Доктор, дым и зеркала

К обеду настроение у меня было ниже среднего. Мне не хотелось видеть нелюдей, ни врачей, ни пациентов, даже если они были не виноваты в моих проблемах. Поэтому я не пошла в ресторан, направившись вместо этого к белым скамейкам, расположенным по ту сторону розовой аллеи.

К сожалению, от одного нелюдя я избавиться не могла.

Локи уселся на траву рядом со мной.

– Ты не виновата, – тихо сказал он, глядя, как ветер волнует ветви акаций в роще, прятавшей от нас морг. Их запаха я не чувствовала, все перекрывали розы.

– Это что-то новенькое, – удивилась я. – Только не говори мне, что у тебя душа есть!

– Я, вообще-то, одна сплошная душа. Я не шучу, Дара. Не ты виновата в том, что случилось с твоим братом – независимо от того, сам он себя убил или ему кто-то помог. И уж тем более ты не должна винить себя за то, что никому не отомстила.

Да как же он это делает?! Как все время докапывается до того, о чем я думаю и что чувствую? У меня начали появляться подозрения, что призрак умеет читать мои мысли, и мне это не нравилось.

– Если бы я не поссорилась с ним, он бы обратился ко мне за помощью!

– Не факт, – покачал головой Локи. – Он был взрослым человеком и принял самостоятельное решение. Если судить по тому ежедневнику, у него были проблемы, так что да, это может быть убийство. Но знаешь, что? Я бы на его месте не стал втягивать в это тебя, и не важно, ссорились мы или нет.

– Ты не можешь этого знать!

– Если ты была ему дорога, именно так он бы и поступил.

«Да» по всем пунктам. Он снова прав. Но понимание этого, да еще мысли о Леоне, ударили по мне больнее, чем я ожидала. Мне нужно было на ком-то сорваться, выместить гнев, а рядом был только Локи.

Значит, огрести предстояло ему.

– Знаешь, для того, у кого нет своей жизни, ты поразительно часто лезешь в жизнь других. Смысл нам с тобой говорить о моем брате? Он умер и ушел, не нарушая законов мироздания, а вот кое-кто остался.

– И что? – холодно осведомился Локи. – На Земле места мало, мне не хватит?

– Нет, мне просто любопытно: зачем? Я читала, что призраки остаются на этом свете по определенной причине. Ты ради чего задержался? Месть? Хочешь отомстить тому, кто виновен в твоей смерти?

– Тот, кто сделал это со мной, давно мертв.

– А для чего тогда? Должна же быть хоть какая-то цель, ты не мог остаться для того, чтобы просто выматывать мне нервы!

– Так, я понял. – Локи поднялся на ноги. – Тебе вожжа под хвост залетела и ты зла на весь свет. А поскольку свету на тебя плевать, ты устраиваешь головомойку мне. Но мне-то это зачем? Я лучше подожду, пока ты угомонишься.

Он исчез, не дождавшись моего ответа. Это и к лучшему: мне нечего было ему ответить, потому что он снова все понял правильно.

Я думала, что гнев отвлечет меня, а по итогу на душе стало совсем скверно. Мало того, что расследование смерти Леона застопорилось, так еще и с Локи некрасиво вышло. Да, я не просила его о помощи. Но разве это умаляет его заслуги? Как по мне, только увеличивает.

Так, подведем сухой итог: я запуталась в обстоятельствах смерти брата, сделала больно единственному союзнику и вообще вела себя как полная стерва, а ведь даже полдня не прошло. Что еще пойдет не так?

Когда за моей спиной зашелестели розовые кусты, я не обратила на это никакого внимания. Звука шагов я не слышала, а вот ветер то и дело налетал со стороны моря, играл со старыми акациями, скользил над изумрудной травой. Я решила, что на этот раз ему захотелось покружить среди роз, только и всего.

Я сидела неподалеку от больницы в самый разгар дня, поэтому я ничего не боялась. С чего бы? Даже если в этом кластере не все так однозначно, любая опасность таится в ночи, здесь и сейчас мне ничего не угрожало.

Я верила в это до тех пор, пока вокруг моей шеи не захлестнулась петля.

Это было настолько резко и неожиданно, что я даже не сообразила, что происходит. Каким-то чудом я успела перехватить ее пальцами – настолько, что она пока не могла меня задушить, но и я не могла ее скинуть. Ничья. Кто-то напал на меня и теперь душил! Я попыталась подняться с лавки, чтобы увидеть его и вырваться, да куда там, на меня налетали все новые веревки.

Хотя нет, какие веревки? То, что передавило мне шею, а теперь захлестывало руки, ноги и тело, не было обычными удавками. Вокруг меня живыми давящими змеями обвивались розовые ветви! Это звучало дико, но рядом со мной никого не было, кроме все того же высокого розового куста.

Он больше не был безобидным растением, он превратился в хищника, паука, готового заточить меня в кокон. Зеленых ветвей вокруг меня становилось все больше, шипы разрывали мне кожу до крови, давили так, что я боялась: еще чуть-чуть, и мои кости не выдержат.

Все мои усилия уходили на то, чтобы не дать той, первой, петле задушить меня или свернуть мне шею. Если сначала я еще пыталась вырваться, то теперь поняла: у меня просто не хватит сил. Хищное растение выматывало меня, оно было намного сильнее. Я пыталась вспомнить, что это такое, чтобы найти его слабость, однако дед не рассказывал мне ни о чем подобном.

Мне нужна была помощь, срочно, потому что кокон становился все плотнее. Он бы переломал мне кости, однако моей неожиданной защитой стала лавка: ветви приматывали меня к ней, а она не позволяла им давить слишком сильно. Однако это было временным спасением: мои ноги уже были в ловушке, руки тоже оказались примотаны к телу, света и воздуха рядом со мной оставалось все меньше.

Я умирала – прямо здесь, в мире, созданном для сохранения жизней, в разгар самого обычного дня. Я никогда не чувствовала себя такой слабой и беспомощной, я, лишенная воздуха, не могла даже кричать. Если бы я не отпугнула Локи… хотя что бы он сделал? Ничего. Призрак был бы вынужден бессильно наблюдать, как я умираю, – а потом я присоединилась бы к нему.

Через пару секунд я не могла думать даже о несправедливости того, что здесь творилось, я думала только о том, что мои легкие теперь бесполезны. Моя реальность сузилась до одного-единственного слова: воздух. Мне нужен воздух, я не могу дышать, мне нужно сделать хотя бы вдох – или я погружусь в темноту и больше не смогу сопротивляться.

Я была готова сдаться, когда воздух вернулся. Один резкий рывок – и вот давление исчезло, а мои легкие заработали в полную силу. Я дышала и не могла надышаться, от этого чуть кружилась голова, но мне было плевать. Яркий солнечный свет ослепил меня, и я даже не видела, кто меня спас, но я прижималась к нему, живому и сильному, потому что он неожиданно стал преградой между мной и смертью.

А потом вокруг меня сделалось совсем уж шумно. Со стороны больницы подоспели другие врачи, которые и увели меня, еще не оправившуюся от шока, из сада в палату, они спрашивали у меня что-то, но я не могла ответить, да и не знала, что сказать. Я понятия не имела, что со мной случилось. Они сообразили, что мне сейчас не до рассуждений и анализа ситуации, а потому оставили меня в покое.

Окончательно я пришла в себя только в больнице – уже как пациентка. Меня определили в одиночную палату, предназначенную для персонала, ввели поддерживающую капельницу, обработали порезы, щедро покрывавшие мою кожу, и ушли. Видно, решили, что мне лучше ни с кем не говорить, а просто поспать.

Вот только спать мне не хотелось. Меня только что чуть не превратил в фарш розовый куст, мне нужно было знать, что произошло! К счастью, кое-кто со мной все же остался…

Локи стоял у окна, но когда я приподнялась на локтях, бросился ко мне. Вид у призрака был обеспокоенный, испуганный даже, поэтому вариант, что куст атаковал меня по его наводке, можно было отбросить.

– Лежи, тебе здорово досталось, – сказал он.

Тут он был прав: мои руки, грудь и плечи покрывали темные полосы кровоподтеков, ровно на тех местах, где меня касались ветки. Подозреваю, что с ногами была та же история. Но я ведь и не планировала сейчас польку отплясывать, мне просто не хотелось лежать пластом.

– Врачи рядом, ты можешь позвать их, – указал Локи.

Похоже, случившееся со мной настолько напугало его, что он готов был простить мне недавнюю обиду. Это и к лучшему, я терпеть не могу извиняться.

– Мне и тебя хватит, если ты знаешь, что произошло, – отозвалась я.

– Уверена?

– Я ведь врач, забыл? Со мной ничего серьезного не произошло. Куст повел себя не по-джентльменски, и мне хотелось бы знать, почему. Но он не успел мне ничего сломать, и это тоже чья-то заслуга. Знаешь, чья?

– Знаю. Там все быстро выяснилось, на самом-то деле… Черт, поверить не могу, что это случилось, именно когда я ушел!

Я не стала указывать ему, что он ничего бы не изменил, мне просто было приятно, что ему не плевать на мою возможную смерть.

– Локи, так что это было?

– Гамадриада.

– Ты серьезно?

– Я, конечно, не прочь сделать свой вклад в развитие магического юмора, но не в этот раз. Все точно, врачи тебе скажут то же самое.

Оказалось, что на тот свет меня чуть не отправила хрупкая зеленая девушка. Гамадриада, лишившаяся своего родного дерева, должна была умереть, однако в Эпионе ее спасли, перелив ей кровь обычной дриады. Вместе с правом на жизнь она получила новые способности, с которыми не умела обращаться, а еще – безумие.

– Она не была создана для такой жизни, – пояснил Локи. – Это нам кажется, что со смертью нужно бороться любой ценой, не для всех видов это так. Спасая эту гамадриаду, врачи нарушили ее связь с природой, вот и получили психопатку, которая сразу же бросилась мстить.

Она ничего не имела против меня лично, она даже не помнила, как меня зовут. Зато она знала, что ее дерево уничтожили люди. Ей хотелось отомстить хоть какому-то человеку, а кроме меня вариантов не было.

Гамадриада не планировала это, потому что не умела планировать. Она просто увидела меня в саду и поддалась ярости. Используя новые способности, она оживила розовый куст, возле которого я отдыхала, и чуть не сделала из меня муху, пойманную пауком.

На мое счастье, расправу увидела соседка гамадриады по лечебному залу – Демми, та самая крошка-тролль. Вернее, крошкой она была только в собственном воображении, для остального мира она оставалась очень крупным и очень сильным созданием.

Чтобы спасти меня, она выбила окно, выбралась наружу и порвала кокон, поймавший меня, голыми руками. Врачи, последовавшие за ней, увидели, что случилось, и помогли. Локи не сказал мне, когда он появился и сколько успел увидеть, но по его голосу было понятно, что он здорово перепугался, и от этого у меня почему-то становилось тепло на душе.

– Что с ней теперь будет? – спросила я. – С гамадриадой, то есть.

– Ей нет смысла оставаться в Эпионе, здешние врачи вылечили ее тело, они больше ничего не могут ей дать.

– Тело – да, а с мозгами как быть? Нельзя отправлять ее во внешний мир, если она рвется убивать всех людей подряд!

– Как ни странно, не ты одна это понимаешь.

Гамадриаду ожидало незавидное будущее в закрытом кластере – психиатрической лечебнице для нелюдей. Никто пока не брался сказать, сможет ли она поправиться. Ей предстояло оставаться вдали от внешнего мира до тех пор, пока она не обуздает свою ненависть. Если у нее не получится… что ж, так тому и быть.

Я, если честно, не злилась на нее, я о ней вообще не думала, мои мысли снова и снова возвращались к Демми. Она была симпатична мне с самого начала, но не более. Теперь же она стала спасительницей моей жизни, и хотя она ничего за это не просила, мне хотелось отплатить ей за помощь.

Хакир настаивал, чтобы я осталась в больнице на ночь, но это было бы слишком. Я покинула палату уже к вечеру и сразу направилась к Демми. Она лежала в своей кровати и играла с планшетом, который в ее массивных ручищах смотрелся крохотным смартфоном.

– Ой, вы здоровы! – улыбнулась она, заметив меня. – Я так рада!

Кровать гамадриады пустовала. Я не стала о ней спрашивать, присела на край постели Демми.

– Я пришла поблагодарить тебя, – сказала я. – И кое о чем попросить.

Кто-то другой на ее месте возмутился бы: какого черта, должница еще просит о чем-то! Но Демми была большим ребенком, пусть и с параметрами Ильи Муромца, поэтому она оживилась:

– О чем?

– Не делай операцию.

– Что? – смутилась крошка-тролль.

– То, что ты задумала, слишком опасно. Я разговаривала с другими врачами, и все они сходятся во мнении, что шансы плохого исхода гораздо выше, чем шансы хорошего. Ты рискуешь не только потерять уважение сообщества троллей, но и угробить собственное здоровье. Не делай этого, Демми. Ты не обязана быть красивой для всех, и тем более для людей. Ты такая, какая есть, сегодня благодаря этому ты спасла мне жизнь. Ты уже на своем месте, не губи себя.

В этих мыслях не было ничего нового – я так считала с тех пор, как услышала про ее операцию. Просто до этого дня я еще могла убедить себя, что мне не нужно беспокоиться о какой-то глупой троллихе. Теперь же передо мной сидела запутавшаяся девчонка, которая так отчаянно хотела спасти мне жизнь, что без сомнений изрезала свои руки острыми шипами заколдованного куста.

Она слушала меня, но не слышала. С подростками так часто бывает. Я знала об этом и все равно пыталась до нее достучаться. Демми позволила мне закончить, а после лишь тяжело вздохнула.

– Я все это знаю. Вы и мой доктор думаете, что я не понимаю, а на самом деле не понимаете вы. Я знаю, что рискую всем, и я готова. Почему? Да потому что мне не место в мире троллей, я родилась не в своем теле, и там я никогда не буду счастливой. Я не хочу умирать и становиться калекой, но и жить внутри этой глыбы я тоже не хочу. Другим нелюдям и людям кажется, будто троллям на все плевать, только это неправда, мы все чувствуем, а показать не умеем. Я рада, что спасла вам жизнь, вы хорошая. Но эта сила мне не нужна, и я готова поставить все на кон, лишь бы измениться. Поэтому я пойду на операцию, несмотря ни на что. И когда все закончится, я или умру, или стану настоящей.

Глава 8

Каппа

После случая у розовой аллеи я больше не выходила из своей комнаты без оружия. В тот же вечер я снова наведалась в жилище брата и заглянула в сундук, чтобы подобрать для себя пару вещиц. В основном это были кинжалы на пружинах, которые легко крепились под одеждой, а при необходимости «выпрыгивали» прямо в руку. И конечно, я не могла не думать: что если похожий случай и заставил моего миролюбивого брата устроить тут арсенал?

Хотя это, конечно, вряд ли. Во-первых, когда Леон был жив, гамадриады здесь еще не было. Во-вторых, для простой самообороны не нужно столько железа. В истории моего брата все было намного сложнее, на это указывало не только оружие, но и ежедневник, который пока оставался для меня загадкой.

Сиара, на которую я так надеялась, словно почувствовала, что за ней следят, мы с ней никак не могли пересечься. Локи верно подметил, она была одиночкой: перемещалась между больницей и своей комнатой, в других местах бывала редко. Но ничего, скоро мне предстояло перейти на практику в хирургическое отделение, этим я себя успокаивала.

Пока же я погрузилась в работу. Это оказалось интересней, чем я предполагала: теперь, когда я освоилась в Эпионе, мне не нужно было ограничиваться простейшими заданиями. Вместе с другими врачами я обсуждала проблемы, искала решения, старалась помочь каждому пациенту. Я забывала о том, что передо мной не люди, по-другому уже не получалось. При желании я могла бы разбудить в себе старую ненависть, да только смысла не видела – это навредило бы моей маскировке.

– Ты очень похожа на своего брата, – сказал однажды Хакир. – Он тоже хотел спасти весь мир.

А в итоге не смог спасти даже себя.

Я все еще не собиралась становиться добрым доктором, который любит весь мир. Просто я решила: если я не могу найти зацепок, нет смысла изводить себя и окружающих. Когда я перейду в хирургическое отделение, у меня появятся новые возможности, а пока я пользовалась моментом и изучала природу нелюдей.

Во время очередного обхода я, как ни старалась, не смогла избавиться от необходимости осмотреть каппу. Вообще-то, мне было его жалко: этот сморчок здорово пострадал от радиации. Наш каппа жил в реке, протекавшей неподалеку от печально известной Фукусимы. Мне до сих пор сложно было поверить, что сказки и технологии способны так плотно переплетаться, но факт оставался фактом. Когда атомная электростанция стала источником проблем, нелюди пострадали не меньше, чем люди, а некоторые даже больше – потому что люди вовремя бежали, а нелюди решили, что их идеальное здоровье выдержит это испытание.

Как видим, не выдержало. Каппа почуял неладное, когда местные чудовища начали умирать. Он бежал, поселился в другой реке, но было уже слишком поздно: в его теле все чаще образовывались опухоли, похожие на раковые. Врачи удаляли их, однако вскоре история повторялась, и в больницах он проводил больше времени, чем в воде.

В Эпиону он прибыл не для операции. Опухоли ему недавно удалили, и теперь местные доктора использовали недолгий период покоя, чтобы подобрать лечение, способное вернуть его к нормальной жизни. Каппа переносил все это на удивление стойко, он ко всему относился с конфуцианским спокойствием, и я бы восхищалась им, если бы не пошлые шутки и слишком подробные разговоры на анальную тематику.

Так что я предпочла бы желать ему удачи и скорейшего восстановления на расстоянии, а вместо этого я вынуждена была искать его по всему этажу – его кровать пустовала.

– Настал час твоего любимого пациента, – хмыкнул Локи, появляясь рядом со мной.

– Да уж. Раньше я думала, что «тот, у кого все через задницу» – это просто метафора.

– Да почти вся японская нечисть такая, – отмахнулся призрак. – Хентай не на пустом месте нарисовался. У них очень спокойное отношение к анатомическим вопросам и сексу. То, что для тебя будет извращением, у них воспринимается нейтральней – «предпочтение».

– Это все понятно, до тех пор, пока эти предпочтения не пытаются навязать мне! Ты заметил, что он ничего нормально не делает? Все процедуры он старается извратить до невозможности! – пожаловалась я.

– Он старается, ты его отшиваешь, у вас, по-моему, давно гармония и взаимопонимание. Но все равно, не расслабляйся, когда он рядом.

– Да ладно тебе! Он мерзкий, это да, но я не настолько слаба, чтобы опасаться сморщенного пупса!

– Тебя чуть не завалил розовый куст, я думал, это научило тебя не оценивать противника по внешности, – заметил Локи. – Слушай, мы оба знаем, что тебе знаком лишь определенный круг нелюдей, про которых тебе рассказывали сказки на ночь – заканчивавшиеся, несомненно, смертью чудовищ. Но ни одного каппы среди них не было, поэтому не притворяйся, будто понимаешь, с кем ты имеешь дело.

– С японским водяным, – пожала плечами я. – Все остальное – детали.

– Ага, мелочи, в которых кроется дьявол. У каппы и знакомого тебе водяного есть общие черты, но это все равно разные существа. Кроме того, среди самих капп бывают разные подвиды, и тот, который обосновался здесь, можно отнести к самым опасным.

Локи много знал о нелюдях. Сначала мне казалось, что это логично и предсказуемо: он же сам при жизни не был человеком! Но, пообщавшись с врачами, я поняла, что у него на самом-то деле исключительные знания. Медикам не было известно и половины того, что Локи вспоминал мгновенно.

Понятно, что такая эрудиция была связана с его жизнью – о которой он мне ничего не рассказывал. Это немного обижало, ведь я доверяла ему все больше, но пока я решила не давить.

– Ты хочешь сказать, что наш коротыш с сервизом на голове может быть опасен?

– Весь его вид опасен. Даже на суше каппы остаются угрозой, потому что они чертовски умны. Тебе кажется: ну на что может быть способна эта сопля, у которой только и разговоров, что про дырку в заднице? А между тем у них память похлеще, чем у слонов, и аналитические способности среднего компьютера. Если в какой-то ситуации тебе кажется, что тебя невозможно обвести вокруг пальца, каппа найдет десять способов сделать это за девять минут. Но есть и плюсы: у них свое представление о чести и благодарности, если они решат что-то сделать для тебя, они могут быть очень полезны.

Все это не вязалось у меня с чудиком, бродившим по больнице, однако я не спорила и старалась запомнить как можно больше. Локи, как и его скандинавский тезка, был склонен приврать, но не в таких ситуациях.