Разорванная цепь

Козинец Людмила

РАЗОРВАННАЯ ЦЕПЬ

— Есть что-то для меня?

Дежурный редактор информационного центра с трудом оторвал взгляд от экрана дисплея, крепче прижал к уху белую пластиковую горошинку интеркома, в которой билась скороговорка синхронного перевода, и замахал рукой, словно отгоняя назойливую муху.

Игорь понял, что его просят минутку подождать, а то и вовсе испариться. И что в самом деле за манера отвлекать дежурного редактора, когда у него пошла информация о старте рейдера «Игл»? Поэтому Игорь счел за лучшее притихнуть в кресле.

Наконец редактор, выслушав переводчика, щелкнул клавишей, отправляя полученные сведения в машину на обработку, и внимательно, посмотрел на готового к выполнению любого задания репортера.

— Вот это да, — сказал редактор. — Живут же люди: свеженький, загорелый, наглаженный, выбритый.

Редактор провел тыльной стороной ладони по собственному колючему подбородку и тяжело вздохнул. Игорь отметил и щетину, и покрасневшие глаза скромного героя газетного фронта.

— Ты что, и ночевал тут?

— Представь себе.

— И какая в этом необходимость?

— Да, понимаешь, вечером пошел сюжет: поднимали какой-то древний корабль, не то трирему, не то галеру — не заладилось. Шторм помешал. Я ждал, ждал… Затем они вообще отключились, а вместо них… гляжу, глазам не верю — метеоритный дождь немыслимой красоты. А текст параллельно идет — про аварию за Трансплутоном. Перепуталось что-то. Пока поправили… Потом приняли репортаж с подводных ферм, к тому времени подоспели первые результаты Игр Посейдона, далее…

— Ясно, ясно! Я так понимаю, что без тебя операторы уснули бы, а машина только от твоей энергии и питается.

— Да не мог я все бросить и уйти. И вообще, у меня через три минуты пойдет запись с конгресса планетологов, а после этого мы ждем сообщения из Японии — там обещают интересные данные, вроде бы получены результаты по работе группы ридеров, телепатов то есть, так что давай быстрее — чего тебе?

— Телепатов? Ну ты даешь, это же анекдот — сидеть и ждать информацию о телепатах по каналу! Они что, так не могут передать? Какие же они после этого телепаты?

— А ну тебя. Тебе бы все шуточки, а у меня проблемы. Ну, что у тебя?

— Да нет, это я хочу спросить: есть для меня что-нибудь?

— Для тебя? На расколки поедешь? Не хочешь? А к вулканологам? А вот! Слушай, посмотри вот этот пакет, сильно смахивает на «утку», но, может, заинтересуешься. И исчезни, исчезни!

По экрану дисплея уже бежали строки. Игорь понял, что сейчас тут не до него, взял со стола предложенный «пакет» — кассету с ярлычком «Блэк Берд» и удалился.

Итак, «Блэк Берд» — агентство информации Южной Африки. Посмотрим.

Материал оказался некорректным. Какой-то скандально-рекламный ролик, а не информационное сообщение. Под развеселую музычку появилась на экране пышная девица с зелеными кудрями и, подмигнув загадочно, произнесла: «Хотите знать, кто был ваш прапрадед? И на каком языке сказала ему „люблю“ ваша прапрабабка?» Потом толстый комик в короне египетских фараонов уморительно важно спросил: «А о чем, интересно, сплетничали придворные Тутанхамона?» Перебивка разудалым канканом, и на экране появляется опереточный магистр в мантии и круглых очках. Трясясь над толстым фолиантом, он глубокомысленно вещает: «Помните историю о попугае, который знал несколько слов мертвого языка? Профессор Аугусто Нихель может дать вам возможность услышать все слова этого языка!» Снова музыка, и опять текст: «Ученый мир в панике! Знаменитый атлантолог доктор Ле-зерленд близок к самоубийству! Открытие Аугусто Нихеля перевернуло историю!» Ну и тому подобное.

Из всего этого сумбура Игорь понял одно: некий профессор Аугусто Нихель каким-то образом может проникать в прошлое, вплоть до времен самых древних. Машину времени он изобрел, что ли?

Аугусто Нихель… Игорь вспомнил, что уже где-то слышал это имя. По странной прихоти ассоциативного мышления всплыла в памяти Ирма. Некоторое время он пытался понять, почему именно Ирма связываете; в его памяти с именем Аугусто Нихеля. Потом сообразил, что проще спросить об этом у самой Ирмы. И набрал шифр. Ирма строго глянула с экрана и тут же улыбнулась, узнав Игоря.

— Привет, красавица Ирма, — традиционно поздоровался Игорь. — Какое на тебе платье!

И действительно, было на что посмотреть. Иссиня черная ткань, казалось, дышала на плечах женщины, переливалась бархатным блеском, пурпурными и фиолетовыми тенями.

— Нравится? — без тени кокетства спросила Ирма. — Я рада. Это первый образец.

— Неужели получилось? — восхищенно воскликнул Игорь. — Да-а… и вправду красота. Поздравляю! Слушай, Ирма, она что, в самом деле… как бы это сказать… живая?

— Еще какая живая! — улыбнулась Ирма, поглаживая пальцами ткань на плече.

— Даже страшно. А она тебя не съест?

Женщина рассмеялась. У нее было прекрасное настроение — опыты по выращиванию «живого бархата», новой ткани, в корне меняющей всю технологию текстильного и швейного производства, успешно завершены. Медленно, дециметр за дециметром, прибавлял в росте удивительный материал, вся прелесть которого стала видна только сейчас, на плечах его создательницы. Ткань не рвалась, не изнашивалась, не теряла цвета. По строению она была ближе всего к лягушачьей коже, поэтому буйное воображение репортера немедленно явило Игорю заголовок будущего очерка: «Платье для Василисы Премудрой».

— Да, Ирма, если это войдет в моду, то лучшие дома — наследники Валентине и Диора — будут выть от зависти.

— Войдет, войдет, об этом я позабочусь.

— Ну конечно, тебе достаточно будет всего лишь раз появиться в таком наряде…

— Льстец! Лучше скажи, писать о нас будешь? Мы люди тщеславные…

— Обязательно. Но… сейчас у меня срочное задание, а ты гони пока нашего брата репортера в шею и никому первое интервью не отдавай! Я дня через три вернусь. Кстати, тебе ничего не говорит имя Аугусто Нихель?

— Откуда ты его выкопал? Ведь уже лет семьдесят, как о нем ни слуху ни духу…

— Да кто он такой?

— Он — профессор. Я у него стажировалась в Амстердаме. Читал спецкурс генной инженерии. Неплохо читал, только скучно. Ничем особенным не выделялся, правда, слыл чудаком, и не без оснований. Потом исчез, как в воду канул. Поговаривали, будто после провала серии опытов он высыпал себе на голову пепел сгоревшей лаборатории и удалился от мира. Вполне вероятно, с него станется.

— Ирма, а ты мне когда-нибудь про него рассказывала?

— …Да. Помнится… лет пять тому назад. На даче у Гитаича. Сам хозяин — Вук Гитаич — тогда сильно ругался…

— Так, так… что-то такое смутно припоминаю. Вук кого-то тогда крепко ногами топтал… «евгеника» говорил и в таком духе…

— Ну да. Речь шла именно о профессоре Аугусто Нихеле. Ну, Вук человек экспансивный, спиши особо бурные высказывания на его темперамент.

— Ирма, у меня сложилось впечатление, что в ваших кругах к Нихелю относятся иронически.

— В чем-то ты прав. Профессор в свое время прославился буквально анекдотическими изысканиями. То увлечение астрологией, то парапсихологией, то поисками «аква вита»…

— В таком случае я отказываюсь понимать, почему его терпели в науке.

— «На одном лугу много разной скотинки пасется…» И потом — что значит «терпели»? Профессорское звание он получил вполне заслуженно, он независимый исследователь, имеет право заниматься, чем пожелает. А на какие средства это не наше с тобой дело, не так ли?

— Так, конечно же, так, умница моя, Ирма. Но, как ты понимаешь, интерес у меня к тому профессору не случайный. Он, кажется, опять что-то начудил.

— А почему ты у меня справляешься? Запроси информаторий.

— Еще успеется. А вот посмотри-ка это…

Игорь показал Ирме кассету агентства «Блэк Берд». Она молча просмотрела и задумалась. Потом нерешительно сказала:

— Путешествия во времени? Абсурд, да и не его это специальность…

— Что посоветуешь?

Ирма потерла ладонью лоб — этот жест означал, что определенного мнения Ирма пока не составила. Но все-таки она решилась:

— Знаешь что. Ты поезжай. Но держи меня в курсе, я открываю для связи с тобой постоянный канал. Вызывай в любое время.

— Ого. Ты беспокоишься обо мне?

— Не то чтобы… но это как раз тот случай, когда я ничего не знаю. Я не знаю, куда ты едешь. Я не знаю, кто и над чем работает сейчас с профессором. Я не знаю, как появился на свет божий этот дурацкий ролик, похожий на рекламу эстрадного шарлатана или циркового иллюзиониста. Я не люблю не знать. Словом, поезжай. И до связи!

— Что ж, до связи, Ирма.

Игорь собрался ехать. Да, это здорово смахивает на «утку», но что он теряет? Три дня, в худшем случае.

Игорь заказал справку в информатории. Ничего особенного. Родился… учился… опубликовал то-то, открыл… Однако было одно «но». После теперешнего адреса профессора стоял маленький значок, стрелка острием вниз. Расшифровывался он весьма прискорбно: к профессору Аугусто Нихелю можно было попасть только после предварительных переговоров и по его личному приглашению.

«Зачем тогда он устраивал рекламу? — подумал Игорь. — Да ладно, поеду. Не может быть, чтобы меня не пустили. Не крепостная же там стена с пулеметами по периметру».

Но действительность превзошла все ожидания. В Кейптауне выяснилось, что обитает профессор на острове, вернее, на скале, одиноко маячащей милях в десяти от берега.

— В орлином гнезде, что ли, он там живет? — беспечно спросил Игорь у щеголеватого служащего местной морской линии.

— Зачем? — улыбнулся тот. — Несколько лет назад профессор приобрел эту самую скалу, построил дом, лабораторию и отныне проживает там, никуда не выезжая. Необходимые грузы мы доставляем ему по заказу. Гостей у него не бывает, а если и бывают, то нам это неизвестно, они ведь могут прибывать и личным транспортом, не так ли? Люди науки чудаковаты, поэтому я нисколько не удивляюсь тому, что профессор пожелал уединиться. Каждый волен поступать, как ему вздумается, верно?

— Да, конечно. Но мне-то как попасть к профессору? — Игорь на всякий случай предъявил репортерскую карточку, которая не произвела на служащего ни малейшего впечатления.

— Не знаю, — безмятежно произнес он. — Грузы мы доставляем экранопланом, который стартует прямо с палубы корабля, идущего попутным рейсом. Но вот переправлять таким образом корреспондентов нам еще не доводилось.

— Так вы этот вопрос обдумайте, — серьезно посоветовал Игорь. — Скажу вам по секрету, здесь скоро отбоя не будет от репортеров. Готовьтесь заранее. А мне дайте обыкновенный коптер.

— Нельзя, — столь же безмятежно сказал служащий.

— Почему?

— Предъявите приглашение господина профессора.

Идиотская ситуация. С набережной порта обиталище Нихеля видно невооруженным глазом. А попасть туда нельзя. Правильнее всего было бы плюнуть, развернуться и уйти, но Игорь, что называется, завелся…

Придется искать связи с профессором, просить у него приглашение, выдумывая убедительные мотивировки столь неожиданного визита. Можно, конечно, действовать через то же агентство «Блэк Берд». Сказать, что, мол, заинтересовался информацией и хотел бы ознакомиться поближе. Но с какой это стати приватное информационное агентство будет отдавать кому бы то ни было лакомый кусочек? Скорее всего ему скажут: платите и получайте все сведения от нас. Выдать себя за частное любопытствующее лицо тоже не удастся. Игорь примерно представлял себе, зачем Аугусто Нихелю понадобилось рекламное объявление о своей работе. Скорее всего, для привлечения средств. Так что он сейчас ждет богатых клиентов, а не праздношатающихся туристов. Эх, надо было взять с собой Ирму… Все-таки люди одного круга, да и стажировалась она у него… Кстати, пора доложить Ирме, как договаривались.

Игорь уютно устроился в белом шезлонге на балконе маленького отеля и вызвал Ирму. Она выслушала очень внимательно, затем выразила удивление тем фактом, что Игоря до сих пор не выгнали с работы в шею.

— Тоже мне, репортер, не может проникнуть на остров, где пахнет сенсацией, — скептически заметила она. На что Игорь с достоинством возразил, что погоня за сенсациями — не его стиль.

Ирма обещала подумать, в связи с чем Игорь уснул успокоенный: думала Ирма всегда результативно. Данный случай не оказался исключением — утром на экране видео вслед за сигналом вызова возникло лицо с маленькими глазками-буравчиками, реденькими усишками и высоким лбом. Лицо представилось профессором Аугусто Нихелем. Игорь обомлел. Профессор же для начала сурово заявил, что никаких репортеров он к себе не допускает, предпочитает иметь дело с агентством «Блэк Берд», но… — тут он любезно улыбнулся — его просили, и он не в силах отказать. Игорь не поверил профессору Аугусто Нихелю, слишком сладенькая улыбочка сложилась под усами. Ирма Ирмой, а Игорь, видимо, и сам по себе чем-то заинтересовал профессора.

Впрочем, все это не суть важно, главное то, что за репортером высылают коптер. Игорь сунул в сумку зубную щетку, прихватил кофр с камкордером и помчался на аэродром.

В углублении почти круглой вершины скального нагромождения располагался крошечный пятачок посадочной площадки, на который могли бы приземлиться одновременно два коптера, не больше. Рядом — низкий железобетонный блок, видимо, жилые и рабочие помещения. Над постройкой торчала наблюдательная вышка, несколько поодаль — серебристые цистерны для пресной воды да маленький ветрячок. Вот и все. Ни деревца, ни кустика, только редкие пучки высохшей на корню травы. Безрадостный пейзаж.

Игоря встретил неразговорчивый молодой человек. Осмотрел скептически и чуть заметно передернул плечом, тем самым выражая недоумение, с какой, мол, стати шеф пригласил сюда этого субъекта. Игорь попробовал было заикнуться насчет хорошей погоды, но встречающий повернулся спиной, изобразив вежливое презрение, и направился к стеклянной двери.

Профессор Аугусто Нихель оказался маленьким, щуплым, суетливым человечком. Игорь с первого взгляда рассмотрел в нем нелюбимую им породу самоуверенных чокнутых гениев, разобиженных тем, что неблагодарное человечество отчего-то не спешит венчать их лавровым венком. Сразу стало скучно и досадно: стоило ехать!

Аугусто Нихель выбежал из-за стола, небрежно тряхнул руку Игоря и принялся беззастенчиво его разглядывать, часто потирая ладони и удивительно напоминая черненькую муху, которая сучит лапками.

Профессор задал несколько вопросов об Ирме. Игорь решил играть рубаху-парня, этакого «типичного репортера», поэтому бесцеремонно плюхнулся в кресло и несколько развязно спросил:

— А где же, профессор, ваша машина времени?

Профессор хихикнул:

— Не все сразу, мой юный друг. Для начала мне хотелось бы узнать, какую, так сказать, фирму вы представляете…

Игорь достал репортерскую карточку. Нихель буквально выхватил кусочек пластика из руки Игоря и торопливо вышел. Можно было держать пари, что профессор отправился наводить справки. А это значит, что небогатая частная лаборатория на забытом богом клочке земли у южной оконечности Африки связана с информаторием на материке.

Возвратился профессор немного разочарованный. Но Игорь всем своим видом давал понять, что выставить его отсюда будет не так-то просто, поэтому Нихель смирился. Впрочем, как выяснилось впоследствии, у него были свои соображения.

Угостив репортера апельсиновым соком с ледника, профессор неожиданно затеял малоуместный, как показалось Игорю, разговор на генеалогические темы. Игорь добросовестно припомнил, кто были его прадед и прабабка и вскользь заметил, что кто-то из его отдаленных предков по женской линии происходил из народности зырян. Профессор непомерно удивился, забегал возле книжных полок в поисках справочников и таки разыскал в одном этнографическом издании очерк о зырянах. Извинившись, быстро просмотрел и сказал благосклонно:

— Я вижу, что из вашего визита смогу извлечь больше пользы, чем это казалось на первый взгляд.

— Буду рад, — ответил Игорь, недоумевая в душе.

— Тогда приступим к делу. Что, собственно говоря, вы надеялись найти на этом клочке суши?

— Привело меня сюда сообщение агентства «Блэк Берд». Согласитесь, для ловца новостей оно представляет некоторый интерес.

— И вы, конечно, подумали, что сумасшедший профессор либо вводит общественность в заблуждение, либо он действительно соорудил здесь машину времени и катается себе взад-вперед по векам и эпохам? Ну-ну, не надо смущаться, я же знаю, что именно так и подумали! Ах, юноша, надо меньше читать ненаучную фантастику… хотя, как ни странно, впервые на мысль о моем открытии навели меня как раз фантастические опусы, которые я иногда почитывал для отдохновения.

И профессор принялся посвящать Игоря в сущность своих изысканий, впрочем, уже защищенных приоритетом, патентом и авторским правом. Как понял Игорь, однажды Аугусто Нихель прочитал в фантастическом рассказе о неком исследователе, который сумел с помощью соответствующей аппаратуры увидеть картины прошлого, хранящиеся в глубинных слоях мозга каждого человека. Этот ученый стал свидетелем вспышки Сверхновой, гибели Атлантиды, пожара в Риме и так далее. И подумав, профессор Аугусто Нихель понял, что идея не так уж фантастична. Но почему картины? Почему именно зрительные впечатления? Профессор начал исследования, и они привели его к неожиданному результату. Оказалось, что объем памяти много больше, чем принято было считать, и прошлое действительно хранится в мозгу, но не в виде отрывочных картинок, а в вербальном выражении, то есть в форме живой речи! Тоже, правда, состоящей из отрывков. Это объяснило и несколько известных науке случаев, когда люди в беспамятстве или под воздействием гипноза вдруг начинали говорить на неизвестных им ранее языках, в том числе и на древних.

Используя свою методику, профессор Аугусто Нихель проникает сквозь дремлющее сознание подопытных до глубинных слоев памяти и записывает давно отзвучавшую речь предков. Практически от каждого из них человеку остаются хоть несколько фраз, песенка, сказка…

— Послойное ментоскопирование? — задумчиво произнес Игорь.

— О, я вижу, мой юный друг в курсе наших проблем! Ну… не совсем так, но методика похожа. Так вот, за несколько лет я собрал кое-какую коллекцию. Почти все языки и наречия ныне здравствующих племен, а также народов, ставших прахом на сандалиях Истории, зафиксированы в моей картотеке. Но вот ваши предки зыряне… очень, очень любопытно. Вы не откажете в любезности?..

— Конечно нет, профессор! Наоборот, мне было бы даже интересно…

— Да, мой юный друг, это небезынтересно.

— Профессор, меня смущает одно обстоятельство. Вы говорите, что память предков хранится в нашем мозгу в вербальном выражении. Но… ведь речь, членораздельная речь — более позднее образование, а зрительное восприятие более древнее. И логичнее было бы предположить, что прошлое должно оживать именно в виде картин, а не звуков… Впрочем, я не специалист.

— Вот именно. Я, впрочем, тоже. Специалисты еще скажут свое слово. Не спорю, логика в ваших соображениях есть. Но… то ли хранить словесную информацию проще, то ли это вообще — функция разума, с которым неразрывно связана членораздельная речь… А может быть, аппаратура наша еще не способна проникать на более глубокие уровни. Факт остается фактом: я получил доступ к прошлому в виде отрывочных речевых фрагментов. И опасаюсь, что породил целую новую отрасль в науке. Вообразите себе, ведь необходимо собрать эти фрагменты, классифицировать, обработать и провести сравнительный анализ! Я за это уже не возьмусь — годы… Дай бог мне успеть хотя бы заполнить свою коллекцию…

— Так вы именно с этой целью дали объявление в агентство?

— Ну конечно. Всякому человеку будет любопытно послушать речь предков, узнать, из каких земель они происходили, а я наверняка получу обширный материал для своей картотеки и без особых затрат. Мы собираемся назначить небольшую плату за этот аттракцион, а в перспективе надеемся на частные пожертвования. Мы, знаете ли, нуждаемся в средствах. Кстати, я хочу и вас просить о помощи. Не могли бы вы прислать мне некоторые материалы…