Детектив США. Книга 13

Перри больше не мог произнести ни слова и, казалось, вот-вот лишится чувств.

— Я уже сообщил вам, что умею делать то же, что Рейни, только куда лучше, — угрожающе прошипел я. — Могу избить вас или пристрелить. А теперь отвечайте. Меня интересует один человек. Его звали Честер Вилер. Он был найден мертвым в номере отеля, и полиция заявила, что это самоубийство. Вы, мистер Перри, сообщили полицейским, что незадолго до смерти Вилер жаловался на то, что дела его идут неважно и что это его очень тяготило.

Перри нервно кивнул и облизал губы. Я нагнулся вперед, так, что мое лицо оказалось вплотную к его физиономии, и зловеще добавил:

— Вы дрянной лгун, Перри. У Вилера не было никаких трудностей в бизнесе. Вы сказали это лишь для того, чтобы ввести полицию в заблуждение, так?

В его глазах ясно читался страх, но он все-таки покачал головой.

— Вы знаете, что случилось с Вилером? — угрожающе прорычал я. — Его убили. Но вам известно и что-то еще. И как только убийца узнает, что я напал на ваш след, вы отправитесь следом за Вилером. Он побоится, что рано или поздно вы проболтаетесь, и всадит пулю в ваше вонючее жирное брюхо.

Перри побледнел как смерть и грохнулся в обморок. Я докурил сигарету, ожидая, когда он придет в себя. Прошло не менее пяти минут, пока он наконец открыл глаза. Я подал ему стакан с водой, которую он жадно вылакал.

— Вы вообще не знали Вилера, не так ли? — твердо произнес я.

Ответ на свой вопрос я смог прочесть на его лице.

— Вы не хотите разговаривать на эту тему? Перри замотал головой.

Я встал, взял шляпу и направился к двери, но прежде чем исчезнуть, бросил на него взгляд через плечо:

— Таких людей, как вы, Перри, называют порядочными гражданами. Полиция не сомневается ни в одном вашем слове. Послушайте, что я собираюсь сделать. Я узнаю, чем угрожал вам Рейни, и тем самым накличу на вас серьезную беду...

Его физиономия вновь посинела, и не успел я закрыть за собой дверь, как он вновь упал в обморок. Но на этот раз он уже не мог рассчитывать на мою помощь.

Глава 6

 Небо затянули тучи, и стало довольно холодно. На крышах автомобилей, ехавших из пригорода, лежали снежные шапки. Я остановил машину перед маленьким ресторанчиком и выпил чашечку горячего кофе, чтобы немного согреться, а затем направился домой — надеть пальто и перчатки. Когда я вновь вышел на улицу, с неба уже летели снежные хлопья.

Приткнув машину на стоянку, я взял такси и назвал адрес агентства Антона Липсека, на Тридцать третьей улице. Хоть один приятный визит за целый день...

Секретарша на этот раз не задала никаких вопросов.

— Соедините меня с мисс Ривс, — попросил я, и она сняла трубку внутреннего телефона.

В низком, но мелодичном голосе, раздавшемся в трубке, явственно слышалась радость. Я понял, что меня ждали.

Олимп мог гордиться своей королевой. Когда она легко, словно бабочка, порхнула в мою сторону в черном платье с, длинными рукавами, я вновь подумал, что она — образец совершенства. Черт возьми, как же она одевалась! Прятала все существенное, так что постоянно приходилось призывать на помощь фантазию и мысленно дорисовывать ее бесподобные выпуклости и впадины. Но то немногое, что она позволяла увидеть — лицо и руки, — было таким божественным, что остальное, вероятно, находилось за гранью возможного, и я опасался ослепнуть от этой чарующей красоты. Она приблизилась ко мне. В глазах ее плясали чертики, а от ее рукопожатия по спине у меня опять побежали мурашки.

— Очень рада, что вы пришли, Майк.

— Я же обещал.

Она поправила золотую цепочку, на которой висел кулон. Зеленый камень сверкнул в свете настольной лампы. Я тихо присвистнул: изумруд... Это же целое состояние.

— Вам нравится?

— Хороший камушек.

— Обожаю красивые вещи, — призналась она.

— Я тоже.

Джун взглянула на меня, и в ее глазах опять запрыгали крошечные чертики. Серый свет, падавший из окна, окрасил ее волосы блеклым золотом, и сердце мое бешено застучало. Внутренности опять сплелись в клубок, во рту была горечь. Но теперь я знал, отчего это. Я понял, что именно в Джун будоражило, рождало желание броситься на нее.

Она напоминала мне другую девушку. Девушку, которую я знал давным-давно. Да, а я-то считал, что прошлое забыто навсегда и в душе моей не осталось даже ненависти.

Та тоже была блондинка, с очень светлыми, золотистыми волосами. Она умерла, умерла из-за меня. Я убил ее, потому что такие не должны оставаться в живых. Я молча смотрел на свои дрожащие, со вздувшимися венами руки.

— Майк?

Голос был другим. Передо мной стояла Джун, и теперь, поняв, в чем дело, я смог унять дрожь. Все дело в ее золотых волосах.

Джун взяла пальто и шляпу, а я помог ей одеться.

— Пообедаем? — лучезарно улыбнулась она.

— Не откажусь Джун рассмеялась и, натягивая перчатки, незаметно прижалась ко мне:

— О чем вы подумали минуту назад, Майк?

— Так. Ни о чем. — Я потупился, чтобы она не увидела моего лица.

— Вы говорите не правду.

— Угадали.

Джун искоса взглянула на меня:

— Это связано со мной... с тем, что я делаю... Я выжал из себя слабую улыбку:

— Нет, Джун... Это мои проблемы.

— Тогда ладно. В ваших глазах мелькнула ненависть, и я испугалась: вдруг вы ненавидите меня. — Она по-девичьи стыдливо взяла меня под руку и повела к двери в другом конце комнаты. — Выйдем здесь, Майк. Не хочу, чтобы на нас глазели все сотрудники офиса.

Мы вышли на лестничную площадку к лифту. Джун держала меня под руку, и оторвать от нее взгляд было почти невозможно. Богиня в пальто с норковым воротником. О, она бы сто очков вперед дала своей олимпийской предшественнице. В этот момент золотой отблеск вновь заиграл на ее волосах. Сердце мое сжалось от гнева и боли, имя Шарлотты готово было сорваться с моих губ. Господи Боже! Неужели наваждение вернулось? Неужели я до сих пор помню эту женщину, которую любил когда-то, а потом отправил прямиком в ад? Я отвел глаза и, опершись рукой о стену, разглядывал свои пальцы, пока не подошел лифт. Лифтер почтительно поздоровался с нами. Двое других мужчин, находившихся в кабине, сперва посмотрели на Джун, а потом — с завистью — на меня. Видимо, не только на меня она производила ошеломляющее впечатление.

Тротуары засыпала снежная кашица. Дул резкий ветер. Я поднял воротник пальто и осмотрелся, выискивая такси.

— Поедем в моей машине, — предложила Джун. — Она стоит за углом. Возьмите ключи. — И протянула мне золотую цепочку с ключами.

Поеживаясь от холода, мы свернули за угол. Там стоял “форд” последней модели — машина со всеми удобствами. Раньше я думал, что такие роскошные машины встречаются лишь на выставках. Распахнул перед Джун дверцу, обошел машину и сел за руль. Мотор заурчал нежно, как мурлыкающий кот, и казалось, только и ждал, чтобы я надавил на акселератор.

— Куда поедем, Джун?

— Несколько месяцев назад я обнаружила небольшой ресторан почти в центре города. Бифштексы там превосходные, и, кроме того, там собираются очень забавные люди.

— Забавные?

Джун радостно улыбнулась:

— Это не совсем то слово... скорее, необычные... Нигде больше таких не встречала. И кормят очень хорошо. Сами убедитесь. Выезжайте на Бродвей, а там я покажу.

Заранее сглотнув слюну, я направил “форд” к центру, и через десять минут мы были уже на Бродвее. Джун выпрямилась на сиденье, и я поехал медленнее, чтобы она могла рассмотреть хоть что-нибудь в залепленном снегом окне.

Наконец она ткнула пальчиком в стекло:

— Следующий квартал, Майк. Прямо на углу.

— Мы собираемся познавать жизнь, — усмехнулся я. — Или это модное заведение типа “Бовери”?

— Нет, конечно. Здесь превосходные обеды. Но вы, кажется, знаете это место. Вам приходилось тут бывать?

— Да, однажды. Это известное заведение, и кормят здесь действительно неплохо. Неудивительно, что его посетители показались вам занятными.

— Майк!

— Вы немножко не от мира сего, моя дорогая. Витаете где-то в облаках. Самое время спуститься на грешную землю. В этом благородном заведении мне наверняка кто-нибудь предложит руку и сердце, а может, и что пониже. Разумеется, если нас туда вообще пустят.

Джун удивленно уставилась на меня.

— Однажды меня уже выбросили отсюда, — продолжал я. — Точнее говоря, мальчики были настолько грубы, что я предпочел уйти сам. Один из них ухватил меня за волосы, словно какую-то мегеру. Весьма милые и забавные люди, ничего не скажешь.

Джун прикусила губу, чтобы не расхохотаться.

— А я-то всем рекламирую этот ресторан. Теперь понимаю, почему некоторые из моих знакомых начинали смущаться, когда я в очередной раз заводила о нем речь.

— Они наверняка изрядно позабавились. Ну ладно, пойдемте и посмотрим, как поживает сексуальное меньшинство.

Джун смахнула снег с волос, а я открыл перед ней дверь. Чтобы добраться до гардероба, нам пришлось пройти через бар. При этом я взглянул на посетителей, сидевших за стойкой. По меньшей мере пять пар глаз следили за мной, ожидая ответного сигнала, но, убедившись, что это бесполезно, разочарованно отвернулись. Молоденький парень пытался флиртовать с мужчиной, устроившимся у края стойки, но тот напился уже настолько, что ничего не соображал. Бармен принадлежал к той же категории людей, и по его физиономии было ясно, что он недоволен появлением женщины в ресторане.

У гардеробщицы был такой вид, словно она ждет не дождется, когда у нее начнут расти усы и борода. Меня она встретила довольно неприветливо, но, повернувшись к Джун, улыбнулась ей и смерила взглядом с ног до головы. Когда она отвернулась, чтобы повесить наши пальто, Джун посмотрела на меня удивленно и несколько смущенно.

— Теперь вы убедились?

— О, Майк, — она прикрыла рот ладошкой, чтобы не расхохотаться, — как же я все-таки наивна... Ведь я обратила внимание лишь на то, что все они забавны и приветливы. Да, вас они встречают очень дружелюбно, чего нельзя сказать обо мне. И так будет со всяким, кто придет сюда с дамой.

Обеденный зал представлял собой длинное помещение с нишами вдоль стен и несколькими столиками в центре. За ними никто не располагался, зато почти все ниши были заняты. Впрочем, в каждой нише сидели всего по двое мужчин, причем располагались они не друг против друга, а рядышком. Официант, шепелявый человечек с длинными вьющимися волосами, поздоровался с нами и провел к последней нише.

Для начала я заказал коктейли. Удивительно, что официант не поклонился, приняв заказ. Джун протянула мне портсигар, инкрустированный драгоценными камнями.

— Майк — завоеватель, — лукаво промолвила она. — Курите, пожалуйста, не стесняйтесь.

Поблагодарив ее, я вытащил из кармана свои сигареты.

Кто-то бросил монетку в щель музыкального автомата. К счастью, музыка оказалась вполне приличной. Это была какая-то меланхоличная мелодия, которую приглушенно выводил дуэт саксофонов.

Принесли коктейли, и мы сразу же принялись за них.

— Скажите тост, Майк.

Глаза Джун радостно блестели над поднятым бокалом.

— За красоту! За Олимп и за богиню, живущую среди нас, простых смертных.

— Очень симпатичных смертных, — добавила Джун. Мы мигом осушили бокалы. За первым коктейлем последовали и другие, также сопровождаемые тостами. Потом принесли бифштексы, и они на самом деле оказались превосходными. После еды мы с удовольствием закурили.

— О чем вы задумались, Майк?

— Просто о том, как хорошо жить на белом свете. Вам не следовало вести меня в ресторан. Это отвлекает меня от работы.

Джун наморщила лоб:

— Вы все еще пытаетесь выяснить, отчего умер ваш друг?

— Угу. Я успел переговорить с Марион. Именно ее я и разыскивал, но, к сожалению, это ничего не дало. Впрочем, примерно этого я и ожидал. Но я не отчаиваюсь.

— Не отчаиваетесь?

— Нет. Я вовсе не собираюсь закрывать свою бакалейную лавочку.

Она не поняла, что я имею в виду. Я ухмыльнулся, потом рассмеялся. Казалось бы, радоваться было нечему, но в глубине души я твердо знал, что мой час придет и я найду ответы на все вопросы.

— Над кем вы смеетесь? Надо мной?

— Что вы, Джун, как можно. Она показала мне язык.

— Я смеюсь над превратностями судьбы. Жизнь иногда преподносит удивительные сюрпризы именно тогда, когда кажется, что все летит к чертям. Если черти могут быть похожи на этих набитых деньгами толстяков в “Бовери” и их идиотских девиц, вот уж не думал, что встречу вас там.

Джун грациозно пожала плечиками:

— А почему бы и нет? От этих толстяков можно получить очень выгодные заказы.

— Насколько я понимаю, вы сделали блестящую карьеру.

Ей явно польстили мои слова.

— Но работать приходится очень много, Майк. Наше агентство заключает договора только с почтенными фирмами и приглашает лучших манекенщиц. Антон мало известен, но только потому, что не заботится о своей славе. Он прекрасный фотограф и, как вы заметили, увлечен работой.

— На его месте я бы тоже увлекся, — усмехнулся я. Она опять высунула язык:

— Да, вы бы увлеклись. Но не фотографией.

— Ага.

— И тут же бы вылетели из агентства, поскольку это противоречит профессиональной этике.

— Бедный фотограф! Он делает всю работу, а пряники достаются денежным мешкам. — Я затянулся и прищурил глаза. — Клайд отлично устроился, — заметил я, затянувшись еще раз.