— Да, — ответил Алекс. — Так.

— Послушайте, — судья возмущенно уставился на него, пробуя на несчастном вновь обретенный всесжигающий взгляд служителя правосудия.

— Почему вы стоите? Садитесь! Садитесь, иначе я расценю это как неуважение к суду!

Алекс опустился на скамью, но тут же снова встал:

— Я только хотел сказать...

— Я знаю, что вы ни в чем не виноваты, — прервал его судья.

— Я виноват, — решительно заявил Алекс.

— Это я.

Он запнулся, подбирая слова, и судья вновь обратился к Медведеву:

— Так что случилось дальше?

— Я спросил господина Комарова, не собирается ли он продавать дом, продолжил миротворец. — Это обычная процедура. Он ответил, что не собирается. Я поинтересовался, передали ему документы на дом, или нет. Господин Комаров ответил, что ему их передали. Я попросил показать бумаги. Вернее, сказать, где они лежат, чтобы мой помощник мог их принести. Вы же знаете порядок таких процедур, ваша честь...

— Я-то порядок знаю, — с издевкой заметил судья. — А вот вы. Уже пять минут говорите и так и не подошли к вопросу. Что же случилось? Из вашего донесения, которое мне переслали, следует, что в доме Комарова погиб миротворец, а сам Комаров оказал сопротивление. Объясните, явилась ли смерть миротворца следствием сопротивления Комарова.

— Я... — начал Алекс, пытаясь вмешаться в решение своей судьбы.

— Я знаю, что вы виноваты! — оборвал его судья. — Сидите!

— Ваша честь, — заговорил Медведев. — Я оставляю на ваш суд, считать ли это сопротивлением или нет, но...

Господин Комаров сказал, что документы находятся на втором этаже, якобы там стоит его не распакованный чемодан. Я отправил миротворца Глушко принести чемодан и он, поднимаясь наверх, упал с лестницы...

— Да, да, — на мониторе судьи как раз было заключение медиков. Тяжелая травма головы. Очень сильный удар.

Это я вижу, но где же тут сопротивление?

— Я как раз перехожу к этому, ваша честь, — продолжил Медведев. — Дело в том, что, как оказалось, чемодана на втором этаже не было. Он стоял за диваном на первом этаже, и господин Комаров предъявил его нам сразу после того, как разбился миротворец Глушко.

— То есть он знал, что чемодана наверху нет? Это прямо указывает на факт введения в заблуждение миротворцев! — возмутился судья. — А это есть сопротивление Миру.

— Но я не... — начал Алекс, и его тут же оборвали снова.

Судья повысил голос:

— Что 'не'? Не виновны? Только что вы говорили обратное. Посидите и помолчите пока. Я дам вам слово. Продолжайте, — кивнул он Медведеву.

— Как только миротворец Покров сообщил, что миротворец Глушко мертв, вспоминал Медведев, — господин Комаров захотел посмотреть на тело миротворца Глушко, но я предупредил его, что это запрещено. Тогда он оттолкнул меня и набросился на миротворца Покрова.

— Покров! — вызвал судья и один из двух конвоиров сделал шаг вперед.

Сравнив его габариты и габариты подсудимого, судья некоторое время изображал сомнения в том, что Комаров мог наброситься на этакий небоскреб с ножками. На самом деле он только что обнаружил в деле интересную запись. Комаров в интернате учился на программиста. Вот кто может наладить этот чертов домашний компьютер! И жена и дочь совсем запилили, а вызывать мастера за деньги — накладно. С другой стороны... План. Или осуждаем этого, или не получаем премию за выполнение плана. Дело решенное.

— На лицо преднамеренное лишение жизни! — констатировал судья, мысленно уже разделяя будущую премию на различные приятные траты.

Медведев молчал. Алекс некоторое время раскрыв рот смотрел на судью, а за тем выдавил из себя:

— Почему?

— Вы преднамеренно ввели в заблуждение миротворца, что повлекло за собой его смерть, — обосновал судья. — Этого вполне достаточно.

— Но я... — Алекс попытался оправдаться.

— Я сделал это не преднамеренно! Я забыл, где чемодан!

— Тогда зачем же вы послали миротворца Глушко на второй этаж? — перебил судья. — Могли же сказать, что не знаете!

— Мне показалось...

— Здесь суд, мы оперируем только подтвержденными фактами! — напомнил судья. — Фактом является то, что вы ввели в заблуждение миротворца, а это повлекло его смерть. Что вы знали или не знали... Это меня не интересует. Виновны ли вы в преднамеренном лишении жизни, или в непреднамеренном лишении жизни, или только в сопротивлении Миру — это не имеет значения. Наказание существует только одно.

— Наказание? — удивился Алекс.

— Естественно? Не читали кодекс Мира? — удивился судья. — И да будут умиротворены агрессивные.

— Умиротворены, — повторил Алекс. — А при чем тут наказание?

— Это одно и то же. Мы в судебной практике пользуемся другими терминами, — объяснил судья. — Умиротворение — вот единственное наказание, которое может себе позволить наше чрезвычайно гуманное общество. За любое проявление агрессии, будь то убийство или просто сопротивление Миру, мы можем только умиротворить агрессивного. Для этого есть остров Мира. Место священного преображения. Там вы излечитесь от агрессии и встанете на путь исправления.

Лекция возымела действие. Подсудимый успокоился:

— Если так... А как я туда попаду?

— Вас доставят туда миротворцы, — судья улыбнулся. — Идите с Миром!

По жесту Медведева пара миротворцев увела молодого человека. Едва закрылись массивные двери зала суда, судья обрушился на Медведева с потоком упреков:

— Что это такое, объясните мне, а? Мне спускают план из министерства и я добросовестно отправляю на исправление множество ваших клиентов. Но имею я при этом право на несколько оправдательных приговоров?

— Ваше дело, как выполнить план, — пожал плечами Медведев. — Могли бы этого помиловать и отпустить гулять до второго привода, а следующего отправить на остров.

— А следующий будет точно такой же! — вскипел судья. — Не можете перевоспитывать этих буйных в своих интернатах — так сразу и скажите. Почему все эти сопляки попадают именно ко мне? Где состоятельные люди, способные по достоинству оценить правильность вынесенного решения? Хорошо хоть додумались отказаться от адвокатов!

— Это был естественный процесс! — возразил миротворец. — Мы построили общество, которое может самосовершенствоваться и оптимизироваться. Качество адвоката было функцией от банковского счета клиента. Приговор был функцией от качества адвоката. Не составляет труда получить зависимость приговора от банковского счета. Мы не отменяли адвокатов, их отменила система, сама оптимизирующая себя. В сущности, мировое благосостояние заинтересовано в такой позиции. Сохраняя более крупного налогоплательщика, мы сохраняем систему. Сохраняем во имя Мира.

— Но вы ведь не будете отрицать, что именно Миротворцы занимались отправкой всех адвокатов на остров Мира? — поддел судья.

Медведев скрестил руки на груди и философски произнес:

— Вы плохо себе представляете, какими они были агрессивными. Оказалось, что это едва ли не профессиональное заболевание! Думаете, с ними было легко? И, потом, большинство из них были бесполезны для нас, если хоть немного смотреть в будущее.

— Как и этот парень? — поинтересовался судья.

— Да, как и он. Исправление ему не грозит, — заключил Медведев. — Как не грозит оно и тем, кто может по достоинству оценить ваше великодушие. Наш истинный интерес лежит посередине. Все остальное — промышленные отходы, брак, отсев. В лучшем случае — пища, мясо для тех, кто сильнее.

— Как вы нелестно отзываетесь о молодом человеке! — хохотнул судья.

— Это не я, — Медведев покинул трибуну и отправился к выходу.

У самых дверей он остановился и добавил:

— Так устроен Мир.

Глава 2. Somewhere in Pacific[*]

— Всю жизнь мечтал побывать на Гавайях! — воскликнул, Алекс, сходя вниз по трапу больше походящему на парадную лестницу какого-нибудь здания.

Огромный многомоторный пассажирский самолет только что приземлился, и Комаров в числе первых спускался на благословенную землю этих когда-то тихих и спокойных островов.

Впрочем, тишиной и спокойствием здесь не пахло с тех пор, как на острова пришла цивилизация. Райский уголок был сказочным курортом, путевки на который разыгрывались если не в каждой телевикторине, то через одну уж точно. Если не считать тапочек, с которыми Алекс упорно не желал расставаться, он ничем не отличался от пестро наряженной толпы чинно спускавшейся по трапу впереди него и следом за ним.

Солнечная погода располагала к хорошему настроению, а слова судьи об умиротворении делали перспективу просто сказочной. Алекс уже представлял себя умиротворенно разнежившимся на солнышке возле красочного пейзажа с пальмами, когда его кто-то грубо толкнул в плечо. Это напомнило о своем существовании сопровождение — два здоровенных парня-миротворца. Недомечтав, Алекс подчинился и побрел к подкатившему шикарному автобусу, сверкавшему на солнце разукрашенными рекламой бортами. То был один из почти десятка поданных к самому трапу самолета-гиганта. Плавно тронувшись с места, автобус неспешно вырулил к большому зданию у края огромного забетонированного поля.

Солнце светило из-за спины Алекса, не давая разглядеть через почти сплошное остекление фасада то, что происходит внутри. В принципе, аэропорты везде одинаковые, все похожи на огромные муравейники — кто-то туда, кто-то оттуда, кто-то улетает, кто-то прилетает, кто-то ждет. Алекс перевел взгляд на соседей по автобусу. Минуя развалившегося на соседнем сидении миротворца, он устремился глазами в глубь салона, разыскивая кандидатуры на соседнее с ним место под солнцем. Если уж он умиротворяться, то умиротворяться на полную катушку. Отметив пару возможных вариантов, Алекс натолкнулся на лицо второго сопровождающего.

'Где эти Миротворцы только находят таких... — подумал он. — Таких... Странных. Вроде здоровый парень, молодой, накачанный. От таких прекрасный пол без ума. Чего тебе еще надо? Живи в свое удовольствие, гляди по сторонам, наслаждайся прелестями жизни. Тем более в таком райском месте. Нет же! Сидит как будто окаменел, смотрит на меня, как будто я у него деньги занимал.

С головой что ли не в порядке? Нет! Не может быть. У них ведь все такие странные. Не может же случится так, чтобы все были 'с приветом'. Наверное, так положено, для внушительности'.

В самый разгар мыслительного процесса Алекса двери автобуса с едва слышным шипением разошлись в стороны. Их примеру последовали и раздвижные остекленные панели на первом этаже здания аэропорта. В салон хлынули компьютерные фонограммы каких-то песен. Под эти звуки прямо за дверями отплясывали что-то непонятное коренные жители островов. Стандартная церемония встречи тех, кто оставит здесь много денег, не менялась уже много лет. Плясавшие теперь наверно были пра-пра-пра и много еще праправнуками тех аборигенов, что первыми научились извлекать хоть некоторую прибыль из прибытия туристов. Пассажиры автобуса оживились, разглядывая темнокожих туземцев, которые, не жалея себя, весело отплясывали перед гостями райских островов. Алекса как магнитом потянуло вслед за всеми. Хотелось поскорее предаться радости и веселью после всех этих ужасов с мертвым миротворцем и так неожиданно закончившимся судом.

Хотелось развеяться и действительно умиротвориться. Да, его доставили по адресу!

Дождавшись своей очереди, Алекс бодро выскочил из автобуса и уже хотел раствориться в шумной ликующей и танцующей толпе, когда его выхватили из нее и направили в другую сторону. Сопровождающие подхватили его под руки и почти понесли куда-то.

— Эй! — засопротивлялся было Алекс. — Куда?

— Нам не сюда! — прошипел миротворец до этого хранивший молчание.

Проводив взглядом пестрый караван туристов, втягивавшийся в общую толпу, Алекс наконец-то удостоил вниманием место своего назначения. У входа в отделение Миротворцев при аэропорте его уже ждали. Еще одна пара здоровенных парней, но уже в форме. Без единого слова его подвели к ним и передали 'из рук в руки'. Немногословные блюстители мира и порядка лишь кивнули друг другу и разошлись. Двое в штатском повернули обратно, видимо, спеша сесть на обратный рейс.

— Не останитесь? — удивился Алекс. — Даже на пару дней?

Ему не ответили. Оставив без внимания его остроту, миротворцы удалились. Один из 'принявших' его заговорил:

— Алекс Комаров?

— Да? — ответил Алекс. — А что, мне уже почта?

По взгляду новых знакомых он понял, что юмор пора менять.

— Пройдемте с нами, — максимально доброжелательно произнес тот, у которого на рукаве было больше нашивок.

— Куда? Разве я уже не на месте? — удивился Алекс.

Миротворцы переглянулись и старший ответил:

— Вас ждет машина и отдельный самолет.

— Еще один? — удивлению юного Комарова не было предела.

— Да. Он доставит вас на место, — один из миротворцев обошел его с боку, давая Алексу понять, что его могут и донести до машины.

Алекс даже онемел от неожиданности.

Персональная машина с эскортом! Самолет! Все только для него! Вот это сервис! Он с радостью предоставил миротворцам возможность указать ему путь к присланному за ним транспорту. Это оказался, к сожалению, не огромный длинный черный 'лимузин', но все же вполне пристойного вида служебный автомобиль миротворцев. Белая машина с отличительной черной полосой вдоль борта стояла у запасного выхода. Алекса усадили на заднее сиденье в компании с младшим из двух новых сопровождающих.

Старший сел впереди, приняв на себя управление. Машина была оборудована по старому — руль, дисплей, выдвижная клавиатура. Алекс видел машины и современнее. Руля нет вообще, клавиатура и дисплей сделаны так, что в сложенном состоянии их и не видно. Называешь голосом место назначения, и компьютер берет управление на себя. Все, что нужно сделать — сесть в машину. Остальное — забота электроники.

Здесь все было как-то попроще, но в то же время чутье электронщика подсказывало Алексу, что за примитивно оформленной внешней частью может таиться мощная электронная система.

Нажатием кнопки старший включил мотор и вывел идеально повинующуюся машину на прямую и длинную дорогу, уводившую в сторону от аэропорта мимо верениц туристических автобусов и такси, заполнявших автостоянку рядом. На стоянке счастливые туристы уже подыскивали себе транспорт, а еще более счастливые уже образовали процессию из автомобилей на выезде с нее. Без всякого удивления Алекс проследил за тем, как пути его и этих господ разошлись в противоположные стороны. Естественно! Раз прислали отдельную машину, значит, и повезут отдельно, и поселят отдельно от этой галдящей толпы. А как же иначе умиротвориться? Алекс приободрился и начал оглядываться по сторонам. Поесть и выспаться он успел в двух самолетах, на которых перелетел половину земного шара, и теперь для полноты ощущений не хватало только идиллического курортного пейзажа.

За окном светило солнце и вообще царило явное и ни коим образом не скрываемое благоденствие. Именно так Алекс представлял себе земной рай. Вдоль дороги — аккуратные, ухоженные пальмы и прочая тропическая зелень, названий которой он не знал, за ними — что-то в таком же духе вдоль другой дороги. Редкие здания утопают в таких же искусственных тропиках. Иногда среди всего этого искусственного великолепия промелькнет чахленькое деревце, крепко вцепившееся в почву уродливыми корешками, не знавшими удобрений, но общего впечатления оно не портит. Все это курортное великолепие вызывало в Алексе какое-то странное нетерпение. Алекс даже хотел попросить, чтобы открыли окно, дабы он мог начать поправлять бледный цвет своего лица загаром уже сейчас, но сопровождающий предупредительно покачал головой. Преодолев почтительное расстояние по шоссе, машина свернула еще раз на более узкую дорогу, проложенную через пустынную местность. Из-за массивной спины миротворца Алексу уже был виден краешек какого-то большого здания. Отель? Отдельный отель для умиротворяющихся? Вот это шик!

Внезапно Алексу пришла в голову странная мысль о том, что все, что лично он сделал для того, чтобы оказаться здесь, это сказал, где искать чемодан. Да к тому же сказал неправильно. Как изменчива Судьба...

Это лишний раз подтвердила огромная тень, накрывшая машину. Страшный грохот и вой наполнили все вокруг.

Алекс не на шутку испугался. Из всего объяснений на ум приходили только два — землетрясение и извержение вулкана. Разрываясь между желанием заткнуть уши и желанием покрепче вцепиться в спинку кресла водителя, Алекс испуганно замотал головой. Он увидел, что тень сместилась вперед, унося с собой чудовищный вой... двигателей! Алекс прилип к стеклу и смог разглядеть то, что пронеслось так низко над ними. Аппарат, обогнавший их и уносившийся все дальше, был чем-то средним между товарным вагоном поезда и самолетом. Большой угловатый фюзеляж какого-то зелено-коричневого цвета, позади которого нелепо торчало несоразмерно маленькое хвостовое оперение, дополнялся четырьмя плоскостями. Каждая плоскость ('крыло' — крыло было бы комплиментом для этих отростков) заканчивалась бочкообразной трубой двигателя. Аппарат, видимо, заходил на посадку. Двигатели медленно поворачивались из горизонтального положения в вертикальное, заставляя аппарат плавно притормозить над отведенной для него бетонной площадкой. Алекс зачарованно следил за тем, как странное творенье рук человеческих опускается вниз, пока его не тронул за плечо сопровождающий.

Оказалось, что они приехали из одного аэропорта в другой. Только этот принадлежал организации Миротворцев, о чем свидетельствовал плакат на воротах, преградивших проезд машине.

Алекса выпустили из машины, и он понял, что, видимо, место для его умиротворения выбрано совсем уединенное и туда предстоит перелет на специально для него заказанном самолете, или как там эта штука называется. Его в очередной раз передали 'из рук в руки'. На этот раз офицеру-миротворцу в странной форме таких же зеленовато-коричневых цветов. Алекс никогда не видел такой странной одежды. Казалось, что ее владелец когда-то носил нормальную одноцветную форму, но с тех пор вылил на нее много кофе, измазал чем еще только мог и теперь неизмеримо гордился своими художественными достижениями. Пока Алекс рассматривал диковинный самолет, застывший за сетчатым забором, миротворцы что-то оживленно обсуждали в стороне с местным офицером.

Тот удручено качал головой, затем что-то коротко бросил своим городским коллегам. Оба отсалютовали ему, сели в машину и укатили, оставив Алекса шаркать тапочками по асфальту вслед за новым проводником. Ворота, выпустившие наружу офицера, впустили их обоих и закрылись то ли по команде автоматики, то ли по команде кого-то засевшего неподалеку. Алекс сразу отметил камеру наблюдения на одном из столбов ограды, окружавшей довольно большое пространство вокруг здания, которое он издали по ошибке принял за собственное будущее пристанище. Контраст по сравнению с обычным аэропортом был разительным. Минимум людей, минимум ярких красок, минимум внешней отделки. Все сугубо функционально.

— Ну что же, — обратился Алекс к себе самому. — Надеюсь, мы здесь долго не задержимся.

Вопреки ожиданиям Комарова, повели его не в здание, сложенное из самых обычных строительных блоков и даже не покрашенное. Офицер, ни говоря ни слова, направился дальше, вдоль шеренги выстроившихся в ряд аппаратов как две капли воды похожих на тот, что видел Алекс. При мысли о полете на таком грохочущем монстре, внутри несчастного кандидата на умиротворение что-то забилось агонии.

— Терпи! — сам себе приказал Алекс. — Надо же умиротвориться! Раз уж столько дел натворил...

Тем временем они почти прошли до конца площадки. Офицер притормозил у самолета с белым номером '19' на борту и обошел его сзади. Стараясь не потерять тапочки, Алекс последовал за ним. Только теперь, оказавшись рядом со странными самолетами, он понял, какого они на самом деле исполинского размера. Четыре опоры по углам корпуса поднимали аппарат над землей почти на метр. Передние двигатели, расположенные ниже задних, даже в вертикальном положении не доставали до земли, хотя длиной были чуть ли не в два человеческих роста. Пройдя 'для контроля размеров' под одним из них, Алекс догнал офицера только в районе хвоста машины, в которой при желании вполне могла поместиться пара-тройка автомобилей вместе с пассажирами, и еще хватило бы места для дорожной закусочной. Оказалось, что задняя стенка корпуса гиганта раскрывается в стороны. Автомобиль вполне бы мог заехать внутрь по опущенным на бетон скатам, но в этот раз машина несла другой груз. Большие белые контейнеры с красными полосами вдоль и поперек, зацепленные лебедкой, втягивались внутрь. Сопровождал эту картину 'пожирания' только гул лебедки да натужное скрипение маленьких колес под весом груза в контейнерах. Офицер хранил молчание, наблюдая за погрузкой. Процедура закончилась, когда все восемь ящиков перекочевали в самолет. Алекс попытался заглянуть внутрь, но стоило ему показаться в иллюминаторе, которых только на одном борту было более десятка, как с обратной его стороны тоже появилось чье-то лицо. Если бы Алекс был лет на десять постарше и давно не видел себя в зеркале, то он бы подумал, что это его отражение.

'Отражение' исчезло так же быстро, как и появилось, но исчезновение было кратковременным. Повторное явление призрака произошло в хвосте, как раз там, где стоял офицер-миротворец. Пилот, если это был он, спрыгнул из самолета на бетон и потребовал объяснений:

— Кто пустил сюда гражданского? — вскипел он.

— Это твой пассажир, его только что привезли, — ответил офицер. — Он полетит с тобой.