Помоги проекту - поделись книгой:
Обычная карьера обычного офицера, с одним отличием, ему после всех мытарств повезло. С его теперешним курсовым история была куда интересней. Звали его Литвин Петр Иванович, как правильно догадался Игорь, парень был пиджаком, который отбывал в училище срочную. По идее такого происходить не должно, чему может научить будущих офицеров паренек со знаниями об армии, полученными на военной кафедре гражданского вуза? Правильно, не должно, если у вас нет папы-депутата местного законодательного собрания. Вот тут возникают варианты, иногда совсем забавные. Папа мечтал стать губернатором, но тут случился облом, центральной власти хуже горькой редьки надоели местные феодалы, которые, прикрываясь демократическими выборами, творили в своих вотчинах, что хотели. Так в один день и не стало выборных губернаторов. Региональные феодалы взвыли, у них-то места у кормушки были расписаны на десятки лет вперед, простые граждане вздохнули чуть свободней, а папа старлея выдрал на лысине остатки волос. Это здесь он звезда на политическом олимпе, а в масштабах страны – меньше, чем кусок дерьма. Папа подумал, подумал и не стал стреляться, а, перенаправив усилия, пролез в спикеры местного парламента.
Кажется, на этом можно бы и успокоиться, но нет, он был из тех, кому всегда всего мало, считал свою политическую карьеру отнюдь не законченной. На местном телевидении метал молнии, испускал громы, типа трудился. Между тем у него подрастал сынишка. Кто знает, имелось ли ему до сынки какое-то дело, но время шло, учеба в институте закончилась, и как-то раз поехал сынка с друзьями в соседний край отдохнуть на море и поучаствовал там в драке. Милиция особо разбираться не стала, загребла всех скопом, пробила по базе, которая после стодневного позора стала в некоторых вопросах пересекаться с базой министерства обороны. В общем, перед тем как спровадить парня из околотка пинком под зад, всучили ему повестку. Подпись есть, отметка в базе есть, замять, конечно, можно, но если история всплывет – политической карьере конец. Стодневная – это не обе Кавказские, первые две были банальным распилом бабла, а тут от страны одна треть осталась.
Извечный русский вопрос про «что делать» перед опытным политиканом не стоял. Надо, значит, надо. Но отпускать сынку далеко не хотелось, вдруг еще учудит чего. Отправить его в солдаты, конечно, можно, найти часть, где нет диких горцев и офицеры не бездельники. Однако даже при таких тепличных условиях мало ли что может случиться. И папа нашел гениальное решение. Пусть сынка идет служить, два года офицером, в родном городе. И чтоб солдат у него не было, ну его, это быдло. Здесь и произошел конкретный затык, в Таврополе нет частей, где нет солдат. Как это нет, из его окна вид на училище, там солдат нет, одни курсанты. Кому и сколько он заплатил, за какие ниточки потянул, знали, наверное, только на Дзержинского, и вот майор-ракетчик теперь с этим чудом мучился.
Парень оказался неплохой, не выпендривался, не подличал, папой не стращал, по прошествии полутора лет даже начал постепенно втыкать, что к чему в военной службе. Но для удержания в рамках восьмидесяти молодых охламонов, переживающих гормональный взрыв и при этом запертых в казарме, нужен был человек, повидавший в жизни несколько больше, чем все городские кабаки. А уж про чему-то научить, ну разве только девок клеить и дно стакана рассматривать. Было еще программирование, но оно не по профилю.
Майор уже приготовился взвыть, но, на его счастье, к нему на курс поступал сержант фронтовик. Который среди вчерашних школьников стал что-то типа альфа-самца и успешно тянул все, что на него взваливал начальник курса. Стрельченко Владимир Алексеевич, известный своим бывшим сослуживцам под прозвищем Счастье.
Здесь Игорю пришлось подробно рассказать про Счастье. Служил он под началом Берсенева во взводе противодиверсионной борьбы и вместе с ним попал на фронт. Средств ПВО для прикрытия переднего края у них не было всю войну, и китайские беспилотники летали где хотели. Тогда над позициями роты пролетел один из них. Оператор передал координаты на гаубичную батарею, и через две минуты там все перемешали с землей. На месте командного пункта роты появилось несколько воронок. Из всех, находившихся там, выжил один будущий сержант, которого Берсенев послал туда получить батареи для радиостанций. Парень отделался штанами, порванными на коленке, и прозвищем.
Медаль он получил аналогично, не как все. Его взвод тогда воевал в лесах на северо-востоке от Красноярска. Сплошного фронта там не имелось, кто где находится, понять было решительно невозможно, ни своим, ни китайцам. И вот послали Счастье в ближайшее село в надежде раздобыть, чего пожрать, но парень, выросший в тавропольских степях, малость заплутал в тайге и решил вернуться по собственным следам. Шел, шел, пока на одном из поворотов тропинки не столкнулся нос к носу с таким же китайским пацаном с термосом за плечами. Оба ошалели от неожиданности, так как о наличии поблизости противника даже не подозревали. На спуски своих автоматов они нажали одновременно. Вот тут-то и спасла обоих раздолбаев система комплектования по призыву. Что в России, что в Китае профессиональному офицеру приходится работать с восемнадцатилетними пацанами очень разного уровня сообразительности и отмороженности. Поэтому в первую очередь они вбивают детям правила безопасности при обращении с оружием. Вбивают иногда в прямом смысле. У обоих пацанов это был вбито до уровня рефлекса, патрон в патронник не досылать, автомат на предохранителе. Чего нельзя было сказать о работе с оружием и действиями в бою. Так и стояли пацаны на тропинке, направив друг на друга автоматы и судорожно давя на спуски. Счастье опомнился первым или испугался меньше. Понял, что «калаш» сломался, саданул противника прикладом по башке, отправив того в тяжелейший нокаут. Одним словом – молодец. Задание по поиску еды выполнил и языка захватил. Игорь написал на него представление, и – о чудо! – пацану дали «За отвагу». Естественно, писал он не как оно было, а как надо: «В результате боестолкновения с противником численностью до двух взводов…» – и, главное, не обманул. Просто чуть ошибся во времени. После пленения китайца они прошли по его следам до вражеской позиции. Взяли в ножи секрет, подползли поближе и закидали позицию гранатами, а потом с фланга долбанул Большаков из своего «Корда», короче, нормально сходили, без потерь.
…В общем, хорошо посидели, как и положено, так что утро у Берсенева началось в тринадцать. Но зато комната вела себя прилично, и шкаф не дрался, жить можно. Не спеша сделал гимнастику, приготовил себе обедо-завтрак и пешком поплелся в училищный спортзал. Ближе к вечеру в тренажерку заглянул номинальный начальник, поинтересовался, как насчет побыть ответственным в воскресенье.
Да какие вопросы, конечно, побудет, но, чуть подумав, вопрос все же нашел. Как сделать пропуск на транспорт? По словам Сергеича, проблема выеденного яйца не стоит, в понедельник познакомит его с комендантом, две бумажки, подпись Менга, и можно ставить чудо техники за бассейном.
Утром воскресенья Игорю пришлось расплатиться за разгульную неделю. Подъем у курсантов ранний, а по собственному опыту он прекрасно помнил: лучше прийти пораньше, дабы у молодежи не возникало дурных мыслей. А в преддверии переезда в общагу оные обязательно возникнут. Гимнастика, завтрак, затянулся в камуфляж, послал воздушный поцелуй сонной Насте. Подъезд, мотоцикл, ручку газа на себя, пять минут – и ворота родной бурсы.
Дверь в казарму долго не открывалась, понятно, на тумбочке никого, народ уже спит и видит себя на воле. Все правильно, одному начальнику курса сложно совладать с такой бандой, из пиджака помощник аховый. Счастье парень толковый, но интересы офицера ему до одного места, по большому счету он банальный главарь уличной компании. Училище не армия, отношения начальник – подчиненный здесь изначально более либеральные. Правильно это или нет, сложно судить, по крайней мере, система работает и, как показала жизнь, производит на свет более-менее адекватных офицеров. Для мирного времени!
Открывший дверь дневальный набрал воздуха в грудь, намереваясь громким докладом сообщить всем заинтересованным лицам о факте прибытия начальства. Капитан выбросил вперед руку, двумя пальцами зафиксировал подбородок дневального – шуметь до подъема нельзя. Где дежурный?
– В комнате досуга.
– Прекрасно, а сейчас марш на тумбочку!
Что ж, вот она, комната досуга, два шага от входа. В ней расхристанный дежурный развалился в кресле и тихо похрапывал. В дальнем углу четыре товарища сидели за столом, на котором лежали чистый лист и карандаш, сами товарищи заметно нервничали. Подошел, перевернул лист, так и есть, пулька.
– Дежурный! – рявкнул Берсенев, от чего спящий младший сержант подскочил и уставился бешеными глазами. – Заправься, и ко мне. Раз товарищам не спится, гони их на уборку территории, а рискового парня, сыгравшего «паровозный мизер», озадачь интересной работой по уборке туалета. Должен же он расплатиться за свои пять взяток!
Ага, трое ухмыльнулись, один покраснел, понятно, кто сыграл этот мизер. Молодежь совсем расслабилась, просто страх потеряла, проморгала офицера, лохи. Кто им на смену идет? Ужас!
– Пошли, – бросил капитан дежурному, – посмотрим, что у тебя, и строевую записку захвати.
При упоминании строевой записки дежурный дернулся: понятно, прознали, что начальника курса сегодня не будет, и кто-то решил ночевать у милой. Хорошо, если у милой, плохо, если в обезьяннике. Прошелся по рядам, считая спящих по головам, на двух койках товарищи курсанты спали, закутавшись в одеяло с головой, наверное, по причине летней жары. Подошел полюбопытствовать, так и есть, под одеялом шмотье скомканное, призванное имитировать фигуру спящего человека. Зимой, когда в казарме холодно, и весь народ спит, накрывшись шинелями, такая маскировка прокатывает, но не летом же, совсем стыд потеряли. Трудно, что ли, приписать пару лишних человек в наряд, вероятность нарваться на дотошного проверяющего крайне мала, зато такого палева не будет, а строевую записку переправить перед прибытием собственного командования – все равно ведь карандашом заполняется.
– Так, семь в увольнении, четыре картежника, ты и дневальный. Где еще два? Только не говори, что они спрятались в тех ворохах шмотья, а я просто не нашел, – съязвил Игорь. Дежурный стоял и глядел на носки капитанских ботинок. – Товарищ младший сержант, вы слышали вопрос?
– Да, – проблеял дежурный.
– Вам понятен вопрос?
– Да.
– Ну так отвечайте.
– Местонахождение отсутствующих мне неизвестно, – выпалил собравшийся с духом дежурный.
– Молодца, правильный ответ. Действительно, по здравом рассуждении, откуда ты можешь знать, где они находятся. Под боком у девки или в канаве с перерезанной глоткой. Пошли, продолжим.
Запомнив номера кроватей, Берсенев похромал дальше, потом по номерам посмотрит фамилии. У окна под полом должен быть тайник, по крайней мере, в бытность его курсантом он находился именно там. Старшины на курсе нет, поэтому Сергеич может о нем не знать. Начальник курса такими мелочами не занимается, других геморроев хватает. Да и сам он ракетчик, всю службу в смену отходил, чем дышит живой солдат и как с этим бороться, знать не знает, а курсантские уловки успел благополучно забыть. Курсовой офицер-пиджак, наверное, и не догадывается, что под полом можно хранить много интересного из того, что в тумбочку не положишь. На Счастье в таком вопросе надежды нет, он сам заинтересован в таких схронах.
Капитан добрался до предполагаемого тайника, осмотрелся, все точно, вот и он. Щели в паркете хорошо видны.
– Доставай, – бросил дежурному.
– Что доставать? – включил дурачка курсант.
– Я ни фига не Нострадамус, откуда знаю, что вы туда напихали! – Игорь постучал костылем по паркету над схроном.
– Не понимаю, товарищ ка… – Он не договорил, Берсенев ловко ударил обрезиненным концом костыля в угол люка, от удара тот подпрыгнул и застыл перекошенным. Дежурный с вытянутой мордой встал на четвереньки и принялся доставать на свет содержимое нычки.
Две банки сгущенки, мультитул, кипятильник, два бульбулятора, несколько мужских журналов разной степени засаленности и прочий мусор, который курсантам запрещается под страхом смертной казни. Идиотизм? С позиции его не слишком большого опыта военной службы – он самый. Пацанам девятнадцать лет, они сидят в казарме, многие безвылазно, а им нельзя журнальчик с девками полистать, они что, бесполые? У каждого мобильник, порнухи можно хоть обсмотреться. Кто мешает поставить в комнате отдыха чайник, все равно в казармах чай пили и пить будут, этого не искоренить, зато народ прекратит пользоваться пожароопасными кипятильниками и бульбуляторами. Та же жрачка, что они прятали под полом, ну почему не выделить специальное место, чтобы крыс не разводить? Из года в год крыс приходится отлавливать заново, тех, которые попались живьем, сжигать, и примерно на год можно о грызунах забыть. Дело несложное, но сколько они перед тем успевают перепортить имущества!
Дежурный закончил изъятие имущества и честными глазами посмотрел на Берсенева. Очень странно, что нет ничего действительно криминального. И дежурный не выдержал взгляда, занервничал, глазки заметались. Понятно, значит, то, из-за чего он затеял утренний шмон, имеет место быть.
– Товарищ младший сержант, вы не видите, я калека, мне трудно нагибаться. Потому, если вы меня вынудите это сделать, это будет статья. Если устав читали, то, наверное, уже догадались чья! – Опа, это он удачно зашел, курсантика аж передернуло, похоже, там не просто пара бутылок с водкой, как в его время, а действительно криминал.
Бутылок оказалось три. Початая пачка «Беломора» и пара спичечных коробков, завернутых в полиэтилен. Берсенев мысленно выругался: похоже, действительно статья. Жестом показал дежурному развернуть пакет, взять один из коробков и открыть. ОНО! Во втором то же самое, но наполовину меньше. Нет, понятно, чудесная трава испокон веков растет за забором. И к пятнадцати годам на Таврополье и Кубани не остается ребенка, не попробовавшего ее хоть раз. Но в казарму ее зачем приносить? Особенно, если ты знаешь, какая скотина особист. Предыдущий контрразведчик, поймавший двух молодых идиотов за исследованием глубин собственного сознания, снял брючной ремень и переключил внимание исследователей с головы на пятую точку. Примерно на неделю – рука у него была крепкая, бил умело. И нормально, оба успешно закончили, один даже с красным дипломом, сейчас вон диссертацию пишет. А этот посадит полкурса?
Люк следующего тайника оказался намертво прикручен саморезами с высверленным шлицем. Нормально, сразу видно, старшина предыдущего курса работал, а не просто штаны в каптерке просиживал. Схрон в спортгородке, как и в его время, имел маскировку в виде сложенных на него блинов. Здесь дежурному пришлось заняться физподготовкой, дабы открыть доступ к люку. К облегчению капитана, он оказался также надежно прикручен. Оставалось последнее место, о котором Берсенев точно знал и куда можно было спрятать черта лысого. Шкаф с пожарным гидрантом на лестничной клетке запасного выхода. Потребовал у дежурного предъявить печать и утвердился в своих худших предположениях. Дверь запасного выхода была опечатана печатью дежурного – большая ошибка, дающая личному составу неограниченный доступ к практически неконтролируемому месту казармы.
Шкаф с гидрантом выглядел нормально, дверь и коробка оклеены полоской бумаги с сообщением, что осмотрено, и фамилией ответственного. Бумажка целая, только кончик засаленный, а по лестничной клетке подозрительные пятна и сигаретный пепел. Потянул бумажку, так и есть, держится исключительно на честном слове, открыл дверь, а там мини-бар. Сильно, достал телефон, сфотографировал на память. Распивать золотого «Ивана ходуна» и «Черный вельвет» на лестничной клетке – это тема. Оба пойла далеко не самые дорогие и ни капли не элитные, но не для курсантского кошелька, эстеты, так их. Рядом бульбулятор из полуторалитровой пластиковой бутылки, значит, пепел не только сигаретный.
– Все улики в отдельный пакет. – Берсенев, скорчив страшную рожу, покосился на побледневшего дежурного. – Принесешь в бытовку, разбудишь Стрельченко, и его туда же. И про самоходчиков не забудь.
Нет, решение о разгоне родной бурсы верное, хоть и запоздалое. Ну зачем ракетным войскам собственное училище связи, когда от ракетных войск осталась пара дивизий, а сидеть третьим номером можно и без связного образования после месячной стажировки. Но главное, качество личного состава! Понятно, что в армии употребляют везде, а в Таврополе дурь курили всегда, тут смысл в другом. Не кури внаглую и не попадайся, подходи к проблеме со здравым смыслом, который должен подсказывать: на территории части некоторых вещей делать не следует. Иди в город и там кури хоть до потери сознания. Если к концу второго курса это понимание отсутствует, то, несомненно, присутствует обоюдная вина. Офицеров, не вдолбивших своим питомцам столь простые вещи, и самих курсантов, у которых соображалка не работает. Разогнать – всех. Которые со звездами – на пенсию, остальных – в народное хозяйство.
Пакет ему принесли через три минуты, заспанное Счастье заявился через пять. Попытался представиться по форме, но Берсенев махнул рукой, указал на стул рядом с собой.
– Есть пара принципиальных вопросов, начнем по порядку, – сказал капитан. – Два самоходчика ушли с твоего разрешения?
– С моего.
– Ладно, уже легче. – Указал на пакет: – О содержимом тебе успели рассказать. – Сержант кивнул. – Какое отношение ты к этому имеешь?
– Никакого.
– То есть ты хочешь сказать, что народ, который у тебя в подчинении, с которым ты уже два года живешь в одной казарме, вовсю бухает и пыхает, а ты об этом узнал две минуты назад? Занятно. Тут возникает два варианта ответа: либо ты не контролируешь роту, либо конопатишь мне мозг. Даже не знаю, какой из вариантов хуже. Я слушаю твой комментарий.
Игорь предполагал, что Стрельченко столкнулся с традиционной проблемой многих отслуживших. В училище имеющего опыт армейской службы, как человека, научившегося отличать задницу от пальца, сразу ставят на командную должность. Решение логичное, но не всегда правильное. За год в армии школьные знания успевают порядком выветриться из молодой головы, а учиться надо. Своих мозгов и времени самостоятельно разобраться с вопросом частенько не хватает. У преподавателя особо не поспрашиваешь, тот отчитал и ушел по своим делам, консультация у него раз в неделю. Не усвоил материал, а на его основе тебе уже читают следующий, иногда по другой дисциплине, и он автоматом пролетает мимо кассы. И к этой консультации человек подходит с гигантской дырой в знаниях, не понимая, с какой стороны ее латать. Таким образом парень после армии попадает в зависимость от своих более молодых сослуживцев со свежими школьными знаниями.
Ошибся, Счастье учился, конечно, не блестяще, но вполне уверенно. Ситуация оказалась еще хуже. Как обычно, родной второй факультет отличался повышенным содержанием деток нужных родителей. Исторически так сложилось, еще когда родина была большая и ракетных дивизий существовало столько, что имелся шанс отбиться от всего земного шара. Много, короче. Парень, закончивший проводный факультет, в худшем случае попадал на узел связи полка, а как правило, сразу в дивизию. Где и карьеру сделать проще, и расположены дивизионные узлы всегда в городах, а не где-то в тайге, куда добираться три дня на оленях, потому как вертолет сломался. И вот на его курс этих правильных сынков набралось не только больше обычного, но и отличались они особой наглостью и особыми связями. Один из них имел счастье являться племянником замначальника училища. Сам зам – дерьмо редкостное, связываться себе дороже. Счастье о том не знал и пытался вогнать блаткомитет в рамки разумного. Начальник курса благоразумно самоустранился, предпочел не замечать проблемы, ход понятный, учитывая наличие двоих детей. Дело известное, начнешь приводить сынков к общему знаменателю и в конце месяца обнаружишь отсутствие премии. А какая у майора зарплата без премии? Одному в провинции еще можно жить, с семьей уже проблема.
В конце концов, противостояние сержанта и блаткомитета перешло в горячую фазу. Случилось все по законам жанра: ночь, умывальник, мордобой. Соотношение сил было четыре к одному, но и Стрельченко не прост. Раньше тренировал тело, занимаясь боксом, а война закалила его дух. Кое-что Берсенев ему успел показать, а он не забыл. И сержант принял бой, проиграв исключительно по очкам.
Утром, придя на построение, начальник увидел пять разбитых рыл, среди которых его сержант и племянник зама, и понял – гнойник прорвался, спустить дело на тормозах не получится. Как обычно бывает в таких случаях, решили отчислить того, у кого спонсор хуже, у Счастья он вообще отсутствовал. Ну не считать же за спонсора старлея, написавшего ему представление в военно-морское училище, куда он не прошел по здоровью. Но тут уже рогом уперся начальник курса, пошел к командиру, ему совсем не улыбалось остаться один на один с целым курсом малолетних бандерлогов. Коллеги и так подшучивали, называя его «Урфин Джюс и его деревянные солдаты». Переселиться в канцелярию прикажете? А семья? Ценой квартала на голой зарплате и напрочь испорченных отношений с замом отстоял своего сержанта. Отстоять-то отстоял, но фактически на курсе установился некий статус-кво, по которому блаткомитет оказался предоставлен самому себе. Да, ситуация непростая, с наскока не разрулить. Дисциплина, конечно, дело нужное, но своя получка ближе к телу, особенно если ты капитан на должности прапорщика. Спасибо учителю, он теперь человек не бедный. И Олежка, конечно, красавец, оставил ему целый дом ништяков и кучу денег, но это всяко не на то, чтобы он их тупо прожрал.
Подумать ему не дали, в бытовку постучали, и он машинально среагировал, сказав «да». В комнату вошел дежурный и, вытянувшись, доложил о появлении самоходчиков. Живые, и то дело. Зашли, представились, как в кино – Петров и Васечкин, – просто рояль в кустах. Застыли истуканами, устремив взгляды сквозь Берсенева. Забавно, за кого они его держат с таким простеньким трюком?
– Хм, Петров и Васечкин. Вы что, братья или просто однофамильцы? – Застывший взгляд сменился непонимающим. – Только не говорите, что бегали к девушке Маше. – Опа, а тут оба дернулись, а Счастье уронил челюсть. Неужели угадал? Экспериментаторы, блин.
– Итак, планирование простейшей операции осуществлено на оценку кол. Даже в самоход не смогли без палева сходить. Вам, идиоты, через три года людьми командовать. Как вы будете этот вопрос разруливать, если с таким простым делом не справились, ума не приложу.
Так, Стрельченко, раз они головой работать не могут, придумай им занятие, где задействованы руки. Рекомендую одного кадра на умывальник, второго на лестницу и запасной выход. Все, пока свободны.
Дождался, когда за самоходчиками закроется дверь, развернулся к сержанту:
– Знаешь, Счастье, на самом деле это твой косяк. Раз они у тебя отпросились, мог бы продумать, как их прикрыть, вариантов, на которых трудно попасться, аж шесть штук. И вообще, никогда не отпускай в самоход на ночь. Если идет в ночь, значит, по девкам или в кабак. Оба варианта плохи тем, что нарваться на неприятности легче легкого. Упаси создатель, если кому из них проломят башку. Прокуратура всем должностным лицам задницу на уши натянет. Или ты забыл, как нас прессовали за утопленный тобой автомат? Пойдут по цепочке, начиная от дневального, стоявшего на тумбочке, и кончая начальником училища. Если вспомнить нехитрое правило про стекающие вниз помои… то тебе оно надо? Тем более через две недели уже начнете общагу ремонтировать. Ладно, иди, «Чапай думать будет», как с вами быть. И не забудь проконтролировать назначенных мной уборщиков.
Подумать было над чем, как всегда, всплыл извечный русский вопрос – что делать? Спускать на тормозах нельзя. Иначе получится донельзя идиотская ситуация: приперся, попалил нычки, ништяки конфисковал, и… где продолжение? Диагноз – слабак, лох и в довесок трус. Поднять волну, так старшие товарищи накинутся с упреками типа «развели анархию», «скатились до уголовщины». И вместо приведения в чувство потерявших представление о рамках разумного курсантиков три офицера будут лишены всех надбавок. Ладно он со старлеем, а майору семью кормить, если влепят «неполное», вообще вилы, до конца года без всего и тринадцатая мимо семейного бюджета. Его жена на порог не пустит. Фиговый вариант.
Есть еще и третий. Школьный приятель опер как раз в октябрьском ОВД. Если здесь подбросить наркоту племяннику, а за пределами училища он встретит патруль с собакой, и у него ее найдут… Вроде хороший вариант, и из офицеров никто не виноват, сам дурак. Какие здесь подводные камни? А нормальные такие камешки, самому потонуть на раз. Если правильно раскручивать дело, то дежурный может припомнить, что эти самые коробки имели место быть при обыске, устроенном одним капитаном. Как они попали к племяннику? Так он вообще невинная жертва кровавого офицера-упыря! На фиг!
Значит, остается последний вариант – разобраться с делом самому. И раз по-нормальному разрешить вопрос можно исключительно в их пользу, то нужно это сделать на понятном им языке. В смысле разрулить по-пацански. Только не переиграть, а то потом самого за задницу возьмут. Офицер-упырь застращал мальчиков. Криминал, так его. Из невеселых размышлений о бедственном состоянии вооруженных сил Берсенева вывел вопль дежурного: «Курс, подъем!» Если так дальше пойдет, сержантик сорвет глотку, отрабатывая свои утренние косяки. Интересно, насколько его хватит? За полчаса до завтрака капитан приказал построить курс для профилактики. Сержантик все еще не охрип.
Капитан вывел из строя председателя блаткомитета и по совместительству племянника зама. Приказал достать из пакета бутылку водки и держать ее на вытянутой руке, а сам начал монолог.
– Итак, товарищи, сегодня при беглой оценке состояния дел выяснил – дела не очень. Жаль, что за два года службы у вас не развилась полезная для каждого военного опция, называемая здравым смыслом. Ну да ладно, как верно заметил один поэт, «детям вечно досаден их возраст и быт», поэтому не стану вам рассказывать о том, что на территории части делать некоторые вещи просто глупо. Не поймете, маленькие еще. – …Рица, раскрашенные пестрыми осенними красками горы отражаются в зеркальной глади озера, легкий ветерок подхватывает стайку желтых листьев, и вот уже их маленькая флотилия отправляется навстречу своему последнему приключению. Сознание рухнуло в дзен и разбилось на бесчисленные осколки, оставив капитану целый мир, сфокусировавшийся сейчас на горлышке водочной бутылки в руке племянничка. Свободная от костыля рука пошла вперед, попутно прихватив с собой толстое стекло. Горлышко откололось именно там, где и планировалось… – Поэтому поясню доступным вам языком. Кто будет замечен пьяным или обкуренным на территории части, здорово о том пожалеет. Не потому, что это запрещено уставами, а потому что
Правильно ли он поступил, построив разговор таким образом и до кучи выпендрившись с бутылкой? Наверное, нет. Опыт командования людьми у него был довольно специфический, к данной ситуации и данному коллективу никак не подходивший. Но реагировать нужно немедленно. Просто орать на них и грозить смертными карами? Глупо, тем более что ничего серьезного он им сделать не сможет. Лишать увольнений? Еще глупее, у них на носу переезд в общежитие. Только и оставалось, что намекнуть им на «внесуставное разбирательство». Как раз для таких молокососов, считающих себя самыми хитрожопыми борцами с системой и прочими яркими индивидуальностями. Пусть никакого кайфа нет в том, чтобы, как конченый алкаш, бухать на лестничной клетке. Но ведь это вызов системе! Смотрите, какие мы крутые, бухаем под носом у офицеров! На кой ляд профотбор устраивать, если такие идиоты через него проскакивают? И как с такими разговаривать? По мнению Берсенева, исключительно на понятном им языке. Короче, время покажет, прав он или нет.
В бытовку, которую Игорь избрал местом своего пребывания, заглянул дежурный, спросил разрешения строить курс на завтрак. Похоже, мальчик здорово перетрусил, раз просит разрешение на проведение мероприятия, предусмотренного распорядком дня, который утвердил начальник училища. С целью удовлетворения собственного любопытства дохромал с курсом до столовой. Зря, ничего существенно не изменилось, разве что кормить стали лучше, в котлах разглядел настоящее мясо, чего в его бытность не бывало. Менг прищемил хвост столовским, воровать стали меньше, до курсантского котла доходило больше, приятное нововведение.
После завтрака быстро разобрался с увольняющимися, после консультаций со Стрельченко отпустил дополнительно десяток желающих, дабы не провоцировать в их головах дурные мысли о самоходе. После чего отправился в спортзал заниматься самоистязанием. Однако нормально позаниматься не дали, только он вошел во вкус, нарисовался Счастье.
– Так, очередной баран в очередной раз влетел? – поинтересовался Игорь.
– Да нет, пока все нормально. Я по другому вопросу, все из головы не выходит этот ваш трюк с бутылкой. Вы ведь не разбили, а именно оторвали горлышко. Как?
– Если ты спрашиваешь меня как инженера, не знаю. Мистика рулит.
– А если не как инженера?
– Тогда надо сначала прокрутить действие в голове. Есть такая методика тренировок: представляешь действие несколько раз, потом его выполняешь. Чем сложней предстоящее действие, тем глубже должна быть сосредоточенность.
– Мне показалось, что вы проделали все мгновенно. Говорили, говорили, остановились, словно набрать воздуха, и – раз, горлышко у вас в руке.
– Мозги, как и любой другой орган – чем чаще тренируешь, тем лучше они работают. В конце концов, двадцать лет назад простое передвижение по прямой на двух ногах требовало от тебя нешуточных усилий, а теперь и бегаешь, и прыгаешь, и ходишь на руках без особых проблем. С сознанием аналогичный принцип, нагружай, и будет тебе счастье. – Игорь усмехнулся. – Хотя оно у тебя и так имеется.
– А вы не могли бы меня научить им управлять?
– Научить этому нельзя, нет обратной связи между учеником и учителем, в чужую голову не залезешь. Здесь исключительно самостоятельная работа. Я могу лишь рассказать тебе о некоторых методиках, а дальше сам.
– И долго этому учиться?
– У каждого по-разному. У одних сразу получается, у других растягивается на годы. По этому поводу даже притча есть. Когда Будда умирал, один из его учеников начал истерить: вот ты умираешь, а я еще не достиг просветления, подожди пару лет! На что Будда ему ответил примерно следующее: милый мой, ты сорок лет за мной ходил, и по нулям, так что пара-тройка лет тебе ни фига не поможет. Будда умер, ученик от такого дела впал в прострацию и лежал три дня, словно мертвый, после чего очнулся, уже достигнув просветления.
Притча не о том, что ученик бестолковый, а Будда плохой учитель. Она о том, что у каждого свой путь. Одни могут достичь этого простой тренировкой, а другим нужно, чтобы рухнул мир. Вот поэтому они и заморачиваются с хлопками одной ладонью, по барабанчикам стучат и учеников в реки кидают. Если человек не баран, рано или поздно в башке щелкает, и он получает level up. Ну а мы с тобой – практичные европейцы, посему в реку кидать тебя не стану, а будем учиться с пользой для дела.
Поднялись на второй этаж, в зал рукопашного боя, где Игорь поставил сержанта на мешок отрабатывать простейшую связку, пока не упадет. Левый прямой, правый боковой, левый в печень – любой первогодок лупит ее с закрытыми глазами, проще только двойка. Сам сел наблюдать. Счастье выдохся через десять минут, задышал, принялся смазывать удары. Ничего, он парень выносливый, скоро у него откроется второе дыхание.
– А вот теперь лови момент, когда у тебя откроется второе дыхание, – напутствовал Берсенев. – Именно эти ощущения будут для тебя ключом к пониманию. – Свинство, конечно, говорить такие фразы под руку, теперь бедный сержант уработается, пока оно к нему придет, ну да ничего, здоровее будет. Правда, с сержантом не все оказалось так просто, после предупреждения о втором дыхании он никак не мог расслабиться, все ждал, когда же придет, отчего все больше и больше уставал.
Надо было ему немного помочь в непростом деле остановки собственного сознания. Можно криком, можно окатить водой, на крайняк отвесить хорошего пенделя, в общем, сделать нечто из ряда вон. Сработает, но учитель такие методы не особо жаловал, при них получался малость не тот эффект. Точнее, не тот, который нужен бойцу. В чем разница, Игорь не очень представлял, старшие хорошо разбирались, как работает черепушка, а он в такие нюансы не вникал. Сам научился, а других учить не планировал. Бойцу надо самому поймать момент, и желательно на тренировке или непосредственно в бою.
Старый усилок с колонками все еще работали, подсоединил к ним плеер. Теперь осталось поставить музыку пободрее, чтоб пробрала Счастье до самых кишок. И такое имелось в наличии. Рамин Джавади в версии heavy metal. Берсенев включил усилок, выкрутил громкость на максимум и нажал на «play». Жахнуло знатно, аж стекла задрожали, а Счастье влупил от всей души, Игорь даже испугался за мешок, а ну если слетит с крюка, как его обратно вешать? Дубасил сержант, пока музыка не кончилась, прямо Тайсон в молодые годы. Потом батарейки у него начали резко садиться, перестарался парень, пора прекращать издевательства.
– Поймал момент? – поинтересовался Берсенев.
– Нет, мимо кассы, – покачал головой продышавшийся сержант, – слишком быстро, как музыка заиграла, так второе дыхание включилось, но сам момент поймать не удалось.
– Ничего страшного, кроме доведения себя до полуобморочного состояния есть еще пара толковых методик. Музыка и дыхание. Первый способ – поставить музон, который нравится, и сосредоточиться на нем настолько, чтобы ничего другого для тебя не осталось. И тогда ты сам станешь музыкой. Вот этот момент тебе и нужен. Второй способ – контроль дыхания. Тупо сосредоточиться на вдохе-выдохе, и опять, чтобы ничего другого для тебя не осталось. Вот тогда сможешь поймать промежуток между вдохом и выдохом.
– Что-то как-то слишком сложно, у вас в арсенале нет чего-то менее головоломного?
– Не вопрос, есть еще куча методов, где ученика лупят палкой по башке и швыряют в горную реку, за две с половиной тысячи лет народ встречался очень разный и методик придумали немерено, какая-нибудь точно сработает.
– Я правильно понимаю, вариант как у человека-паука, в смысле раз, и у тебя суперспособности, не прокатывает?
– Похвальная сообразительность, в реальном мире обычно пашешь как проклятый, а вперед продвигаешься со скоростью улитки.
– Вы знаете, я тут подумал, первоначально предложенные вами варианты предпочтительней.
– Ну так вперед. – Игорь показал Счастью на грушу.
Прозанимались до обеда, когда ему позвонила незнакомая барышня. Оказалось, не тайная поклонница, а девушка из ветеринарной клиники, предложила забрать кошака. Первый вопрос, сорвавшийся с языка, был: «Какого, к лешему, кошака?» Обычную кошатину, серого полосатика, которого он сам на днях привез. Между прочим, отдал четыре тысячи. Да, действительно, было такое дело. Только на фига ему кот? Раз зверюшка здорова, предложил девушке его отпустить на все четыре стороны. Ан нет, кошак здоров, но не совсем, нуждается в уходе и все такое. Все прекрасно, но он не верит в любовь с первого взгляда, а кошака видел один раз. Девушка на том конце заявила, что такое безобразие решительно невозможно, кота они выпустить не могут. Забрать себе работники тоже не могли. Игорю надоел беспредметный разговор, и, пожелав всего хорошего, он отключился.
Как оказалось, ненадолго, через несколько секунд последовал очередной звонок из лечебницы, повторился предыдущий диалог, правда, уже в урезанном варианте. Через несколько секунд – еще звонок, который Берсенев просто отбил. На пятом звонке он не поленился внести номер лечебницы в черный список. Не помогло, настырная девка позвонила с другого телефона. Игорь пригрозил подать на нее в суд за домогательство, она на него – за жестокое обращение с животными. Обалдеть, оплатить лечение незнакомого кота – теперь приравнивается к жестокости?
Прям анекдот про занудного мужчину и занудную женщину. Девка оказалась достаточно занудной, проще съездить, взять кота и отпустить самому. Мотоцикл у ворот, дел-то на пятнадцать минут. Оставил Стрельченко за старшего, поехал в лечебницу, где, удостоившись недовольного взгляда защитницы животных, получил на руки кота. На его непрофессиональный взгляд вполне бодрый и здоровый кошак, еще пару перевязок, и будет полностью в форме. Вышел из лечебницы, опустил кота на дорожку и захромал к мотоциклу. Кот захромал рядом. Шикарная картина, два хромых дурака, оба на левую ногу. Простите, один на лапу. Игорь уселся на мотоцикл и, уже надевая шлем, встретился взглядом с сидящим у переднего колеса котом. Тот вопросительно мявкнул.
В раздражении повесил шлем на руль, посадил кота на заднее сиденье, сам пошел обратно в лечебницу. Аксессуары для кота обошлись еще в четыре тысячи. Жратва, лоток с наполнителем, переноска, совочек для дерьма, мазь для смазывания ран, таблетки от глистов, капли от блох. Зараза, самый обычный кот, а денег потрачено, как на самого породистого, хорошо, девки за квартиру платят, как раз месячная плата. Возникла здравая мысль: «Капитан, ты кретин, на хрена тебе вообще кот?» Ладно, пусть только попробует обои драть или отправлять естественные надобности в местах, находящихся за бортиками лотка. Все равно он скоро переезжает в дом учителя, откуда кот после выздоровления сам сбежит.
Дома никого не оказалось, и Берсенев сразу приступил к инструктажу животины. Установил в туалете лоток, насыпал наполнителя, посадил в него кота. Зверь оказался сообразительным, сразу понял, что к чему, но потом повел себя странно, начал закапывать продукты жизнедеятельности и попутно засыпал весь туалет гранулами наполнителя. Не слишком приятно, но для первого раза сойдет. Потащил его на кухню, определил место для еды и питья. Все, где спать, сам решит, не маленький. Накапал на холку антиблошиный препарат, вроде нормально, глистов травить завтра утром. Перед уходом набросал девкам записку, чтобы не пугались кота, с клятвенными обещаниями, что это все прекратится на следующей неделе.
Вернувшись в училище, встретил Андрюху.
– Здоров, адъюнкт, ты чего здесь забыл в выходной день?
– Пошли, похвастаюсь, тебе, наверное, понравится.
– Если лестниц на пути нет, то пошли, – усмехнулся Игорь.
Поделиться книгой: