Четыре Сына. Рождение легенд

Мальчишка даже не обернулся.

– Тебя убьют там! – повторил попытку маг, но ответа опять не последовало, так что он направился в сторону ворот, тихо, для себя добавив: – Ну и фарх с тобой, я предупреждал.

Но он не сделал и десять шагов, как зло сплюнул (так обычно делали квихельмы, когда злились, Селиру всегда это казалось преисполненным настоящей неподдельной эмоцией) и побежал вслед за мальчишкой. Отец всегда учил его, что долги нужно возвращать, а этот малой спас ему жизнь. Пусть Селир и был еще невелик, но живя среди квихельмов, это он твердо усвоил.

Мальчишка уже скрылся за высокими двустворчатыми дверьми из красного дерева. Маг боялся, что потеряет его, ведь малец носился с невообразимой скоростью. Селир вбежал во дворец, попав в небольшой зал, освещенный несколькими окнами под высоким потолком, словно в храме. Увидев мальчишку, заворачивающего не в центральную дверь, а в незаметный на первый взгляд небольшой проем, он махнул рукой, выстроив воздушную стену. Босоногий бегун врезался в нее, яростно зарычав. Это позволило Селиру сократить расстояние между ними вполовину. Мелкий не стал отвлекаться. Он вскочил, как ошпаренный, и вновь устремился вперед.

Селир следовал по пятам, отставая метров на двадцать. Ему казалось, что они бежали вечность. И, по идее, они уже давно должны были настигнуть мортенийцев, но, по всей видимости, малец бежал окружным путем. Залы, комнаты, бесконечные коридоры, даже кухня! Все во дворце было сквозное. Забегая в одно помещение, можно было спокойно попасть в другое. И все это просто источало богатство и роскошь. Однако Селиру было не до этого. Он серьезно думал, что сейчас умрет. Легкие разрывались от недостатка воздуха. Он был магом, а не квихельмом. Это они могут хоть целый день бегать, а его к этому не готовили. И он сдался.

Селир остановился и уперся руками о колени. Дышал он так, что аж свист вырывался из легких. В глазах плавали темные круги, в ушах стучало молотами, а рот заполнила вязкая слюна. Ноги подкашивались, и маг плюхнулся на холодный пол, так приятно остужавший разгоряченное тело. Он лежал и дышал, дышал и лежал, проклиная про себя мелкого бегуна. Наконец, Селир пришел в себя настолько, что услышал отдаленную возню, сопровождаемую рыданиями и криками на незнакомом языке.

Движимый любопытством и чувством невыполненного долга, маг поднялся и двинулся по очередному коридору. Селир шел к небольшому дверному проему, дырой зияющему в стене. По мере приближения звуки становились громче и неприятнее. Все в маге истошно вопило, что ему нужно бежать отсюда, бежать без оглядки. Но он упрямо шел к своей цели, хотя уже гораздо медленнее. Селир практически достиг цели, как из проема, прямо перед самым его носом, вылетело нечто круглое и, ударившись о стену напротив, покатилось по полу. Когда это самое нечто остановилось, маг увидел человеческую голову, под которой собиралась лужица крови.

Голова! Человеческая голова! Селира парализовал ужас. Он словно прирос к стене, не отрывая взгляда от тошнотворной картины.

Закрыв глаза, Селир отвернулся к стене и начал глубоко дышать, сдерживая слезы и успокаивая желудок, содержимое которого рвалось в мир. Успешно справившись с этой миссией, он лег на пол и, чуть подползя к косяку, с величайшей осторожностью выглянул из-за него. Картина, открывшаяся его взору, была поистине душераздирающей. Гигантский открытый зал, напоминавший глубокий пантеон. Он выходил в передний дворцовый сад, скрывающийся от жгучих лучей Илара навесом бесконечно высокой крыши, которую, будто могучие титаны, подпирали широкие колонны. У расписной стены, где была изображена до мурашек реалистичная картина войны богов, расположился величественный золотой трон, стоявший на пьедестале, спускающийся мраморными ступенями на зеркальный пол. В него проваливались два симметричных длинных бассейна, которые являлись продолжением тех, что тянулись от главных ворот. Но далеко не это заставило бухать о ребра сердце Селира. Горы трупов и реки крови в прекрасном зале заполнили почти все пространство, словно сам Кардаш побывал здесь со своими огненными секирами.

Багровые лужи расплывались по полу и стекали в воды бассейнов, окрашивая их в ало-красный цвет. Мертвые тела в основном принадлежали мужчинам в сине-желтых одеждах. Вероятно, именно это и есть знаменитые ярмалы, лучшие воины султана, которых никогда до этого момента не видел Селир. И лучше б не видел вовсе.

На троне сидел тот самый предводитель мортенийцев, а у подножья с веревкой на шее и посиневшим лицом распластался мужчина. Богатые одежды и драгоценности говорили о знатном происхождении задушенного. Перед ним стояло около полусотни женщин и двенадцать детей разного возраста. Все они протяжно выли. Мужчина на троне настолько довольно и мерзко скалился, что у Селира засосало под ложечкой.

Маленький маг лихорадочно искал глазами мальчишку, хотя понятия не имел, что будет делать, когда его найдет. Но тот словно сквозь землю провалился. Селир попытался увидеть мальца среди двенадцати пленных детей, но и там его не было.

– Хелла! – неожиданно раздался голос мужчины на троне, слегка приглушив всеобщий плач.

Из толпы вышла красивая черноволосая женщина. В отличие от остальных, она не рыдала, а с вызовом смотрела на мужчину. Ему это явно не нравилось. Он спросил ее что-то на своем языке, на что женщина лишь дерзко улыбнулась. Разозлившись, убийца рявкнул на нее, призывая к ответу. На этот раз она ответила, и ее ответ вызвал странную реакцию мужчины. Он встал с трона, перешагнул, через труп, медленно подошел к женщине, обошел ее по кругу, затем, наклонившись к ней, с гадкой улыбкой что-то сказал. Ее лицо вмиг побледнело. Она резко повернула на него голову и грубо ответила. Мужчина расхохотался.

– Сносите головы, пока она не скажет где последний щенок! – на ломаном геллийском приказал он мортенийцам.

Наемники не стали ждать. Они сразу начали резать женщин и детей, словно свиней. Поднялся такой визг, что Селир заткнул уши руками. Ему казалось, что он видит страшнейший из своих кошмаров. Кровь хлестала во все стороны, заливая мортенийцев с ног до головы. Как загипнотизированный Селир смотрел на это, не в силах отвести взгляд, сам не замечая, как по щекам льются слезы, затекая в нос и просачиваясь в плотно сомкнутые губы. Он уже не помнил зачем здесь, почему лежит на полу и почему не пытается сбежать из этого проклятого богами места.

Многоголосый крик быстро стих, и теперь в гигантском зале кричала лишь одна женщина, по вине которой все произошло. Стоя на коленях, она истерически рыдала, закрыв лицо дрожащими руками. Довольный произведенным эффектом, псевдосултан грубо схватил ее за волосы и запрокинул ей голову, заставив посмотреть себе в глаза. После чего повторил свой вопрос. Женщина с ненавистью ответила и плюнула ему в лицо. Такое оскорбление убийца вытерпеть не смог. С ревом он вытащил из-за пояса рядом стоящего мортенийца кинжал… И красивая голова покатилась по полу.

Раздался новый крик. Детский крик боли, злости и отчаяния. Он приковал внимания всех в зале. Селир видел, как из-за статуи Оркуса выпрыгнул мальчишка и бросился в сторону трона. Мортенийцы не двигались, зная, что добыча сама сейчас придет к ним в руки. Селир глянул на главного из них и по хищной улыбке понял, что тот очень даже рад этой встречи.

Мешкать было нельзя. Собрав всю свою храбрость, злость, страх и ненависть от вида всего произошедшего, маг вскочил с пола и сдул мальчишку мощным потоком воздуха прямо в конец бассейна. Предводитель мортенийцев ошарашенно наблюдал, как маленькое тельце перелетало через весь зал. Так что он не сразу заметил Селира, бежавшего в ту же сторону так, будто у него крылья выросли. Когда раздался звероподобный вопль ярости, в мага полетели кинжалы. Свистевшие над самой головой острейшие ножи заставляли Селира инстинктивно припадать к полу, но ни в коем случае не останавливаться. За спиной послышался топот. Маг вдруг ясно осознал – если сейчас что-то не предпринять, то спастись не удастся.

Действовать нужно было незамедлительно и эффективно. За долю секунды оценив обстановку, Селир зацепился взглядом за натужно кашляющего мальчишку, вылезавшего из бассейна. Чародей скользнул глазами по кровавой воде. На уровне инстинкта, он толкнул поток загустевшего воздуха назад, образовав вокруг себя плотный защитный шар. Заведя руки за спину и одновременно разворачиваясь к мортенийцам, маг мысленно пытался проникнуть в самую суть водной стихии, молясь, чтобы она подчинилась ему. Селир закричал от напряжения. Ему казалось, что он двигает целый дом. Но это приводило к нужному эффекту.

Вода в бассейнах ожила. Нехотя поднявшись с одного конца, через несколько секунд она выросла в гигантские струящиеся столбы. Те мортенийцы, что бежали – резко затормозили, а те, что стояли у трона вместе со своим главарем и метали в мага кинжалы, застревавшие в шаре Селира, – застыли. Словно по команде, все они одновременно рванули прочь от водяных колонн, не зная, чего ожидать. Однако боялись они зря. Силы мага истощились. Он уже не чувствовал сопротивления в руках, и вода с громоподобным гулом рухнула вниз, выйдя из своих мраморных берегов. Самый страшный урон, который причинила выплеснувшаяся волна из бассейна – это вымокшие от макушки до пят убийцы.

В тот момент, когда водная стихия вышла из-под контроля, Селир потерял связь и с воздухом. Шар вокруг него растаял, и мортенийские кинжалы со звоном посыпались на пол. С другого конца зала послышался грохот, вызвав под ногами легкое землетрясение, и крик то ли страха, то ли боли мортенийцев. Но Селир, не обращая внимания на такие мелочи, дрожа от слабости, бросился к мальчишке. Мокрый до нитки он напряженно смотрел в сторону трона, в странной позе сидя у бассейна, с вытянутыми ногами и сложенными на полу руками. Добежав до него, маг, не сбавляя хода, крепко ухватил мальца за шиворот и дернул, утаскивая за собой. Селир знал, что с минуту на минуту мортенийцы придут в себя и снова кинутся в погоню.

– Бежим, бежим, бежим! – срывающимся голосом начал подгонять он.

Две маленькие фигурки, словно пушечные ядра, вылетели на каменную дорогу, ведущую к главным воротам, но направились не к ним. Ту, что поменьше, понесло к высокой стене, а та, что побольше последовала за ним. Добежав, они остановились. Маленький силуэт пантомимой начал давать указания, чтобы большой подкинул его наверх. Посчитав это разумным, он скрестил руки и подбросил в воздух крошечную фигурку, которая ловко уцепилась за край стены, подтянулась, забралась, нагнулась, чтобы посмотреть на оставшегося внизу помощника, затем кивнула и исчезла, спрыгнув по другую сторону.

Селир стоял с задранной головой и еще не до конца понял весь ужас произошедшего. Его бросили! После всего, на что он пошел ради этого мальчишки – его подло бросили на произвол судьбы! Стоя сейчас на фоне белоснежной стены, маг смотрелся там, как ворона на снегу. Он начал прыгать, пытался взлететь в воздух, но последние крохи магии ушли на подбрасывание мальчишки, так что ему не удавалась подняться даже до середины.

– Эй! Вернись! Вернись, не бросай меня здесь! – в отчаяние забарабанил Селир ладошками по белому камню.

Но наверху уже никого не было, и никто ему не ответил. Маг очень часто задышал, а глаза заблестели от собирающихся слез. Он услышал голоса со стороны замка. Сил на магию нет. Можно, конечно, попробовать бежать, но такие здоровяки без особых усилий догонят его. Селир понял, что выхода у него не осталось, и он заплакал. Прижавшись спиной к стене, он увидел, как один из мортенийцев указал на него пальцем и четверо из толпы убийц побежали в его сторону. Но то, что произошло дальше, Селир посчитал обманом зрения.

Прямо перед бегущими мортенийцам выросла маленькая фигура. Она не имела плотного тела. Это была словно черная слегка прозрачная дымка. Убийцы остановились, как вкопанные, обнажая мечи. Один из них сделал резкий выпад и попытался разрубить тень, но ей это никакого вреда не принесло. А вот сталь палаша мортенийца покрылась темно-синим облаком. Оно начало разъедать металл, и тот стал исчезать на глазах. Воин бросил свое оружие на землю, словно ожившую в руках змею. Он и остальные мортенийцы начали отступать от темной сущности, но чем дальше они отходили, тем ближе приближалась она, пока вовсе не вынудила их обратиться в бегство.

Селир не верил своим глазам, ведь, насколько ему было известно, на такое маги людей не способны. Он сморгнул слезы, но она не исчезла. Четверо мортенийцев добрались до своих, и в надвигающуюся на них дымку полетели метательные ножи. Кинжалы попадали точно в цель, но бесследно растворялись в ней. Сущность взмахнула своей маленькой рукой, и вокруг голов троих мортенийцев возникло такое же темно-синее облако, как до этого над палашом. Раздались переворачивающие душу нечеловеческие крики боли. Пораженные тенью убийцы слепо крутились вокруг себя, пытаясь руками снять смертельную магию, но безуспешно. Вскоре их голоса стихли, и мертвые тела теперь лежали на зеленой траве, по которым ползло темное облако, все еще пожирающее чужую плоть. Остальные мортенийцы шарахнулись от трупов, как от чумных, а когда сущность вновь начала поднимать руку, ринулись прочь, лишь бы заклятие не попало в них. Тень не стала посылать облако им вслед.

Темная сущность постояла, наблюдая за убегающими, затем повернулась в сторону Селира и, замерцав, исчезла. Сколько за сегодня маленький маг пережил ужаса – словами не передать, но то, что он испытал, когда тень вновь появилась прямо перед ним, не шло ни в какое сравнение. Он закричал так, что будь поблизости стекло, оно, наверняка бы, треснуло. Селир дернулся, чтобы убежать, но ноги предательски подломились, и мальчик упал. Единственное, что он смог, это перекатиться на спину, чтобы видеть своего врага. Однако маленькая тень повела себя очень странно. Она приложила палец к своему лицу, на том уровне, где у людей должны быть губы, словно призывая не шуметь. Затем махнула пальцем, побуждая мага встать. Селир был настолько напуган, что у него даже не возникло мысли ослушаться. Стоило подняться, как он почувствовал, что его оторвало от земли и потянуло наверх.

Уже стоя на стене, он видел, как тень, померцав, исчезла. Селир первый раз в жизни видел подобное. Он не знал, кого благодарить за свое спасение – благословенного Оркуса или проклятого Кардаша. Но в любом случае, кто-то очень постарался, чтобы помочь ему.

Взгляд мага привлекло движение возле дворца. Из-за колонн, державших крышу кровавого зала, выбежали пять человек. Среди них Селир узнал предводителя мортенийцев, который яростно вертел головой и что-то кричал на дарском. Маг испугался, что его могут заметить, поэтому поспешил покинуть крепостную стену этого жуткого дворца. Сил хватило, чтобы слегка смягчить удар при прыжке вниз, но в этот раз он почувствовал, как отбил пятки. Селир чуть не приземлился на какой-то ворох тряпья, валящийся у самого подножья.

Недовольный маг подошел поближе, чтобы посмотреть и понял, что это никакой не ворох, а бросивший его мальчишка. Сначала Селир подумал, что он мертвый (обычно так и бывает, когда дети спрыгивают с такой высоты), но, прижавшись ухом к его груди, услышал ровное сердцебиение и спокойное глубокое дыхание. Малец спал!

– Проснись! – тряхнув мальчишку за плечи, довольно громко произнес Селир. Но тот только перевернулся на бок. Маг снова его потряс, потом побил по щекам, зажал ему нос – ничего не помогало.

Селир уже решил плюнуть и уйти, но почему-то не смог. Даже несмотря на то, что мальчишка бросил его одного, он чувствовал за него нечто вроде ответственности. Тем более таких детей маг не встречал даже в Квихле. Вероятно, это был самый храбрый ребенок на свете, а ему, наверное, и пяти лет нет. Подумав, что отец оценит его находку и смягчит наказание за побег, Селир, кряхтя, кое-как закинул мальчишку себе на спину и внимательно огляделся. Ему необходимо попасть к причалу, где находится корабль квихельмов. Дворец стоял на возвышении, так что маг без труда определил, в какой стороне море, лизавшее побережье хасарского порта.

С огромного холма была видна не только прибрежная полоса, но и северо-восточная часть всего города, где как раз находился рынок. Оттуда поднимались клубы дыма и доносились глухие крики.

"Только бы папа и Гожо уже были на корабле", – глядя на тревожащие пейзажи, подумал Селир. По всей видимости, кошмар, что поверг обитателей дворца, царил и на хасарских улицах. Слава Оркусу, ему нужно совсем в другую сторону. Конечно, дорога до порта не будет устлана лепестками роз, но, по крайней мере, не надо прорываться через обезумевшую толпу и озверевших от крови мортенийцев.

2 глава.

Небесный огонь.

– Значит, мортенийцы… – задумчиво произнес Кеий, выслушав рассказ своего сына.

В мягком золотом свете масляных ламп в кают-компании квихельского корабля, бросающих дрожащие блики на дорогие деревянные панели стен, Селир наконец-таки чувствовал себя спокойно. Не сказать, что до моря маленький маг с мальчишкой наперевес добрался без происшествий, но лучше, чем могло бы быть. Заминка произошла, когда он достиг первых домов в портовой части города, где кишмя кишело мортенийцами. Ему пришлось надолго схорониться в темном вонючем переулке, за гнилыми ящиками. До желанных причалов оставалось рукой подать, буквально пара кварталов. Но только Селир собирался выйти из тени, чтобы перебежать через широкую улицу, как совсем рядом появлялись лысые мужчины с татуировками черных глаз на затылке.

Маленького мага это несказанно злило, но страх поселившийся в нем, после того как на его глазах поймали шестилетнего мальчика, отрубили голову и кинули ее в мешок, напрочь отбило все желание. Наемники шныряли везде, где только можно. Пару раз они проходили и в переулке Селира, так что он даже преисполнился чувством трепетной нежности к завалу гнилых ящиков. Маленького мага не смущала ни сырость, ни запах, ни подозрительные шорохи вокруг. Он готов был просидеть так хоть седмицу, только бы его никто не нашел.

– Селир! – раздался знакомый тихий голос, когда мальчик уже впал в дрему. – Селир, вылезай.

Узнавание пришло не сразу. Не веря самому себе, чародей бесшумно выполз из-под завала и осторожно глянул через щель ящика. В темноте он без труда узнал приближающегося отца.

– Я здесь! – также тихо отозвался Селир. – Я сейчас.

Ужом извиваясь, чтобы, не дай Оркус, что-нибудь не задеть и не разрушить гнилую пирамиду, Селир пополз обратно за спящим мальчишкой. Спустя две минуты, он уже стоял перед отцом. Не спрашивая, что за ребенка подобрал его сын, Кеий быстро заговорил на незнакомом пока для Селира языке магов, выписывая в воздухе невидимые символы. Когда мужчина замолчал, мальчик почувствовал, как на него будто вылили ведро холодной воды. Кожу под одеждой словно облепила ледяная корочка, и тело начало непроизвольно дрожать.

– Бери мальчишку и иди за мной, – скомандовал Кеий.

Не очень понимая, что произошло, Селир поспешил выполнить приказ отца, но только он повернулся, чтобы подобрать мальца, его постиг новый удар. Мальчишка пропал!

– Пап, он исчез!

– Вы под пологом невидимости, – нетерпеливо пояснил Кеий, постоянно смотря то в одну, то в другую сторону переулка. – Он рядом с тобой, нащупай его и пошли.

Селир, конечно, слышал про этот самый полог, но никогда не видел и уж тем более не испытывал на себе. Пошарив возле себя, он наткнулся на твердый воздух. Маленький маг кое-как водрузил спящее тело на себя, долго регулируя баланс невидимого туловища.

– Готово!

– Иди прямо за мной, не отставая ни на шаг.

Дальше проблем не возникло. Наемные убийцы подозрительно посматривали на Кеийя, но связываться без надобности с голубоглазым человеком опасались даже такие смельчаки как мортенийцы. Неизвестно на какого по Силе мага нарвешься. Так что путь до квихельского корабля, который тоже оказался под пологом невидимости, прошел как по маслу.

– Думаешь, Правители опять мутят воду? – раздался в каюте голос до этого молчавшего Гожо, возвращая Селира в настоящее.

Квихельм сидел за большим добротным столом из темного дерева, прямо напротив Кеийя, мерно постукивающего пальцами по лакированной поверхности. Казалось, ничто не нарушит его погруженности в себя. Ни шум моря за иллюминатором, ни тихое посапывание маленького дарса, спящего на трех сдвинутых стульях в углу, ни сверлящий взгляд Селира, который мечтал сейчас залезть в голову к отцу, чтобы понять все эти взрослые непонятности.

– Скорее всего, – наконец ответил маг, фокусируя на квихельме рассеянный взгляд. – Мортенийцы без их позволения даже не дышат. А ты видел, сколько их было по всему Хасару? Не зря все это, ох, не зря! И не по своему велению, конечно же. Видимо, сильно не угодил нашим ардальским Магам султан всех султанов, раз они помогли в свержении его власти при помощи мортенийцев. Теперь и Кемиз перед ними расшаркиваться будет. В коем-то веке кто-то на Материке начал слабенько сопротивляться Ардалу. Но им же нужно, чтобы все плясали под их дудку, тем более юго-восток. Правителям по отдельности было очень сложно контролировать южные султанаты. А Бархис молодец, за каких-то двадцать лет объединил их всех и основал огромное государство. Он был очень своевольный и самоуверенный правитель, думаю, именно поэтому Правители решили от него избавиться. Так что теперь все вернулось на круги своя, вот только юго-восток отныне под их полным контролем.

– А кто теперь тогда султан Кемиза? – спросил Гожо, нахмурив брови.

– Кто ж знает. Дед, брат, сват. Поди разбери кто есть кто в их племени.

– Почему же сразу родственник? Может кто-нибудь из ардальцев.

Селир тоже так подумал, но глянув на отца, понял, что Гожо, по всей видимости, спросил глупость. Кеий укоризненно воззрился на квихельма, словно он не понимал простых вещей.

– Бархис ведь был задушен, – произнес маг, словно это все объясняло.

Гожо даже как-то неловко посмотрел на Селира.

– Неплохой способ убийства, кстати, – саркастично заметил квихельм.

Кеий лишь вздохнул.

– Вера дарсов не позволяет им проливать кровь своего брата. Это очень большой грех.

– А… То есть убивать брата не грех?

Рот Селира приоткрылся. Он уставился на отца, ожидая, что тот на это ответит. Но Кеий резко изменился в лице. Черные брови стянулись на переносице, а голубые глаза булавками впились в угол, где спал мальчишка. Селир обернулся посмотреть, что же увидел отец. Но там было все по-прежнему. Маленький дарс все также клубочком лежал на стульях.

– У каждого свои законы… – тем же тоном вновь заговорил Кеий, так что Селир вздрогнул от неожиданности. Неотрывно смотря на Гожо, маг приложил палец к губам, а затем им же указал на спящего мальчишку. Только сейчас Селир понял, что больше не слышит его сопения: – Нам их правила кажутся дикостью, но и наши для них непонятны и чужды. У каждого закона есть свой фундамент. Основа, на которой построено все общество. На этой основе возводится здание, являющееся государством. Каждый его кирпичик кладется по строгим правилам, чтобы сооружение было крепкое и существовало долгое время. Если халтурить и нарушать правила, оно рассыплется, как песочный домик. Каждый строит на свой вкус и живет в нем по-разному, не как соседи. Хотя, чем ближе расположены дома, тем более схожи законы в них, ведь ходят же они друг к другу в гости, в конце концов. Так же и с верой. Если люди…

Кеий все продолжал говорить и говорить. Отец одновременно повествовал свои измышления и наблюдал, как Гожо поднимается из-за стола, обходит его и, пересекая кают-компанию, бесшумно подходит к спящему мальчику, словно у него были не тяжелые сапоги, а кошачьи лапки. Маленький дарс лежал спиной к центру каюты. Квихельм аккуратно нагнулся, чтобы заглянуть ему в лицо, отбросив темную тень на стулья.

Не заметив признаков бодрствования ребенка, Гожо разогнулся в полный рост. Последующие события пронеслись таким галопом, что Селир не до конца их осознал. Квихельм уже собирался вернуться на свое место, как дарс резко вскочил, одним движением выхватил из-за пояса мужчины кинжал, будто всегда знал, что он там находится, и вогнал острие ему в бедро. Раздался мужской рык, вдогонку которым последовал град проклятий. В этот момент мальчишка шустро скользнул к двери. Кеий крикнул гортанную фразу и совершил пас рукой. Селир увидел, как появилось и сразу пропало дрожащее фиолетовое полотно напротив двери.

– Какого?.. – сокрушенно выдохнул маг, когда маленький дарс, как ни в чем не бывало, преодолел эфемерную преграду, открыл дверь и выбежал на палубу.

– Гожо! – придя в себя, крикнул Кеий, призывая раненного квихельма бросится вслед за беглецом, первым сорвавшись с места.

Такие мелочи, как всаженный в плоть кинжал под самый корень, для квихельмов были привычны. Так что, припадая на здоровую ногу и матерясь сквозь зубы, Гожо почти даже побежал за Кеийем. Естественно, Селир понесся за всей этой процессией. Он бы никогда себе не простил, если бы просмотрел, чем все это закончится.

Когда Селир выбежал на палубу, освещенную лишь серебряным светом Чары, то сразу наткнулся взглядом на спины стоящих полукругом десятерых квихельмов. К ним не спеша подтягивались остальные. В напряженном молчании слышался лишь плеск волн и топот ног. Селир поспешил в самую гущу.

Наконец, маленький маг выскочил в первый ряд, как пробка из бутылки. Его взору предстал занятный сюжет. У самого борта с резными перилами стоял дарс, загнано озираясь на квихельмов. В его руках откуда-то взялся здоровенный палаш, больше чем он сам. Силенок поднять оружие у него не хватало, так что мальчишка лишь мертвой хваткой вцепился в эфес, оперев стальное перо о темные доски палубы.

С краю стоял отец, вытянув в бок руку, запрещая тем самым приближаться к мальчишке. Он что-то активно шептал себе под нос.

– Ааа! – вдруг закричал Кеий, закрывая глаза ладонями и отворачиваясь, словно его обожгло. Все головы моментально повернулись в его сторону. Один из квихельмов дернулся к мальчишке, но маг сразу его затормозил, все еще прикрывая рукой глаза: – Нет! Селир, подойди к нему!

Селир не был в восторге от этой идеи, но ослушаться не мог. Втянув в себя соленый воздух, он неуверенно сделал два шага вперед. Напуганный дарс тут же оторвал взгляд от непонятно чем пораженного Кеийя и, крепче сжав рукоять палаша, уставился на Селира. Потребовалось несколько секунд, прежде чем мальчишка узнал маленького чародея.

Воспользовавшись моментом, Селир начал медленно подходить к мальчишке, подняв руки к верху, показывая тем самым, что он с благими намерениями.

– Спокойно, малой. Тут тебя никто не тронет.

Мальчишка был настолько непредсказуем, что каждую секунду Селир ожидал от него стремительного броска маленького хищного зверя. Но дарс снова его удивил, задав вопрос на своем.

– Слушай, друг, я не понимаю, чего ты там лопочешь, но опасности для тебя здесь нет. Так что отдай мне эту штуку.

Со всей присущей в нем миролюбивостью, Селир подошел вплотную и забрал палаш, который оказался настолько тяжел, что маг его чуть не выронил.

Все это время дарс сопровождал взглядом каждое движение Селира, параллельно быстро посматривая на толпившихся вокруг квихельмов. Сопротивления он не оказывал. Лишь требовательно-вопросительно смотрел. Селир повернулся к отцу, который уже оправился от загадочной травмы и теперь с интересом щурился на мальчишку.

– Пап, переводчика бы.

Кеий оторвался от созерцания мальчишки и посмотрел на квихельмов.

– На корабле кто-нибудь знает дарский? – спросил он. Ответа не последовало. Квихельмы только озадаченно переглянулись между собой. – Гожо!

Послышалось кряхтение, после чего первый ряд столпившихся мужчин раздвинулся, и взгляду собравшихся предстал хромающий Гожо, на лице которого аршинными буквами было написано, что он бы предпочел, чтобы его звали как угодно, только не Гожо. Кинжала в левом бедре уже не было.

– Не знаю, савит, – ответил Гожо. Хоть колдун и был его другом, но при посторонних субординацию квихельм соблюдал. – Этот язык аборигенов вообще мало кому известен. У нас из дарсов и квихельмов-то нет.

– А кок разве не дарс? – раздался сзади сильный чистый голос.

Селир сразу вспомнил, что дядя Барх, когда кричал на подчиненных, действительно, употреблял непонятные слова, которых ему отродясь слышать не приходилось.

– Зелих, приведи Барха! – тут же приказал Кеий, обращаясь к облокотившемуся на перила квартердека рослому мужчине с испещренным шрамами лицом.

Зелих с грацией рыси перепрыгнул через парапет, с глухим стуком приземлившись на палубу, где кучковались квихельмы. После чего направился в сторону камбуза.

Не прошло и двух минут, как вновь раздались шаги.

– Ну-ка разбежались-ка в разные стороны! – послышался запыхавшийся бас.

Квихельмы дружно расступились, и на свет серебряной Чары вышел, нет, выплыл, как раздутая бригантина, корабельный кок. Все волосы с лысой головы, похоже, проросли в богатые рыжие усы, являющиеся главным достоянием его рельефного от складок лица. Несмотря на то, что Барх не являлся квихельмом, одежду он носил точно такую же, только вместо безрукавной туники у него была черная рубашка, но не на крючках, а на позолоченных пуговицах. Этих пуговиц Селир боялся больше всего. Толстое необъятное пузо кока беспощадно натягивало края одежды, так что бедные кругляшки натужно впивались в ободки своих петель, грозя всем окружающим рано или поздно выстрелить без предупреждения.

– Так-так-так, – мурлыкнул Барх, подходя ближе к Селиру и мальчишке. – Кто это тут у нас?

– Дядя Барх, – начал маленький чародей. – Это дарс. Нам бы про него узнать побольше, да и объяснил бы ты ему, куда он попал.