Доктор, дым и зеркала

– О таком я бы не забыл, уж поверь мне, – невесело рассмеялся он. – Нет, я никому мстить не собираюсь.

– Так может, все наоборот: тебя держит любовь? Ты не можешь покинуть родных и близких, потому и не уходишь в загробный мир?

– Я даже не уверен, что загробный мир существует…

– Ты не ответил на мой вопрос, – указала я.

– Потому что нечего отвечать. Любовь тут не при чем, я никого не люблю и меня никто не любит.

– Ты хочешь сказать, что при жизни у тебя не было близких?

Мне сложно было поверить в это. Если закрыть глаза на его характер, Локи – красавчик, пришел бы в человеческий мир с этой своей мордашкой, и все, девочки простили бы ему все на свете. Да и характер не самый худший – склонность к иронии и язвительности, как по мне, лучше подлости, скрытой за улыбкой.

– Я сам так хотел, – пояснил Локи. – Конечно, у меня была родня, я ж не из солнечного света появился! Но в нашей семье не принято было привязываться друг к другу.

– В смысле? Только родился, и уже – «Товарищ, освободите люльку!»?

– Не совсем, но близко. В нашем роду старшее поколение заботится о младшем, а в нужный момент, условно говоря, вышвыривает из гнезда. Когда твое тело становится сильным и ты получаешь достаточно знаний о мире – все, заботься о себе сам, дружок. Твои проблемы – это твои проблемы, никто не обязан тебе помогать, тебя научили всему, что надо. Когда растешь в такой обстановке, тебе не очень-то хочется обзаводиться близкими друзьями.

Слушая его, я пыталась понять, к какому виду он относится. Эту тайну Локи хранил так же надежно, как тайну своей смерти. Увы, он говорил слишком мало, и этого отчаянно не хватало.

– У меня были приятели, в основном те, с кем мы работали, – продолжил он. – Но это не дружба с секретиками и одним брелоком «Лучшие друзья» на двоих. Встретились, выпили пива, вместе сходили на охоту – все. Честно, не было у меня друзей, ради которых я бы застрял между мирами.

– Ну а своя семья? Ты ж не мальчиком был, когда умер!

– Свою семью я завести не успел, я не хотел детей.

– При чем тут дети? Речь не обязательно идет о них!

– Для меня – обязательно, – отрезал Локи. – Ты что, не слушала? Я и не собирался играть в романтику, мне своего времени на это жалко. Я не знал имена половины женщин, с которыми спал, и это устраивало обе стороны. Я понимал, что однажды мне понадобятся дети, и тогда мне пришлось бы выбрать долгосрочную партнершу – не обязательно постоянную, но такую, которая не слишком бесила бы меня то время, что мы растили бы потомство.

– Да ты просто солнышко!

– И не претендую. Я говорю это лишь за тем, чтобы ты поняла: не было ни единого человека, ради которого я бы остался в таком состоянии. Это даже хуже, чем смерть! Бродишь тут год за годом, все видишь – и ни на что не можешь повлиять.

Он не бравировал тем, что не завел семью, но и расстроен не был. Похоже, Локи сказал мне правду: для него это было в порядке вещей. А я поверить не могла – даже не знаю, почему.

– И ты что, никогда не любил? – допытывалась я.

– Физически или духовно? – хохотнул он.

– Про девиц, с которыми ты даже в постели познакомиться не потрудился, я услышала. Я тебе про любовь говорю, а не про секс-антистресс! Ни разу? Даже намека?

– Я понимаю, что с женской точки зрения я совершил жутчайшее преступление, но нет, ничего такого не было.

У меня просто не было вариантов. В книгах и фильмах призраки оставались в мире живых ради кого-то или чего-то очень важного. Но у Локи такой цели не было, он просто болтался по Эпионе – тень человека, который никому не был нужен. Вернее, не человека даже, а чудовища. Может, в этом все дело? Возможно, он совершил нечто такое, что теперь его ни в одном из миров не ждали… Не похоже, что ему нравится быть призраком. Получается, это его наказание, и я бы не отказалась узнать, за что.

Пока я размышляла о судьбе Локи, он поднялся на ноги, оглянулся по сторонам. Когда он снова заговорил со мной, его голос звучал тихо и напряженно, и мне это ой как не понравилось.

– Дара, встань медленно и спокойно, никаких резких движений, и не своди с него глаз.

– Что? – нахмурилась я. – О чем ты?

– Просто делай, как я скажу. Это не тот случай, когда хищнику нельзя смотреть в глаза. Пока ты на него смотришь, он, возможно, не нападет.

Боковым зрением я заметила движение со стороны пляжа, ловкое и быстрое. Теперь и мне стало не по себе, я проигнорировала предупреждение Локи и одним прыжком поднялась на ноги, чтобы побыстрее узнать, кого мне нужно опасаться.

Шагах в десяти от меня стояла гиена, причем здоровенная, в два раза больше обычной. В остальном она казалась всего лишь зверем, не монстром, – но это меня не спасало. Мало кто четко представляет, насколько опасны гиены, пока не встретится с ними. Сильное тело, жесткая грубая шерсть, горящие угли глаз, а главное, мощные челюсти, похожие на два застывших друг над другом серпа. Глядя на желтоватые клыки хищника, я с легкостью могла представить, как они срывают мышцы с моих костей. Испытывать это мне точно не хотелось!

Между тем глаза гиены были слишком разумными для обычного животного. Да и откуда простому хищнику взяться в Эпионе? Нет, передо мной стояло чудовище, но какое?

– Что еще за хрень? – еле слышно прошептала я.

– Бултунгин, гиена-оборотень, – отозвался Локи. – Они не столько сильные, сколько наглые, но тебе и этого хватит.

Существо не слышало его слов, но оно словно догадалось о них и начало меняться. Шерсть срывалась вместе с клочьями шкуры и падала на песок; разрывались, усыхая, мышцы, кости трещали так, что у меня мороз по коже шел. А вот самому бултунгину это не доставляло никаких неудобств, он терпеливо ждал, пока его тело изменится. Прошло несколько минут – и передо мной уже стоял обнаженный мужчина.

И я его знала! Видела в лечебном отделении: это был тот самый молодой пациент с кривоватой ухмылкой, который с первого дня на меня чуть ли слюни не пускал. Теперь он застыл здесь, на пляже, голый, и пялился на меня так, будто я явилась на его территорию, да еще и по вызову.

Пациентам запрещалось просто так бегать по Эпионе, а уж тем более в чем мать родила. Он прекрасно знал, что нарушил правила, но его это не волновало, а мне не помогало. Мы с ним были одни на пляже, закрытые от больницы соснами, вот и все, что было важно сейчас.

– Почему ты здесь? – холодно спросила я.

– Мне уже не нужно быть в Эпионе. Они ждут последних анализов, чтобы выписать меня, а мне скучно. Может, ты это исправишь, доктор? – хмыкнул он.

– Из человека в гиену он может превратиться гораздо быстрее, чем наоборот, – предостерег Локи. – Атакует в основном челюстями, хотя когти у него тоже неприятные. Если бултунгин чего-то захочет, он умеет быть настойчивым. Постарайся отступить, не доводя дело до драки.

Как будто это от меня зависело! Я к нему, что ли, голая приперлась?

Испытующий взгляд бултунгина скользил по мне – от ног к лицу и обратно, задерживаясь на бедрах и груди. Такое ощущение, что он решал, чего ему больше хочется: сожрать меня или поиметь. Меня не устраивал ни один из вариантов, да разве ж его это интересовало? Из нас двоих, только я хотела закончить эту встречу поскорее.

Но это не значит, что я боялась его. Атака гамадриады кое-чему научила меня: в кластерном мире нужно быть готовой ко всему. И сжимая кинжал, пока скрытый в моем рукаве, я понимала, что готова.

Здесь больше никто не застанет меня врасплох, не заставит чувствовать себя слабой. Я раньше ничего не слышала о бултунгинах, не знала, чего от него ожидать, ну так что? Зато я знаю, на что способна я. Если именно мне придется доказывать здешней публике, что люди – далеко не слабый вид, так тому и быть.

– Мы оба знаем, что я нарушил правила, – сказал бултунгин, продолжая буравить меня взглядом. – Ты ведь так просто меня не отпустишь?

– Если уйдешь прямо сейчас, прямиком в свою палату, отпущу.

– Похоже, убегать ты не намерена, – вздохнул Локи. – А следовало бы. Но если ввяжешься в драку, постарайся ударить его ножом в пасть или в шею. Это не убьет его, не сразу, по крайней мере, а тебе даст огромное преимущество.

Я кивнула, не сводя глаз с бултунгина. Он больше ничего не говорил, но я почти физически чувствовала магию, сгущавшуюся вокруг него. Он готовился к обратному перевоплощению.

Это был мой первый шанс почувствовать себя настоящей охотницей – той, кем я стала бы, если бы не убеждения отца. Страх и азарт в моей душе переплетались так тесно, что я не знала, чего там больше. Я бы не провоцировала оборотня на драку, если бы решение осталось за мной, однако теперь, когда все сложилось само собой, я хотела этого.

И мы бы кинулись друг на друга – я из упрямства, он – из наглости, – если бы нам не помешали. Бултунгин вздрогнул, повернулся к лесу, а вскоре и я почувствовала постороннее присутствие. Это было так странно: не видеть кого-то, не слышать его, а именно чувствовать, как он надвигается. Даже Локи засуетился:

– Так, сегодня определенно не твой день: сюда движется какая-то нереальная чертовщина, которую я не могу распознать.

Что я могла сделать теперь? Да ничего – только стоять и ждать.

Но незнакомец оказался не таким пугающим, как бултунгин; по крайней мере, на первый взгляд. Из леса к нам вышел мужчина лет тридцати, высокий и худощавый, но не слишком худой. В его чертах было что-то лисье – или бесовское, сложно сказать, и он не был классически красив, но в обаянии я ему отказать не могла. У него была чуть загоревшая кожа и светлые волосы, которые американские маркетологи в рекламе шампуней называли «грязный блонд» – сложный оттенок, будто русые волосы присыпали пеплом. Голубые глаза равнодушно скользнули по бултунгину и сосредоточились на мне.

– Я впервые вижу местную знаменитость, человеческую девушку, рискнувшую тут работать, люди в Эпионе нечастые гости, – сказал он. – Но я понимаю, почему ваш вид обходит нас стороной. Не слишком приятно работать в местах, где нелюди настолько близки к животным, что скачут тут с хозяйством наголо. Мой юный друг, я бы на вашем месте постыдился такое показывать даме, и не только из правил приличия.

Если бы я сказала такое, бултунгин наверняка огрызнулся бы – или сразу впился бы мне в горло, что уж там. Но этому типу он и слова сказать не смел! Недавно грозный оборотень отвел взгляд, а секундой позже обратился обратно в гиену. Однако не для того, чтобы напасть – куда там, он рванул в другую сторону, огибая неожиданного собеседника по большому кругу. Он скрылся в лесу, и я не сомневалась, что скоро он будет в своей постели.

Грозный бултунгин не был дураком: он не хотел оставить на этом пляже свою шкуру.

Я убрала руку со скрытого кинжала, но не потому, что доверяла своему неожиданному спасителю. Просто я чувствовала: с ним я точно не справлюсь. К счастью, он и не собирался нападать.

– Кто он такой? – спросила я.

– Понятия не имею, – отозвался Локи.

И тут незнакомец удивил нас обоих:

– О, да тут призрак! Первый из встреченных мной в Эпионе. Хотя, если задуматься, это странно: где еще умирать, как не в больнице?

Проклятье, да кто же он? Одет в обычные джинсы и черную майку, значит, не из врачей. На сгибе локтя я заметила катетер, перевязанный тонким бинтом. Получается, он пациент? Но почему он здесь? Да какая разница!

– Вы видите его? – поразилась я.

– Только слышу, – покачал головой незнакомец.

– Вы медиум?

– Нет, просто это одна из сопутствующих способностей моего вида. Андреас Габриэль, к вашим услугам.

– Доктор Дара Сотер, – представилась я. – Вы из пациентов? Я вас еще не видела.

– Потому что интерны редко заходят в отделение доноров.

Вот, значит, кто он! Главный врач ведь объяснял мне, что доноры могут выходить на прогулку, когда им вздумается.

– Ну а кто же наш призрак? – поинтересовался Андреас.

Локи угрюмо молчал. Ему бы радоваться, что теперь он может поговорить с кем-то еще… А он вместо этого косился волком на моего спасителя. Наверно, потому, что не мог понять, кто перед ним – и поделом! Пусть знает, как это неприятно: не догадываться, с кем ты имеешь дело.

– Мне нужно возвращаться, – признала я, поднимая с песка книгу. Я обронила ее, когда пришел бултунгин-эксгибиционист. – Я обещала вернуть это в библиотеку.

– Конечно, и мне нужно быть в отделении минут через десять, – кивнул Андреас. – Мне давно хотелось познакомиться с вами, Дара, хотя я надеялся, что это произойдет при более мирных обстоятельствах. Но что поделаешь – за каждой гиеной не уследишь! Надеюсь, вы заглянете в отделение доноров, и мы с вами попробуем начать нашу беседу сначала, на более позитивной ноте.

– Я подумаю об этом.

А он оказался не так плох. Он не давил тем могуществом, которое я чувствовала в нем, и вел себя вполне вежливо. Андреас первым ушел с пляжа, оставляя мне необходимое уединение.

Но как только он скрылся за деревьями, Локи испортил момент.

– Тебе нужно держаться от него как можно дальше, – объявил он.

– Потому что ты ревнуешь? – язвительно осведомилась я.

– Нет. Потому что я вспомнил, кто лежит сейчас в донорском отделении. С тобой только что говорил король зомби, и уж поверь мне: среди монстров, от которых тебе нужно держаться подальше в Эпионе, он всегда должен стоять на первом месте.

Глава 10

Хепри

Локи так и не смог мне толком объяснить, кто такой король зомби, – или не захотел, что вероятнее. Да я особо и не настаивала: одного названия этого вида мне было достаточно, чтобы держаться подальше. Да, Андреас помог мне и вел себя как истинный джентльмен, королева Великобритании без сомнений пригласила бы его на чашку чая. Но я-то не английская старушка, то, что он зомби, для меня было важнее, чем его манеры. Поэтому донорское отделение я теперь обходила стороной.

Да и не до того мне было: пришел день операции Демми. Начало было назначено на полдень, а до этого я и доктор Хакир предприняли последнюю отчаянную попытку ее вразумить.

– Ты уже не станешь прежней, – предупредила я.

– Ну и пусть.

– Сама процедура опасна для жизни, ты можешь не очнуться от наркоза, – указал Хакир.

– Ничего, мертвым уже не страшно.

– Тебе может не понравиться результат.

– Хуже не будет.

– Даже при успешном исходе, это очень травматичная процедура, требующая длительного восстановления.

– Пускай, я готова потерпеть, меня ведь потом ждет целая жизнь.

Мне это напоминало игру в пинг-понг: мы делали подачу за подачей, но Демми без труда их отбивала. Под конец я уже не надеялась, что она нас послушает. Я просто смотрела на нее, стараясь запомнить ее такой, как сейчас. Я, постоянно разжигавшая свою ненависть к нелюдям, отчаянно не хотела, чтобы тролль превращался в человека. Иронично, не так ли?

Я уже знала, что в отделении хирургии проводятся только плановые операции. Пациентов в тяжелом состоянии доставляли сразу в отделение реанимации, где с ними работали совсем другие врачи. Но это не означало, что жизни Демми ничто не угрожало, просто она добровольно шла на этот риск. Она даже подписала согласие на возможную смерть!

При такой операции рядом с ней должен был находиться ее лечащий врач. Хакир мужественно взял эту роль на себя, хотя чувствовалось, что ему неприятно: ему предстояло стоять всего в паре шагов от стола и при необходимости ассистировать хирургу.

Я же могла не смотреть на это, уйти, но я предпочла остаться, наблюдая за операцией через специальное стекло. Другие интерны не пришли, и компанию мне составлял только Локи.

– Как думаешь, она все понимает? – спросила я.

– Скорее всего. Тролли, вот скажу как на духу, не самые умные ребята, да и ее поступок я бы разумным не назвал. Но это не каприз, она и правда не может дальше жить в своем теле, и шут ее знает, почему.

Демми привезли в операционную, уложили на стол. Хирурга там пока не было, с ней работали анестезиологи. Хакир стоял рядом, держал ее за руку, но больше ничего не говорил.

Смысл что-то говорить? Даже сейчас Демми оставалась самой уверенной из всех, кто собрался в той комнате.

– А умирать – это больно?

Вопрос сорвался прежде, чем я успела сообразить, что говорю. Локи сто раз давал понять, что не любит обсуждать свою смерть. Я его не винила: если ты призрак, не очень-то приятно, когда тебе напоминают об этом. А что делать? Он был единственным из моих знакомых, кто знал ответ.

– Тебе статистику привести? – криво усмехнулся он.