Помоги проекту - поделись книгой:
Сборник афоризмов
Президент о самом разном
1999
Российские самолеты наносят и будут наносить удары в Чечне исключительно по базам террористов, и это будет продолжаться, где бы террористы ни находились. ‹…› Мы будем преследовать террористов везде, в аэропорту — в аэропорту. Значит, вы уж меня извините, в туалете поймаем, мы и в сортире их замочим, в конце концов. Все, вопрос закрыт окончательно.
2000
Надо исключить то, чтобы кое-кто присосался к власти и мог использовать это в своих целях. Ни один клан, ни один олигарх не должен быть приближен к региональной и к федеральной власти — они должны быть равноудалены от власти.
Если министр иностранных дел будет замечен в том, что он вне рамок своих служебных обязанностей поддерживает контакты с представителями иностранных государств, то он… будет подвергнут определенной процедуре в соответствии с уголовным законом.
Если Масхадов хочет все это делать и не может[1] — у него развивается политическая импотенция.
Путин получил письменное послание Масхадова, в котором тот просил Кремль о переговорах. Расставив запятые, Путин отправил это письмо и свой ответ назад. После этого никаких предложений о переговорах не поступало.
Вертикаль не абсолют.
Американская инициатива не что иное, как предложение сжечь дом, чтобы приготовить яичницу.
Террористов мало разбить, их нужно обезоружить идейно. Нельзя давать им прикрываться лозунгами бойцов за веру.
Дети министров могут обойтись без детского пособия, а жены банкиров — без пособия по безработице.
Не думаю, что полпреды закусят удила и станут этакими держимордами. Этого не будет.
Россия, как птица, будет хорошо летать, если будет опираться на два крыла[2].
На зеркало нечего пенять… Это государство мы сами и формировали через подконтрольные вам политические структуры.
У нас есть старинная русская забава — поиск виновных.
Пытаются, я бы даже сказал грубее, раздувать какие-то политические жабры для того, чтобы заработать капитал какой-то или решить какие-то групповые интересы. И правы те, кто говорит, что в первых рядах защитников моряков как раз и оказались те люди, которые длительное время способствовали развалу армии, флота и государства. Некоторые из них даже по миллиону собрали.
С миру по нитке — голому рубаха. Лучше бы они продали свои виллы на средиземноморском побережье Франции и Испании. Только тогда им бы пришлось объяснить, почему вся эта недвижимость оформлена на подставные фамилии и на юридические фирмы. А мы, наверное, задали бы вопросы, откуда деньги. Ну да Бог с ними.
Профессионалы должны заниматься делом, а политики не должны соваться в эти дела, зарабатывая себе очки на трагедии[3].
Охрана служит мне, а не я ей.
Разведдеятельность не происходит в каких-то подземных казематах в Москве или Нью-Йорке.
Я не скажу, что существуют два непримиримых врага: с одной стороны — государство, а с другой — олигархи. Я думаю скорее, что государство держит в руках дубинку, которой бьют всего один раз. Но по голове. Мы ее только взяли в руки, и этого оказалось достаточно, чтобы привлечь внимание. Когда мы действительно рассердимся, то без колебаний пустим ее в ход. Нельзя шантажировать государство. Если будет необходимо, мы уничтожим инструменты шантажа.
Мы все вымрем, как динозавры.
Никаких экспериментов здесь не будет. Над крысами пускай эксперименты проводят.
Символы государства — это что-то вроде воздуха. Когда их нет, чувствуешь себя гражданином неполноценного общества.
В советское время мы так напугали мир, что это привело к созданию военных блоков. Пошло ли это на пользу — конечно нет. Но десять лет назад мы почему-то решили, что нас так любят, как будто семеро — с сошкой, а мы одни с ложкой.
Если человека все устраивает, то он полный идиот. Здорового человека в нормальной памяти не может всегда и все устраивать.
Если вы меня спросили, нужно ли это делать по Чубайсу, я вам могу сказать: нет. Делать нужно по уму.
2001
Перефразируя Марка Твена, могу сказать: информация о кончине свободной прессы в нашей стране сильно преувеличена.
Россия навсегда рассталась с эпохой нигилизма и нравственной нищеты.
Ситуация, когда две скважины рядом работают, а одна платит в три раза меньше налогов, чем другая, мало кого устроит.
Я исхожу из того, что хуже всего молчать и дуться друг на друга.
Ради победы порядка над разрухой, торжества жизни над смертью и существует наша армия.
Я догадываюсь, что есть люди, которые хотели бы жить по прежнем правилам и ловить рыбку в мутной воде.
Не будет ни революций, ни контрреволюций.
Я прекрасно знаю, что во всем виноват, даже если не виноват. Это в полной мере относится и ко всем, кто сидит сегодня в зале. Вы тоже виноваты, даже если не знаете, о чем идет речь.
Когда смотришь на это, кажется, что своими руками бы задушил[4]. Но это эмоции.
Ужесточая наказание, государство не устраняет жестокость, а только порождает его вновь. Государство не может присваивать себе право, которое принадлежит только Всевышнему.
Корреспондент: Почему вы ждали несколько дней и лишь спустя несколько дней приехали в Москву?
Путин: Качество моего погружения в эту проблему не зависело от моего географического местонахождения. Но те, кто хотел подать это в качестве такой проблемы, сделали это успешно. Признаю. Должен сказать, что я не ожидал, что это будет использовано таким образом. И должен признать, что в этом смысле, с точки зрения пиаровского обеспечения, это просчет. Но я не очень сожалею об этом, потому что я об этом не думал. Я думал, прежде всего, о том, что происходит с людьми, с экипажем. И думаю, что в этой ситуации это не самое главное — пиар. Напротив, если бы мое присутствие где угодно — в Москве, в Баренцевом море, в любом другом месте — способствовало бы спасению экипажа, я был бы там немедленно. И сделал бы это немедленно.
Рассовал[5] по карманам свыше миллиарда долларов, не хочет их отдавать, а пытается использовать подконтрольные ему средства массовой информации в качестве инструмента шантажа государства.
Я давно знаю Бориса Абрамовича, он неуемный и неугомонный человек, который всегда кого-то назначает и кого-то свергает. Пусть трудится. На то и щука в море, чтобы карась не дремал.
Разграничение полномочий — это вовсе не возведение китайской стены между центром и регионами.
Нужно прекратить суетиться на политической сцене страны и сдать мандат депутата Госдумы.
О чьих правах вы говорите? Имена? Явки? Фамилии?
Террористы — это преступники, заслуживающие самого жесткого с ними обращения. Когда Буш говорит о бен Ладене как «о злодее» — он очень интеллигентно выражается. У меня есть другие определения. Но я не могу их использовать в средствах массовой информации.
Я не очень был взволнован тем, что ночевал на ранчо у Буша. Он должен был сам думать, что будет, если он пустил к себе бывшего сотрудника разведки. Но и сам Буш — сын бывшего главы ЦРУ. Так что мы были в семейном кругу и чувствовали себя неплохо.
Считаю несправедливым вешать всех собак на губернатора[6] — дворцы, парки Петербурга принадлежат всему российскому народу.
2002
Это умные люди[7] и уж тем более не глупее своих коллег в других странах.
Кровь русских людей, погибших при взрывах домов, по цвету ничем не отличается от крови тех, кто погиб во время терактов 11 сентября в Нью-Йорке.
Сейчас получается, что если у человека есть фуражка и сапоги, то он может обеспечить себе и закуску, и выпивку.
Что касается смертной казни, то я уже высказывался, мне остается только повториться: я — против. Во всяком случае, я буду делать все, что от меня зависит, чтобы этого не произошло.
Я не считаю, что мы должны позволять отдельным лицам развивать стратегию страны так, как им хочется, набивая карманы деньгами, полученными незаконным путем.
Любой человек, который хоть раз держал в руках какое бы то ни было оружие, в том числе охотничье ружье, знает, что гораздо лучше и безопаснее, если оно будет храниться в разряженном виде, чем если бы вы держали его в заряженном виде в руках и с пальцем на спусковом крючке.
Вы замучаетесь пыль глотать, бегая по судам и размораживая средства[8].
Государство не должно хватать всех за рукав, спрашивая, откуда эти средства взялись, если само в свое время не смогло обеспечить нормальных условий для инвестирования.
Я не знаю, кто там рисует на яйцах чего, не видел.
Полная чушь и бред, если кто-то где-то запрещает в многонациональной стране изучать язык…
Если вы хотите совсем уж стать исламским радикалом и пойти на то, чтобы сделать себе обрезание, то я вас приглашаю в Москву. У нас многоконфессиональная страна, у нас есть специалисты по этому «вопросу», и я рекомендую сделать эту операцию таким образом, чтобы у вас уже больше ничего не выросло.
2003
Маниакальная шпиономания мешает работе.
Почему у нас так не получается?[9] Потому что, извиняюсь, все сопли жуем и политиканствуем.
Президент Ширак — «страшный» человек: его что ни спросишь, он все знает.
Люди простят все, кроме вранья.
Я вообще не знаю, что там можно написать. Я бы лично про себя столько не смог написать[10].
Кто-то пострелял, кто-то немножко пограбил, кто-то должен за это удовольствие платить — всегда так бывает[11].
Может быть, Саддам Хусейн сидит где-то в секретном бункере на ящике с оружием массового поражения и готовится грохнуть все это хозяйство?…
Не могу выйти за рамки Конституции России, но иногда очень хочется[12].
Мое изображение и имя в современных условиях являются раскрученным брендом, которым пользуются все кому не лень… С меньшим или большим успехом, интеллигентно или грубовато, это зависит от политической культуры.
Если мозги утекают, значит, они есть. Уже хорошо. Значит, они высокого качества, иначе они никому не были бы нужны и не утекали.
Мы своими землями не торгуем и торговать никогда не будем[13].
Ни в какую партию я, славу богу, вступать не собираюсь.
Проси больше, дадут, сколько нужно[14].
Олигарх — это человек с наворованными деньгами, который и дальше продолжает разворовывать национальные богатства, используя свой особый доступ к органам власти и управления.
Самое простое — махать шашкой, рубить головы и выглядеть на этом фоне крутым руководителем.
Дело не в том, чтобы кого-нибудь убить, поймать или посадить[15].
Мы понимаем свои преимущества, но не собираемся задирать нос и дремать на своих природных ресурсах.
С террористами бесполезно проводить профилактическую работу, их нужно выковыривать из подвалов и пещер, где они до сих пор прячутся, и уничтожать.
Это полная чушь, несуразица, сапоги всмятку[16].
Если свобода слова монополизирована двумя-тремя денежными мешками, — это не свобода прессы, а защита корпоративных интересов.
Спецслужбы не должны совать свой нос в гражданское общество.
Это не значит, что мы будем спать под теплым одеялом нефтедолларов.
Какой смысл вызывать каждого человека на собеседование в посольство со всей Российской Федерации… и заставлять отвечать на совершенно дурацкие, не имеющие ничего общего с вопросами безопасности, вопросы анкеты[17].
На протяжении десяти лет… нас постоянно обманывали. Мы платили по долгам бывшего Советского Союза. Непонятно, зачем нам это нужно, и я бы никогда не согласился с этим. Но прежнее руководство согласилось, приняло это решение, и мы исполняем эти дурацкие обязательства и платим за все республики бывшего Советского Союза.
У нас есть категория людей, которая разбогатела и стала миллиардерами, как у нас говорят, в одночасье. Их государство назначило миллиардерами: просто раздало огромные куски государственного имущества практически бесплатно.
Одни злоупотребляют алкоголем, другие пишут какие-то обидные и оскорбительные для местного населения лозунги… третьи начинают торговать оружием[18].
Должен заметить, руки у России все крепче и крепче. Их не выкрутить даже таким крепким партнерам, как Евросоюз[19].
Мы не хотим, чтобы Россия превратилась в дойную корову, за счет которой решаются проблемы экологии[20].
…Перед законом должны быть равны все: и скромный клерк, и государственный чиновник — даже самого высокого ранга, как в известном случае бывшего министра федерального правительства, — и рядовой гражданин, и средний предприниматель, и крупный бизнесмен вне зависимости от того, сколько миллиардов долларов числится на его личных или корпоративных счетах.
Все спекуляции и истерику на этот счет просил бы прекратить[21].
Все должны раз и навсегда для себя понять — надо исполнять закон всегда, а не только тогда, когда схватили за одно место.
Поделиться книгой: