Помоги проекту - поделись книгой:
— Это поразительное доказательство правильности древней легенды об атлантах. В легендах вообще всегда бывает фактический базис, на который последующие века наслаивают свои добавления. Вам известно, — или, вернее сказать, — вам неизвестно, что во время катастрофы, разразившейся над несчастным островом, между древними греками и атлантами происходила кровопролитная война. Эти факты описаны Солоном со слов жрецов Саис. Мы можем допустить, что в эту эпоху у атлантов были греческие пленники, что некоторые из них были отданы для службы в храмы и принесли с собой свою религию. Насколько я мог понять, старик — единственный наследник знаний древних греческих жрецов, и когда мы его узнаем поближе, то, вероятно, узнаем больше и о всем, нас интересующем.
— Можете рассчитывать на мое полное содействие, — заявил Биль.
— В конце концов, лучше иметь богиней интересную женщину, чем красноглазое чудовище, с камином на коленях.
— К счастью, они не могут знать наших мыслей, — сказал я. — Иначе нам пришлось бы кончить дни весьма печально.
— Ну, на этот счет будьте покойны, — возразил Биль. — Пока я им изображаю джаз-банд на гармошке, нас не тронут. Кто же, иначе, их будет забавлять?
Это был веселый народ, и мы вели чудесную жизнь, но бывали и бывают времена, когда сердце стремится к воспоминаниям; и встают картины квадратных башен Оксфорда и знакомых полей Харварда. В те дни начала нашей подводной жизни они мне казались такими же далекими, как лунный ландшафт, и лишь теперь меня часто охватывает безудержное желание снова увидеть их…
ОЗЕРО-ПРИЗРАК
Молодому ученому Дятлову надо было сделать открытие. Непременно надо было сделать! Потому что — какой же он тогда ученый, коли ничего нового не узнал! Не пересказывать же, в самом деле, всю жизнь то, что давно в книжках напечатано.
И вот Дятлов с двумя товарищами отправился лесом в Карелию: будут пролетать птицы, вдруг удастся подметить что-нибудь новое. Даже пустяк какой-нибудь, которого раньше не знали. Можно сделать доклад, напечатать статейку, заметку, а то, чорт возьми, и целую работу!
Товарищи-ботаники собирали растения, а Дятлов с охотничьим ружьем бродил по болотам, по лесам, по кочкам.
Целыми днями он выслеживал, подкарауливал, стрелял птиц. Вечерами снимал с них шкурки, записывал дневные свои наблюдения. Не доедал, не досыпал, мок под дождем, мерз на холодном ветру, дважды тонул в озере, много раз подвергался самым неожиданным опасностям.
Однажды он возвращался в деревню после целого дня утомительных поисков редких птиц. Давно уж потерял тропинку и теперь ломил прямиком через чащу. Там, за чащей, по его расчету, поле, а за полем — деревня.
По лесу пошел голубоватый сумрак: начиналась белая ночь. Дятлов сильно устал. За плечами в корзинке — десяток птиц, а натерло, будто пуды повешены.
Дятлов измаялся, «Ну, — думает, — приду и бухнусь спать. Товарищи уж дома и чай греют». Очень хотелось чаем погреться, озноб в спине чувствовал Дятлов.
Вот и чаща кончилась, а поля все нет: стоит перед ним пригорок, а на пригорке белый камень, совсем, как конская голова.
«Что такое? Никогда тут не был. Заблудился! В какую сторону итти? — растерянно подумал он, — разве по звездам?»— Глянул в небо. Ни одной звезды в белесом небе. Надо зари ждать.
— Вот чорт! — воскликнул Дятлов, влез на пригорок, примостился под камнем, скинул корзину и решил, что остался в дураках, и придется сидеть здесь до утра.
Спать нечего было и думать: туча комаров гудела над головой, а с собой не было даже спичек, чтобы развести костер.
Внизу из чащи медленно вытягивались тени. Сизым туманом вставала ночная сырость, всползала по склону пригорка.
«Еще лихорадку схватишь» — с тревогой подумал Дятлов, отмахиваясь от комаров.
Так просидел он с полчаса, смотрел, как рос туман, и прислушивался к резким ночным звукам. Привычное ухо его ловило тихую, точно спросонья, песню зарянки и отдаленный быстрый хрип снующих над вершинами вальдшнепов.
Вдруг из глубины леса ухнул кто-то страшным голосом. У другого бы поджилки со страху затряслись, а Дятлов не вздрогнул даже. Каждый звук в лесу был ему понятен. Он знал, что это кричит филин.
Дятлова клонило ко сну. Он все ленивей помахивал на комаров. Чорт сними, пусть едят. Глаза стали слипаться.
Когда Дятлов очнулся, в лесу была полная тишина. Даже комары куда-то исчезли.
«Должно, полночь!» — подумал он. Взглянул на лес — и не узнал его. Внизу плотной мутной массой лежал туман. Черными крестами из него торчали вершины елей. А сверху — холодное небо с мутным блеском.
Было так тихо, что Дятлову стало чуть жутко. «Да вымерло все живое, что ли?» — подумал Дятлов и стал вслушиваться в тишину, и вот в тишине еле-еле услыхал тихий плеск. Будто шопотком вода журчит.
«Ручей, верно» — подумал Дятлов. А куда же подевалось все живое? Но в эту минуту из лесу послышался тихий костяной стук.
Рявкни из чащи медведь, Дятлов не растерялся бы так. А вот такого звука он никогда не слыхал. Схватил ружье, вскочил и приготовился стрелять.
Стук между тем продолжался. Он становился все громче, и стало похоже, будто кто на бегу трещит хворостиной по частоколу.
Потом стук начал утихать, стал еле слышным: теперь точно кузнечик стрекотал далеко в траве. Потом непонятный звук стал снова расти, затрещал деревянной трещоткой, раскатился жутким костяным стуком — и оборвался.
Опять настала тишина. Дятлова взял страх. Кто ж это ходит кругом и постукивает? И Дятлов стал себя уговаривать: ерунда, просто дерево трещит или что-нибудь такое… Но уговорить себя не удавалось.
Он знал наверное, что звук этот издавало живое существо, и существо это двигалось. И боязно было. А вдруг это существо сразу из лесу встанет перед ним!..
Тут донесся до него далекий крик журавлей.
«Значит утро близко» — обрадовался Дятлов.
Небо уже розовело. Дятлов ободрился. Храбро сказал вслух.
— Что ж, пойти да выяснить, только и дела!
Вскинул за плечи корзинку и решительными шагами спустился с пригорка— и сразу холодный пар тумана обдал его с ног до головы, вымочил платье. Сырость заструилась по телу, и Дятлова опять ударило в озноб.
«Сдуру полез сюда! — сообразил Дятлов, — надо бы солнца дождаться».
Но тут снова раздался таинственный стук.
— Вот чорт! — выругался Дятлов. — Как будто скелет на своих костях наигрывает. — И, чувствуя, что страх снова одолевает его, упрямо двинулся вперед.
Он прошел с полсотни шагов, и темные громады деревьев расступились над ним. Дятлов понял, что вышел из лесу, и остановился. Впереди он явственно расслышал спокойный плеск воды. С минуту он стоял, стараясь справиться со своими зубами, выбивавшими дробь. Его трясла и била лихорадка. Потом в лицо ему пахнул первый утренний ветерок. Туман впереди бесшумно задвигался, заклубился. Белые облачка отрывались от земли и, тая на глазах, медленно стали подниматься вверх. Туман, разлетаясь, словно снижал чехлы с ближних кустов.
Дятлов увидел, как впереди неожиданно возникла плоская тень. Она быстро росла, приближаясь. Скоро в середине ее обозначилось темное туловище. По бокам его медленно взмахивали громадные крылья.
«Птица, просто птица!» — мысленно успокаивал себя Дятлов, стискивая челюсти. И сам себе не верил.
Птица, но какая птица? Ведь он знал их всех! В один миг перебрал он самых больших из тех, что могли ему встретиться здесь, в Карелии.
Ворон? Нет, он мал! Гусь, лебедь, журавль, орел? Но ни один из них не походил на эту фантастическую тень.
А тень приближалась. Дятлов различал уже длинные, вытянутые вперед ноги с растопыренными пальцами.
«Сейчас схватит!» — мелькнуло у него в голове. Он вскинул ружье. Легкая двухстволка плясала в руках. Навскидку, не целясь, он спустил курки. Глухим громом ухнул в тумане выстрел. В плечо больно стукнуло прикладом.
Одно мгновение Дятлов видел еще над собой черное крыло. Потом и оно скрылось за деревьями. Только две маленькие узкие тени, крутясь и покачиваясь в воздухе, медленно опускались с высоты.
«Перья вышиб! — сообразил Дятлов. — Ну, хоть узнаю теперь, что это за таинственная птица!»
Через минуту, однако, лицо у него вытянулось. С недоумением вертел он в руках два великолепных черных, с фиолетовым отливом пера.
Птицы с такими перьями он не знал. Он только и мог сообразить, что это— два верхних кроющих пера[45]) какой-то очень большой нехищной птицы.
«Во всяком случае, сделано, — утешил он себя. — Неизвестный вид найден. В городе сделаю другую половину открытия: по этим перьям легко будет определить, что это за птица». И, аккуратно завернув перья в бумагу, спрятал их на самое дно корзинки.
Рассматривая перья, Дятлов стоял лицом к лесу. Теперь он обернулся — и чуть не вскрикнул от изумления и неожиданности.
Туман совсем растаял. У самых ног Дятлова лежало небольшое круглое озеро. Деревья подымались прямо из воды.
«Не чудится ли? Не мираж ли это?.. Какой, к чорту, мираж в лесу!» — спохватился Дятлов, быстро отломил веточку от соседнего куста и кинул ее вниз.
Легкие круги пошли по воде.
С высокого дерева за озером беззвучно отделилась тень, медленно махая крыльями, повернулась в воздухе и скрылась за вершинами.
— Вот раззява, — обругал себя Дятлов. — Ведь тут их пара была!
В этот раз он ясно разглядел белую грудь и черную спину птицы. Она уже не казалась ему такой громадной, как в тумане.
«Она меньше журавля» — решил Дятлов. — Сделаю вот что: вернусь на стан, высплюсь, а к вечеру опять приду сюда. Они, верно, опять тут будут».
Солнце уже взошло. В лесу звонко пели зяблики.
Дятлов вспомнил, что вчера целый день шел на запад от деревни Хохряковой, где расположилась экспедиция, по направлению к большому озеру — Ковшезеро. До него отсюда, вероятно, ближе, чем до Хохряковой. На берегу Ковшезера есть деревня. Там можно нанять подводу и на ней вернуться в Хохрякову.
Дятлов повернулся спиной к солнцу и, весело напевая, пошел через лес по намеченному направлению. От вчерашней его усталости не осталось и следа. Пол-открытия в сумке! — и Дятлов веселыми ногами шагал через лес.
Только через час Дятлов начал испытывать странное ощущение: точно легкие облачка тумана налетали на него, на мгновение застилали глаза и снова бесследно исчезали. Но Дятлов не распускался, подтягивая себя и подгоняя дальше…
— …большой барин, — слышал Дятлов неторопливую старческую речь, — богатый и до гостей ласковый. Сойдутся к нему с соседних озерков-ламбушек водяные, — тут у них пир горой, пляска. А после усядутся за столы каменные и давай в картишки резаться. Лютая у них игра идет.
«Кто это бормочет! — думал Дятлов, открывая глаза. — И отчего так кости болят?»
Вставать не хотелось. Он опять закрыл глаза. И сразу опять забубнил дряхлый старческий голос:
— …Только с нашим-то куда уж мелкоте тягаться! Был еще в кое время лесного озера хозяин, так этот ему все свои деньги спустил. Стал на рыбу играть — и рыбу всю проиграл. Стал на воду — проиграл и воду.
А ну, говорит, получай, хозяин, и меня в придачу! Какой я без воды да без рыбы водяной! Стану, говорит, их у тебя отрабатывать. Проигрался тот водяной и стал нашему водяному отрабатывать.
«Прорыл ламбушкин водяной ход под землей, чтобы люди не увидели, и ходит к нашему долг оправдывать. Сохнет в те поры лесное озеро Ламбушка, а людям дивно: куда рыба, куда вода подевалась? Отработает свое — и назад…
«Да не сплю же я!» — понял вдруг Дятлов.
Порывисто поднялся он и разом сбросил с себя покрывавшую его с головой душную овчину.
Был ясный полдень. На песке перед Дятловым тлел грудок золотистых углей. Рядом, вытянув худые ноги в лаптях, сидел древний старик. Запрокинув ему на колени русую головеньку, лежал голубоглазый мальчишка. Набегая на песок, мерно плескались позади них волны большого озера.
— Где я? Вы кто такие? — изумился Дятлов.
Старик повернулся к нему.
Поделиться книгой: