было не слишком плохое, но и не слишком хорошее. Обычный шестиэтажный дом с пожарной лестницей по фасаду. В отделанном белой плиткой вестибюле я изучил звонки и почтовые ящики и удивился. Олсены жили на шестом этаже, а это дешевый этаж в шестиэтажном доме без подъездной дорожки. Однако, судя по почтовым ящикам, они занимали весь этаж. Получалось, что у них лучшая квартира в доме или, во всяком случае, самая большая. Значит, деньги у них есть и они здесь что-то вроде крупной рыбы в мелком и захудалом пруду.

Из того, что рассказал мне Пит Витанца, я заключил: Олсены, за исключением Джо-Джо, не очень-то утруждают себя работой. Если они паразитировали на какой-то крупной рыбе, выходило, что эта рыба поднимает большую волну. Нажимая на кнопку чьего-то звонка на первом этаже, я думал о ботинках Шведа, его приличном костюме и о том, что выпить он ходит в приличные заведения.

Зажужжала дверь, впуская меня, и я быстро пробежал холл первого этажа. Спрятавшись на первой лестничной площадке, я выслушал ругательства потревоженной мною женщины, которая во всем винила детей-бандитов и их гулящих матерей. Когда дверь ее квартиры наконец закрылась, я пошел вверх по лестнице.

Швед Олсен не был достаточно обеспокоен или достаточно осторожен, чтобы подумать, почему это сразу зазвонил его верхний звонок, минуя нижний. Собственно говоря, на это я и рассчитывал, потому что я еще не видел в Нью-Йорке ни одного дома, где всегда работал бы нижний, входной звонок, а дверь не оставляли бы приоткрытой для проветривания холла.

Дверь открыл сам Швед. Я узнал человека, напавшего на меня. Костюм он сменил, а ботинки остались прежние. Светлая часть ботинок была перепачкана кофейной гущей, У неге было квадратное лицо, светлые волосы почти все поседели. Руки большие. На костяшках правой руки я увидел ссадину. Швед очень удивился. Меня он явно не ждал.

— Фэн Форчун, помните меня? — сказал я. — Кофе хорошо смотрится на ботинках.

Его мясистое лицо стало ярко-красным. Он стиснул свой мясистый кулак. Я распахнул пиджак и показал ему пистолет. Он сделал шаг ко мне. Я вытащил пистолет из-за пояса и помахал им у него перед носом, который располагался на шесть дюймов выше моего. Швед медленно соображал. Опасность заключалась в том, что он мог замахнуться, не успев сообразить. Человек поумнее догадался бы, что я не воспользуюсь пистолетом. Швед мог решить, что успеет ударить меня, прежде чем я выстрелю. Но опасность миновала. Взгляд маленьких глазок остановился на пистолете, и он сделал шаг назад. Я сразу успокоился. Он позволил мне войти в квартиру.

— Какого черта вам нужно, Форчун?

— Поговорить, — сказал я. — Когда мы встретились прошлый раз, было слишком темно. К тому же мы оба были очень заняты в аллее.

— Вы с ума сошли? — сказал Швед. — Я вас раньше никогда не видел.

Очень неумелый лжец этот Швед. Я-то понял, что он узнал меня с первого взгляда.

— Тогда вас не затруднит рассказать мне о Джо-Джо.

Его это смутило. Опять стали стискиваться кулаки. Наверно, на все проблемы, с которыми сталкивался Швед Олсен, он реагировал одинаково: стиснутыми кулаками. Но в этот раз даже он, кажется, понял, что ведет себя непоследовательно.

— И что рассказывать? — осторожно проговорил он.

— Где он, Швед?

Это уж для него было чересчур.

— Я же сказал, отстань!

— Я думал, вы меня никогда раньше не видели?

Он растерянно заморгал. Сейчас был удобный момент воспользоваться его замешательством. Женщина, чей голос послышался вдруг за моей спиной, вероятно, поняла это.

— Убирайтесь отсюда, мистер.

Ее лицо казалось вспаханным и окаменевшим под жарким солнцем полем. Волосы ее были когда-то светлыми, глаза водянисто-голубыми. Теперь глаза стали ледниково-голубыми, седые волосы свисали неровными патлами. Кожа на руках потрескалась. Однако одежда была довольно дорогая. Черное платье свидетельствовало об определенном стиле и вкусе, только вот на ней оно висело как на пугале. Тройное ожерелье из настоящего жемчуга на ее шее было похоже на веревку.

— Я сам этим займусь, Магда, — сказал Швед.

Его голос не мог убедить даже меня. Женщина его проигнорировала. Я видел, кто в этом доме хозяин. Магда Олсен. Жена. Ее можно было принять за мать Олсена, но она была его женой, матерью Джо-Джо. Жизнь сильно потрепала Магду. На меня она смотрела как на таракана.

— Забудьте о моем мальчике, слышали? — сказала Магда Олсен.

— Что с ним случилось, Магда? Может быть, ему нужна помощь?

— Проваливайте.

— Вы не хотите, чтобы он нашелся?

— А кто говорит, что он потерялся? — возразила женщина.

— Я говорю, что он потерялся. Не знаю только, по своей воле или нет.

— Убирайтесь, — сказала Магда Олсен. Она соображала быстрее, чем ее муж. Она уже поняла, что я ничего не знаю. И, разумеется, ничего не собиралась мне рассказывать. Мне приходилось шарить вслепую. Знал я только одно, с Джо-Джо что-то не в порядке. А наиболее вероятная причина бегства — это что он видел человека, напавшего на Стеттина. А если так, то его сейчас кто-то ищет.

— Тот, другой человек, который ищет Джо-Джо, будет играть гораздо грубее, — сказал я. — А я бы помог, если б нашел его.

Вот тут-то я и понял, что в моих руках настоящее дело. Джо-Джо не прохлаждается на солнечном пляже. Фраза, которую я бросил, в общем-то, наугад, попала в цель.

У Шведа был такой вид, будто его пнули в самое нежное место. Магда Олсен замерла с широко раскрытыми глазами. Перепуганы были оба, но Магда решила ни при каких обстоятельствах не отступать от выбранного курса. А у меня появилось странное чувство в отношении Магды и Шведа. Это можно назвать ощущением. Можно это назвать мнением. Оба беспокоилась, да. Но они беспокоились не о Джо-Джо. Они беспокоились о себе.

— Расскажите мне о том человеке, — попросил я.

— Проваливайте, — тупо повторила Магда.

— Джо-Джо видел, как грабили полицейского?

— Катитесь, мистер! — прорычала Магда.

Если бы я разговаривал со Шведом наедине, то, наверное, чего-нибудь добился. Из соседней комнаты вышли двое мужчин, и моя музыка оборвалась. Они были мальчики, не мужчины, но очень крупные мальчики. Оба так сильно походили на Шведа, что, конечно, могли быть только братьями Джо-Джо. За ними я увидел молоденькую девушку. Девушка была красивая. Парни — нет.

— Вали отсюда, — проговорил один из этих парней.

— Мать сказала, чтоб ты убирался, — произнес второй гигант.

У меня был пистолет за поясом. На этот раз я его даже не стал показывать. Парни казались примерно такими же глупыми, как сам Швед, но у него-то, за сорок с чем-то лет набрался кое-какой опыт. Он знает, что иногда лучше не спешить. А эти колебаться не станут. Я повернулся и вышел, ничего не сказав.

Они остались стоять в этой своей гостиной, похожей на ярко раскрашенную помойку. Парни и Швед ухмылялись. Я ушел без боя, и они чувствовали себя победителями. Лицо Магды по-прежнему было каменным. Обернувшись у двери, я увидел, что она уже что-то втолковывает Шведу.

Потом я увидел девушку. По всей видимости, это была сестра Джо-Джо. Ее глаза внимательно следили за мной. Мне вдруг показалось, что она единственная, кто не рад видеть мою спину.

Глава 6

Когда в Нью-Йорке жара, четыре часа ночи — плохое время. Как раз закрываются бары и клубы, и спрятаться от жары некуда.

А для меня четыре часа — хорошее время. Закрываются бары и клубы, освобождается Марти, и мы можем быть вместе. Я пил пиво в «Ривьера-Таверн» и ждал заветного часа.

Сейчас я знал о том, где находится Джо-Джо и почему, не больше, чем когда Пит явился ко мне в контору. Однако теперь было ясно, что он действительно пропал, а не отдыхает где-нибудь. Олсенов не удивила мысль о том, что не только я разыскиваю Джо-Джо. Логически рассуждая, единственная причина — это что Джо-Джо знает нечто лишнее о деле Стеттина и боится за свою жизнь. Станет ли человек, всего лишь ограбивший полицейского, рисковать электрическим стулом, убивая свидетеля? А ведь станет, пожалуй. Одно дело совершить преступление без убийства, ожидая остаться безнаказанным, и совсем другое — наверняка получить срок, оставив живого свидетеля.

И все же мне не нравился вариант, что Джо-Джо был свидетелем нападения на Стеттина. Этого было недостаточно. В Челси детям с пеленок внушают, что нельзя доносить в полицию, нельзя смотреть на то, что не следует видеть. (Да и сейчас это и не только в Челси. Никто не вмешивается, никто ничего не видит, все поворачиваются и уходят.) Насколько иным мог быть Джо-Джо? Если он настолько отличался от всех остальных, что отвергал весь кодекс Челси, ему проще всего было бы пойти в полицию. Он же не пошел в полицию, а исчез, и для этого должна быть причина посерьезнее, чем нападение на полицейского. Но что именно? Что было такого особенного и опасного в ограблении Стеттина? Если, конечно, проблема вообще в этом.

Но вот наступило четыре часа ночи, и я в прекрасном настроении быстро шел на встречу с Марти. Вероятно, она уже успела вернуться домой. Я продолжал размышлять об Олсенах. Они беспокоились. Но не о Джо-Джо. В этом я не сомневался. Они беспокоились о себе. Как будто их постигла какая-то общая беда. Я не думал, что это неприятности с полицией. Они были зло-обеспокоенны, а не испуганно-обеспокоенны. Как будто ходили но яичным скорлупкам. Они как будто дышать боялись. Почему?

Вопросов было намного больше, чем ответов. Что в исчезновении их сына так тревожит Олсенов? Похоже, они беспокоятся не за него, а за себя. Их беспокоит, что кто-то ищет Джо-Джо, потому что от этого может быть плохо не Джо-Джо, а им…