Помоги проекту - поделись книгой:
Кое-как дожив до окончания этого издевательства, я выбралась наружу и поняла — одежда мне больше не понадобится. В смысле моя старая. Потому что в завершение «процедуры» модуль счел за необходимость приодеть меня в нечто, аналогичное одежке Ис-Лаша.
То есть в комбинезон в облипку и с открытыми плечами, только цвет у него не перламутрово-серый, а иссиня-черный. И на ногах те самые любопытные ботиночки, на целостность которых я покушалась.
Все. Норму по удивлению я на сегодня перевыполнила.
Собрала вымытые и высушенные волосы в хвост и скрутила на затылке, закрепляя заколкой. Делать прическу местная техника не умеет. Как и возвращать на место смытую косметику.
Потопала к контейнеру с намерением этот недостаток исправить, то есть раскрасить себя самостоятельно, открыла крышку и замерла. Вот оно мне надо? Одно дело на Земле красоту подчеркивать, чтобы выглядеть старше и чувствовать себя увереннее, и совсем иное — на чужом корабле. Совершенно бессмысленное занятие. И модулю работы меньше. Да и влажно здесь, а у меня только тушь водостойкая, все остальное в таких условиях потечет очень быстро.
Закрыла крышку и принялась подводить итоги. Тепло, уютно, жить можно. Плохо только, что от этого вездесущего сладкого запаха желудок уже в трубочку сворачивается. А они меня кормить собираются? Осмотрелась и, не обнаружив искомого, сделала логичный вывод — не собираются. Непорядок!
И этому непорядку есть много возможных объяснений. Первое — я плохо изучила каюту и что-нибудь упустила. Надо бы по стеночкам датчиками пройтись, проверить, когда буду уверена, что никто меня врасплох не застанет, и придумаю, как обмануть корабельную систему. Она ведь, вне всяких сомнений, за мной наблюдает.
Второе — кушают атриончики все вместе в столовой. Кстати, пока не ясно, один на борту корабля Ис-Лаш или у него тут целая команда. Тоже придется выяснять.
Третье — меня все же уморят голодом. Не специально, разумеется, а по незнанию человеческих потребностей. Если только не озаботились этим вопросом заранее. А они, похоже, о землянах все же несколько больше знают, чем мы о них. Где информацию получили, тоже полезно разузнать. Четвертое…
Чпок!
За спиной раздался весьма специфический звук лопающейся стены, и я обернулась, так и не закончив своих рассуждений. Между прочим, повернулась я удачно, как раз вовремя, чтобы заметить, как замешкался шагнувший в проем Ис-Лаш.
То ли не понравилось ему мое преображение, то ли наоборот. По непроницаемому выражению лица не поймешь, а на меня он ровно секунду смотрел, отвел взгляд и теперь изучает изменения в обстановке. А вообще, чего я переживаю? Сам же сказал: «Осваивайся». Я именно этим и занимаюсь!
— Ты быстро сориентировалась, — доказывая, что вовсе не мой прелестный облик ввел атриона в подобное состояние, констатировал переливчатый голос, а его обладатель подошел ближе.
Провел длинным пальцем по гладкой поверхности стола и уселся на вспучивание пола, еще не затронутое моими попытками придать каюте домашний уют. А оно послушно превратилось в кресло, только несколько более высокое.
— В тебе совсем нет разумной осторожности и осмотрительности при обращении с тем, что ты видишь впервые, — спокойно продолжил говорить Ис-Лаш, возвращаясь взглядом ко мне. — На контакт со мной легко пошла. С нашими технологиями на себе экспериментируешь. О последствиях совсем не думаешь. Подобное качество для всех людей характерно? Или это твоя личная черта? Или профессиональная особенность?
Вот любопытный какой! И непоследовательный. Сначала сам сказал, что у меня есть доступ ко всему, потенциально не опасному, а теперь упрекает в беспечности. Может, уже пожалел о сделанном выборе?
— Личная. — Я решила последовать его примеру и уселась напротив. — Вы считаете это недостатком?
— Нет. Я просто стараюсь разобраться и кое-что для себя прояснить, — загадочно ответил мой собеседник. — Очень надеюсь, что ты мне в этом поможешь.
— Если эта помощь предусмотрена моими служебными обязанностями, то разумеется. — Я недвусмысленно намекнула на то, что до сих пор не знаю, с чем именно мне придется работать.
— Понимаю, — едва заметно дернулись уголки губ, и я опять осталась в недоумении насчет того, умеют ли вообще атрионы выражать лицом свои эмоции. — Ты хочешь знать, в рамках каких ограничений находишься относительно разглашения информации об особенностях своей цивилизации. Мне сказали, что тебе будет передан соответствующий документ, с которым ты ознакомишься на корабле. Могу я попросить тебя сделать это сейчас?
Сейчас? Да это не атрион, а прям Баба-яга какая-то! Я к нему нежданно-негаданно попала, так сказать, а он?
И сразу в голове картинка.
Бреду я, значится, по лесу. Захожу в древнюю избушку, а там интерьер в экзотическом инопланетном стиле и на лавочке Ис-Лаш сидит, в платочке, на голову повязанном.
«Здравствуй, красна девица, — говорит. — Позволь узнать, дела пытаешь аль от дела лытаешь?» А я в ответ: «Ты меня сначала накорми, напои, в баньку своди и спать уложи, а наутро спрашивать будешь…»
Я встряхнула головой, избавляясь от навязчивого образа. В баньке я уже побывала, спать мне точно рано, а еды я, похоже, не дождусь. Придется дело делать. То есть распоряжение начальства читать. Причем в присутствии атриона. Кажется, папа решил таким способом облегчить мне взаимодействие с Ис-Лашем. Чтобы тот наверняка знал, о чем меня спрашивать не стоит.
Мои пальцы привычно сжали левое запястье, активируя вильют. Перед глазами возник стандартный интерфейс пространственно-сенсорной операционки. Развеяв лишнее, я раскрыла файл, определяемый системой как последний поступивший, да еще и с однозначно трактуемым названием.
ИНСТРУКЦИЯ ПО ЗАЩИТЕ ИНФОРМАЦИИ
Во время выполнения поставленных перед ней задач оперативному сотруднику Таис Натановне Лисовской-Саталь, именуемой в дальнейшем «сотрудник»,
разрешается:
— использование любых технических средств, предоставляемых как работодателем, так и контрагентом — стороной, использующей в частных целях профессиональные навыки сотрудника;
— информирование контрагента о физиологических потребностях, психологическом состоянии и особенностях своего организма, если это обусловлено возникновением ситуации, представляющей непосредственную или косвенную угрозу жизни и здоровью сотрудника либо (и) контрагента, а также препятствующей выполнению поставленных перед сотрудником задач (оперативных заданий);
запрещается:
— информирование контрагента о технологических особенностях любых технических средств, предоставляемых работодателем;
— целенаправленная передача контрагенту данных о политических, культурологических и психологических характеристиках стороны работодателя. Исключение составляют случаи, когда сокрытие данной информации ведет к значительному ухудшению качества исполнения сотрудником поставленных задач, если при этом ее раскрытие не несет непосредственной угрозы безопасности Конфедерации;
— использование любой информации, получаемой в ходе выполнения оперативных заданий, в целях, представляющих опасность для контрагента и могущих нанести ему вред;
— передача без предварительного согласования с контрагентом любой информации, получаемой в ходе выполнения оперативных заданий, третьим лицам в любых целях, за исключением ситуаций, представляющих непосредственную или косвенную угрозу жизни и здоровью сотрудника или контрагента.
Последняя строка мигала, недвусмысленно намекая, что мне тоже нужно поставить подпись. Что я и сделала практически машинально. Ведь думала в этот момент только об одном: не поесть вовремя — это же самая что ни на есть косвенная угроза здоровью, а я о ней атриона так и не проинформировала.
Проглотила скопившуюся во рту слюну, которой становится все больше, ведь к тонкому аромату ванили присоединяются апельсиново-коричные нотки, а я их просто обожаю! И перед глазами уже не атрион сидит, а пирожное, аппетитное такое, с кремово-фруктовой начинкой. Зеленое, правда, но это глазурь, наверное. А комбинезончик-упаковку с него содрать можно…
— Таис? — врезался в сознание обеспокоенный голос. — Ты в порядке?
Что?! Обнаружив, что подалась ему навстречу и уже даже с кресла поднялась, я отшатнулась и упала обратно. Ой-ой, как-то ненормально все это! Я ведь завтракала, а прошло с этого момента всего ничего — шесть часов. К тому же в школе нас тренировали не обращать внимания на ощущение голода. Да и склонности к галлюцинациям за собой я как-то не припомню. Что-то не то происходит!
Я с усилием растерла виски, заставляя мозг прийти в адекватное состояние.
— Ис-Лаш, вы не могли бы выйти на несколько минут? — попросила, стараясь не потерять с таким трудом обретенную концентрацию, которая то и дело пыталась от меня сбежать.
Едва атрион исчез за стеной, я бросилась к контейнеру, чтобы добыть из него аптечку. Универсальный антидот в руку, блокиратор рецепторов на слизистые, фильтры в нос.
Я опустилась в кресло и закрыла глаза, дожидаясь, когда принятые меры подействуют.
Вот они — прелести первого контакта с незнакомой цивилизацией. Впрочем, кто же мог предположить, что местные запахи вызовут у меня такие побочные эффекты. Теперь придется постоянно защиту носить и выяснять, что с этими ароматами не так, — в связи с чем интенсивность меняется, откуда новые оттенки берутся, почему мозг на них так специфически реагирует. Хм…
А ведь, похоже, это не местные запахи вообще, а личный запах самого атриона. То есть организм инопланетянина такие сложные феромоны выделяет. Это же в его присутствии я их в первый раз почувствовала на нашей станции, потом концентрация увеличилась оттого, что он рядом шел, а изменение восприятия реальности начало происходить, когда Ис-Лаш в каюте оказался и мы беседовать стали.
Сомневаюсь, что атрион специально меня провоцировал, больше похоже на то, что у его организма развитая химическая коммуникация и он таким странным способом свои эмоции выражает, раз мимики практически нет. Например, сладковатый — это заинтересованность, а цитрусовый… мм… допустим, удивление. А что? Логично же. Он ведь именно это должен был ощущать в те моменты, когда со мной общался. Любопытно, чем пахнет его раздражение? Или радость. Или разочарование.
Жаль, что для выяснения придется не только Ис-Лаша на нужную эмоцию провоцировать, но и фильтры вынимать, иначе не проверить мою догадку и не почувствовать разницу — разумность восприятия я больше терять не хочу.
Ну да ладно, разработаю план и как-нибудь решусь на эксперимент, не предусмотренный моим профессиональным функционалом, зато поддерживаемый просьбой отца узнать об атрионах побольше. По-хорошему тут, конечно, не кустарные методы нужны, а стандартные лабораторные, но ведь не согласится ВерДер на полноценное исследование.
— Мне можно зайти? — деликатно поинтересовался переливчатый голос.
На этот раз проем образовался практически бесшумно. А может, это я задумалась и не услышала.
— Да. — Я открыла глаза и сменила положение тела, усаживаясь ровнее.
Прислушалась к себе, с удовлетворением отмечая, что вот теперь у меня совершенно нормальное состояние. Привычно собранное, деловое. И вообще я могу не обедать, ужина будет вполне достаточно, а переедать вредно.
— Я правильно понимаю, что произошедшее с тобой не попадает в категорию «информирование контрагента о физиологических потребностях и особенностях организма»? И в этом нет «прямой или косвенной угрозы здоровью»? — уточнил Ис-Лаш, цитируя инструкцию и возвращаясь в кресло.
— Не попадает. — Я улыбнулась, поощряя его сообразительность. — Со мной все в порядке, мы можем продолжить. Мне хотелось бы знать, что именно вы видите целью моей работы, в каких условиях и с каким именно родом информации предстоит иметь дело. Ее первоисточники находятся на вашей планете?
— Нет, Таис, — опроверг мои догадки гайд. — Мы летим не на Атрион.
О как! То ли я чего-то не понимаю, то ли проблема какая-то у атрионов. Сложная.
Впрочем, афишировать свое удивление я не стала. Понятливо кивнула, сцепила руки в замок, укладывая ладони на подлокотники, и чуть заметно подалась корпусом вперед, демонстрируя предельное внимание.
— Я вас слушаю, — коротко известила, стимулируя его продолжить.
И вот все бы хорошо, да только желудок, сначала растревоженный непонятной аромаатакой, затем притихший в ожидании, а теперь сообразивший, что кормить его в ближайшее время не собираются, весьма возмущенно принялся доказывать, что он мозгу не товарищ. И даже не друг, а деловой партнер, которого самым бессовестным образом обманывают.
Ис-Лаш, уже открывший рот, дабы начать меня просвещать, прислушался к странному звуку. И одним вопросом снял с повестки дня необходимость выяснить, имеют ли атрионы сходное с нашим внутреннее строение. Имеют. Иначе бы он так легко это бурчание не идентифицировал.
— Ты хочешь есть?
— По всей видимости, да, — подтвердила я, поскольку не видела смысла отрицать очевидное. — А такая возможность имеется? Это можно делать в каюте?
— Мы принимаем пищу в столовой, но если ты желаешь здесь…
— Нет-нет, я просто уточняю. Столовая и меня вполне устроит, — поспешно перебила я, делая вид, что тактично уступаю правилам хозяев.
И порадовалась тому, что есть повод прогуляться по кораблю. К тому же множественное «мы» прозвучало перспективно — было бы неплохо познакомиться еще с кем-нибудь, кроме Ис-Лаша. А разговор о работе… его ведь всегда можно продолжить.
Столовая оказалась необычной. Несколько более яркой — красно-желтой с зелеными потеками на стенах. Довольно просторной — раз в десять больше моего новоприобретенного жилища. И очень сложной по дизайну — у меня ощущение создалось, будто я в складчатый лабиринт попала, разве что стены этого дизайнерского решения поднимались, доходя мне максимум до пояса, а вспучивания, вокруг которых они вились, казались несколько толще тех, что в каюте.
— Присаживайся, — широким жестом обвел помещение ВерДер.
Сразу везде? Мило.
Долго я не раздумывала. Опустилась на ближайшее поднятие, уже не удивляясь тому, как быстро оно подо мной трансформировалось в удобный диванчик. Ис-Лаш последовал моему примеру, видимо, решив составить мне компанию. А через секунду из отверстия во вздутии рядом с моей правой рукой на свет божий появился стандартный пищевой контейнер. В быту такими часто пользуются, если нет желания изобретать что-то индивидуальное.
— Мы решили не экспериментировать и не выяснять, насколько приемлема для тебя наша пища. Поэтому в то время, когда я общался с девушками, твои соотечественники грузили на корабль предусмотренный нашим соглашением запас еды, — пояснил гайд прежде, чем я ему соответствующий вопрос задала.
— И на какой срок? — невинно поинтересовалась я, запуская механизм, доводящий сублимат до съедобного состояния.
Отделила от контейнера пакет с напитком и присмотрелась к маркировке, решая, что именно из перечисленного на ней я желаю пить.
— По вашему летоисчислению на один год.
Я замерла, не завершив выбора. Год? Это мы лететь так долго будем или мне столько работать придется?
— Мы не знаем, как быстро тебе удастся разобраться с заданием, — добавил Ис-Лаш, прихватив со своей «раздачи» нечто, похожее на высокий прозрачный стакан, в котором плескалась ядовито-зеленая жидкость.
Значит, все же работать. Уже понятнее.
Полюбовавшись на то, как медленно и неторопливо атрион вливает в себя подозрительную субстанцию, я вернулась к обеду. Провела ногтем по маркеру кофе, встряхнула упаковку и вскрыла.
Белесый пар вырвался наружу, а я с досадой вспомнила о том, что у меня в носу фильтры. Черт! Я же запахов совсем не чувствую. Для меня теперь еда практически безвкусная будет. И даже на время убрать защиту нельзя — атрион рядом сидит.
Я расстроилась, а делать нечего. Отхлебнула горячий напиток, ощутив лишь легкую горчинку на языке, и сняла пленку с разбухшего до нужного объема блюда. Старательно вспоминая, как именно пахнет жареный батат с мясом, начала есть и вдруг заметила, как тревожно оглядывается Ис-Лаш. Даже стакан свой поставил, так и не допив.
— Что-то случилось? — На всякий случай жевать я перестала. Мало ли.
— Что происходит? — синхронно с моим задал вопрос голос за спиной. Мужской. Сильный. Властный. У ВерДера он куда более мягкий. — Откуда такое напряжение? Кто это у нас такой активный? У меня все, кто находится на мостике, взбудоражены.
Я даже оглянуться не успела, а говорящий уже появился передо мной, позволяя себя рассмотреть и убедиться в том, насколько атрионы бывают разными. И одинаковыми.
Второе — потому что кожа у них абсолютно идентичная. А вот первое… Эта особь несколько выше и крупнее. Волосы перламутрово-синие, как и радужки. Комбинезон сиреневый, с черными вставками. И поведение куда менее деликатное. Напористое.
Незнакомец присел напротив, склоняясь корпусом ко мне:
— В подобной реакции нет смысла. На моем корабле тебе ничего не угрожает…
— Ты ошибаешься, — перебил его Ис-Лаш. — Это не ее ощущения. Я же тебе говорил, что эмоции людей нельзя чувствовать — только видеть и слышать. Они выражают их движениями тела, голосом и лицом. Это называется мимика.
— Значит, ты ошибся. Иначе как объяснить происходящее? — Синие глаза посмотрели на меня испытующе. — Вот кто так фонит, при том что она явно находится в эпицентре?
— Не знаю. Разве что… — Взгляд Ис-Лаша, растерянно что-то отыскивающий, вернулся ко мне и впился в пакет с напитком.
— Это кофе. — Я поспешно поставила их в известность, бережно прижав к себе упаковку. А то ведь, не ровен час, отберут на опыты, и глобальное обезвоживание мне обеспечено. — И он не фонит, а пахнет.
— Что делает? — уточнил гайд. — Он живой? — Зрачки расширились, в точности как на станции, когда я ему в ноги упала. Видимо, сам атрион в шоке от подобного предположения.
— Пахнет, — послушно повторила я. Хоть и была уверена, что на вайли это слово имеет однозначную трактовку, но уже начала догадываться, что для атрионов его смысл остается непонятным. — Нет, не живой. Это просто горячая вода и растворенное в ней вкусо-ароматическое вещество.
— Которое когда-то было живым? — гнул свою линию ВерДер. — Вы его эмоции законсервировали?
— Ничего мы не консервировали. И вообще, кофе — искусственный, как и все остальное, — обиделась даже. — Это продукты пищевого органического синтеза. Химия.
Мои собеседники переглянулись, вот только их лица остались каменно-непроницаемыми. Впрочем, я и без этой наглядной демонстрации могла представить, какой букет ароматов недоумения и непонимания меня сейчас окружает. Виват, фильтры!
— Неживая органика, фонящая эмоциональностью, притом что живые особи, которые ее поедают, своих эмоций не имеют. Невероятно, — наконец подал голос синеволосый, а до меня дошло, что именно их так напрягает, — наличие признака жизни у неживого объекта.
Решив поставить себя на их место, представила, как батат, который я ем, принимается извиваться и возмущенно шипеть по поводу моего с ним обращения. Н-да… Я бы тоже в шоке оказалась. Хотя наверняка подумала бы, что кто-то пошутил, запихнув в еду датчики и прошив в сублимат интерактивную модель поведения.
— Имеют, Ош-Кар, — в очередной раз поправил своего собрата Ис-Лаш. — У людей тоже есть эмоции, просто проявляют они их иначе. Непривычным нам способом. Таис, прости, но я так и не понял, что означает «пахнуть»? — Он вновь переключился на меня.
Ого! Они сами буквально источают ароматы и этого не замечают? Вернее, замечают, но воспринимают в ином смысле? Другими словами, сразу трансформируя в эмоциональное восприятие? Дела-а-а…
— Это значит иметь запах. Запах — это отдельные молекулы, которые улетают в воздух с поверхности большинства веществ и предметов, — продумывая слова, пояснила я, чтобы не возникло разночтений.
— То есть «пахнуть» — это синоним «фонить эмоционально», — сделал вывод атрион, доказывая, что именно таким способом они сообщают друг другу, что чувствуют.
— Нет! — Я помотала головой, понимая, что это явно не одно и то же. — Ну как вам объяснить… — Растерянно закусила губу, осматриваясь. Взгляд упал на зеленую жидкость, и меня осенило. — То, что вы пьете… — Я указала на бокал. — Вы как-то это ощущаете? Описать можете?
К моему облегчению, Ис-Лаш сразу понял, о чем я говорю.
— Вкус? Да. Приятный, мягкий, солоновато-кислый.
— Вот! — торжествующе заявила я. — Запах — это такой же вкус, только воспринимаемый через нос. В этом случае, не пробуя на язык, можно предположить, какой это продукт.
— И ты можешь сказать, чем мой коктейль… пахнет? — Он немедленно протянул мне бокал, чем привел в ощутимое замешательство.
Вот как я с фильтрами нюхать буду?
Возникшую дилемму — признаться или смухлевать — я решила в пользу признания. Работать с атрионами мне долго, и скрывать наличие защиты будет сложно. А в открывшихся обстоятельствах еще и невыгодно. К тому же я ведь антидот ввела, значит, какое-то время запахи местных обитателей для меня должны быть безвредны.
Я сжала пальцами ноздри, выдула фильтры и поднесла емкость к лицу, принюхиваясь. Почему-то мне казалось, что я ничего не почувствую. С такой хеморецепцией атрионы наверняка стараются использовать вещества, не имеющие запаха. Однако, к своему удивлению, я прекрасно распознала тонкий аромат, напоминающий простоквашу, а еще что-то травяное, словно протертые огурцы, и морское.
Поделиться книгой: