Помоги проекту - поделись книгой:
— И она — карга наших холмов, — добавил Билли Мордаст. — Она заботится о них, оберегает от всяких злей. Но…
Он замялся, и Явор Заядло пришёл на выручку гоннаглу:
— Нашая кельда зырит сны. Сны про будущие. И в тех снях холмы все заледенели, и всем кирдыке пришёл, а нашая мал-мал громазда карга носит ледовый венец!
О!
— И эт’ не всё, — сказал Билли Мордаст, широко раскинув руки, как хвастливый рыбак. — Кельда видела зелёно дерево в ледовом краю! И железно кольцо! И человека с гвоздьем в сердце! Она видела куриную напасть и ходячий сыр!
Тишина повисла надолго. Потом госпожа Вероломна проговорила:
— Ну, с деревом и кольцом всё ясно, старые добрые оккультные… символы. Гвоздь тоже… та ещё метафора. Я не совсем уверена насчёт сыра… Может, это Гораций? И про куриную напасть тоже… Вы ведь не боитесь, что на вас нападут куры, или как?
— Насчёт курей Джинни оченно всурьёз грила, — сказал Явор Заядло. — Она громазду кучу странных сней зырила, вот мы и решились проведать нашу мал-мал громазду каргу, позырить, каковски у ней делы.
— И вы вчетвером пустились в такой долгий путь? — спросила ведьма.
— Ну, мы ишшо мал-мал ребя прихватили, — ответил Явор. — Тока они снаружи в лесу дожидают, чтоб враз всей толпой сюда не ломить.
— И сколько же их там?
— Пять сотен, плус-минус спог-другой.
Госпожа Вероломна пристально уставилась на него во все свои разнообразные глаза. Явор Заядло выдержал этот взгляд с самым невинным видом и не дрогнул.
— Но ведь это вполне достойное предприятие, — наконец сказала ведьма. — Зачем же надо было лгать?
— Ах, враксы — они ж увлекастнее! — объяснил Явор Заядло.
— На мой взгляд, правда сама по себе выглядит весьма увлекательно, — возразила госпожа Вероломна.
— Мож, оно и так, но я хотел мал-мал добавить туды великаньев, пиратьев и волшебенных хорей, — сказал Явор. — Где ты ишшо такое задарма сыщешь?
— Ну да, — сказала старуха. — Когда мисс Тик привела ко мне Тиффани, она обмолвилась, что эту девочку оберегают странные силы.
— Ах-ха, — Фигль гордо выпятил грудь. — Эт’ мы и есть.
— Но эта мисс Тик вечно всем указывает, что делать, — продолжала госпожа Вероломна. — Признаться, я не очень-то внимательно её слушала. Про всех девочек, которых она приводила, она говорила, что они, мол, очень способные. А на деле оказывалось, что эти вертихвостки надумали стать ведьмами, чтобы парням в глаза пыль пускать. И через несколько дней убегали, только я их и видела. Но Тиффани не такая, нет. Она не убегает, она бросается навстречу. Если хотите знать, она попыталась станцевать с самим Зимовеем!
— Ах-ха. Мы бум-бум. Мы тама были, — сказал Явор Заядло.
— Правда?
— Ах-ха. По-за вами прихвостились.
— Но вас никто не видел. А если бы видел, я бы знала, — удивилась ведьма.
— Нды? Ну, мы в этом мастера, — широко улыбнулся Явор Заядло. — Ты не поверишь, скока народу нас в глазья не зырили.
— Она в самом деле попыталась станцевать с Зимовеем, — повторила госпожа Вероломна. — Хотя я ей говорила, что делать этого нельзя.
— Ах, все токо и грят: «Того низзя, сего низзя…», — махнул рукой Явор Заядло. — Когды так грят, сразу ясно, что оно и есть самое интересновое!
Госпожа Вероломна сердито посмотрела на него глазами одной мыши, двух воронов, нескольких молей и уховёртки.
— Твоя правда, — признала она, помолчав, и вздохнула. — Да. В мои-то годы, видишь ли, молодость уже осталась так далеко позади, что порой кажется, будто это было и не со мной. Долгая жизнь вовсе не такая распрекрасная штука, как все думают. Она…
— Зимовей ищет мал-мал громазду каргу, хозяйка, — перебил Явор Заядло. — Мы зырили, как она с ним плясала. А теперь он её сыскнуть хочет. Мы его в воях ветра чуем.
— Я знаю. — Ведьма вдруг замолчала и прислушалась. — Ветер стих, — сказала она. — Зимовей её нашёл.
Она схватила трости и с удивительной для своих преклонных лет быстротой принялась карабкаться по лестнице. Фигли проскочили у неё под ногами и первыми ввалились в комнату, где на узкой кровати спала Тиффани.
В каждом углу спальни стояло блюдце с горящей свечой.
— Но как он её нашёл? — возмущённо спросила госпожа Вероломна. — Я же её спрятала! Эй, вы, синекожая команда, ну-ка быстро притащите дров! — Она сердито к ним повернулась: — Я сказала, притащите…
Что-то глухо стукнуло раз, другой. Пыль медленно осела на пол. Фигли напряжённо смотрели на ведьму, ожидая, что она скажет. А в маленьком камине лежала большая, очень большая груда хвороста.
— Молодцы, — буркнула госпожа Вероломна. — Еле поспели.
Через дымоход в комнату планировали снежинки.
Старая ведьма скрестила перед собой трости и притопнула ногой:
— Зажгись, пламя, гори, хворост! — крикнула она.
Дрова в камине вспыхнули. Но мороз уже ломился в окно, тонкие щупальца ледяных узоров с треском расползались по стеклу.
— Я в мои годы такого не потерплю! — каркнула ведьма.
Тиффани открыла глаза и спросила:
— Что происходит?
Глава 3
ТАЙНА БОФФО
Оказаться начинкой в сандвиче из ошарашенных танцоров — удовольствие сомнительное. Плясуны были крепкие ребята. Каждый кусочек Тиффани остро ощущал, что он Болен. Синяки покрывали её с ног до головы, а один, в форме подошвы, располагался в таком месте, что она бы его ни за что никому не показала.
Фигли заполонили все плоские поверхности в комнате, где стоял ткацкий станок госпожи Вероломны. Старуха ткала, повернувшись ко всем спиной — сказала, это помогает ей сосредоточиться. Но ведь это была госпожа Вероломна, так что не имело никакого значения, как она сидит, в комнате хватало глаз и ушей, которыми она могла воспользоваться. В камине жарко пылал огонь, и повсюду горели свечи — разумеется, чёрные.
Тиффани злилась. Старая ведьма не стала кричать на неё, даже не повысила голоса. Она просто вздохнула и сказала: «Глупая девчонка», а это ранило куда больше, особенно потому, что Тиффани знала: госпожа Вероломна права. Один из танцоров отнёс её домой. А она ничего не помнила.
Ведьма никогда не делает первое, что пришло в голову. Так ведь и до хихиканья недалеко! Ведьмам приходится каждый день иметь дело с глупыми, ленивыми, лживыми или даже во всех отношениях неприятными людьми. И рано или поздно ей начинает казаться, что мир станет намного лучше, если кое-кого из этих людей хорошенько отшлёпать. Но делать этого не стоит, потому что, как объяснила однажды мисс Тик: 1) мир от этого станет лучше лишь ненадолго; 2) потом он станет ещё чуть хуже; и 3) ведьма должна вести себя умнее, чем те, кого ей хочется отшлёпать.
Ноги Тиффани пустились в пляс, и она послушалась их. А надо было слушать голову. И вот теперь она сидит у камина с жестяной фляжкой, наполненной горячей водой, на коленях и кутается в шаль.
— Выходит, Зимовей — какой-то бог? — спросила она.
— Да, он навроде бога, — ответил Билли Мордаст. — Только не из тех богов, которым молятся. Он… делает зиму. Это его работа, ежли ты меня понимаешь. Его ещё Зимним Кузнецом зовут.
— Он — стихийный дух, — прокаркала госпожа Вероломна, не отрываясь от ткачества.
— Ах-ха, — согласился Явор Заядло. — Боги, духи, демонсы… Их всех без карты не вдруг и пораз-личишь.
— И танец нужен, чтобы призвать зиму? — продолжала допытываться Тиффани. — Но это ерунда какая-то! Моррис танцуют, чтобы поприветствовать лето, да, и…
— Ты что, дитя неразумное? — перебила старая ведьма. — Год идёт по кругу. Колесо времени должно вращаться! Вот почему мы тут, в горах, танцуем тёмный моррис. Для равновесия. Танцоры приветствуют зиму, потому что в глубине её сокрыто будущее лето!
«Щёлк-щёлк», стучал станок. Госпожа Вероломна ткала полотно из толстой коричневой шерсти.
— Ну хорошо, — сказала Тиффани. — Мы поприветствовали его. Но почему он меня-то преследует?
— Зачем ты пошла плясать? — спросила ведьма.
— Э… Среди танцоров было вроде как пустое место, и…
— Правильно. Было. Но оставили его не для тебя. Не для тебя, глупая девчонка! Ты станцевала с ним, и теперь ему охота познакомиться с девушкой, у которой хватило на это духу. Да я в жизни ни о чём подобном не слышала! Принеси-ка мне третью книгу справа на второй сверху полке моего шкафа. — Она протянула Тиффани тяжёлый чёрный ключ. — Уж с этим-то ты хоть справишься?
Ведьме нет нужды шлёпать глупцов, если у неё всегда наготове острое словцо, разящее куда больнее.
А ещё у госпожи Вероломны имелся целый книжный шкаф, что было довольно необычно для ведьмы старшего поколения. Книги, большие и тяжёлые, стояли высоко на полках, прикованные полосой чёрного железа, и до этого дня госпожа Вероломна не позволяла Тиффани даже вытирать с них пыль, не говоря уже о том, чтобы отпирать замок, скрепляющий оковы. Люди, которым доводилось видеть этот шкаф, всегда очень нервничали. Книги таили угрозу.
Тиффани отперла замок и смахнула с корешков пыль. Ага… Книги, как и их владелица, были вовсе не тем, чем казались. Они выглядели как жуткие колдовские гримуары, но их названия гласили «Энциклопедия супа» и прочее в том же роде. Один из томов оказался словарём. Рядом, покрытая паутиной, стояла та книга, которую велела принести госпожа Вероломна.
Тиффани, всё ещё красная от стыда и злости, потащила книгу вниз, на ходу срывая с неё паутину. Некоторые нити паутины лопались со звонким «тиньк!», и пыль сыпалась с обреза. Когда Тиффани открыла книгу, со страниц пахнуло чем-то древним и пергаментным, как от госпожи Вероломны. Название и имя автора на обложке были вытиснены золотом, уже почти облупившимся: «Вьюркоу. Древняя и классическая мифология». Тут и там лежали многочисленные закладки.
— Страницы восемнадцать-девятнадцать, — сказала госпожа Вероломна, не поворачивая головы.
Тиффани нашла нужное место в книге.
— «Танец Времён Гада»? — с удивлением прочла она. — Тут, наверное, должно быть «Танец Времён Года»…
— К несчастью, автор этого живописного шедевра, дон Вейзен де Йойо, не был столь искусен в чистописании, как в живописи, — пояснила госпожа Вероломна. — Буквы почему-то его смущали. Я заметила, ты сперва обратила внимание на подпись, а не на картинку. Книжный ребёнок.
Рисунки были… странные. Тиффани никогда не видела маскарадных костюмов, такие развлечения были её семье не по карману, но она о них читала и теперь, увидев рисунок, подумала, что примерно так их себе и представляла.
На картинке были изображены мужчина и женщина, или, по крайней мере, существа, выглядевшие как мужчина и женщина. Рядом с женщиной была подпись: «Лето». Она была высокая, светловолосая и вообще прекрасная. Тиффани с её каштановыми волосами и небольшим ростом невзлюбила её с первого взгляда. В руках красавица держала корзину в форме витой раковины или рога, полную плодов.
Мужчина, подписанный «Зима», был старым, седым и согбенным. В его бороде блестели сосульки.
— А эт’, ясно дело, и есть Зимовей, — заявил Явор Заядло, взобравшись на страницу. — Дед Морозный.
— Это он? Да он выглядит так, будто ему сто лет в обед! — поразилась Тиффани.
— Совсем юнец, да? — осклабилась госпожа Вероломна.
— Ты токо не давай ему тя чмокнуть, а то нос посинеет и отвалится! — жизнерадостно посоветовал Туп Вулли.
— Не смей мне такого говорить, Туп Вулли! — прикрикнула на него Тиффани.
— Дык я ж просто пытнался тя подободрить, — стушевался он.
— Разумеется, рисунок отражает лишь восприятие художника, — сказала старая ведьма.
— Что это значит? — спросила Тиффани, разглядывая картинку.
Она не сомневалась: рисунок врёт. Зимовей совсем не такой.
— Что рисовальщик всё выдумал, — вмешался Билли Мордаст. — Он ведь не видал Зимовея, куда ему… Зимовея вообще никто в глазья не видел.
— До тебя, — вставил Туп Вулли.
— Вулли… — Явор Заядло повернулся к брату. — Ты памятуешь, что я те грил про тактные замечанья?
— Ах-ха, Явор, памятую, — смиренно ответил Вулли.
— Дыкс эт’ вот было нетактное.
Вулли понурился:
— Звиняй, Явор.
Тиффани сжала кулаки:
— Я вовсе не хотела, чтобы всё так вышло!
Госпожа Вероломна величественно повернулась к ней вместе с креслом:
— Да? А чего же ты хотела? Может быть, ты пустилась в пляс просто наперекор моему запрету? Юности свойственно не слушаться старших. Но прежде чем делать что хочешь, нужно подумать. Ты вообще думала тогда? Люди и раньше вмешивались в танец. Дети, пьяницы, юнцы, поспорившие с дружками, что сделают это… И ничего. По мнению большинства, весенний и осенний танцы, это… всего лишь старая традиция. Просто способ отметить момент, когда власть над миром переходит ото льда к огню и обратно. Но некоторые из нас думают иначе. Мы считаем, танец что-то меняет в мире. Для тебя он стал реальностью, и нечто действительно произошло. И теперь Зимовей ищет тебя.
— Но зачем? — выдавила Тиффани.
— Не знаю. Ты что-нибудь видела, когда плясала? Или, может быть, слышала?
Как можно описать словами чувство, будто ты — сразу всё и повсюду? Тиффани не стала и пытаться.
— Мне… мне кажется, я слышала голос. Или, может, даже два голоса, — пробормотала она. — Эмм… Они спросили, кто я такая.
— Ин-те-рес-но, — проговорила госпожа Вероломна. — Два голоса, говоришь? Я подумаю, чем это может обернуться. Одного я не могу понять: как он тебя разыскал? Об этом я тоже ещё поразмыслю. А до тех пор советую тебе одеваться потеплее.
— Ах-ха, — поддакнул Явор Заядло. — Зимовей, он тёплости не выносит. Ох ты ж, я вдругорядь балду свою забудну! Мы ж тебе письмо принесли с того дупла в лесе. Вулли, отдай мал-мал громаздой карге письмо. Мы его призахватили по путю.
— Письмо? — переспросила Тиффани под стрёкот ткацкого станка.
Туп Вулли потянул из спога большой, свёрнутый в трубку и основательно перепачканный конверт.
Поделиться книгой: