Путь богов

Ошеломленный, он старался сохранить равновесие, наклонившись в сторону несущейся стены воздуха, твердого, точно каменная стена. Пару мгновений он еще чувствовал под ногами землю. Затем, злясь на самого себя, Керн ощутил, как развернулись его двухметровые крылья, и тут же заныли грудные мышцы, потому что пришлось бороться с жестоким ветром.

Горизонт накренился, когда он полетел по дуге. Стеклянная гора на мгновение повисла наверху, а Керн глядел прямо на покрытые лесом холмы, где крошечные фигурки спускались по склону, шатаясь под ураганным ветром. Зависнув над верхушками деревьев. Керн увидел, как чудовищные завихрения света слетают с вершины горы, становясь все толще и быстрее, и шагают, точно гиганты, в разные стороны. На мгновение он вырвался из хватки урагана и полетел над новой землей.

Но вихрь тут же поймал его, швырнул в самую свою сердцевину, оглушил ужасающим воем, и развернул так, что крыльям стало больно, а голова пошла кругом. Время замерло. Ошеломленного, его носило туда-сюда непреодолимым ветром. Керн закрыл глаза от несущейся пыли, руками заткнул уши, чтобы окончательно не оглохнуть и позволил урагану делать с ним все, что угодно.

Затем Керн почувствовал прикосновение на руке и немного вышел из полуобморочного состояния.

Должно быть, подумал он, я лежу на земле, и сделал инстинктивную попытку подняться. Но это движение заставило его вращаться. Керн открыл глаза пошире и увидел, что земля кружится далеко внизу.

Он летел с потрясающей скоростью в холодной вышине, вокруг завывал ветер, и Керн несся на нем, как на салазках, а рядом с ним летала какая-то незнакомая девушка.

ДЛИННЫЕ СВЕТЛЫЕ волосы, развевающиеся позади нее, голубые глаза и порозовевшее от ветра лицо. Девушка что-то кричала ему, но слова ее тут же уносило ветром, и он ничего не слышал, кроме непрерывного, оглушительного воя вокруг. Керн увидел, что девушка держит его одной рукой, а свободной показывает куда-то вниз. Он не слышал ее слова и знал, что все равно не мог бы понять их, но значение жеста трудно было перепутать.

Кивнув, он высоко поднял левое крыло и выгнул тело, направляясь по нисходящей спирали вниз. Девушка летела рядом с ним, вместе они скользили по мчавшимся воздушным потокам, изящно лавируя против ветра, выбирая путь инстинктивными мускульными реакциями, а земля внизу колебалась и волновалась, как море.

Скользя вниз, Керн испытывал такое ликования, какого не чувствовал никогда в жизни. Он почти ничего не знал об этом мире или о летящей рядом девушке, но одно было ясно — он больше не одинок. Он не является больше единственным крылатым существом на чуждой планете. И это длинное нисходящее скольжение, точно ритм безукоризненных танцоров, отвечающих на малейшие движения партнера, наполнили его небывалым восторгом.

Впервые Керн понял, что самый большой секрет летающей расы кроется в том, что одинокий летун познает лишь половину радости полета. Но когда рядом на воздушной трассе появляется второй крылатый, когда ваши крылья бьются в едином ритме, только тогда вы испытываете полный экстаз полета.

У Керна захватило дыхание от радости и волнения, когда земля оказалась совсем близко, и нужно было идти на посадку. Потом крылья его задрожали, он замер в воздухе и опускаясь, почувствовал под ногами твердую землю. Пришлось немного пробежаться, чтобы окончательно остановиться, и девушка бежала возле него, смеясь на бегу.

Когда же они, наконец, остановились и повернулись друг к другу, длинные пепельные волосы летели, как облако, догнали девушку и она, смеясь, обеими руками откинула назад их спутанную массу, складывая за плечами светлые, под цвет волос, крылья.

Теперь Керн увидел, что на ней было обтягивающее платье из тонкой, гибкой кожи и высокие сапожки из того же материала. Украшенная драгоценными камнями рукоятка кинжала торчала из-за пояса и доходила до самых ребер.

Вокруг все еще дул холодный, пронзительный ветер, но он постепенно слабел и воздух становился заметно теплее. Они стояли на покрытом лесом холме, под деревьями, шелест крон которых добавлял шума к вою ветра, И Керн видел впереди широкую равнину, по которой брело к горизонту множество смерчей. Ураган, должно быть, кончается, подумал он.

Девушка заговорила. У нее было приятное контральто, а язык оказался немного гортанным и, разумеется, совершенно неизвестным. Керн увидел, как на ее лице появилось удивление и сомнение, когда до нее дошло, что он не понимает ее слова.

— Прости, — сказал Керн. — Ты очень симпатичная. Мне жаль, что мы не можем поговорить друг с другом.

Она ответила на его улыбку, но замешательство на ее лице усилилось.

Она не может поверить, что я не знаю ее языка, подумал Керн. Значит ли это, что в здешнем мире существует только один язык? Но не принимаю ли я желаемое за действительное? Я очень хочу, чтобы так и оказаюсь! Потому что это означало бы, что здесь все люди крылатые, свободно передвигаются, так что отдельные языки просто не имели возможности развиться.

Сердце его колотилось от нетерпения поскорее во всем разобраться, так что это показалось ему даже смехотворным. До сих пор он даже мечтать не смел, что когда-нибудь найдет расу, которая могла бы принять его. Брюс Халлэм настроил свою машину на совокупный образец всей группы мутантов, прекрасно понимая, что только один из них сможет найти приемлемый для себя мир. Но зная способности Брюса, нечего было удивляться результату.

Здесь был его мир. Мир крылатых! Керн оказался самым удачливым, причем первым из группы, который нашел себе место. Его горло стиснуло ликование при мысли, что здесь он не будет чужаком.

— Но, может, я делаю слишком поспешные выводы на одном примере? — предостерег он себя вслух. — Девушка, действительно ли в этом мире все крылатые? Как я хочу выучить твой язык! Ответь же мне, девушка, здесь все такие или ты тоже чужая в этом мире, как и я сам?

Она рассмеялась, почувствовав серьезный тон его голоса, хотя слава ничего не значили для нее. Затем глянула через его плечо, и что-то неуловимое промелькнуло по ее лицу. Она что-то сказала на своем гортанном языке и кивнула на деревья позади Керна.

Керн обернулся. К еще не умолкнувшим деревьям, кроны которых трепал ветер, с распушенными крыльями направлялась третий человек.

СНАЧАЛА КЕРН ощутил глубочайшее удовлетворение. Еще один крылатый человек. Практически, являлся ответом на его последние сомнения. Где есть двое, там должно быть и много других.

Подошедший оказался мужчиной. Как и на девушке, на нем была одежда из тонкой кожи и кинжал на поясе. Волосы у него были рыжие, как и шелковистые крылья, но лицо сильно загорело, и Керн уловил брошенный на него косой взгляд, когда человек подходил. А через секунду Керн увидел, что он оказался горбуном. Между ярко-рыжими крыльями виднелась его изогнутая спина, так что голову ему приходилось держать повернутой вверх и склоненной набок. Лицо у него было молодое, с красивыми, прямыми чертами.

— Герд... — позвала его девушка и замялась.

Подошедший устремил на нее свои прозрачные глаза, и Керн решил, что это его имя.

Пристально глядя на Керна, горбун, борясь с ветром, спешил под защиту деревьев. Он был явно осторожен и недоверчив, и разглядывал Керна странным таким взглядом.

Потом они заговорили, девушка взволнованно отвечала контральто, и гортанные слова неслись одно за другим. Ответы Герда были коротки, а голос у него оказался неожиданно глубоким. Потом он достал кинжал и указал им сначала на Керна, затем на долину внизу.

Керн слегка ощетинился. Он не видел никакой нужды в угрозах. Если эти люди стояли на таком низком уровне развития, что ножи были для них привычным оружием, то он, Керн, значительно превосходил их. К тому же это оказалась не приятная грань мира, в котором Керн уже почувствовал себя, как дома, и ему не понравилось, что в его сторону тычут обнаженным лезвием.

Заметив его угрюмый вид, девушка рассмеялась и шагнула вперед, чтобы взять его за руку. Другой рукой она махнула Герду, тот мрачно улыбнулся и отступил. Девушка немного расправила крылья и сделала рукой жест, явно обозначающий полет. Потом указала на долину. Затем шагнула вверх по склону, развернула крылья, проверила затихающий ветер и уверенно ринулась вверх.

Восходящий поток тут же подхватил ее и понес, светлые волосы развевались позади, как знамя. В воздухе она развернулась и поманила его. Керн рассмеялся от чистого удовольствия, пошел к ней, расправляя свои темные крылья, а потом внезапным прыжком оказался в воздухе. Как было прекрасно лететь, ничего не боясь, не стыдясь и не скрываясь! Позади он услышал шелест крыльев, когда горбун взлетел следом. Но радость полета в компании изгнала все посторонние мысли.

Они развернулись по ветру и полетели над извилистой долиной. Наблюдая за компаньонами, которые вводили его в этот замечательный мир, Керн, с тех пор, как они взлетели, не видел ни единого движения среди деревьев. Потом он увидел скопище крыш далеко впереди, в верхней части долины, собравшиеся вокруг ручья, снующего между зданиями, и взволнованно думал о приближающемся городке.

Мой народ, думал Керн. Мой собственный народ. Каким же окажется этот город, какой будет их культура? Быстро ли я смогу изучить их язык? Мне так много нужно узнать...

Но тут мысли его прервались. Что-то — у чего не было даже названия — странным потоком прокатилось в его теле.

На мгновение мир вокруг него погас. Это было так, словно внутри него открылась новая пара легких, и он вдохнул полной грудью такой воздух, какого ни один человек еще не вкушал прежде. Это было так, словно у него появились новые глаза, и он увидел все вокруг совершенно по-иному. Это не походило ни на что, что когда-либо испытывал человек. Что-то новое, новое, невыразимо новое!

И все вдруг закончилось.

Керн чуть покачнулся в полете, потому что крылья на секунду перестали бить воздух. Все пришло и ушло очень быстро, но все же оно не было совершенно незнакомым. Однажды что-то такое уже происходило. Что-то иное, но поражающее точно такой же новизной. Это случилось тогда, когда у него проклюнулись за плечами крылья. Тогда он тоже почувствовал в себе изменения, которые оторвали его от остального Человечества.

Я что, опять изменяюсь? — отчаянно спросил он себя. — Неужели мутация еще не завершена? Я не хочу меняться! Здесь я чувствую себя дома и... не позволю ничему испортить это!

Странное чувство исчезло. Сейчас он не мог даже вспомнить, на что это было похоже. Но он не изменится! Он станет бороться с изменениями до последнего вздоха! Чем бы ни была эта таинственная новая мутация, кроющаяся в его теле, он задушит ее, прежде чем она встанет между ним и здешним крылатым народом!

Ладно, это было и прошло. Забыто и быльем поросло. Будем считать, что ничего и не было.

Глава III. Опасность сгущается

ЗА РОМБОВИДНЫМИ стеклами городских окон мигал свет. Они покружили над зданиями и сели на высокую, плоскую крышу центрального строения, на этом открытом квадрате, украшенном мозаикой с яркими, но грубыми изображениями летающих мужчин и женщин.

Отсюда Керн увидел мощеные булыжником улицы, извивающиеся под нависающими каменными карнизами, небольшие каменные мосты, выгибающиеся над ручьем, текущим прямо через деревню. Вокруг домов на узких, ухоженных клумбах росли яркие цветы. Улицы круто извивались по холмам, на которых стоял город.

Все крыши были с крутыми скатами, что указывало на обильные снегопады зимой, но на каждой, в самой высокой части, была оборудована посадочная площадка, от которой вела в дом низкая дверь. И последние сомнения Керна исчезли. Это действительно было поселение летающих людей. Наконец, он попал в свой мир.

Его радость длилась еще минут пять.

Затем они опустились на мозаичную крышу того, что было, вероятно, зданием городского Совета, и Корн, уже складывая крылья для приземления, увидел нечто, заставившее его грудные мышцы, управляющие крыльями, снова заработать. Он взлетел и сделал еще один круг над крышей.

Девушка уже стояла одной ногой на земле, когда увидела, что именно поразило его. Она рассмеялась и помотала головой, облако волос поднялось и заколыхалось над ней.

Керн сделал третий круг, борясь с восходящими потоками среди домов, а сам глядел вниз на двух мертвецов, лежащих на крыше. Оба были молоды и оба крылаты. Девушка изящно опустилась между ними, словно их вообще не было, сложила крылья, переступила лужу крови, еще не засохшую, которая текла из раны на шее ближнего человека, пачкая его крылья еще более яркими пятнами.

В воздухе над собой Керн услышал биение крыльев. Он поднял голову и увидел, что горбун летает над ним. Солнечный свет блестел на лезвии его ножа. Рукой Герд показывал вниз. Что-то было такое в его мускулистом теле, что заставило Керна подчиниться. Ему впервые пришло в голову, что драка в воздухе требует определенных навыков, которыми он еще явно не обладал.

Из осторожности Керн сделал еще круг и приземлился на самом краю крыши, держа крылья полураскрытыми, пока не убедился, что твердо держится на ногах. Девушка ждала его. Она улыбнулась, скользнув взглядом голубых глаз по трупам. Затем хлопнула по рукоятке своего кинжала, снова взглянула на мертвецов, затем на Керна и повернулась к двери, ведущей с крыши.

Немного ошеломленный, Керн последовал за ней. Девушка что, хотела сказать, что сама убила их? Какая же экстраординарная культура ждет его здесь? Первые сомнения зашевелились в его голове, кода Керн пригнулся и сжал крылья, проходя через дверь, за которой нащупал ногой узкую винтовую лестницу и пошел по ней на колышущимися волосами своей провожатой. Позади он услышал громкие шаги Герда.

Пока они шли по лестнице, внизу послышались чьи-то голоса. Спустившись, Керн последовал за девушкой в большую комнату с каменным полом и низким потолком, всю в дыму от огня, горевшего в огромном камине из побеленного кирпича в конце помещения.

Комната была полна живых и мертвых. Керн изумленно уставился на крылатые тела, которые явно были перетащены из центра комнаты к стене, где и свалены кучей. Тут и там на плитах пола виднелись лужи крови. Люди у камина, казалось, о чем-то громко спорили. Все резко замолчали, когда вошла девушка. Затем раздался взрыв гортанной речи, когда все присутствующие явно спешили приветствовать ее.

Керн разобрал одно повторяющееся слово, которое, вроде бы, было ее именем.

— Элия! Элия!

Их голоса эхом отражались от низкого потолка, крылья шелестели и трепыхались, когда они окружили ее. Если бы не трупы почто что у их ног, Керн был бы безоговорочно счастлив, зная теперь без малейших сомнений, что это мир крылатых людей.

Потом они заговорили, очевидно, о нем. Элия, заплетая растрепавшиеся волосы, быстро отвечала, взгляд ее метался с Керна на своих сотоварищей и обратно. Керну не понравились взгляды мужчин. Не будь у них крыльев, они бы походили на недисциплинированную, жестокую банду. Лица их были в шрамах. У всех за поясами торчали кинжалы, и было ясно, что последние несколько часов они вели тяжелую битву.

Среди трупов на полу были мужчины без крыльев. И были, как он теперь увидел, несколько женщин, некоторые крылатые, некоторые бескрылые. Что это? Две расы? Но Керн тут же подумал, что это вряд ли. И у бескрылых, и у крылатых было какое-то тонкое сходство, указывающее, что все они принадлежали к одному народу.

Потом он заметил, что все бескрылые были или пожилые или очень юные, и тут же вспомнил, что его собственные крылья начали расти, только кода ему исполнилось восемнадцать. Выходит, здешние люди развиваются так же, а значит, с годами и он утратит свои великолепные крылья, которыми только сейчас начал наслаждаться?

От этой мысли уменьшилось ликование, которое все еще переполняло Керна под внешним замешательством. Затем он криво усмехнулся, думая про себя: Но, может, этого и не произойдет? Может, я просто не проживу столько?

Подумал он так потому, что взгляды мрачных людей вокруг вовсе не ободряли. И если предположение Керна об универсальности языка в этом мире верно, то не было странно, что его незнание давало им пищу для подозрений. А в поселении, где жизнь ценилась так дешево, он мог ожидать и более сильной реакции на подозрения.

И он не был так уж не прав. Мужчины заговорили друг с другом, явно споря, а девушка Элия, небрежно заплетающая волосы, то и дело вставляла в их спор слово-другое. И пока Керн стоял, думая, что бы предпринять, очень быстро наступила кульминация. Элия ясно и отчетливо что-то сказала, и Керн услышал у себя за спиной односложное слово в ответ, шелест крыльев, а затем почувствовал, как в шею ему уперлось что-то холодное.

Он спокойно стоял на месте. Тогда из-за его спины вышел горбун Герд, держа твердой рукой нож у горла Керна. Светлые глаза на темном молодом лице были полны холодной угрозы.

Кто-то затопал позади по каменным плитам, и Керн почувствовал, как ему соединяют запястья и обертывают колючей веревкой. Он не сопротивлялся. Он был слишком удивлен, слишком непривычен к насилию в повседневной жизни, чтобы так сразу понять, что нужно делать. И его все еще не покидала мысль, что это его народ.

Потом что-то тяжелое упало на спину и сковало ему крылья. Керн обернулся. Это была сеть, которую мужчина с изрезанным шрамами лицом и косыми глазами быстро привязывал к основанию его крыльев.

Горбун проворчал еще одно односложное слово и, не отводя ножа от горла Керна, дернул его к лестнице в другом конце комнаты. Крылатые мужчины отступили, давая им проход, и молча глазели на них с равнодушными лицами. Элия, закончив вторую косу, перебросила ее через плечо и не глядела на Керна, когда его вели мимо нее.

Винтовая лестница была стиснута узкими каменными стенами. Спустившись на три этажа, горбун распахнул тяжелую, низкую дверь и проследовал за Керном в комнату. К удивлению Керна, это оказалось вполне приятное помещение, круглое, с украшенными мозаикой стенами и мозаичным же полом. Единственное окно было зарешечено, из него были видны крыши и далекие холмы. В комнаты находились низкая кровать, стол, два стула и ничего более.

Горбун толкнул Керна к одному из стульев. Керн заметил, что у здешних стульев низкие спинки, не мешающие крыльям сидящих. Он сел и с надеждой взглянул на человека в красном. И тут произошло то, что Керн никак не ожидал услышать.

Герд протянул свой кинжал на ладони, указал на него свободной рукой и проворчал: «Кай». Затем шлепнул по ножнам на поясе, сказал «Кайен» и сунул в них кинжал, не сводя прозрачных глаз с Керна.

Неожиданно для себя, Керн рассмеялся. Отчасти от облегчения, потому что, как только они оказались в комнате, горбатый Герд перестал тыкать острие кинжала ему в горло. А отчасти потому, что только что происшедшее никак нельзя было понять иначе, как урок языка...

Ночью Керн ненадолго проснулся. В окне виднелись чужие звезды. Керну показалось, что кто-то заглянул ему в окно, но тут же он сонно понял, что никто бы не сумел улететь бесшумно. А он ничего не слышал. Тогда он снова уснул и во сне увидел в окне Элию, которая оперлась пальцами о подоконник и улыбалась ему в звездном свете, а ее лицо было окрашено в кровавый цвет.

Целых две недели он не видел никого, кроме Герда. Светлые, почти прозрачные глаза на темном лице стали ему знакомыми, и постепенно низкий голос горбуна стал произносить понятные слова. Герд оказался терпеливым и неутомимым учителем, а язык был очень простым, созданным для простой культуры. И Керн изучал его столь стремительно, что начал уже ловить подозрительные косые взгляды Герда, а затем, стоя у двери, подслушал странный разговор на лестнице между Гердом и Элией.

— Мне кажется, он шпион, — гортанным голосом сказал горбун.

— Шпион, который не говорит на нашем языке? — рассмеялась Элия.

— Он изучает язык слишком уж быстро. Я только дивлюсь, Элия... Гора хитра.

— Тихо, — ответила Элия.

Но после этого Керн начал притворяться, что знает язык хуже, чем было на самом деле.

Гора. Он думал о ней долгими часами, когда оставался один. Гора, нечто странное, цвета облаков, высотой до небес. Она явно не была каким-то обычным природным явлением, раз здешние люди говорили о ней, понижая голос, с затаенным страхом.

Еще две недели Керн ждал, слушал и учился. Как-то раз ночью, когда в окно заглядывали безымянные звезды, он почувствовал, что его разбудило нечто постороннее внутри него, и испугался. Но это странное чувство тут же исчезло, слишком быстро, чтобы понять, что это было, или хотя бы запомнить. Мутация? Продолжение изменений, суть которых нельзя угадать? Керн решил об этом не думать.

А на четырнадцатую ночь Керн увидел Сон.

Он практически не думал о Брюсе Халлэме, Куа и остальных. Подсознательно он не хотел о них вспоминать. Это был его мир, а другие мутанты здесь были чужие, фальшивые ноты в здешней гармонии. Да, здесь его подстерег али опасности, может быть, даже смерть, но это был мир крылатых людей, его мир.

Ночами он начал видеть сны. Скорее даже не видеть, и не сны это были, а невнятный шепот, голос, который он наполовину узнал, но запретил вспоминать, когда проснулся. Что-то явно искало его.

Две недели так длилось, а на четырнадцатую ночь, перед заключительным контактом, он подслушал еще один разговор на лестнице между Гердом и Элией, и немного понял из него, что происходит.

Герд убеждал Элию покинуть город и куда-то вернуться, но Элия была непреклонна.

— Еще нет никакой опасности, — говорила она.

— Опасность есть всегда, когда мы вдали от Гнезда. Даже Гора не может провести наших врагов сквозь ядовитые ветра. Наша безопасность заключается в быстром набеге, Элия, и столь же стремительном возвращении в Гнездо. Оставаться в этой теснине — в городе — просто безумие.

— А мне нравится здешний комфорт, — наивно ответила Элия. — Давно я так вкусно не ела и не пила, и давно не спала на такой мягкой кровати.

— Скоро тебе будет уготовано более жесткое ложе, — сурово сказал Герд. — Города наверняка уже собираются. Они знают, что мы здесь.

— А мы что, так боимся горожан?

— Когда пойдет Гора... — начал горбун и резко замолк.

Ответный смех Элии прозвучал слишком фальшиво.

Той ночью Керн вновь почувствовал чьи-то пальцы, пытающиеся открыть дверь его разума, и на сей раз, после подсознательного сопротивления, он не мог не впустить их. И тут же узнал разум — бесконечно печальный, бесконечно мудрый разум мутантки Бирны с прекрасным голоском и бледным, некрасивым лицом.

Мгновение Керн колебался, затерявшись в глубинах этого разума, несравнимо более бездонного, чем его собственный. Но мгновение прошло, и бесконечная печаль омыла его, как морская вода. И он перенесся куда-то в другое место и глянул чужими глазами в пустоту, заполненную светом звезд. И увидел красивое лицо Куа с медовой кожей и ее громадный единственный глаз. А потом пристальный, невыносимый взгляд Сэма Брюстера.

Он смутно принялся искать Брюса Халлэма, открывшего дверь для всех них. Но Брюса не было. А сам Керн смотрел глазами Бирны, и ее разум удерживал его, как руки, сложенные чашечкой, держат воду. И через пространство беззвучно пробился голос. Голос Куа.

— Ты нашла его, Бирна?