Полицейский ринг

— Да тут такое дело, парни, — начал было мужик, но участковый остановил его и быстро объяснил, что здесь произошло.

Трое парней переглянулись, девушки тихо зажали ладошками рты, с ужасом глянув с моста вниз на чернеющую там воду.

Воротников стал спускаться, обвязавшись вдоль пояса веревкой. Трое парней страховали его, отпуская веревку постепенно, но не очень умело. Опускался Николай рывками, и веревка больно врезалась в бок. Когда до воды оставалось не больше метра, когда он уже почти касался ее ногами, Николай и увидел черный мешок. Каким-то чудом он зацепился то ли за топляк, то ли за арматуру, оставшуюся на дне возле одной из опор моста. Даже ночью было хорошо видно, как вода обтекает этот еле заметный черный бугор. Зацепился, но может ведь и сорваться.

— Э-э, мужики! — крикнул лейтенант. — Сколько там у вас веревки осталось? Метра три еще будет?

— Не, все, командир! Всю выбрали, еще с полметра вытравим, а там хоть бросай. Нашел чего?

— Нашел!

Пока Воротников размышлял, как лучше поступить, на мосту остановилась легковая автомашина. Обсудив ситуацию с помощниками участкового, водитель достал из багажника четырехметровый буксировочный трос. Пришлось еще немного повисеть, пока наверху связывали два конца. Через несколько минут Воротников опустился в ледяную октябрьскую воду и, загребая руками, поплыл к опоре моста, то и дело чувствуя под ногами дно или отдельные большие камни, может, даже бетонные блоки. Веревка почти натянулась, а он еще не доставал до мешка. Пришлось развязывать на себе веревочную петлю, захлестывать ее на кисти руки и снова тянуться. Наконец он ухватился за край мешка и потянул его на себя. Сантиметр за сантиметром, стуча зубами от холода, Николай тянул мешок к опоре, туда, где можно встать на дно ногами. Еще в воде он понял, что в мешке человеческое тело. Страха не было, был озноб от понимания того, что тесть оказался прав, он сразу понял, что происходит на мосту.

— Это, слышь, мужики! — Из-за опустившегося бокового стекла подъехавшей «копейки» высунулось небритое лицо. — В полицию надо бы звякнуть. Телефон есть у кого? А то у меня труба села.

— А в чем дело? — сурово спросил Воротников, стараясь не клацать зубами и натягивая на голое тело чужую куртку, чтобы согреться. — Я — участковый, лейтенант Воротников.

— А-а, — кивнул мужчина. — Ну, там за лесочком того, вашего майора убили. Я дружбана своего возле тела оставил, а сам сюда. Чтобы позвонить, сообщить.

— Что-о?! — Воротников замер на месте, так и не доведя застежку-молнию до подбородка.

Дрожь сразу прекратилась, как будто ее и не было. Тело бросило в жар, потом в холод. Лейтенант решительно обошел машину и открыл переднюю дверь. В голове пульсировала лишь одна мысль, что будет с Настей, когда узнает, как сказать об этом Марине Васильевне.

— Поехали, — процедил сквозь зубы Николай.

Тело Ивана Мефодьевича лежало на обочине ногами к проезжей части. Руки разбросаны так, как он, видимо, и падал. Большое сильное тело опрокинулось назад из-за одной только пули в сердце. Пятно крови хорошо было видно на свитере под распахнутой курткой. И было видно, как спокойно смотрит погибший в небо. Наверное, туда, подумалось Николаю, куда улетела его душа. К первой жене, к не родившемуся когда-то ребенку, туда, где он будет ждать свою Марину, когда придет ее черед. И оттуда он будет смотреть на всех людей, которых любил при жизни. Вот так уходят большие люди. До последнего на посту. И даже будучи на пенсии, он умер, выполняя служебный долг.

— Эй, лейтенант! — тронул Николая за рукав водитель «копейки». — Ты чего, знал его, что ли?

— Помолчи, — прошептал Воротников, опускаясь на колени перед тестем и закрывая ему пальцами глаза.

Глава 9

Крячко сидел на диване у окна в кабинете генерала с сонными глазами и потягивал кофе из большого чайного бокала. Он изредка тряс головой так, как лошади отгоняют надоедливых оводов. Гуров посматривал на него красными от бессонной ночи глазами и быстро делал какие-то пометки в своем ежедневнике. Орлов сидел напротив сыщиков в кресле и рассматривал фотографии на планшете Гу-рова.

— Значит, они тебе сразу и позвонили, — проговорил он, не отрывая взгляда от экрана планшета.

— Да, я же разослал по всем подразделениям служебную записку о том, чтобы сообщали о случаях поступления сведений о жертвах с признаками сильных телесных повреждений холодным оружием, рубленых, резаных и колотых ранах и трупах с аналогичными… А, ты вон о чем…

— Именно, — вздохнул Орлов и положил на столик планшет. — Когда вы к дисциплине приучитесь, ребята? Трудно было мне на подпись занести этот циркуляр? Я что, отказал бы?

— Время, Петр, надо было срочно, — проворчал Гуров, тоже откладывая свои записи. — Ну, иногда можно чуть-чуть нарушить.

— Да, и послать по отделам письмо за подписью своего начальника, который его не подписывал. Это подлог называется.

— Но ведь сработало, — хмыкнул Крячко в чашку.

— Ах, если бы я подписал сам, то не сработало бы! А можно было мне сказать об этом письме на следующий день, через день?

— Ну прости, Петр Николаевич, — поморщился Гуров. — Виноват, больше не буду. Давайте, наконец, о деле!

Орлов посмотрел на старого друга с сожалением. Да ни фига Гуров не раскаивался в том, что самовольно от имени генерала разослал циркуляр по московским подразделениям полиции. Для него интересы дела превыше всего, а эти бюрократические тонкости ему только мешают. И ведь продолжай сейчас ему внушать, продолжай его ругать, и он же тебя обзовет занудой и обюрократившимся сыщиком. Орлов сокрушенно покрутил головой. А может, Гуров и прав? Может, он, генерал Орлов, и есть обюрократившийся сыщик? Он что, палку колбасы себе в буфете выбил, подделав подпись начальника? Он пытался ускорить процесс розыска, и его ход, между прочим, сработал. Черт, как им хорошо со Станиславом! Занимаются любимым делом, старый друг начальник их покрывает, помогает. Даже вот ругать стыдится. Орлов прикрыл лицо рукой, чтобы скрыть непроизвольную улыбку.

— Так, давайте по порядку, — строго сказал он и откинулся на спинку кресла.

Гуров стал монотонно, но очень лаконично излагать перечень событий предыдущей ночи. И про рыбалку двух участковых, и про машину на пустом темном мосту, и про попытку задержать или хотя бы запомнить номер машины, с которой в реку выбросили труп в мешке.

— Не понимаю, — покачал Орлов головой, — за каким лешим он кинулся без формы останавливать машину с преступниками? Глупо же погиб. Такой опытный участковый, и так…

— Видишь ли, Петр, — поставив бокал на столик, сказал Крячко. — Мы так поняли, что он уже очень давно участковым в этих поселках, его там каждая собака с детства знает. Может, понадеялся, что и эти знают и остановятся. Но, скорее, другое. Мы с Гуровым думаем, что машина, из которой в него выстрелили, была ему знакома. Очевидцы говорят, что в тот промежуток времени там машин больше не проезжало.

— Вот представь, — продолжил Гуров, — участковый ждет неизвестную машину с преступниками, а едет знакомая ему машина, он пытается ее остановить, чтобы спросить, не видели ли они другой машины. И получает пулю.

— В темноте он узнал машину? — с сомнением спросил Орлов.

— Там поворот. Он очень удачно место выбрал. Машина резко сбросила скорость на повороте, он вышел с поднятой рукой. Ночь звездная, хотя и луны не было. Они могли и не остановиться, но кто-то внутри, видимо, подумал, что он узнал либо пассажира, либо… разглядел задний номер машины. Задние номера-то освещены у всех машин. Вот и причина выстрела. Все просто.

— Ладно, что по трупу можете сказать, пока результатов вскрытия нет?

— Зрелище еще то, — ответил Крячко, который первым осматривал извлеченное из мешка тело. — Молодой мужчина, в возрасте примерно 35–40 лет, атлетического телосложения, судя по набитым мозолям на костяшках кистей, серьезно занимался единоборствами. Прическа модная, с выстриженными висками, в армии называется, кажется, «бокс» или «полубокс». Хотя и на «гражданке» часто встречается. Что касается повреждений, то однозначно нанесены они длинным оружием, судя по длине рубленых ран и сквозным ранам. Я бы предположил саблю. Один удар нанесен по шее почти вертикально, чудом не задета аорта. Еще один удар от плеча через грудь. Видимо, он и был смертельным. Причем плоское лезвие вошло горизонтально, между ребер, а не вертикально. Нанесший удар в таких делах разбирался.

— Черт знает что такое, — проворчал Орлов. — У нас в городе по ночам кавалерийские атаки происходят.

— Если бы, — потер красные глаза Гуров. — Это то, что мы как раз и ищем. Поединки между бойцами, владеющими в совершенстве единоборствами, и бойцами, вооруженными холодным оружием. Что еще может быть зрелищнее для извращенного вкуса богатеньких дам, сынков из «золотой молодежи»?

— Значит, ты считаешь, что они прямые конкуренты Иванчука?

— Да, эксперты уже разбираются с файлами, которые Иванчук уничтожил на ноутбуке Соломатиной. Там закодированы имена людей, получавших деньги от Иванчука. Причем суммы разные. Мы думаем, что это данные тотализатора. Есть еще одна группа людей, получавших две одинаковые суммы. Мы полагаем, что это бойцы, гладиаторы, которые выступали на этих подпольных боях. Суммы закодированы, но ясно, что одна сумма больше другой. Мы полагаем, что это сумма за победу и сумма за проигрыш.

— Связь с конкурентом не прослеживается, вот что плохо, — заметил Орлов. — Бизнес Иванчука умер с его смертью или пока замер. До тех пор, пока его никто не приберет к рукам. А у конкурентов, судя по всему, дела идут. Интересно, сколько трупов мы сможем еще найти? И почему они так легкомысленно решились избавиться от этого? Даже груз к ногам не привязали.

— Груз привязали, — сказал Крячко, — только он отвязался при падении в воду. Водолазы нашли. Это верхняя подвижная часть от слесарных тисков. Веревка порвалась, и мешок всплыл. Кстати, кто-то знал, что под мостом омут, что там одно из самых глубоких мест. В той машине, из которой труп выбросили, был местный. Это точно.

— Ладно. — Орлов поднялся с кресла, подошел к своему рабочему столу и стал искать среди бумаг какой-то документ. — Кстати, я тут немного поработал с ребятами из патрульно-постовой службы, которым в ту ночь подполковник Мясников отдавал приказы убрать из своих ночлежек бомжей. Есть интересные подробности.

— А что он тебя так заинтересовал? — спросил Гуров.

— Мясников почему заинтересовал? — переспросил Орлов, возвращаясь в кресло с листком бумаги и очками. — Во-первых, я взял из рапорта Крячко списки мест, по которым он проходил и где беседовал с бомжами про Эдика Калину, он же Калиниченко. Удивительное дело, но именно в этих местах от бомжей пытались избавиться таким нелепым способом. Кто-то решил, что, если их прогнать, они уйдут. Мы-то с вами знаем, что они как ужи проскользнут и снова вернутся в излюбленные места, как их ни прогоняй. Непрофессионально, человек, который отдавал приказы, не знает специфики работы с этой категорией людей.

— Мясников знал про опросы Крячко? — Гуров посмотрел на Орлова, потом на Станислава. — Ты хочешь сказать, что Мясников или кто-то над ним пытались помешать Крячко допросить бомжей?

— Почти дословно он приказывал так, — усмехнулся Орлов и стал зачитывать показания полицейских из ППС.

Гуров и Крячко с недоумением слушали. Действительно, даже ребята из ППС понимали, что меры глупые, но спорить с подполковником из ГУВД никто не стал. Причем он настоятельно требовал задерживать всех, кто с бомжами общается, и доставлять в отдел полиции для проработки. Видите ли, он пытался так бороться с теми, кто бомжам помогает, подкармливает и, наверное, подпаивает. И тем самым способствует распространению антисанитарии и неприглядного образа столицы.

— Меня ребята не задержали, — усмехнулся Крячко. — И даже в рапортах обо мне не сообщили. Не стали они его глупость повторять.

— Да и Мясников не стал больше заниматься этим вопросом, — сказал Орлов. — Может, понял, что глупость делает, может, кто подсказал. Слушайте еще. Жена Мясникова Жанна Валерьевна Агапова, по мужу Мясникова, уже два года наблюдается у невропатолога. И эти два года не садится за руль своей машины. А до этого она была заядлой и довольно лихой автолюбительницей, как рассказывают подруги.

— И что? — спросил Гуров.

— Не знаю, — покачал головой Орлов. — Так, просто собираю информацию. Размышляю.

— А что тебе этот Мясников дался? — не понял Крячко. — Почему ты на него собираешь информацию?

— Видите ли, ребята. — Орлов снял очки, сложил их и подчеркнуто аккуратно положил перед собой на журнальный столик. — Я тут по одному делу получил возможность познакомиться с материалами нарушения. Довольно громкого, разбирательство по которому тянулось почти год. Тогда из службы участковых уволили человек пять старших офицеров. Одного полковника чуть не посадили. Ревизию проводил Мясников.

— Ну, хороший специалист, — настороженно прокомментировал Гуров, внимательно глядя на Орлова. — Принципиальный, судя по всему.

— Я и не спорю, что хороший специалист и что принципиальный. Понимаете, рапорточек я один нашел в тех делах. Рапорт старшего лейтенанта Полякова на имя подполковника Мясникова.

— Они были знакомы?

— Ну, контакты на тот моменты были, и я думаю, что не один, потому что Поляков очень гладко в том внутреннем расследовании из подозреваемого постепенно перешел в разряд свидетелей. А спустя шесть месяцев получил звание капитана.

— Ну, это все не улики, — сказал Гуров, — но совпадений что-то многовато. Давайте присмотримся к Мясникову. Я так понимаю, что в Управление собственной безопасности с такими подозрениями соваться глупо. И с «наружкой» нам никто добро не даст. Станислав, ты со своим обаянием можешь запросто выяснить, когда заведена карточка на Жанну Мясникову в медучреждении. Узнав дату, мы сможем попытаться понять, что с ней произошло в те дни. Ну а там видно будет.

— Хорошо, я займусь Жанной, только мне кое-что не нравится, — нахмурился Крячко.

— Что? — в недоумении уставился на него Орлов.

— Меня тут считают бабником, — с хитрой улыбкой произнес Крячко и сладко потянулся. — Вот Гуров с этой Кирой на танцульках познакомился, и ничего. А на меня всю мою грешную жизнь ярлыки навешивают. И кто? Самые близкие друзья!

— О господи, Станислав! — со стоном в голосе взмолился Орлов.

— Я хотел только разрядить обстановку, — засмеялся Крячко. — Задачу свою понял. Порыться вокруг Мясникова и разведать причины болезни его жены и интересные события из ее жизни и жизни страны в тот период. Кстати, Лева, есть одна идейка.

— Ну? — поднял задумчивый взгляд на напарника Гуров.

— Помнишь, я говорил, что к мешку с телом был привязан груз? Это верхняя подвижная часть небольших слесарных тисков. Ржавая железяка. Спорткомплекс «Заря» у нас отработан, не думаю, что это оттуда. А вот те четыре, которые мы внесли в список подозреваемых, где могли проходить подпольные бои, проверить негласно можно. В подвалы нас никто не пустит, да и не найдем мы подвалы. Это надо с ОМОНом объезжать все спортивные сооружения и устраивать глобальные проверки. Мы так всех преступников, а главное, главарей распугаем. Нам ведь нужна зацепка, куда нагрянуть в самый подходящий момент, чтобы «снять сливки».

— Я понял тебя, — кивнул Лев.

Причина, думал Гуров, должна быть простой до идиотизма. Настолько простой, что вызывала бы не подозрения, а смех и желание покрутить у виска пальцем. Поразмыслив над своим внешним видом, сыщик переоделся в джинсы, натянул джемпер и короткую просторную куртку. Такая одежда вполне скрывала открытую кобуру на брючном ремне. Перед уходом он снова посидел со списком спортсооружений над картой Москвы. Тот район, который они с Крячко очертили для себя как возможное место проведения подпольных боев, включал в себя четыре спорткомплекса. Два из них новых, построенных недавно, в последние 10–12 лет. Два других были старыми, реставрированными комплексами, постройки еще начала 90-х годов. Каждый имел 25-метровый плавательный бассейн, а значит, обширные подвалы с системой насосов, водоподготовки и другими механизмами. В техническом отделе Управления Гуров выбрал из хлама, который готовили выбросить, небольшую четырехлитровую использованную канистру из-под химикатов. Крышка имела нестандартную частую резьбу, что и было нужно. Сняв крышку, Лев покрутил ее в руках и бросил на стол. Технари смотрели на полковника с недоумением, но вопросов не задавали.

Брать дежурную машину Гуров не стал. Многим слишком знакомы номера этих машин, да и, учитывая его цели, подъезжать на машине с водителем не стоило. Крячко сегодня утром поморщился, вздохнул, но безропотно протянул напарнику ключи от своей машины. Идея Крячко ему понравилась, Гуров только немного усовершенствовал ее, потренировавшись перед зеркалом и примеряя на лицо уверенную, но недалекую улыбку.

В трех спорткомплексах из их с Крячко списка он уже провернул свою операцию. Правда, безрезультатно, но это не значило, что они ошибались. Просто не получилось получить улику, косвенное доказательство. Гуров около трех часов дня подъехал к спорткомплексу «Юность» и оставил машину подальше от общей парковки. Он покрутился некоторое время возле сооружения, обходя его со всех сторон и стараясь не привлекать к себе внимания, пока, наконец, не заметил мужчину в рабочей спецовке, который выходил из неприметной двери в задней части здания.

Лев пошел на сближение, стараясь раньше времени не попасться на глаза мужчине. Тот с большой коробкой в руках дошел до мусорного бака, бросил туда свою ношу и двинулся обратно, отряхивая руки и колени. По виду этот человек было похож на слесаря или просто рабочего по уходу за внутренними помещениями спортсооружения. Именно такой Гурову и был нужен.

— Эй, друг! — позвал сыщик, подходя к рабочему. — Ты здесь работаешь?

— А че ты хотел? — немного насторожился рабочий, но посмотрел на незнакомца уже немного свысока. Раз тот к нему обратился, значит, он ему нужен. Первая степень зависимости. Приятно.

— Да вот беда, понимаешь. — Гуров выставил перед собой пластиковую канистру без крышки. — Лопнула, а емкость для меня самая подходящая. У вас там для химводоочистки всякие реактивы закупаются, и все в канистрах, банках таких вот. Может, от использованной какой емкости подобрать можно крышечку, а? Вы ведь все равно выбросите.

Рабочий взял из рук Гурова канистру и осмотрел резьбу на горлышке. Покрутив емкость в руках, кивнул:

— Пошли. Вроде что-то похожее было. Больно уж тут шаг резьбы нестандартный. Если бы резьба была металлическая, а то ведь полиэтилен.

Они шли и обсуждали стандарты резьбы, ее применение. Гуров умничал, вызывая то недоумение, то возражение собеседника. Главным было не молчать и отвлекать своего спутника разговорами. Сам же он успевал крутить головой на все 360 градусов, пытаясь понять внутреннюю планировку нижнего этажа и подвального помещения спорткомплекса. Дверь, а за ней коридор. Далеко идет? Если вспомнить фасад, то на нем над самой отмосткой тянется ряд маленьких квадратных окон, примерно штук десять. Если они через каждые полтора-два метра, то этот коридор как раз по длине чаши бассейна. А где-то должно быть помещение, не связанное с бассейном, отдельный подвал, который тут теоретически могли переоборудовать под бойцовскую арену.

Они свернули направо и пошли по ступенькам вниз. Здесь уже не было того уровня отделки, что имелся наверху. Голые бетонные ступени, оштукатуренные и покрашенные стены. И дверь простая железная. Мастерская? Гуров споткнулся и, шипя от боли, запрыгал на одной ноге.

— Ты че? Эк, тебя угораздило, — покачал головой мужик, видя, как его гость прихрамывает и трет ногу. — Ты под ноги-то гляди.

Этой заминки сыщику хватило, чтобы разглядеть то, что он искал в каждом из четырех сооружений. И, кажется, нашел здесь! За дверью у входа в слесарную мастерскую в небольшой нише валялись несколько больших и явно ненужных деталей. Какой-то старый, весь замасленный маховик, похожий на маховик от двигателя «Жигулей», «бабка» токарного станка и… нижняя часть слесарных тисков. Нижняя! В меру ржавая, давно не использовавшаяся, даже без ручки.

— Вот, давай пробовать, — предложил мужчина, присаживаясь на корточки возле стеллажа у глухой стены без окон, где были сложены различные пластиковые емкости, некоторые из них с завинчивающимися крышками.

Довольный Гуров подсел к рабочему и стал подбирать крышку. С пятой попытки они, наконец, нашли нужную по диаметру и форме резьбы крышку, но в ней не оказалось резиновой прокладки. Найти прокладку не удалось. В дверях с шумом появилась какая-то темная фигура. Гуров обернулся и встретился взглядом с молодым мужчиной в черной кожаной куртке, черных брюках и со связкой тяжелых ключей в руке. Детина был ростом под два метра. По крайней мере, выше, чем метр восемьдесят.

— Шурик, что за дела? — рыкнул незнакомец, осматривая Гурова с ног до головы. — Ты кого привел? Тебе непонятно сказано было, что посторонним сюда вход запрещен?

— А че за страхи? — напыжился в ответ рабочий. — И кто мне говорил чего? Первый раз слышу!

— Ладно, спасибо тебе за помощь. — Гуров сделал вид, что засуетился, протиснулся между стеной и детиной и засеменил вверх по лестнице, изображая спиной крайнюю неловкость из-за сложившейся ситуации.

Ну, вот и порядок, думал он, выйдя из подвала на солнечную осеннюю улицу. Это уже зацепка. И зацепка сильная. Не факт, что именно в этом спорткомплексе проходят ночами бои, может, просто кто-то из местных сотрудников замешан в попытке спрятать труп. Сомнения только берут, что из другого комплекса люди именно сюда пришли искать тяжелый предмет. Нет, пора включать наблюдение и выбирать момент, когда здесь ночью начнут съезжаться и парковаться дорогие машины. Не обычные и дешевые, на которых приезжают любители поиграть в баскетбол или мини-футбол. Именно дорогие, на которых приедут любители адреналинчика.

Гуров подошел к машине, бросил в багажник канистру и сел за руль. Достав телефон, набрал Орлова.

— Поздравляю, Петр Николаевич! В «Юности» я нашел половинку от слесарных тисков. План Крячко сработал.

— Молодцы, ребята, — похвалил генерал. — Ну что, ты едешь в Управление? Будем планировать операцию?

— Давай попозже, Петр. Я хочу еще проскочить в те поселки, где этот мостик стоит и где бывшего участкового застрелили. Попробую поговорить с местными, может, кто видел чужую машину раньше. Может, они приезжали, место искали заблаговременно, где бросить мешок с телом, может, кого-то расспрашивали, где глубокие места. Мне не дает покоя мысль, что в той машине мог быть кто-то из местных.

— Хорошо, но вечером я тебя жду, Лева.

— Да, обязательно. С личностью убитого пока ничего?

— Отпечатки ничего не дали, не судимый. По объявлениям о пропаже людей работают, но я думаю, пока рано, его еще не хватились.

Гуров остановил машину возле того места, где нашли тело бывшего участкового Колесникова. Стараясь не привлекать внимание и не создавать впечатление, будто что-то осматривает, он попытался оценить скорость машины, вошедшей ночью в этот крутой поворот. Кстати, и знак соответствующий на дороге стоит. На скорости 90 здесь не пройдешь, снесет. На что Колесников рассчитывал? Что его все знают и остановятся? Опытный офицер, не дурак, его оценивали как очень высокого профессионала. У него раскрываемость лучшая в районе.

Значит, он просто увидел номер машины, и его пристрелили. Придя к этому заключению, Гуров решил еще раз взглянуть на карту на своем планшете. Какие дороги местного значения тут проходят и откуда могла приехать машина, кроме московской трассы? Опыт сыщика подсказывал, что часть слесарных тисков может оказаться удивительным, но закономерным совпадением. И тело могли привезти из любого подмосковного городка. И повреждения на трупе могли иметь иное происхождение, не связанное с ночными подпольными поединками и тотализаторами.

Машина шла к мосту с противоположной стороны. Гуров видел ее хорошо. Он перебежал дорогу и двинулся по обочине к своей машине. Черный «Опель», забрызганный грязью по самые окна, вдруг вильнул в сторону, и Гуров увидел капот машины прямо перед собой. Реакция не подвела. Сыщик бросил свое тело вперед и в сторону. Любой другой угол падения мог оказаться чреватым наездом или ударом бампера. Это не могло быть случайностью, это не потеря управления, не задремавший за рулем водитель. В момент падения Гуров даже что-то понял, увидел что-то важное, но думать об этом было некогда, и он, скатившись под откос, вскочил на ноги и еще одним длинным прыжком преодолел расстояние до крайних деревьев опушки леса.

Машина остановилась, зарывшись передним колесом в рыхлую влажную землю на обочине. Передние двери открылись с двух сторон, и теперь Гуров понял, что его насторожило, в чем он увидел опасность и, не успев ее осознать до конца, отпрыгнул в кювет. Высокая мощная фигура в черной кожаной куртке и черных брюках показалась из-за остановившейся машины. Второй мужчина, появившийся из-за водительской двери, слишком характерным движением сунул руку под куртку.

Лев попятился, потом, пригнувшись, скользнул за соседнее дерево. Обольщаться, что его с дороги не видно и что все его маневры останутся незамеченными, было глупо. Появившийся в руках у здоровяка пистолет с накрученным на ствол глушителем как метлой вымел все оставшиеся иллюзии. Преследователи разделились и двинулись быстрым шагом к опушке леса.