Зная несколько больше об Инквизиции и ее методах, чем даже он, я отчасти сомневался, что она в целом так уж хороша, но высказать это было бы риском для здоровья. Так что я промолчал, наблюдая, как Мейден переводит взгляд обратно на гололит. Картинка на нем впервые была устойчивой и кристально четкой, и я вдруг понял, что таращусь на миниатюрное изображение той самой, обнаруженной нами омерзительной комнаты.
— Что там за символы? — спросил Колбе, стараясь, впрочем, особенно в них не вглядываться.
Я вряд ли мог его за это винить, да и сам поступал точно таким же образом, несмотря на то что гололитическое воспроизведение рисунков гораздо меньше выбивало из колеи, чем они сами в реальности.
— Некоторые из них охранные, — ответил Мейден. — Если хотите услышать мою догадку, то я бы сказал, что внутри что-то было заточено. Нечто, тронутое варпом.
Теперь уж, как я заметил, я был не единственным, кто рефлекторно повел рукой, призывая жестом защиту Императора.
— А остальные? — спросил я.
Молодой псайкер впервые за весь вечер показался неуверенным.
— Я раньше не видел ничего подобного, — неохотно признался он. — Могу сделать одно предположение. Они были предназначены для передачи энергии варпа, возможно, для того, чтобы призвать что-то из него. — Он снова пожал плечами. — Течения варпа в таком месте, как Адумбрия, могли показаться странными даже в лучшие времена. Честно говоря, вам лучше спросить об этом навигатора или астропата. Это больше по их части.
— Возможно, они пытались каким-то образом повлиять на ток варпа? — предположил Колбе. — Ускорить свой флот вторжения или оттянуть прибытие ваших подкреплений?
— Это, конечно, имело бы смысл, — согласился Живан, медленно кивая как раз в той манере, по которой я легко мог определить, как сильно ему не нравится подобная мысль. — Я обсужу это со старшим представителем Навис Нобилите.
Не надо было и говорить, что навигатор его флагмана не опустится до того, чтобы напрямую общаться с подобными нам. Признаюсь, я был всем сердцем рад этому факту. Жутковатые отродья эти навигаторы, да и снобы такие, что планетарный губернатор с родословной, уходящей во времена до Хоруса, позавидует. И в довершение всего они могут вас просто убить взглядом. И это не в переносном смысле.
— А что за тела? — спросил Винзанд, поглядывая на них с очевидным усилием.
— Завтрак? — предположил я. — Для того, что у них там застряло?
Мейден ответил на это высказывание улыбкой, которая, как ни удивительно, содержала даже некоторое количество благорасположения.
— Возможно, — подтвердил он. — Или что-то для развлечения. Чтобы не скучать, проводя время. Но я бы все-таки предположил жертвоприношение. Еретики очень любят жертвоприношения, особенно когда вызывают всякую всячину.
— Возможно, кто-то из наших пленных сможет это прояснить? — напомнил я.
Нам удалось захватить около полудюжины сравнительно непотрепанных представителей еретиков, что было неплохим уловом. Хеквин в свою очередь пообещал, что эксперты Арбитров облазят весь купол сверху донизу, выискивая любую, Император знает какую улику, так что наконец начинало казаться, что мы продвигаемся в нашем расследовании.
— Возможно, — ответил мне Живан.
Я приподнял бровь:
— Мне казалось, что ваши следователи уже должны были вытянуть из них все, что они могут знать.
— Задержанные отнеслись к нашим методам с неожиданным энтузиазмом. Некоторые, кажется, даже наслаждались происходящим.
— Но по крайней мере, — произнес Хеквин, громко выдохнув от облегчения, когда гололит с громким щелчком отключился, — мы, пока суд да дело, начали разматывать сюжет о контрабанде оружия. Начиная с того конца, который удалось зацепить в Ледяном Пике. — Он наградил меня улыбкой и кивком. — Несмотря на мой скептицизм по этому вопросу, кажется, оценка ситуации, данная комиссаром Каином, не была столь уж далека от истины. Единственной ошибкой было предположение, что оружие поступает в этот город из Едваночи, в то время как направление потока этого груза было совершенно противоположным.
— Я рад слышать, что ваша уверенность в безопасности операций звездного порта подтвердилась, — любезно ответствовал я.
— Ну, это до определенной степени, — нахмурился арбитратор. — Шаттл, который вы спугнули, должен ведь был откуда-то вылететь. Я предполагаю, что с одного из грузовых судов на орбите.
— Мы уже прочесываем записи службы контроля движения, — вставил Винзанд. — Но, учитывая тысячи полетов шаттлов в день, его будет нелегко отследить. Не говоря уж о предыдущих его посадках в том месте.
— Это в том случае, если шаттл действительно с одного из наших кораблей, — мрачно предположил Колбе. — Возможно, его послали рейдеры — те, что скрываются на внешних границах системы.
— Нет. — Живан решительно покачал головой. — Если бы прибыл хоть один корабль Хаоса, мы бы его засекли в тот же миг, как только он покинул варп. А наши заставы перехватили бы все, что вышло в реальный космос с момента нашего прибытия. Если только оно не прибыло скрытно по одной из торговых линий.
Я вспомнил хоровод огней, которыми я имел возможность любоваться с наблюдательной палубы «Благоволения Императора». Да, не позавидуешь тем, кому досталась эта работенка — выяснять, какой же из кораблей был нашим любезным контрабандистом...
— Есть какие-нибудь уточнения по поводу того, когда должны прибыть рейдеры? — спросил я.
Лорд-генерал снова покачал головой:
— От трех до двадцати дней — это самое лучшее приближение, которое могут дать навигаторы. Но мы обязаны учесть, что генерал Колбе может быть прав и их соратники на холодной стороне нашли какой-то способ ускорить течение варпа.
— Значит, лучше всего отталкиваться от предположения, что они могут прибыть в любой момент, — произнес Колбе. Он, как мне показалось, даже оживился при этой мысли. Тут до меня дошло, что все наши разговоры о демонах и колдовстве варпа так крепко его запугали, что он с неприкрытой горячностью стремился уцепиться за любую возможность вернуть разговор к вещам, в которых хоть что-нибудь понимал. — Я приведу все отряды СПО в состояние боевой готовности, как только вернусь в свой штаб.
Это мудрая предосторожность, — произнес Живан, включая гололит обычным, нормальным способом нажимая руны на пюпитре и стуча по нему кулаком, пока машина со скрипом не заработала.
Возникшая картинка была, по обыкновению, размытой, что я нашел несколько успокаивающим. Почти сверхъестественное качество тех изображений, что ранее демонстрировал Мейден, вызывало неуютное чувство, во многом подобное тому, что я испытал в куполе еретиков.
В данный же момент перед нами открылось трехмерное изображение планеты, усеянное сотнями зеленых точек. Они отмечали присутствие боевых порядков СПО, призванных защищать свой родной мир. Большинство, конечно же, было сосредоточено в теневом поясе. Особенно густыми скоплениями они окружали главные населенные пункты и стратегически важные локации, хотя некоторые были рассеяны по горячей и холодной сторонам — там, где города и другие объекты предоставляли удобные пункты для размещения гарнизонов.
Несколько секунд поизучав холодную сторону, я смог найти Ледяной Пик и внушающую уверенность янтарную руну, которая обозначала присутствие нашего полка, хотя россыпь подобных ей значков была почти незаметна среди локаций, занятых СПО. Легко, конечно же, было обнаружить Вальхалльские танковые войска, потому как их значок был наложен на Едваночь, да и талларнцы достаточно четко выделялись на фоне слабо насыщенной гарнизонами горячей стороны. А вот Кастафорейские полки мне пришлось искать довольно долго. В целом впечатление складывалось удручающее.
— Сколько до прибытия наших подкреплений? — спросил я.
— От пяти до восемнадцати дней, если судить по последнему полученному сообщению. — Живан немного помедлил, прежде чем продолжить: — А это было три дня назад.
— Три дня? — переспросил Винзанд.
Дрожь недоброго предчувствия в его голосе, к счастью, достаточно привлекла всеобщее внимание, так что мне не пришлось трудиться и сохранять невозмутимое выражение лица. Мои ладони снова начали зудеть, что никогда не предвещает ничего хорошего.
— Я надеялся, — продолжал регент, — что вы получаете новости об их продвижении каждые двадцать четыре часа.
— В идеале — да, — признал Живан с таким выражением, будто откусил горькокорня и теперь прожевывал его. — Так должно быть. Но наши астропаты больше не могут пробиться к остальной части флота.
— Они сообщают, что в варпе, кажется, наблюдается какое-то возмущение, — любезно вставил Мейден.
Могу вас заверить, эти слова отнюдь не рассеяли моих страхов.
Очевидно, что бы там ни делали культисты в Ледяном Пике (кроме того, чтобы запасать Император знает какое количество смертельно опасных предметов, что уже само по себе было не слишком хорошо), у них это получилось. Чем еще они были заняты, я, конечно, не имел ни малейшего понятия. Но я достаточно хорошо знал Великого Врага, чтобы понимать, что ничего хорошего ждать от него не приходится. Я мог только надеяться, что никто не заставит меня выяснять гибельные замыслы из первых рук (и в этой надежде, забегу вперед, мне предстояло, на свое горе, разочароваться).
— Таким образом, до прояснения обстоятельств мы должны рассчитывать только на себя, — подвел итог Живан.
Колбе пожал плечами:
— Мои солдаты и офицеры вас не подведут, лорд-генерал. У них может быть не столько опыта, сколько у ваших гвардейцев, но они сражаются за свой мир, за свои дома. Это может восполнить и не такой недостаток.
— Не сомневаюсь, — ответил Живан, хотя, вероятно, только я знал его достаточно хорошо, чтобы увидеть, насколько он не был убежден этими словами.
— Меня беспокоит то, что наши силы очень размазаны, — произнес я, озвучивая только что пришедшую мысль. Но, поняв, о чем говорю, я продолжал так гладко, будто и не собирался на этом останавливаться: — Если мы собираемся эффективно поддерживать войска генерала Колбе, нам нужно будет развернуть наши силы сразу же, как только станет известно, где враг давит на них крепче всего. Пока прибудут десантные катера, пока мы загрузимся и вылетим — уйдет куча времени. Мы успеем разве что к параду победы.
Или, скорее, к закапыванию трупов, но сказать так было бы не слишком тактично. Впрочем, говорить мне ничего и не нужно было — Живан достаточно хорошо знал, каков будет счет, и понял меня без слов.
— Я размышлял об этом, — произнес он.
Изображение планеты на гололите сжалось, чтобы показать несколько значков на орбите над столицей. Его флагман и «Благоволение Императора», как я предположил. И не ошибся, потому как следующим жестом лорд-генерал указал на десантный корабль:
— Держать десантные катера в резерве — так я собирался изначально — будет не особенно полезно, как и указал комиссар. В любом случае на орбите они будут подобны сидячим уткам — легкими мишенями для прибывшего вражеского флота.
— Тогда какова альтернатива? — спросил Винзанд, вероятно только теперь сообразив, что все гражданские звездные корабли в небе над нами также станут для рейдеров легкой стрелковой разминкой.
Живан вздохнул:
— Пять десантных катеров — пять полков. Я приставлю к каждому свой. Таким образом, по крайней мере одна рота будет готова развернуться в течение считанных минут. Если немного повезет, то катера смогут переправить гвардейские подкрепления туда, где они будут нужны, и вернуться к местам базирования, чтобы снова загрузиться. — Генерал глянул на меня, полагая, что сможет прочесть мою реакцию по выражению лица, и пожал плечами. — Я знаю, Кайафас, что это не слишком удачное решение, но это самое лучшее, что мы можем предпринять.
— Полагаю, что так, — произнес я, стараясь, чтобы голос мой прозвучал озабоченно.
Конечно же, те, кому повезет идти первым, подвергнутся значительному риску, но рота была формированием достаточной силы, чтобы позаботиться о себе до прибытия второй и третьей с последующими рейсами.
Важнее же было другое. Все, что мне надо сделать, дабы убраться с планеты в том случае, если нам придется солоно — а именно так оно и выглядело на данный момент, — это отыскать какой-нибудь предлог держаться поближе к десантному катеру. Казалось, что дела лично для меня повернулись немного к лучшему.
Но конечно, не надо было мне доверять этому ощущению.
Глава девятая.
Его верность нельзя было купить ни за какие деньги, но ее можно было удивительно дешево взять напрокат.
Юрген, столь же расторопный, как и всегда, сумел разместить мои личные вещи в том самом номере, который я занимал и в прошлый раз, когда мне довелось проводить время при штабе лорда-генерала. Когда совещание наконец закончилось, я немедленно направился туда, чтобы порадовать себя горячей ванной, хорошим ужином и широкой мягкой кроватью — именно в таком порядке. Единственное, чего, пожалуй, не хватало, была женская компания, что приятно довершило бы картину, так что, засыпая, я поймал себя на мысли о том, где же сейчас Эмберли и чем она занята[49].
Эта мысль, вообще-то, должна была сделать мои сны довольно приятными... Но, увидев в гололитическом изображении ту проклятую комнатку, которую обнаружил в обжитом еретиками куполе, я разбередил в себе глубинные, отнюдь не радостные воспоминания, так что дрема моя была далека от расслабленной и восстанавливающей силы.
Как я упоминал ранее, у меня случались иногда кошмары, порожденные моим предыдущим столкновением с гнездом культистов Слаанеш. Обычно они были смутными, лишенными четкого содержания, и я лишь чувствовал, как мое ощущение себя, своей личности вновь и вновь ускользает под психическим ударом колдуньи Эмели. Она появлялась в виде нематериального призрака, толкающего меня на путь вечного проклятия, до тех пор пока я с дрожью не просыпался, весь завернутый в пропитанные потом смятые простыни.
В этот же раз, впрочем, сны были яркими и четкими. Образы, возникшие в них, не исчезли из сознания по пробуждении, так что я мог достаточно детально припомнить их.
Они начались в покоях Эмели, куда она заманила меня с помощью своих колдовских чар; сознание мое было затуманено негой чувственной роскоши, которая полностью разоружила моих спутников[50].
В манере, свойственной всем снам, комната была в деталях точно такой, как я и припоминал. В то время я их и не заметил, а теперь они выделялись очень ярко, и вся перспектива при этом была удивительным образом искажена — казалось, будто помещение не имеет физических границ. Эмели лежала, откинувшись на кровати, лишь наполовину прикрытая зеленым шелковым платьем, столь подходившим к цвету ее глаз. Она притягательно улыбалась мне, призывая подойти ближе, — так, как делала и тогда, в реальности. Но в отличие от той, реальной, в ее груди был отчетливо виден зияющий кратер раны от выстрела из лазерного пистолета. Тем выстрелом я навылет пробил ее тело и сбросил чары, которые она наложила на мое сознание, — единственным, отчаянным и прямолинейным методом, который смог использовать.
— Ты же мертва, — говорил я ей.
Я осознавал, как это иногда бывает, что сплю, но по какой-то причине не был способен отбросить все происходящее и вернуться в реальность.
Ее улыбка от этих слов становилась еще шире.
— Я возвращаюсь, — отвечала она, как будто это была самая обыденная вещь в Галактике.
И я снова чувствовал, как меня влечет к ней, а внутри моего существа перемешиваются желание и отвращение, так что я переставал различать их.
— И я попробую твою душу на вкус, как обещала...
— Не думаю, — откликался я, протягивая руку за лазерным пистолетом, который в реальной жизни носил в кобуре на поясе, но я обнаруживал лишь то, что кобура куда-то исчезла, равно как и вся моя одежда.
Эмели смеялась, знакомый зачаровывающий трепет в этом звуке вновь тянул меня к ней, и она раскрывала объятия, дабы заключить меня в них. Я старался отшатнуться, внутри вспыхивала паника, а ее лицо начинало меняться, перетекать, становиться чем-то, на что я не решался даже посмотреть, но не в силах был и отвернуться. Представшее передо мной было одновременно красивее и ужаснее всего, к восприятию чего приспособлен человеческий мозг...
— Вы в порядке, сэр?
Я проснулся рывком, с бешено колотящимся в груди сердцем, и увидел Юргена. Он стоял рядом с выключателем верхнего света, в руках держал лазерное ружье.
— Вы кричали, — продолжал он.
— Просто сон, — сказал я, шатко добрался до графина с амасеком и опрокинул в себя полный стакан гораздо более поспешно, чем того заслуживало доброе содержимое. И, тут же налив следующий, выпил его уже с большей расстановкой. — О той ведьме со Слокенберга.
— А, — лишь коротко кивнул мой помощник. Несомненно, и его собственные воспоминания пробудились при моих словах. — Нехорошее было дельце там.
И оно могло бы обернуться еще много хуже, если бы не его примечательная способность, о которой, впрочем, мы оба в то время не догадывались.
Юрген пожал плечами:
— И все же сны... Они никому толком не вредят, так ведь, сэр?
— Конечно же нет.
Впрочем, спать мне уже все равно не хотелось, и я стал одеваться.
— Можете найти мне немного рекафа?
— Сию минуту, сэр. — Он закинул лазерное ружье за плечо и повернулся, дабы покинуть комнату, едва сдерживая при этом зевок.
Я наконец догадался, что разбудил его. Юрген занял для себя диван в гостиной, используемой мной в качестве кабинета: она была частью номера и находилась через ванную от спальни. Да уж, ничего себе кошмар, если он услышал меня с такого расстояния!..
— И себе тоже налейте, — добавил я. — По вам видно, что вам без этого не обойтись.
— Конечно, сэр. — Он снова кивнул. — Будете принимать завтрак?
Я, конечно, не был вполне уверен в том, остался ли у меня аппетит. Меня все еще подташнивало от кошмара и амасека, который, кажется, пришелся не вполне к месту, но, поскольку он ударил еще и в голову, мне пришлось-таки кивнуть.
— Что-нибудь легкое, — произнес я, уверенный, что он знает мои вкусы в достаточной мере, так что я могу довериться его выбору даже лучше, чем собственному, особенно в такой момент. — И сами себе возьмите что захочется.
Он покинул комнату, сопровождаемый своим неподражаемым ароматом, и я сразу же поймал себя на том, что ищу повод позвать его назад.
«Но это же просто смешно, — жестко сказал себе я. — Ты имперский комиссар, а не испуганный подросток». Я накрепко перетянул кушак, глубоко надвинул фуражку и постарался отмести чувство слишком уж глубокого облегчения, подвязывая пояс с оружием.
Впрочем, когда я прошел в гостиную, брезгливо переступив через целый выводок наполовину пустых тарелок, скопившихся около спального места Юргена, я понял, что размышляю о том, было ли пережитое мной всего лишь сном? Мог ли какой-то психический осадок культистского ритуала заползти мне в голову там, в открытой нами комнате?
Подобная мысль настолько выбивала из колеи, что я захотел было позвонить Мейдену по воксу и спросить, есть ли такая вероятность. Затем здравый смысл восстановил свои права. Начнем с того, что со мной все это время был Юрген, и я знал доподлинно, что ничего подобного не могло произойти в его присутствии. К тому же, подняв вопрос о такой возможности, я бы любезно пригласил молодого псайкера покопаться в моих мозгах. Он уж не упустит такого случая, залезет туда, прежде чем я успею сказать: «Император, благослови».
Поделиться книгой: