Детектив США. Книга 13

Ничего не ответив, я отбросил одеяло на кровати, где спал прошлой ночью, и обнаружил у верхнего края матраца маленькую дырочку. Пройди пуля на несколько дюймов выше, я бы уже сидел где-нибудь на Небесах и мне бы не требовалось больше помнить о бритье. Пуля не может пробить матрац: она должна была застрять в нем где-то у поверхности. Но, сунув палец в дырку, я ничего в ней не обнаружил. Кто-то меня опередил. Гильзу я тоже не нашел.

Напоследок мне пришлось устроить целое представление. Порывшись в одеяле, я наконец с радостным видом вытащил часовой механизм, показал его вышибале и вложил под крышку.

— Наконец-то, — буркнул он. — Идем! Я одарил его благодарной улыбкой и вышел в коридор. Вышибала не отходил от меня ни на шаг, пока я не покинул отель и не направился к своей машине. Скоро ему дадут жару — как только полиция сообразит, что никакое это не самоубийство и что Честер Вилер был убит — убит весьма искусно.

И тогда у меня тоже начнутся неприятности. Я отыскал небольшой бар со стоянкой для машин почти у самой двери, получил пиво, сдачу и направился к телефонной будке. Было уже поздновато, но Пат не тот человек, который бросает работу на середине. Мне повезло: он оказался на месте.

— Это Майк, бакалейщик Пат хихикнул:

— Как твоя торговля?

— Процветает, Пат, вполне процветает. Я получил большой заказ на свеженькое мясо.

— Что-что?

— Это я так, шучу.

— Ну...

— Кстати, насколько я чист в деле Вилера? Спросил и явственно представил себе, как Пат в задумчивости насупил брови.

— Если я правильно понимаю, предъявить тебе нечего, — проговорил он. — А что?

— Просто любопытно. Парни в синем шарили в той комнате целую вечность, прежде чем я вернулся на грешную землю. Хотелось бы знать, много ли они нарыли?

— По-моему, нет. Случай вполне ясный.

— Они забрали с собой что-нибудь?

— Тело, твой пистолет, гильзу и личные вещи Вилера.

— И все?

— Угу.

Я помолчал немного и спросил:

— Разве самоубийцы не оставляют записок?

— Обычно оставляют. Когда они в здравом рассудке, а свидетелей нет Если самоубийца готовится к такому шагу, то старается как-то его объяснить. Но, находясь в состоянии аффекта, он, как правило, не тратит времени на подобные мелочи.

— По-моему, Вилер был не из тех, кто действует под влиянием минуты, — возразил я. — Он вроде бы был преуспевающим бизнесменом.

— Я думал об этом. Тут что-то не сходится. Ты не веришь, что он мог покончить с собой?

— Не верю.

— И никаких намеков на это не было. Гм... Я выждал пару секунд:

— Пат, сколько патронов осталось в моем пистолете?

— Четыре, ты же знаешь...

— Верно. Но я не стрелял из него с тех пор, как побывал на прошлой неделе на стрельбище вместе с тобой.

— Ну?

По его голосу можно было понять, что он догадывается о предстоящих неприятностях.

— И в пистолете было шесть пуль, — сказал я совершенно спокойно.

Будь Пат женщиной, он наверняка вскрикнул бы от неожиданности, но я услышал лишь рычание и решил пока помолчать. А Пат орал в трубку:

— Майк! Майк! Куда ты пропал, черт бы тебя побрал? Отвечай!

Я хихикнул, давая ему понять, что слышу его, а затем повесил трубку. Пату потребуется не больше пяти минут. Этого ему хватит, чтобы взять федерального прокурора тепленьким, как испуганного кролика. Прокурор — крупная дичь, но и Пат — парень не промах. Он скажет этому высокопоставленному увальню пару слов, от которых у того все волосы встанут дыбом, и крыть ему будет нечем. Дело закручивалось. Я вернулся к стойке, и запасы пива в этом заведении стали быстро уменьшаться.

Бар постепенно заполнялся людьми. В половине девятого я позвонил Вельде, но ее дома не оказалось. Пришлось позвонить через час. Она все еще отсутствовала. В офисе ее тоже не было. Наверное, ищет художника, который взялся бы сменить табличку с именем на двери. В конце концов я устроился в углу рядом с автоматами для продажи сигарет и стал думать и вспоминать.

Это оказалось нелегко, поскольку тогда я не обращал внимания на детали, да и выпивка в ту ночь лилась рекой.

Последняя ночь.

Последние слова — это очень важно.

Той последней ночью мы оба словно перенеслись на пять лет назад. Мы снова были на войне. Мы снова были друзьями, если называть этим словом не просто приятеля, с которым ешь и спишь. Мы были фронтовыми друзьями. Мы, двое, становились одним и сражались, как один. Нас свела армия, и мы оба были рады сделать все, защищая правое дело. Вернувшись на одну ночь туда, мы пили, как на фронте, а потом пожали друг другу руки, поздравив себя с концом войны. Какой смысл был в этом возвращении? Какая странная прихоть судьбы свела нас, чтобы потом столкнуть опять? Я встретил его в последнюю ночь и пил с ним. Мы говорили и пили еще и еще.

Был ли он в хорошем настроении? Пожалуй, да. Во всяком случае, пока говорил со мной. До этого он сидел за стойкой, уставившись в рюмку. Возможно, обдумывал что-то. Или просто отдыхал. Но он страшно обрадовался, увидев меня. О чем бы он там ни думал, он послал свои мысли к черту вместе с теми пятью годами, и мы объединились в битве с выпивкой. Да, мы опять сражались, делая то, что делал бы любой на нашем месте. Мы говорили о войне и опять были там, опять носили одинаковую форму и могли отдать жизнь за любого нашего, знаем мы его или нет. Но войны когда-нибудь кончаются. Люди устают сражаться, и наступает мир. Да, разговор наш смолк, и тогда тень вновь легла на его лицо. Он не хотел уходить от воспоминаний и не хотел говорить о другом. Сказал только, что приехал неделю назад по делам и теперь собирается домой.

На фронте мы дружили. Я знал его не так долго, но дружба наша была крепкой. Если бы его подстрелил в джунглях какой-нибудь гнусный япошка, я вогнал бы негодяю приклад в глотку. А если бы убили меня, Вилер сделал бы то же самое. Но мы не в джунглях, а в Нью-Йорке. Здесь не стреляют. Однако парень, которого я любил, приехал в мой город неделю назад закупить товары для своего магазина и теперь мертв. Увидев меня, Вилер искренне обрадовался. Потом мы отпраздновали нашу встречу, а на следующее утро он уже был мертв. Неделя... Что же он делал все это время? С кем познакомился? Кто и почему убил его? И где искать убийцу — здесь или в родном городе Честера?

Оставив на стуле шляпу, чтобы никто не занял моего места, я направился к телефону. Непонятно, что со всем этим делать. Но у меня скулы сводило от злости, и это придавало мне решимости. Я позвонил еще в два места. По второму номеру ответили сразу же. Это был частный детектив, один из тех, в чью честность и профессионализм я бесспорно верил. Его звали Джо Гилл, и совсем недавно я оказал ему услугу, за которую он мог бы теперь меня отблагодарить.

— Хэлло, Джо... это Майк. Вы не забыли меня?

— Мне напомнили газеты, — рассмеялся он. — Надеюсь, вам не слишком досталось?

— Нет, нет. Скажите, вы сейчас сильно заняты?

— Да так, сносно. А почему вас это интересует?

— Есть тут одно дельце... Вы еще трудитесь в страховом бизнесе, коллега?

— Да, только этим я и занимаюсь. Вы же знаете, что перестрелки с гангстерами не по мне. Имею дело исключительно с мирными гражданами, желающими получить законную страховку без лишних хлопот. По крайней мере, они не встречают гостей свинцом.

— Вы можете оказать мне одну услугу?

Джо колебался лишь малую долю секунды:

— Попробую, Майк, ведь я ваш должник. Чего вы хотите от меня?

— Речь идет о человеке, который отправился на тот свет в моем присутствии, то есть о Честере Вилере. Я хотел бы получить о нем кое-какие сведения. Он прикатил в Нью-Йорк, чтобы сделать закупки для своего магазина в Колумбусе, штат Огайо, и я должен знать, чем он занимался тут всю эту неделю. Вот и все. Возьметесь?

Некоторое время Джо молчал, вероятно записывая, после чего проговорил:

— Мне потребуется несколько часов. Сперва я займусь этим сам, а затем, чтобы выяснить подробности, подключу своих людей. Где мне вас найти?

Я раздумывал лишь мгновение.

— В отеле “Гринвуд”. Это старая гостиница в районе Восьмидесятой улицы. Там не задают лишних вопросов.

— Договорились!

Я повесил трубку и стал пробираться сквозь толпу к своему месту. Внезапно я обнаружил, что оно уже занято, шляпа висит на настенной лампе, а человек, усевшийся там, расплачивается за пиво моими деньгами.

Но я вовремя сдержался. Это был Пат.

— Как поживаешь, малыш? — спросил я. Пат медленно повернулся ко мне: он выглядел усталым и озабоченным.

— Пройдем в заднюю комнату, Майк. Мне нужно с тобой потолковать.

Я залпом допил пиво и прихватил с собой еще одну порцию. Устроившись за столом, достал сигарету и протянул пачку Пату. Тот покачал головой, но терпеливо дождался, пока я прикурю.

— Как ты меня нашел? — осведомился я. Да, Пат был парень не промах. Вместо того чтобы ответить, он спросил спокойно и твердо:

— Что ты знаешь об этом деле?

— О каком деле?

— Ты отлично понимаешь, что я имею в виду. — Пат оперся локтями о стол, не сводя глаз с моего лица. — Майк, на сей раз я не собираюсь всех ставить на ноги из-за твоей болтовни. Сны можешь рассказывать кому-нибудь другому. А я пока еще офицер полиции. И хочу понять, есть ли за твоими словами что-либо стоящее. Итак, в чем дело?

Дым сигареты щипал глаза, и мне приходилось все время щуриться.

— Интересно, что бы ты сделал, скажи я, что Честер Вилер не покончил с собой, а был убит?

— Прежде всего поинтересовался: как, за что и кем?

— Мне нечего ответить. Этого я не знаю.

— Тогда можно поискать и другие вопросы. Например, почему ты решил, что речь идет об убийстве?

— Потому что из моего пистолета было сделано два выстрела.

— Черт тебя дери, Майк! — Пат трахнул кулаком по столу. — Сколько можно! Мы старые приятели, но почему ты всегда лезешь не в свое дело. Тебе повсюду мерещатся убийства, а потом ты ухитряешься доказать, что так оно и есть. Давай начистоту.

— Разве я когда-нибудь не открывал карт?

— Ну, допустим, с оговорками.

— Два выстрела из пистолета, — мрачно усмехнулся я. — Этого мало?

— Для меня — да! И это все, что у тебя есть? Я кивнул и глубоко затянулся сигаретой. Физиономия Пата уже не была такой озабоченной. Теперь он даже слегка улыбался.

— Я так и думал, Майк. Никогда не стоит пороть горячку.

Я затушил сигарету о крышку стола:

— Теперь моя очередь спрашивать. О чем речь?

— Все дело в опыте, Майк.

— И что говорит опыт?

— Мне случалось иметь дело с самоубийцами, которые, прежде чем пустить пулю в голову, палили во что попало. Так сказать, для тренировки или чтобы подбодрить себя. Ведь многие не умеют обращаться с оружием и хотят сперва посмотреть, как работают подобные штучки.

— Так-так... Выходит, ты полагаешь, что Вилер — рядовой самоубийца?

Моя презрительная гримаса, казалось, даже рассмешила его.

— Не обязательно. Как только я узнал, что в пистолете было шесть пуль, я тотчас же распорядился выяснить, чем занимался Вилер в последние дни. При этом мы нашли человека, который был деловым партнером Вилера и видел его накануне смерти. Он показал, что Вилер был очень подавлен и не раз заговаривал о самоубийстве. Кажется, его дела шли плохо.

— Как зовут этого человека, Пат?

— Эмиль Перри, владелец кожевенной фабрики. Если тебе еще что-нибудь понадобится, приходи, пожалуйста, ко мне, но не поднимай паники.

— Хорошо, Пат, — великодушно пообещал я. — Но ты так и не рассказал, как тебе удалось меня найти?

— На станции выяснили, откуда ты звонил. Ну а узнав, что ты засел в баре, я был уверен, что не опоздаю. Поэтому я даже не спешил и сперва заехал в отель, чтобы еще раз все осмотреть. Да, между прочим, я видел дырку в матраце.

— Может, ты и пулю нашел?

— Конечно. Гильзу, кстати, тоже.

Окаменев, я уставился на него, а он продолжал:

— И то и другое я нашел в коридоре, там, куда ты их подбросил, для большей загадочности, чтобы втравить меня в это дело.

— Болван!

— Успокойся, Майк. Местный вышибала чуть что... Охваченный бешенством, я вскочил и уставился прямо ему в лицо.

— Я думал, ты умный парень, Пат. А ты — болван.

— В следующий раз, прошу тебя, избавь меня от дурацких сказок.

С этими словами он повернулся и ушел. А я так громко выругался, что две дамы за соседним столиком принялись возмущаться. Их кавалеры хотели было проучить меня, но, увидев мою перекошенную от злости физиономию, заявили, что все это пустяки, и вновь уткнулись в стоявшие перед ними рюмки.

Ладно, я сам нарвался. Вел хитрую игру, но Пат оказался хитрее. Возможно, болван — я. Возможно, Вилер убил себя. Возможно, это он явился из морга, чтобы подбросить пулю и гильзу.