Затонувший город. Тайны Атлантиды

– Мы будем пить шампанское, а не виски, – сказала она. – Я видела ящик в каюте нашего босса. Вы ведь не для себя его захватили, Айвен?

Профессор, отвлеченный телефонным звонком, не ответил. Вместо него подал голос историк Ватерман.

– С таким составом экспедиции я бы на шампанское не рассчитывал, – заявил он, холодно усмехаясь. – Слишком много новичков.

Хотя он даже не посмотрел в сторону Быкова и Алисы, те сразу поняли, о ком речь. Его усы дерзко встопорщились, а ее глаза сверкнули опасным зеленоватым блеском.

– Вы предпочли бы укомплектовать команду стариками? – едко осведомилась девушка.

Ватерман посмотрел на нее так, словно Алиса была неодушевленным предметом, например некстати включившимся радиоприемником.

– Команду комплектовал не я, а твой дед, – процедил он и после короткой паузы добавил: – К сожалению.

Это означало: «Будь моя воля, вас обоих здесь не было бы».

– А по-моему, к счастью, – вмешался Быков, испытывавший антипатию к историку.

– Сколько у тебя часов подводной практики? – спросил Ватерман, удостоив его беглым и весьма скучным взглядом.

– Дима добился отличных результатов, – вступилась Элен.

Кошачьи глаза Алисы сделались такими узкими, словно она прищурилась от встречного ветра, хотя он как раз дул девушке в спину, яростно трепля ее волосы.

– В чем именно? – пожелала она знать.

– Во всем.

Это было произнесено с нескрываемым вызовом, и Алиса его приняла.

– И который это по счету у тебя ученик? – спросила она. – Как часто ты их меняешь?

– Я и тебя могу подучить, – не растерялась Элен.

– Я сама кого угодно научу, – парировала Алиса, заметно покраснев.

И обе бросили быстрый взгляд в сторону Быкова. Делая вид, что полный тайных смыслов разговор его никак не касается, он перешел на нос судна, где присоединился к облокотившемуся на поручни Стауту.

– Сан-Мигель, – сообщил тот, указав черенком трубки на приближающийся остров. – Самый большой здесь. Не хочешь дельфинов пофотографировать?

Быков приложил ладонь ко лбу:

– Нет. Слишком далеко.

– Разве современные объективы не позволяют приближать предметы? – удивился Стаут.

– Позволяют. За счет качества в основном. К тому же я не взял телескопический объектив. Ведь предполагается, что снимать придется вблизи.

– Если найдем что-нибудь.

Быков помолчал, наблюдая за торжественным выходом в море белоснежного лайнера, который походил на многоэтажный дом, медленно двигающийся вдоль длинного серого мола. К «Пруденс», качаясь на волнах, поднятых махиной-теплоходом, спешил буксирчик.

– За нами? – догадался Быков.

– Да. Проводит нас в гавань. Через полчаса будем в Понта-Делгада.

Столица Азорских островов была уже видна между отрогами бухты. Выглядела она как беспорядочное нагромождение домиков на береговых террасах. Среди них там и сям возвышались шпили часовен и храмов.

Вблизи Понта-Делгада оказалась куда более уютной, чем издали. Сумерки еще не опустились на землю, и все было озарено теплым оранжевым светом. Оставив вещи в номере, Быков собирался отправиться с фотоаппаратом на прогулку, но на выходе из отеля его перехватила Алиса, которая, похоже, не сочла нужным переодеться или принять душ.

– Не помешаю? – спросила она, с прищуром глядя на Быкова.

– Нет, конечно, – ответил он, пожимая плечами. – Я рад, что ты составишь мне компанию.

– А мне уже начало казаться, что ты предпочитаешь общество этой Элен.

Отметив про себя определение «этой», Быков не придумал ничего лучшего, чем снова пожать плечами.

– Мы тренировались, – сказал он.

– Да, я заметила, – кивнула Алиса, вскинув голову так, словно не собиралась хотя бы поглядывать под ноги во время прогулки. – И как тебе?

– Нормально, гм… – Скрывая смущение, Быков остановился, чтобы сфотографировать полуразрушенную крепость с остатками вала, поросшего сорной травой, и невысокими башенками с черными проемами бойниц. – Почему ты не взяла камеру, Алиса?

– Здесь нечего фотографировать.

– Практика никому еще не мешала.

На самом деле город и впрямь годился лишь для любительских снимков, какими заваливают Интернет туристы. Через квартал от отеля особняки с пышными садами, бушующими за оградами, сменились безликими одинаковыми домами в два-три этажа. Внизу, как правило, размещались магазинчики, двери которых открывались вплотную друг к другу. Наверху пестрели цветами балкончики, за которые цеплялись гибкие лианы. Улицы были такими узкими, что Быкову приходилось идти по мостовой, поскольку вдвоем на тротуаре места не хватало. Зелени было мало, машин тоже, прохожие попадались лишь изредка.

Прохладная аллея с рядами древних платанов вывела Быкова и Алису на широкую площадку, вымощенную неровными плитами из вулканической лавы.

– Красивый закат, – сказала она.

– Очень, – согласился он.

– А я тебе нравлюсь?

Быков чуть не поперхнулся от неожиданности и ту же пожалел, что отправился на осмотр достопримечательностей. Лучше бы остался в отеле, сходил в бар или просто повалялся на восхитительно чистых простынях. Все-таки «Пруденс» была приспособлена для научно-исследовательских работ, а не комфорта пассажиров.

– Конечно, Алиса, – сказал Быков, ненавидя себя за заискивающий, фальшивый голос, который у него вдруг прорезался. – И дедушка у тебя замечательный.

– При чем тут дедушка? – оскорбилась Алиса. – Эта Элен так тебе голову заморочила, что ты уже ничего не соображаешь!

Быков, воспользовавшись ее же формулой, очень похоже воскликнул:

– При чем тут Элен? И какие у тебя основания меня ревновать?

– Кто тебя ревнует? Очень ты мне нужен!

С этими словами Алиса, не вдаваясь в дальнейшие объяснения и не прощаясь, развернулась и пошла прочь. Быков машинально сделал за ней несколько шагов, но потом отстал. Ему нечего было сказать Алисе. Пусть все остается так, как есть. Она слишком красива и молода для него. Сойдясь с Элен, он отрезал себе пути к ней. Вот и правильно. Взрослым – более чем взрослым! – мужчинам нечего засматриваться на юных девушек. «Лолита» уже написана, и, если лишить эту историю романтической оболочки, останется сплошное непотребство.

С такими мыслями Быков вернулся в сумерках в отель, выпил с Леоне пару банок холодного пива и завалился спать.

На следующее утро все дружно позавтракали и отправились на «Пруденс». Короткая передышка закончилась. Начиналась большая, ответственная, трудная, ежедневная работа. Похоже, все участники экспедиции думали об этом, судя по выражению их лиц и по тому, что во время спуска в гавань никто не перебрасывался обычными шутками.

Утро выдалось замечательное. Безоблачное небо соперничало в голубизне с океаном, сливаясь с ним на горизонте. Ландшафт был, что называется, пасторальный. На травяных откосах паслись козы и шныряли местные свиньи, похожие на собак. Повсюду, где не было домишек и позволял рельеф почвы, были разбиты плантации или виноградники. Многие крыши были завалены глыбами спекшейся лавы, чтобы не снесло ветром.

Уже внизу, шагая вдоль причала, Быков догнал Алису, тронул ее за плечо и оттеснил в сторону, подальше от посторонних ушей.

– Алиса, – начал он, – нам нужно поговорить.

– Говори, – разрешила девушка, не глядя на него.

– Я не хочу причинить тебе боль и…

Алиса повернула к нему лицо с холодными зелеными глазами:

– Какая боль? О чем ты?

Быков смешался.

– Наши отношения…

– Отношения? Похоже, ты что-то себе вообразил, Дима. Между нами не может быть никаких особенных отношений. Извини, но ты для меня слишком старый.

По ощущениям это походило на неожиданный и очень сильный удар кулаком под ложечку. Во всяком случае, Быков задохнулся. А Алиса не замедлила добить его окончательно, сделав это с беспощадным сарказмом, присущим уверенной в себе молодости.

– И потом, этот твой лишний вес… – сказала она, морща нос. – Тебе не мешало бы сбросить пару десятков фунтов, Дима. Девушки любят мужчин поджарых и мускулистых…

Не договорив, она бросила взгляд на Стаута, переносившего вещи по сходням. Разумеется, под предлогом жары он снял футболку. И разумеется, на его загорелом теле проступали рельефные мышцы.

– Вот и хорошо, – кивнул Быков, изо всех сил стараясь не выдать истинных чувств. – Тогда мы поняли друг друга.

– Лично я ничего не поняла, – возразила Алиса, усмехаясь. – Ты так толком ничего и не сказал.

Эта заключительная тирада просто доконала Быкова. Приоткрыв рот, он мог лишь смотреть вслед уходящей девушке и мысленно сочинять варианты достойных ответов. Но, по правде говоря, все они никуда не годились. Алиса, нанеся упреждающий удар, одержала бесспорную победу. Теперь Быков со своей неудачной попыткой объясниться выглядел жалко и неубедительно. Он злился на себя за то, что начал этот разговор. Но больше всего его удручало насмешливое равнодушие, с которым говорила с ним Алиса. Неожиданно он почувствовал себя задетым. Элен – в своем замечательном купальнике или без него – как-то сразу отступила на второй план. В сердце Быкова осталось место только для Алисы. Но поскольку Алиса ушла, там образовалась пустота.

Черная дыра.

Чувствуя себя разбитым и больным, Быков поднялся на борт «Диэ Пруденс». Судно приняло его как старого знакомого. Оно было симпатичным, с закругленным носом, напоминающим дельфиний. Белый верх, черный низ – такая раскраска придавала «Пруденс» нарядный облик. После вчерашних посиделок с Леоне Быков уже знал, что назван корабль в честь дочери первого владельца. Вот что означало «Dear Prudence» – «Дорогая Пруденс», ни больше ни меньше.

Сбоку судно походило на небольшой катер с высокой носовой надстройкой и непропорционально длинным, глубоко сидящим корпусом. Корму украшала рама для установки насоса. Там же торчали две мощные лебедки на случай, если придется поднимать со дна достаточно крупные находки.

«Если» – это было ключевое слово. Можно сказать, девиз экспедиции. Профессору Заводюку не хватило средств, чтобы арендовать большой корабль водоизмещением полторы или, лучше, две тысячи тонн. Его расчет строился на том, чтобы как можно быстрее отыскать убедительные доказательства того, что он на верном пути. Стоит предъявить их общественности, как вокруг экспедиции тут же закрутятся всякие спонсоры и инвесторы. Вот почему Заводюку понадобилось сразу два фотографа. Удачные снимки, разосланные в мировые массмедиа, должны были привлечь не только повышенное внимание, но и солидные капиталовложения, без которых настоящие раскопки невозможны.

А пока что приходилось довольствоваться минимумом. Водоизмещение «Пруденс» чуточку не дотягивало до трехсот тонн, борта возвышались над поверхностью всего на три с небольшим метра, примерно такой же была осадка корпуса. Тридцать три метра в длину, одиннадцать в ширину – не очень-то разгуляешься. Экипаж судна сократили до шести человек, а самих исследователей было всего семеро вместо двадцати. В автономном плавании они могли находиться не более трех недель, после чего следовало заходить в порт для пополнения запасов питьевой воды, провианта, топлива и для зарядки электрических батарей.

При максимальной скорости в пятнадцать узлов в час судну с двигателем в шестьсот сорок лошадиных сил не стоило слишком удаляться от берега, что, впрочем, и не входило в планы руководителя экспедиции. Заводюк надеялся добиться положительных результатов в первые же дни поисков.

В это верили разве что такие желторотые новички, как Дмитрий Быков и Алиса Заводюк. Ветераны же были настроены скорее скептически. Уж кто-кто, а они отлично знали, что подводные археологические работы требуют гораздо бо`льших усилий, чем полевые. Конечно, аквалангист намного маневреннее и мобильнее, чем водолаз в скафандре, однако даже самому опытному не преодолеть глубину в триста метров. Тем же, кто рискует опускаться на полкилометра, приходится действовать в соответствии со специальной таблицей, совершая серии кратковременных погружений, во время которых азот не успевает проникнуть в кровь. Никто не хочет заработать кессонную болезнь или даже умереть от разрыва сосудов.

О «подводных камнях» водолазного ремесла рассказал Быкову не кто иной, как чопорный Ватерман, который, как выяснилось, принимал участие в подъеме храмовых колонн у берегов Северной Италии.

– Приходилось подкапываться под колонны по-собачьи, – сообщил он, кривя тонкие губы. – Ил стоял в воде, как дым, ничего не видно. И в этих потемках нужно было подводить под колонны тросы, да так, чтобы не нарушить равновесие. За временем в таких условиях никто особо не следил. Результат плачевный. Пятеро водолазов, в том числе и ваш покорный слуга, едва не погибли. Один умер. Как ты можешь догадаться, это был не я.

Улыбка у Быкова получилась далеко не веселой.

– Если ты хотел напугать меня, у тебя получилось.

Ватерман посмотрел на него без малейшего намека на улыбку.

– Я не пугаю, а предостерегаю, – сухо произнес он. – Когда находишься под водой и замечаешь внизу что-нибудь интересное, часто теряешь голову. А этого делать нельзя. Постоянно следи за глубиномером. Не поддавайся искушению опуститься ниже пятисот футов. Это пока что для тебя предел.

– Спасибо, – искренне сказал Быков.

– Не за что, – был ответ. – Предупредить тебя – в моих интересах. Если нас станет меньше на одного человека, работы у оставшихся прибавится. Я этого вовсе не хочу.

Ватерман был в своем репертуаре. Даже совершая хороший поступок, он умудрялся делать это таким образом, что вызывал раздражение, а не благодарность.

Оставшись один, Быков попытался вернуть себе спокойное, решительное расположение духа, но это не очень хорошо получилось. Сегодня ему предстоял первый подводный рейд не в качестве ученика, а как фотографа археологической экспедиции. Это обязывало, поэтому напрягало. Тем более что нырять предстояло в паре с Элен, близкие отношения с которой перестали приносить удовольствие, как было вначале. Когда она в своем белом купальнике подошла к Быкову, Алиса обернулась к Заводюку и громко попросила:

– Дедушка, поставь меня в паре с Димой. Я хочу посмотреть, как он ведет подводную съемку. Хочу перенять опыт.

– Ни в коем случае, – пробормотал профессор, глядя в экран ноутбука, на котором шло видео из отсека подводного наблюдения.

– Почему? – не сдавалась Алиса.

– Потому что вы оба новички. Каждый из вас должен опускаться с опытным пловцом.

– Но…

Не давая внучке договорить, Заводюк ткнул указательным пальцем куда-то в пространство, что означало: «Уходи, не мешай».

Алиса с независимым видом уселась на палубе спиной к Быкову и Элен, но чувствовалось, что за ними продолжается наблюдение, пусть даже незримое.

– Капризная девчонка, – пробормотала Элен, заправляя баллоны аквалангов. – От нее пользы не будет.

– Я так не думаю, – буркнул Быков.