Помоги проекту - поделись книгой:
Когда пароход вышел в море, Гудэн устроил в своей каюте совещание, в котором приняли участие его помощник и представитель министерства иностранных дел. Гудэн наметил план предстоящей работы в Алжирии, а представитель министерства познакомил его с нравом и бытом туземцев.
По прибытии в Алжир, фокусник немедленно получил аудиенцию у губернатора, который дал ему инструкции и сообщил свой взгляд на задачи колониальной политики Франции.
— Для нас совершенно не подходит голландская система колониальной политики, — говорил губернатор. — Эта система, введенная генералом Фан-ден-Бошем[54]) на острове Яве, в настоящее время устарела. Для поднятия культуры Алжирии, необходимы меры культурного воздействия на туземцев. Но, конечно, всякая попытка восстания должна подавляться беспощадно. Вы, мсье Гудэн, как представитель французской культуры, должны способствовать разрушению фанатических предрассудков туземцев, задерживающих их развитие. Распространителями дикого фанатизма являются, как вам известно, марабуты, — и необходимо во что бы то ни стало развенчать их авторитет и, таким образом, лишить их влияния на туземцев.
После аудиенции у губернатора Гудэн, сделавши несколько визитов представителям французской колонии в Алжире, уединился и начал изучать туземные языки. Через два месяца он имел некоторый запас слов и фраз, необходимых для его выступления, и, закончивши приготовления к путешествию, отправился со своими спутниками в глубь страны.
Прибыв в селение Мейбуз, Гудэн пригласил к себе старшину и предложил ему созвать джемоа — общинное собрание— и сообщить населению о приезде знаменитого французского колдуна, который творит чудеса — более замечательные, чем чудеса марабутов.
Помощник Гудэна — Тибо вместе с двумя солдатами, прибывшими с ними из Алжира, стали сооружать громадную палатку, в каких дают представления бродячие цирки. К палатке пристроили небольшой деревянный сарайчик, который должен был служить лабораторией «чудес». К вечеру оборудование цирка было вчерне закончено.
На следующий день Гудэн встал очень рано — на восходе солнца. Утренний ветерок веял горьковатым запахом поросших полынью горных полей Атласа. Направляясь к цирку, Гудэн увидел группы берберов, собиравшихся из окрестных селений в Мейбуз., — весть о приезде французского колдуна уже распространилась по всей округе.
Все утро ушло на оборудование лаборатории. Когда приготовления были закончены, Гудэн попросил старшину, в доме которого он поселился, оповестить всех о начале представления — и через полчаса все места в цирке были заняты.
Гудэн вышел на арену.
— Я вижу здесь жителей окрестных селений. Они вышли из дому на рассвете и в дороге, наверно, проголодались. Я хотел бы их угостить. Я могу сто человек накормить одним куриным яйцом.
Берберы дружно захохотали.
Гудэн хлопнул в ладоши, и солдаты внесли на арену корзину с яйцами.
— Из этих яиц я сделаю одно большое яйцо. Может быть, вы думаете, что это не настоящие яйца?.. Осмотрите их!
Берберы осмотрели, — в корзине лежало около сотни обыкновенных куриных яиц.
Тибо поставил на стол большую кастрюлю, и Гудэн стал над нею разбивать яйца. Потом он размешал эту яичницу волшебной палочкой и поставил кастрюлю на жаровню. Через несколько минут он вынул из кастрюли гигантское куриное яйцо, сваренное вкрутую.
Гудэн предложил одному берберу разрезать яйцо. Тибо на большом блюде понес разрезанное яйцо в публику, предлагая всем желающим отведать. Берберы с недоверием брали и, посыпавши солью, ели.
Яйцо как яйцо! Никакого обмана!
Берберы с изумлением смотрели на фокусника.
— Я слышал, что марабуты могут творить чудеса, — сказал Гудэн. — Но я хотел бы знать, есть ли среди них сильные люди… Кто считает себя силачом, пусть подойдет ко мне.
Весь в белом, на арену вышел рослый марабут и с самоуверенной улыбкой приблизился к Гудэну. Фокусник внимательно оглядел его с головы до пят и спросил:
— Ты считаешь себя сильным человеком?
Марабут презрительно усмехнулся и, обнажив руку, показал свой железный бицепс.
— А ты уверен в том, что через пять минут ты будешь так же силен, как сейчас.
— Я считаю этот вопрос неразумным, — сказал марабут.
— Напрасно!.. Ты ошибаешься!.. Стоит мне захотеть — и ты в один миг сделаешься слабее грудного ребенка.
Марабут засмеялся.
Гудэн отошел в сторону и, указывая на небольшой металлический сундучок, спросил:
— Ты можешь поднять этот ящик?
На крышке ящика была петля. Марабут просунул в эту петлю мизинец и поднял ящик над головой.
— И это все? — презрительно спросил он.
В ответ — Гудэн стал произносить заклинания и, медленно шествуя вокруг ящика, размахивал волшебной палочкой.
Потом приблизился к марабуту, протянул руку и, топнув ногой, угрожающе вскрикнул:
— Теперь ты слабее женщины! Тебе легче взлететь к небесам, чем поднять этот ящик хотя бы на один сантиметр от земли!
Марабут — при напряженном молчании всего цирка — подошел к ящику и снова попробовал поднять его одним мизинцем, но это ему теперь не удалось. Тогда он внимательно осмотрел ящик со всех сторон и ухватился обеими руками. Но ящик не трогался с места. Марабут напрягал все свои силы, но ничего не мог сделать, — ящик был неподвижен.
Задыхаясь, обливаясь потом и сгорая от стыда, марабут отошел в сторону. Отдохнувши немного, он взялся за ящик с такой силой, что на подмостках затрещали доски. Он весь побагровел, жилы надулись, дыхание стало прерывистым и тяжелым. И вдруг все тело его конвульсивно вздрогнуло, руки повисли, он упал на колени и завопил диким голосом.
Гудэн подошел к нему и прикоснулся к его плечу волшебной палочкой. Марабут с воплем ужаса вскочил и, расталкивая публику, бросился из цирка.
Берберы были ошеломлены. Не давая им опомниться, Гудэн продолжал:
— Я хотел бы знать, — есть ли здесь марабуты, хорошо знающие коран?
По цирку пронесся ропот, и на подмостки поднялся- медлительный, важный седой старик в зеленой чалме.
— Я сорок лет изучаю коран, — спокойно сказал он, строго посмотрев на фокусника.
Гудэн взял со стола коран и, раскрыв его, обратился к старику:
— Если ты сорок лет изучаешь коран, так скажи мне: какое первое слово стоит в седьмой строке снизу на сто двадцать третьей странице?
— На такой вопрос никто не может ответить, — сказал старик.
— А я могу! — заявил Гудэн.
— Вы видели когда-нибудь такого глупого лжеца? — закричал старик. — Этот вонючий шакал брешет, будто он знает коран лучше меня!
Весь цирк зарокотал, взлетели угрожающие выкрики. Но Гудэн поднял волшебную палочку, и берберы замолкли.
Тогда он надел на голову чалму, взял со стола несколько экземпляров корана и роздал их присутствующим.
— Раскрывайте коран на какой хотите странице, возьмите любую строчку— и я скажу вам, что там написано.
Изумлению берберов не было предела. Они выкрикивали страницы и строчки — и этот европейский колдун ни разу не ошибся, произнося именно те слова, какие стояли в указанных местах корана. Ему завязали глаза, подозревая, что он каким-нибудь способом видит раскрываемые страницы корана. Но и с завязанными глазами колдун ни разу не ошибся.
С возбуждением берберы обсуждали это небывалое событие. В это время вошел Тибо с «Шайтаном» — дрессированной собакой Гудэна. По приказанию хозяина, собака вскочила на небольшой столик и спокойно улеглась.
— Обратите внимание на эту собаку, — сказал Гудэн. — Такой собаки нет нигде в мире, — она говорит по-арабски! Если хотите знать, эта собака была раньше человеком… Этого человека я превратил в собаку силой своего колдовства, и по его просьбе, оставил ему способность человеческой речи.
Гудэн отошел от собаки в сторону на несколько шагов. Умная собака внимательно следила за своим хозяином.
— Шайтан, — эти почтенные люди хотят услышать твой голос. Жаль только, что ты в дороге простудился… Ты, наверно, будешь хрипеть…
Собака кивнула головой, широко разинула пасть и сказала на чистейшем арабском языке:
— Все, что говорит мой хозяин, — истинная правда. — Да, я был человеком— таким же, как и вы. Скажу больше: я был марабутом. Встретившись с великим волшебником Гудэном, я вступил с ним в состязание, которое окончилось для меня позором. Я был превращен в собаку. Нет в мире волшебника более могущественного, чем мой хозяин. Правда, участь моя печальна, но мой хозяин обращается со мной очень хорошо и даже обещал найти мне подходящую жену.
Эта собачья речь вызвала взрыв негодования среди марабутов. Несколько человек бросились на сцену, и один из них схватил собаку за горло и стал ее душить. Гудэн дал тревожный звонок. Прибежали оба солдата и Тибо и с большим трудом освободили несчастную собаку из рук разъяренных фанатиков.
Тогда душитель собаки выхватил из-за пояса пистолет и направил дуло на Гудэна.
— Если ты великий колдун, то тебе ничего не стоит поймать мою пулю на лету, и она не причинит тебе никакого вреда.
— Да, — спокойно ответил Гудэн, — я могу это сделать. — Но я хочу обратиться к присутствующим здесь этим почтенным людям с просьбой: разрешите мне отложить это испытание до завтрашнего утра. Моя собака сильно пострадала, и я должен сделать ей перевязку.
И обратившись к рассвирепевшему марабуту, он добавил:
— Завтра после утреннего намаза я буду здесь и приму твой вызов.
Утром, когда Гудэн вышел на улицу, заливистым тенором звенел муэззин.
Вдали серебряным криком отвечали снеговые вершины Атласа.
На голове фокусника лаковым лоском блестел цилиндр. Галстук, манишка и манжеты сверкали бриллиантами.
Натянувши белые перчатки, Гудэн направился к цирку. Лаковые ботинки ныряли в теплую пыль. Куры с громким кудахтаньем испуганно разбегались в стороны. Толпа полуголых мальчишек бежала за фокусником.
— Белый чорт с кастрюлей на голове!.. — кричали они. — И с двумя хвостами сзади!
Около цирка стояла большая толпа берберов. Увидев фокусника, они бросились занимать места.
Когда Гудэн вышел на сцену, вчерашний марабут был уже здесь. Он подал фокуснику два пистолета старинной системы, заряжавшиеся через дуло. Очевидно, это оружие досталось ему по наследству от предков.
В пистолеты всыпали порох и забили пыжи. Гудэн взял мешочек с пулями, на глазах у всех опустил одну пулю в дуло и шомполом забил второй пыж. Так же зарядили и второй пистолет. Марабут внимательно следил за всеми движениями фокусника.
Гудэн отошел от марабута на расстояние пятнадцати шагов и дал знак начинать эту своеобразную дуэль. Марабут поднял пистолет, старательно прицелился и выстрелил.
Когда дым рассеялся, все увидели, что фокусник как ни в чем не бывало стоит на прежнем месте и, любезно улыбаясь, держит пулю в зубах.
Рассвирепевший марабут схватил было второй пистолет, но Гудэн его остановил.
— Как видишь, ты не причинил мне никакого вреда. Теперь я покажу тебе, что в моих руках пуля опаснее, чем в твоих. Вот смотри на эту деревянную пристройку.
Гудэн выстрелил, и на стене в том месте, куда попала пуля, появилось большое кровавое пятно. Марабут подошел к стене, обмакнул палец в кровь, понюхал, лизнул палец языком и стал в недоумении оглядываться кругом, как бы ища объяснения, но все берберы были так же поражены, как и он.
— Настоящая человеческая кровь!.. — сказал он.
С ужасом глядя на фокусника и больше не сомневаясь в том, что Гудэн действительно великий колдун, марабут попятился задом, потом обернулся и стремительно вышел из цирка.
Тогда фокусник обратился к публике:
— Этот марабут подвергнул меня испытанию пулей и ушел опозоренным. Теперь же я сам подвергну себя более опасным испытаниям, и вы увидите, что даже огонь не может причинить мне никакого вреда.
В этот момент Тибо принес небольшой тигель и поставил его на жаровню. Гудэн бросил в тигель несколько кусков олова. Когда все олово расплавилось, фокусник опустил туда руки, зачерпнул в пригоршни жидкого металла и стал обливать им свое лицо. Потом набрал расплавленного олова в рот, прополоскал им горло и выплюнул изо рта в тигель.
— Кто из вас может сделать то же самое?
Берберы молчали.
Тогда Тибо принес небольшой зажженный факел. Гудэн взял огонь факела в рот и выдохнул в публику пламя.
Тибо прошел по рядам берберов с кувшинов воды, проливая ее на землю и показывая всем, и, когда все убедились в том, что это самая обыкновенная вода, он передал кувшин Гудэну. Фокусник налил этой воды в пригоршню, поднес к ладони факел — и вода загорелась. В безукоризненном фраке, сшитом у лучшего парижского портного, он стоял с горящей на ладони водою — перед толпой оцепеневших берберов, и в цирке было так тихо, что слышно было, как кто-то в задних рядах тяжело дышал.
А Тибо уже наполнил водой кастрюлю и поставил ее на огонь. Повидимому, огонь был очень сильный, потому что вода быстро закипела, и над кастрюлей поднялся пар. Фокусник нагнулся и стал пить кипящую воду прямо из кастрюли. Потом он подставил пригоршни, Тибо плеснул кипятком, и Гудэн обмыл этим кипятком свое лицо.
Поделиться книгой: