Любовь как преступление. Книга 2

"Что-то случилось? Зачем ты меня позвала?"

"Ты не рад?" — я удивилась его недовольному тону.

"Ты подвергаешь себя опасности, связываясь со мной, — будто нехотя, проговорил он. — Я очень испугался в прошлый раз, когда понял, что ты полностью вышла из тела. Ты хоть понимаешь, чем это могло закончиться?!"

Он отчитывал меня, словно девчонку, а я только глупо улыбалась, чувствуя, как он пытается скрыть свое беспокойство и выглядеть невозмутимым.

"Но ведь все обошлось!" — легкомысленно заявила я.

"Сейчас ты тоже одна?"

"Нет, здесь Даная и еще три охранницы. Этого достаточно для моей безопасности?" — я представила себя большой кошкой, которая, мурлыча, выгибает спину и трется об ноги хозяина.

Эйден как-то странно побледнел и прикрыл глаза.

"Ты пришла свести меня с ума? — произнес он охрипшим голосом. — Маленькая искусительница! Разве не знаешь, что я и так думаю только о тебе?"

Его слова были слишком приятными, чтобы мне не захотелось его поддразнить.

"Только обо мне? — я сделала вид, что не поверила. — А как же Эстель и все ее подружки?"

Эйден переменился в лице. Уперся руками в стол и подался вперед, завораживая меня своим взглядом.

"Глупая, маленькая даханни, — выдохнул он таким тоном, что моя кожа покрылась мурашками, а внизу живота завязался тугой комок, пульсирующий сладкой истомой, — разве ты не знаешь, что твоя кровь связала меня по рукам и ногам? Ты единственная, кого я вижу в своих мечтах и кого желаю. Что мне другие женщины, если я хочу быть только с тобой?"

Я едва слышно вздохнула, мечтая сейчас же оказаться в его объятиях, но это было невозможно. Зато, в голове всплыл недавний разговор с отцом и игривое настроение улетучилось без следа.

"Эйден, — произнесла я каким-то чужим тоном, — могу я спросить тебя кое о чем?"

Его взгляд моментально стал внимательным.

"Ты можешь спрашивать меня о чем угодно,"- серьезно сказал мужчина, вглядываясь в мои глаза.

У меня перехватило дыхание. Я вдруг поняла, что не могу вы давить из себя ни слова, ведь до сих пор я жила надеждой, а сейчас наконец-то узнаю правду… И кто знает, вдруг она окажется совсем не такой, как я себе представляла?

Онемевшие, будто чужие, мои губы с трудом приоткрылись, и я выдохнула одну единственную фразу, разделившую мой мир на "до" и "после":

"Скажи, ты знаешь, что случилось на Кобосе?"

Он несколько мгновений молчал, изучая мое лицо, а потом сухо ответил:

"Да

Время словно остановилось, сердце замерло, пропуская удар, а потом забилось в бешеном ритме. Я застыла, вытянувшись в струнку и полностью обратившись в слух, но все равно оказалась не готова к тому, что услышала.

"Мой отец очень любил твою мать, — начал Эйден тихим голосом, не сводя с меня настороженного взгляда, — но он никогда не был убийцей. Она сама позвала его. Сама сказала, где ее искать. Только вот одна из ее юмати работала на Айвердана и все ему докладывала…"

Я с трудом сглотнула вставший в горле комок и судорожно сжала пальцы. Мне казалось, что с каждым его словом я все больше и больше погружаюсь в пучину отчаяния и боли.

"В ту ночь был шторм… — он вздохнул, прикрывая глаза, будто собирался с силами, — бриг моего отца пришвартовался с подветренной стороны. В команде были одни ниданги. Они присягнули на верность Бердену, когда тот поклялся возглавить восстание против Амидарейна. Именно они должны были тайком проникнуть в крепость и выкрасть Эмиренайль."

Эйден замолчал и устало потер лицо ладонями.

"И что дальше?" — еле слышно шепнула я.

"Они не вернулись, — глухо ответил он, — никто из них. Мой отец ждал до утра, пока не улегся ветер, а потом еще сутки в открытом море. На утро второго дня он не выдержал и пристал к берегу, ему нужно было знать, что случилось. Но его встретила разрушенная крепость и сотня трупов… Весь гарнизон был мертв задолго до того, как мой отец прибыл туда."

Я коротко ахнула и вдруг поняла, что все это время не дышала. Острая саднящая боль заставила очнуться и разжать ладони. Опустив взгляд я с каким-то отвлеченным недоумением увставилась на глубокие следы от ногтей, быстро наполнявшиеся кровью. Боль была настолько реальной, что я уже не могла сообразить, то ли это происходит в действительности, то ли в моем воображении. На глаза набежали слезы.

Подняв голову, я обвела вокруг себя затуманенным взглядом, но ничего не изменилось. Я по-прежнему находилась в походной палатке, один на один с Эйденом, который смотрел на меня с затаенной тревогой, но даже не делал попыток приблизиться.

"И… кто же это сделал? — выдавила я из себя. — Кто всех убил?"

"Мой отец был уверен, что Айвердан. Он же был одержим."

Я сухо рассмеялась.

"Айвердан уничтожил крепость, убил жену и выбросил свою дочь в море — ты сам в это веришь?"

Эйден на мгновение задумался, хмуря изящные брови, а потом уверенно произнес:

"Я был уверен, что это его рук дело, но теперь сомневаюсь. Ни один даханн, даже под влиянием одержимости, не подвергнет опасности свою дочь. Наверное, здесь замешан кто-то третий."

"Ты знаешь, кто это может быть?"

"Нет, — он покачал головой, — слишком многие желали смерти моему отцу, но я не знаю никого, кто поднял бы руку на даханни."

Я помолчала, задумчиво растирая ладони.

"Твой отец еще жив?"

"Нет. Он был захвачен в плен в одной из кампаний и казнен по приказу императора."

Я уже поняла, что услышу дальше, и вскинула руки, приказывая Эйдену замолчать, но его голос, точно набат, зазвучал в моей голове:

"Карательной эскадрой командовал твой отец."

И в этот момент у меня резко закружилась голова, перед глазами все поплыло, а в следующую секунду я уже очнулась в плетеном кресле, ощущая теплые руки Данаи на своих висках.

— Слишком долго! — осуждающе покачала она головой.

Я застонала от досады.

— Что ты наделала? Мне нужно было еще пару минут!

— У тебя их не было. Еще пара минут — и ты снова вышла бы из тела, а я не Рейла и не умею возвращать души назад.

По всему телу разливалась неприятная слабость. Мышцы онемевшие мышцы постепенно оживали, наполняясь неприятным покалыванием.

— Сюда идут! — предупредила одна из юмати, поглядывая в сторону палаццо.

— Кто? — я даже удивилась, каким хриплым, будто чужим, оказался мой голос.

— Иэлениль.

Я поспешила встать, но тут же со стоном опустилась назад в кресло. Ноги были как ватные и отказывались меня держать.

— Сколько времени я отсутствовала?

— Всего лишь десять минут.

Мне показалось, что не меньше часа. Сейчас я была не готова к встрече со старшей даханни. Да и вообще не хотела никого видеть.

— Уведите меня отсюда, — проговорила я шепотом, пряча лицо в ладони.

Даная с сомнением покачала головой, а потом подозвала одну из охранниц и что-то шепнула.

Я не смотрела на них. В голове мелькали образы и звучали голоса, будто спорящие друг с другом. Голос Эйдена и голос Айвердана наполняли мое сознание, вызывая пульсирующую боль в висках.

Мне хотелось закрыть глаза, заткнуть уши и ничего не видеть и не слышать.

Меня вывели через задние двери, от которых узкая дорожка вела прямо к тайному входу в палаццо, спрятанному в гуще вечнозеленого плюща. У себя в комнате я упала на кровать и уставилась в потолок. Что делать дальше, я не знала, и посоветоваться было не с кем. Открывшиеся факты лишь запутали меня еще больше, не пролив никакого света на таинственное нападение и смерть моей матери.

****

За ужином я опять встретилась с отцом и Иэлениль. Первый смотрел с тревогой и настороженностью, будто ждал от меня какого-нибудь безумства, вторая постоянно кидала внимательные взгляды, в которых читалось молчаливое предупреждение. Перед десертом, она небрежным жестом подозвала слугу и, не отрывая от меня глаз, положила на его поднос небольшой конверт. Затем кивнула, и лакей направился ко мне.

Под пристальным взглядом Иэлениль я взяла в руки записку и развернула. Сердце заколотилось как сумасшедшее. Это была рукописная копия списка претендентов, допущенных рейном к Аукциону. По правилам, я не должна была его видеть, но именно Айвердан настоял на том, чтобы мне тоже дали право выбора.

В самом верху стояло имя Лейса Архарона. В этом можно было даже не сомневаться. Кто-то — я уверена, что Иэлениль — трижды подчеркнул его и поставил три восклицательных знака, видимо для того, чтобы я ощутила всю значимость данного кандидата.

Затем шли еще три — четыре неизвестных мне имени. Предпоследним я обнаружила некоего Кайре Маллокена из Розенгрейна, а в самом конце небрежным почерком был приписан Рейхо Кархадан. Видимо, этих двух в рассчет не брали и вообще не желали видеть в будущих эрзунах Асторгрейна.

Я подняла голову и наткнулась на внимательный взгляд старшей даханни. Все остальные лицемерно делали вид, будто ничего не происходит, но Иэлениль буквально буравила меня своими глазами, в которых отчетливо читалось предупреждение. Увидев, что я смотрю на нее, она едва заметно улыбнулась краем губ и с удовлетворенным видом откинулась на спинку кресла.

Женщины за столом весело болтали о предстоящем Аукционе, обсуждали наряды, гостей, сплетничали о знакомых. Только я, да еще эрзун, не принимали в этом участия. Он молча ковырялся в своей тарелке, но гораздо чаще обычного прикладывался к бокалу. Стоявший за его спиной слуга не успевал подливать прозрачное вино, от которого так непривычно пахло горькой полынью.

Почувствовав мой взгляд, Айвердан невесело усмехнулся, а потом произнес:

— Завтра будет официальная встреча претендентов. И жеребьевка. По правилам Аукциона, им придется разбиться на пары и выбрать оружие. В следующий тур перейдут только победители, независимо от ран и состояния здоровья. Ни один не смеет отказаться и отступить. Здесь нет проигравших: либо ты труп, либо идешь дальше…

Он залпом опрокинул в себя целый бокал вина и вновь подставил его слуге. Поморщился, справляясь с горечью во рту, и добавил:

— Но я даю тебе возможность вычеркнуть из списка одного претендента, чтобы сохранить ему жизнь.

— Что это означает? — не поняла я.

— Только то, что один из благородных даханнов может быть отстранен от Аукциона. Правила таковы, что соперник должен умереть, понимаешь? В результате останется только один. И этот один станет твоим мужем и будущим эрзуном. И ты понимаешь, что победитель уже назначен?

— Лейс Архарон? Но как? Он же должен убить своих соперников, так? А если убьют его?

Айвердан усмехнулся и опять протянул слуге пустой бокал. Я поймала недовольный взгляд Иэлениль.

— Это невозможно. Он первый клинок Империи. И ни разу, ни в одном бою не был ранен. Его быстрота и ловкость на порядок превосходят обычного даханна, да и обращается в драха он раза в два быстрее, чем все мы. В нем течет кровь Сиулмирана — короля драхов, самого сильного демона со времен Разлома. Поэтому, если кто-то из этого списка тебе дорог, просто вычеркни его имя.

Я еще раз пробежала взглядом по ровным строчкам. Меня мучили сомнения. С одной стороны, я чувствовала, что отец прав. Если Лейс так хорош, как о нем говорят, то поединок с ним будет смертельной ошибкой. Сможет ли Эйден выйти победителем? Ведь у него не будет шанса остаться в живых, если удача повернется к нему спиной. И что же мне делать? Вычеркнуть из списка имя Кайре Маллокена?

Я сидела, напряженно выпрямив спину и комкая в пальцах тонкий надушенный листок, и не знала, как поступить. В этот момент я действительно испугалась. Казалось, что история повторяется. Ведь у моей матери тоже были два главных претендента, а потом вмешалась какая-то третья сила, разрушившая Кобос. Так и теперь: есть Рейхо и Эйден, и я между ними. А еще Лейс Архарон. И это уже никакой не любовный треугольник, а самый настоящий квадрат!

Но с другой стороны, еще нужно пережить четырнадцать дней, в течении которых может случиться всякое. Правильно ли я поступлю, если лишу Эйдена права сделать свой Выбор? Наверняка, он тщательно обдумал все возможности, прежде чем принять такое решение.

— Ну, так что ты решила? Кого вычеркиваешь? — глаза эрзуна подозрительно блестели. — Подсказать?

Я поняла, что он пьян, но не замечает этого. Да и все остальные, включая слуг, делали вид, что все в порядке. Но мне стало страшновато.

— Я обязательно должна это сделать? — осторожно поинтересовалась я. — Или это всего лишь предложение.

— Там пятнадцать имен, — Айвердан вальяжно откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу. Его изящные пальцы небрежно поигрывали хрустальным бокалом. — Из них к Аукциону останется в лучшем случае половина. Ну Кархадан-то точно, за него можно не беспокоиться. И Лейс тоже. Его кандидатура даже не обсуждается. Но что ты скажешь насчет остальных? Нет ли среди них кого-то, кого бы ты хотела удержать от безумных поступков?

Я вздрогнула, невольно роняя список на пол. Неужели он что-то знает?!

Расторопный слуга успел подхватить листок еще до того, как он коснулся пола. Сдул с него случайные пылинки, положил на поднос и вновь протянул мне.

Я покачала головой, чувствуя, как начинает разгораться на моих щеках пунцовый румянец. Сейчал все взгляды за столом были устремлены на меня. Ожидание, интерес, неприкрытое любопытство — вот что светилось в них. Я была всего лишь затейливой игрушкой, экзотическим зверьком, которому по воле рока выпала участь стать самой завидной невестой Империи.

— Отнеси это старшей даханни, — я постаралась произнести это холодно и бесстрастно, как и положено при моем статусе. — Я не буду никого вычеркивать. Пусть у каждого будет шанс.

Айвердан хмыкнул и недовольно покосился на слугу. Тот тут же наполнил его бокал.

— Ну что ж, — сказал он отсутствующим тоном, — возможно, ты права.

Тем же вечером, ложась в постель, я думала только об одном: а правильно ли я поступила? Как же трудно принимать самой решения, когда вокруг одни враги и не с кем посоветоваться!

Мне нужно вновь связаться с Эйденом, чтобы услышать от него слова поддержки и одобрения. Узнать, что же он задумал и наконец-то выяснить, что будет дальше? Как он собирается пройти Выбор, какой объявит обет и каким образом рассчитывает выиграть Аукцион?

****

Так же, как и в прошлый раз, это чувство пришло внезапно. Накатило теплой волной, принимая в ласковые объятия. Я застонала и потянулась в кровати, позволяя нежным прикосновениям ласкать мою кожу.

Темные силуэты охранниц застыли в напряженных позах, вглядываясь в темноту комнаты, но ни одна из них не сдвинулась с сместа.

Я испуганно вскрикнула, пытаясь вскочить, но невидимые руки удержали меня за талию, прижимая к постели, а потом шершавые ладони заскользили вверх, плотно прижимаясь к ребрам и, наконец, накрывая мою грудь.

— Эйден! — я слабо трепыхнулась. — Как ты сюда попал? Что с юмати?

— Не переживай! — прошелестел у меня над ухом самый желанный голос в мире, и я почувствовала, как горячие мужские губы начали выцеловывать пламенную дорожку на моей шее, постепенно спускаясь все ниже и ниже, туда, где смуглую кожу прикрывал ворот сорочки.