Сборник "Маска Цирцеи"

- Соберите всю свою отвагу, - прошептала она, - потому что сейчас мы спустимся в ад...

4. ДОЛИНА ТИШИНЫ

Поначалу казалось, что в долине нет ничего страшного. Они вышли из пещеры в густом лесу, и Рэйнор, оглядевшись, увидел крутые горные склоны, делавшие это место настоящим каменным мешком. Солнце уже зашло, но полная луна висела над восточной скальной стеной. В ее свете виднелся темный силуэт замка Разбойника.

Они вошли в лес.

Мох под ногами глушил шаги. Трое людей шли в полумраке, рассекаемом полосами лунного света, сочащегося сквозь листья. Рэйнора удивила странная тишина, царившая вокруг.

Не было слышно никаких звуков: молчали птицы и животные, даже ветер не шелестел среди листьев. Однако принцу казалось, что в лесу звучит какой-то жуткий шепот, и этот неясный звук тревожил натянутые нервы.

- Не нравится мне это, - заявил Эблик сдавленным голосом: его уродливое лицо застыло маской страха.

- Здесь заключен Пан, - прошептала Дельфия. - Но его мощь не ослабла...

Молча шли они сквозь тихий лес, и Рэйнор вдруг заметил, что таинственный шепот, наполняющий лесной мрак, начал помалу усиливаться - а может, просто слух его обострился. Приглушенное бормотанье, далекое и слабое, в котором, казалось, разом звучало множество голосов...

Дыхание ветра... шелест листьев... жемчужный смех мрачных потоков...

Теперь все это звучало громче, и Рэйнор поймал себя на том, что думает о бесконечных отголосках первобытного дикого леса. Пение птиц и рев зверей...

И над всем этим - могучий, неуловимый ритм, зловещая мелодия без слов, далекие свирели, при звуке которых у принца по спине пробежали мурашки.

- Это волна жизни, - тихо сказала Дельфия. - Биение сердца первого бога. Пульс земли.

Впервые Рэйнор ощутил близость исконных тайн мира.

Он нередко заходил в лес в одиночку, но никогда еще эта дикая глушь не проникала так в его душу. Он чувствовал огромную неукротимую мощь, спящую в земле под ногами, мощь, неразрывно связанную с жизнью еще в те времена, когда первые живые создания вынырнули из кипящих морей, покрывавших молодую планету. Миллионы лет назад человек вышел из земли, и тавро происхождения было глубоко выжжено в его памяти.

Встревоженный, но удивительно счастливый, как бывают счастливы люди во сне, принц поторопил своих спутников и ускорил шаги.

Лес сменился обширной поляной, на которой торчали потрескавшиеся белые валуны. Колонны и перистили сверкали в лунном свете. Некогда здесь стояла святыня, теперь же руины поросли мхом и вьюном.

- Здесь, - прошептала девушка. - Здесь... Они остановились в центре круга поваленных колонн, и Дельфия указала на блок мрамора со врезанной в него металлической плитой. В металл был вделан осколок мрамора.

- Это талисман, - сказала Дельфия. - Приложи к нему свой.

Молчание... и безголосая волна скрытой жизни, вздымающаяся вокруг них. Рэйнор вынул из-за пояса амулет и шагнул вперед, поборов страх. Склонившись над плитой, он приложил свой кусок мрамора к другому...

Два обломка соединились, словно их притянуло друг к

Другу, образовав один, линия раскола побледнела и на глазах исчезла.

Рэйнор держал в руке талисман... целый!

Далекое бормотанье внезапно усилилось до крика - радостного, громкого, торжествующего! Металлическая плита разлетелась на куски, и под ней принц увидел небольшой резной камень, такой же, как под святыней Амона.

Затем нарастающий рев перекрылся пронзительным звуком свирелей.

Дельфия схватила Рэйнора за руку и потащила назад. Лицо ее было белым как мел.

- Свирели! - воскликнула она. - Уходим... быстрее! Увидеть Пана, значит умереть!

Рев становился все громче, в нем слышен был глубокий, басовитый смех, гремящие крики веселья. Хохот мрачных потоков сменился громом водопадов.

Лес заволновался под порывами ветра.

- Вернемся! - торопила девушка. - Мы разбудили Пана!

Рэйнор машинально сунул талисман за пояс, повернулся и побежал за Дельфией и Эбликом в темноту леса. Ветви над его головой раскачивались на ветру, дикие звуки свирелей раздавались все громче.

Волна жизни нарастала... вздымалась в безумном ликующем гимне.

Ветер шумел:

"Свободен... свободен!"

Невидимые реки пели:

"Великий Пан свободен!"

Издалека донесся стук копыт, громкое блеяние.

Девушка споткнулась, едва не упав. Рэйнор схватил ее за руку и поддержал, борясь с безумным страхом, нараставшим в нем самом. Мрачное лицо нубийца блестело от пота.

"Пан свободен!"

"Эвое!"

Перед ними открылся черный зев пещеры. На пороге Рэйнор быстро оглянулся и заметил, что весь лес раскачивается и идет волнами. Тяжело дыша, он повернулся и поспешил за Дельфией и Эбликом.

- Шайтан! - прошептал он. - Какого демона я выпустил на свободу?

А потом был бег по извилистому коридору, по бесконечным каменным ступеням лестницы, сквозь стену, открывшуюся под пальцами Дельфии... Наконец они оказались в замке, гудевшем от криков. Рэйнор остановился, вырвал меч из ножен и вгляделся в суматоху теней.

- Люди Циаксареса ворвались в замок, - сказал он. Перед лицом врагов из плоти и крови принц вдруг успокоился. Дельфия уже бежала по коридору с обнаженным мечом, и Рэйнор с Эбликом устремились за ней.

Они ворвались в большой зал. Кольцо. вооруженных людей окружало небольшую группу, защищавшуюся у камина. Рэйнор заметил возвышавшиеся над прочими спутанные кудри и бороду Разбойника Киалеха, а за ним - его помощника Самара. Весь пол покрывали трупы.

- Ха! - рявкнул Разбойник, заметив пришельцев. - Вовремя вы явились! В самый раз... чтобы умереть вместе с нами!

5. ДА БУДЕТ ПРОКЛЯТ ЭТОТ ГОРОД!

Угрюмая улыбка тронула губы Рэйнора. Принц бросился в гущу схватки, пронзил мечом чье-то горло и вырвал клинок так резко, что сталь запела. Эблик и Дельфия не отставали от него. Меч девушки и топор нубийца сеяли смерть среди солдат Циаксареса, которых атака сзади застала врасплох.

Враги заметались. Из этой суматохи выскочил один солдат, крепко сложенный малый, и крикнул остальным:

- Окружите их! Их всего трое!

Все смешалось в неистовстве схватки, свисте мечей. Могучие удары разбивали черепа, разбрызгивая вокруг мозг. Дельфия сражалась плечом к плечу с Рэйнором, неустрашимая перед лицом опасности, а ее клинок мелькал в воздухе, словно жало смертоносной осы. Меч принца защищал их обоих, чертя вокруг мерцающую сеть молниеносных ударов.

Разбойник закрутился на месте, его меч пробил шлем врага и глубоко ушел в кость, на мгновение лишив его защиты. Какой-то солдат попытался пронзить горло Разбойника, но Самар отбил удар своим оружием. Эта секунда стоила ему жизни. Точно брошенное копье пробило доспехи и вонзилась в тело.

Самар без звука опустился на землю. Разбойник впал в безумие. Рыча, перескочил он через труп своего помощника и бросился в атаку. Какое-то время он удерживал врагов, а затем кто-то швырнул в него щит. Киалех машинально поднял меч, чтобы парировать удар, и тут волки бросились на свою жертву.

Разбойник вскрикнул и упал, кровь хлынула на бороду, пятная седые волосы. Когда Рэйнор вновь оглянулся, Разбойник лежал мертвым, его голова покоилась среди сверкающих драгоценностей, высыпавшихся из перевернутого ларца.

Рэйнор, Эблик и Дельфия, трое последних защитников, стояли плечом к плечу. Солдаты окружили их, горя жаждой крови, но заколебались при виде сверкающей стали. Никто не хотел погибать первым.

И в этот момент, когда установилась относительная тишина, принц услышал знакомый звук.

Далекий низкий рев донесся до его ушей. И пронзительное пение свирелей...

Шум усиливался, солдаты тоже услышали его и начали недоуменно переглядываться. От этих звуков холодела кровь в жилах.

Радостная суматоха наполнила весь замок. По залу пронесся холодный порыв ветра, невидимыми пальцами касаясь потной кожи. Потом ветер ударил сильнее.

Среди свиста ветра голоса зашептали:

"Эвое! Эвое!"

Они звучали все громче, дикие, торжествующие и неукротимые.

"Пан свободен!"

- О боги! - воскликнул солдат. - Что это за дьявольские фокусы? - Он повернулся, поднимая меч.

Порыв ветра сорвал парчовые портьеры, голоса кричали уже оглушительно:

"Пан свободен!"

Громче заиграли свирели, застучали маленькие копытца. Замок задрожал.

Какой-то смутный, необъяснимый порыв заставил Рэйнора сунуть руку за пояс и вынуть талисман бога солнца. Волна благотворного тепла прошла по его телу - и рев стих.

Рэйнор привлек к себе Дельфию и Эблика.

- Ближе! Станьте ближе!

В зале потемнело. Нет, это просто густой туман опустился вокруг троих воинов, отгородив их от остального мира. Рэйнор высоко поднял печать Амона.

Завеса тумана закружилась, и за ней принц смутно различал солдат, бегавших по залу, словно крысы, попавшие в ловушку. Он крепко обнял закованную в броню талию Дельфии.

Внезапно в зале стало холодно, замок задрожал, как от ударов титанов. Пол закачался под ногами.

Туман потемнел, сквозь его клубы Рэйнор видел удивительные фигуры, которые танцевали и подскакивали... слышал перестук невидимых копыт. Рогатые создания, поросшие мехом, радостно кричали и плясали под звук свирели Пана...

Фавн, сатир и дриада промелькнули в безумной сарабанде сквозь редеющую завесу, послышался вопль человека, и тут же его заглушили свирели.

"Эвое! - гремел демонический крик. - Эвое! Слава Пану!"

Непонятно откуда, но Рэйнор совершенно точно знал, что пришла пора покинуть замок, и быстро. Огромное каменное строение содрогалось, словно дерево под напором урагана. Принц сказал об этом остальным и неуверенно шагнул вперед, высоко подняв талисман.

Стена тумана передвинулась вместе с ним, за ней плясали чудовищные фигуры. Но солдаты Циаксареса больше не кричали.

Трое беглецов промчались через замок, рассыпающийся на куски, через двор и подъемный мост, потом спустились со скалы. Остановились они, только оказавшись в долине.

- Замок! - крикнул Эблик, указывая назад. - Смотрите! Замок рушится!

И верно! Каменная громада с грохотом рухнула в клубах пыли. На вершине скалы остались только руины. Дельфия заплакала.

- Это конец Разбойников на все времена, - прошептала она. - Я... я жила в этом замке более двадцати лет, а теперь все исчезло, как пыль на ветру.

Туман разошелся, и Рэйнор вновь сунул талисман за пояс. Эблик, глядевший на скалу, с трудом сглотнул.

- Что теперь? - спросил он.

- Вернемся как пришли, - ответил принц. - Нужно выбираться из этой глуши, а я не знаю другой дороги.

- Да, - согласилась девушка. - За этими горами тянется пустыня, а единственная дорога ведет в Сардополис. Но у нас нет лошадей.

- Значит, пойдем пешком, - сказал Эблик, но Рэйдор схватил его за руку.

- Смотри! - показал он. - Лошади! Наверное, они испугались и убежали из замка! И... шайтан! Там мой сивый жеребец! Вот здорово!

Вскоре трое всадников уже ехали к Сардополису, а воздух вокруг них, казалось, пульсировал в каком-то жутком ритме.

На рассвете они остановились на вершине холма и увидели равнину внизу. Все трое одновременно осадили лошадей и изумленно переглянулись. Перед ними лежал город... но как же он изменился!

Это были руины.

Гибель пришла в Сардополис ночью. Мощные башни рухнули, в стенах зияли широкие проломы. От королевского дворца не осталось ничего, кроме одной башни, с которой - ирония судьбы - свисало знамя с драконом. На глазах путников эта башня тоже закачалась и рухнула, пурпурный герб свалился в пыль Сардополиса.

На разрушенных башнях и перистилях плясали какието странные фигуры, и Рэйнор поспешно отвернулся. Однако он не мог заткнуть уши, чтобы не слышать далекого напева свирелей, полного удивительно жалобных нот.

- Пан вернулся в свою древнюю святыню, - тихо сказала Дельфия. - Нам не стоит задерживаться здесь.

- Клянусь адом, я с тобой согласен, - буркнул нубиец, пришпоривая своего коня. - Куда теперь, Рэйнор?

- На запад, к Морю Теней. Там, на побережье, есть города и галеры отплывают из портов. Разве что... - он вопросительно посмотрел на Дельфию.

Девушка горько рассмеялась.

- Я не могу здесь оставаться. Эта страна вернулась в первобытное состояние, и Пан снова царит здесь. Я еду с тобой.

Трое всадников двинулись на запад, огибая небольшую рощицу, где лежал умирающий человек. Это был Циаксарес, но так страшно изуродованный, что только сила воли не давала ему умереть. Его лицо превратилось в кровавую маску, богатые одежды были разорваны в клочья. Заметив трех всадников, он попытался крикнуть, но ветер заглушил его возглас.

Рядом с королем, небрежно опираясь на ствол дерева, стоял стройный юноша. Это был Нехо.