Фрося. Часть 6

Фрося вздохнула, на ходу проблемы подруги не решить, но она её не бросит, что-нибудь позже придумают. Сложив в машину баулы с оставшимся товаром и хранимый в тайнике золотой запас, она вытерла пот со лба.

— Настюха, напои холодной колодезной водичкой, больше четверти века в Москве живу, а никак не привыкну к воде из-под крана.

Они стояли в сенях, где находился у Насти бачок с запасом воды, Фрося не спеша, пила из железной кружки воду, когда вдруг дверь резко распахнулась и проём заслонила чья-то фигура.

— Митенька, это Фрося, я тебе о ней говорила.

— Бля буду, вот это фифа, какой прикид и вся ржавчиной обвешана, давно таких сисек не мял.

И широкая лапа с заскорузлыми пальцами больно ухватила Фросю за грудь. Инстинктивно она отпрянула и сунула в лицо мужику кружку с оставшейся водой. Тот от неожиданности подался назад и, зацепившись каблуками за порог, грохнулся спиной с двух ступенек крыльца. Фрося подталкиваемая Настей выскочила следом из хаты, но быстро пришедший в себя Митька уже поднимался на ноги.

— Ну, курва, тут я тебя уже и порешу, ты блядота сейчас у меня кровью умоешься, я об тебя ноги буду вытирать, а будешь ерепениться, так и кишки выпущу.

Фрося быстро огляделась, она, конечно, могла бы рвануть к машине, вряд ли пьяный после падения мужик её бы догнал, но оставить Настю на растерзание осатаневшему Митьке, не могла. Они стояли напротив друг друга — Фрося на крыльце, Митька внизу в двух шагах от неё. Фрося молниеносно оценила соперника — примерно её роста, не худой и не толстый, видно, что он был жилистым, физической силой бог его не обидел, да и на зоне, видимо, не плохо потренировался. В красных от двухдневной пьянки и бешенства глазах Митьки Фрося читала себе приговор. Мужик склонил вперёд свою бритую голову, глубокие морщины и мелкие шрамы на лице в купе с открытым мокрым ртом придавали ему весьма страшный вид. Взгляд Фроси метался со стороны в сторону, ища выход из создавшегося положения. Мужик резко выбросил руку и ухватил Фросю за плечо, она отпрянула, и тоненькая кофточка с треском лопнула под заскорузлыми сильными пальцами Митьки, выставляя на свет груди в бюстгальтере. Разъярённый мужчина рванул до конца тонкую ткань и отбросил её в сторону, одна нога его уже была на нижней ступеньке, а длинные руки тянулись к горлу полуголой женщины. Фрося, воспользовавшись своим положением, находясь выше мужика, резко подняла ногу и каблучком туфли въехала ему в район живота. Митька, ревя, как бык, отступил на два шага, инстинктивно ухватившись руками за раненный живот. Фрося тут же метнулась в сторону и схватила в руки, прислонённую к крыльцу метлу, которой Настя, по всей видимости, подметала двор. Опьянённый водкой, яростью и болью Митька кинулся на Фросю, но та, нисколько не задумываясь, тыкнула тому острыми прутьями в лицо. Раздался нечеловеческий рёв, его руки заслонили лицо, но Фрося, не давая тому очухаться, перевернула метлу и стала охаживать противника палкой по плечам, голове и туловищу. Осыпаемый ударами палки, Митька медленно отступал, пока не завалился, но Фрося и лежачего, продолжала дубасить по чём попало и только руки Насти, ухватившей её сзади за плечи, остановили избиение.

— Фросенька, господарушка, ты его до смерти забьёшь, зачем тебе за эту дрянь на большой срок идти.

Фрося стояла над поверженным Митькой, тяжело с хрипом дыша, кофточка лохмотьями висела на её теле, грудь быстро вздымалась, волосы растрепались, горячий пот крупными каплями падал с лица на оголённые плечи. Митька не шевелился.

Глава 4

Настя обогнула, замершую на месте Фросю и кинулась к телу мужа:

— Митя, Митенька, что она с тобой сделала, родненький, открой глазки, прости меня дурищу, что натравила на тебя эту скаженную, ведь я знала, что она такая, в камере насмотрелась.

Причитания подруги привели Фросю в осознание текущего момента. Она отбросила в сторону уже ненужную метлу и вернулась в сени. Первым делом залпом выпила пол литровую кружку студеной воды, гася ею разгорячённую дракой кровь. Зачерпнула из бачка вторую кружку, вышла на крыльцо и, не задумываясь, полностью вылила воду себе на голову, смывая ладонью обильный пот с лица. Настя продолжала голосить над растерзанным Фросей Митькой. Фрося покачала головой, вернулась в сени и уже в третий раз зачерпнула железной кружкой воды из бачка, проскрежетав ею по дну. Уверенными шагами подошла к рыдающей над телом мужа Насте.

— Отвали подруга в сторону, не волнуйся, жив твой милёнок, такие сволочи живучие.

Настя отпрянула, а Фрося с размаху окатила из кружки холодной водой окровавленную голову Митьки. Тот, приходя в себя, инстинктивно, прикрыл лицо руками и застонал.

— Суки позорные, канайте от меня, что вам надо.

Фрося наклонилась над пришедшим в себя Митькой.

— Жив, ну, слава богу, не хватало мне ещё за такую падаль на скамью подсудимых сесть.

И уже в сторону Насти:

— Неси тёплую воду, чистое полотенце и зелёнку — будем приводить твоего красавчика в божеский вид.

Настя убежала в хату, а Митька простонал:

— Бля, все кости и морда болит, отстань от меня, бешенная, таких и на зоне редко встретишь.

— Ну, вот, по-человечески заговорил, сейчас приведу тебя в более-менее нормальный вид и, тогда уже поговорим по душам.

Фрося, не задумываясь, встала на колени, в возникшую возле лежащего мужчины грязь и приняла из рук Насти, намоченное в тёплой воде полотенце и стала аккуратно стирать кровь с его разбитого и поколотого лица.

— Да, не хило я отходила, ну, открой свои зенки, целы хотя бы они у тебя.

Митька с трудом попытался открыть глаза, что доставило ему огромные муки, но сквозь кровавое месиво Фрося всё же поймала на себе осмысленный взгляд.

— Тьфу ты, хоть этот грех на душу не взяла, вочи твои бесстыжие не выколола.

— Слышишь баба, вали отсюда, ведь приду толком в себя, задавлю шалаву.

Фрося прижигала зелёнкой многочисленные раны, нанесённые ею на лицо мужчины и, видя, как он морщится от боли, ухмыльнулась:

— Что Митенька, больненко? А думаешь Насте твоей не было больно, когда кулачищами своими махал? А, каково было бы мне, если бы не подвернулась в нужный момент метла, не думаю, чтобы ты меня пощадил, разукрасил бы так, что не один доктор не исправил. Ну, красавец, давай попробуем сесть. Настя, бери его под вторую руку и аккуратненько его усаживаем.

Митька с помощью женщин со стоном принял сидячее положение и прислонился к Насте. Фрося сквозь прищуренные глаза внимательно осмотрела супружескую пару.

— Так, ребята, я поехала, а вы уже сами разбирайтесь между собой, но запомни Митенька, ещё раз поднимешь руку на Настю, подкуплю бандитов, и они из тебя сделают отбивную котлету, а то и вовсе изуродуют, ты понял меня или повторить?

— Понял, жили когда-то без тебя и дальше проживём, но ты бля, авторитет.

Фрося поднялась с колен, отряхнула небрежно налипшую грязь с юбки, и, не оглядываясь, пошла к своей машине. Открыла багажник, пошарила в баулах, вытащила на белый свет модную по нынешним временам «Локосту» и напялила на себя тёплый свитер прямо на разорванную кофточку. По-прежнему, не оглядываясь, села на водительское место и поехала домой. Автомобиль покрывал километр за километром, а Фросе было даже тяжело думать, болела каждая мышца, про душу вовсе говорить нечего было, потому что дальнейшее общение с Настей не представлялось возможным. Нет, она не осуждала и не обижалась на подругу, трудно даже было представить, что та могла стать на её сторону в сложившемся положении. Фрося уедет, как она это сделала сейчас, а Митька останется, а физических и моральных сил противостоять этому подонку у женщины не было. Очень хотелось бы, надеяться, что Митька после изрядной взбучки, устроенной Фросей, и её предупреждением, не будет сильно третировать жену, всё же угрозы были вразумительными, а решительность женщины не подвергалась сомнению. Каким, однако, длинным оказался этот день. Фрося подъехала к своему дому уже в глубоких сумерках. Сразу же завела машину в гараж и, взяв с собой только пакет с ценностями и деньги, проскользнула в подъезд, очень желая, не попасть на глаза досужих соседей, вид то у неё был далёк от оптимального. Что она будет делать с оставшимся товаром, подумает позже. Насте за него она не была должна, всё куплено за её собственные деньги, но очень не хотелось выходить с ним опять на толкучку, хотя в последнее время, сложилось такое впечатление, что вся страна занялась торговлей. Пока поднималась на лифте, на двенадцатый этаж, все мысли были обращены к горячей ванне, она ею тут же и воспользовалась. Лёжа в ванне с пышной шапкой пены от соснового экстракта, Фрося кажется, чувствовала каждую, свою стонущую мышцу на теле, в её то возрасте и такие встряски. Хотя, когда она взяла в руки метлу, разве она думала о возрасте, о статусе женщины или ещё о чём-нибудь, за неё работал инстинкт самосохранения. Неожиданно мысли переключились совсем на другое. Так уж сложилось, что приход к власти Михаила Сергеевича Горбачёва совпал с горем, связанным с исчезновением в горах Афганистана, любимого Сёмки. Боже мой, как много свалилось тогда в одно и тоже время — переезд от неё Тани в свою купленную и отремонтированную большую квартиру, последние месяцы беременности невестки и полное отсутствие вестей от Семёна. Она всячески поддерживала и подбадривала Таню, понимая, что в её положении крайне нежелательно нервничать и переживать, но сама не находила себе место. С помощью Карпеки, который подсуетился среди своих преферансистов, она, в конце концов, попала на приём в какой-то особый отдел при Комитете Государственной Безопасности, где учтивый сотрудник сообщил ей под строгим секретом, что ещё в январе вертолёт, в котором летел Семён Вайсвассер был сбит душманами и он упал в какое-то ущелье. Через несколько дней наши части заняли этот район и обнаружили разбитый вертолёт и три трупа наших военных, ещё двоих летевших в нём не оказалось, в том числе и её сына.

Глава 5

От боли в теле и тоски на душе Фрося в эту ночь долго не могла уснуть. Прислушиваясь к саднящим мышцам и к печальным мыслям, она почти до утра не сомкнула глаз, то, беря в руки книгу то, откладывая обратно на тумбочку. С рассветом в окно подул свежий ветер, на высоком тополе, доходившем почти до её окна, запели птицы и она, наконец, погрузилась в сон. Сквозь туман крепкого утреннего сна она слышала, как в прихожей заливается телефон, но сил и желания подойти к нему не было никаких. Уже к одиннадцати часам дня она выбралась из постели и то, к этому её подвергли сильные позывы мочевого пузыря. Только успела засунуть зубную щётку в рот, как снова раздался телефонный звонок, так со щёткой в руках и с зубной пастой во рту она подняла трубку:

— Да.

— Мама Фрося, наконец-то, я думала с ума сойду, всё утро наяриваю и Валерий Иванович второй день связаться не может, а тут ещё тётя Настя позвонила и какие-то страсти понарассказывала…

Фрося перебила строчившую, как пулемёт невестку:

— У меня зубная паста во рту, перезвоню.

Ну, с Настей всё понятно, а вот чего Валера вдруг проявляет такую настойчивость, надо выяснить срочно. Первым делом она позвонила в кооператив Карпеки, так называлось небольшое помещение, которое он снимал в новом павильоне невдалеке от Кузнецкого моста, но там телефон молчал. На всякий случай набрала его домашний, трубку сняла Галка.

— Галочка, привет, ты не знаешь случайно, чего меня так настойчиво Валера разыскивает?

— А, Фрося, привет, привет, сама спрашивай у этого пьяного идиота.

И после невнятных пререканий, доносившихся в трубке, она, наконец, услышала голос друга.

— Фросенька, ты куда подевалась, у меня такой облом, впору задавиться.

— Валера, что происходит с тобой, ещё нет двенадцати, а ты уже на рогах?

— Ну, хорош уже меня воспитывать, хватит мне и Галки, лучше послушай, какая тут история.

— Давай, давай свою историю, тут и от своих голова кругом.

— Представляешь подруга, вчера с утречка сижу себе в своей канторе, спокойненько крою босоножки и вдруг, заходят два амбала и заявляют, что они теперь будут моей крышей, а за это я им должен стольник в месяц отстёгивать. Ты, слышишь, какая пельмень, можно подумать, у меня эти стольники на огороде растут?!

— Валера, давай короче, а то до сути ты и до вечера не дойдёшь.

— А какая тут суть, я возмутился, а они перевернули мой стол, разбили о стену телефонный аппарат и заявили, что если через три дня не заплачу за крышу, то предупреждать больше не будут, а, что будет, узнаю потом.

— Ну, и, что ты решил?

— Фроська, что ты под дурочку играешь, ведь поэтому я тебя и разыскивал, чтобы посоветоваться.

— Валера, нечего тут советоваться, нынешняя жизнь пошла по другим правилам, а их сейчас не мы диктуем, надо платить, если хочешь и дальше работать.

— Фроська, ты что опупела, я ведь ментам отстёгиваю, а теперь, что и этим бандитам платить? А, ты знаешь, сколько мне надо пахать, чтобы этот стольник заработать, лучше бы я и дальше в ателье сидел…

— Валерочка, а ты вспомни, что я тебе говорила, когда ты кинулся в эти новые игры.

— Помню, помню, что нельзя начинать игру, не зная до конца всех правил.

— Ну, так вот, или принимай правила, или сходи с дистанции.

— Ах, подруга, я думал, ты дашь дельный совет, а платить бабки я и без тебя знаю, как и кому, только не знаю, где мне их брать.

— Валера, хочешь дельный совет?

— Конечно, хочу, слушаю внимательно.

— Подавайся в бандиты или стой на базаре и продавай вместе с Настей шмотки и всё, что в руки попадётся, сегодня это лучший бизнес для тех, у кого нет стоящих крыш и мозгов.

— Ну, подруга, ну, Фросенька, от тебя я таких слов не ожидал.

Фрося прервала стенания друга:

— Валерочка, ты же знаешь, как я к тебе хорошо отношусь, всё, что я тебе сейчас наговорила, то не со зла, просто возьми себя в руки и обдумай хорошенько дальнейшие свои действия, не зря говорят, что против лома нет приёма. Валерочка, лом сейчас в руках у бандитов всяких мастей и у проворных людей, которые знают кому и сколько отстегнуть, наступило время Марков и ему подобных.

— Фросенька, но ведь ты знала эту кухню…

И вновь Фрося не дала договорить другу:

— Валерочка, знала, и то, на ней я была не шефом, а поварёнком.

— Ладно, Фрося, не обижайся на меня, просто я попал в глубокую задницу и выхода не вижу.

— Валерочка, мой тебе совет, плати за крышу, только убедись, что она надёжная, отстёгивай маленько ментам и шлёпай свои босоножки, туфельки и сапожки, без хлеба не останешься.

— Фроська, но ведь хочется и масла.

— Валерочка, смотри, чтобы без штанов не остался, и это ещё ерунда, можно и без головы остаться.

Фрося положила трубку на рычаг и застыла в прихожей — нет, не знала она, как помочь другу и понимала, что его песенка спета, дети доят его безбожно, выросли «не богу свечка, ни чёрту кочерга», Галка требует нарядов, украшений и сама стала пить, наверное, больше даже, чем он сам. К чести Галки, она бросила работу бухгалтера и пошла на стройку, три года отработала, чтобы выстроить себе квартиру в МЖК, придуманная государством программа для молодых семей, когда кто-то из супругов должен отработать три года на стройке, и теперь у них есть нормальное жильё, но нет совершенно жизни, тем более, её дочка родила в девках в семнадцать лет и тоже живёт вместе с ними, влип Валера в дерьмо по самую шею. Фрося сделала себе чаю и вместе с пачкой печенья уселась в прихожей, чтобы поговорить с невесткой:

— Танюха, ну, а у тебя, что случилось, ведь только вчера вечером расстались?

— Мне после тебя дозвонилась Анечка из Израиля, она не застала тебя дома и набрала мой номер, просила передать, чтобы ты сегодня ждала её звонка в районе восьми-девяти вечера.

— И ничего конкретного не говорила?

— Не говорила, но чует моё сердце, это связано с судьбой моего мужа, ой, простите, ай, короче, с Семёном.

— Танюха, сколько раз я тебе уже говорила, брось жить напрасными ожиданиями и видеть в каждом воевавшем в Афгане сослуживца твоего мужа, а в каждом письме или звонке вести о моём сыне. Прошло уже больше четырёх лет, как от него и о нём нет ни малейшего слуха, а ты себя травишь и мне не даёшь хоть на денёчек отвлечься от страшных дум, прекрати миленькая терзать наши души.

— Мама, он жив, я верю, что он жив, нам надо его отыскать, ему, наверное, сейчас очень плохо.

Глава 6

После разговора с Валерой и Таней настроение Фроси не улучшилось. Карпека, явно, растерялся в новых условиях жизни. Он перестал быть уважаемым человеком, у которого были ключи, казалось бы, от всех дверей. Нынче на толкучке и на возникающих спонтанно маленьких базарчиках можно было чёрта купить. Советские люди, будто предчувствуя конец света, стремительно скидывали денежные массы, скупая мебель, электроаппаратуру, ковры, золото и товары каждодневного спроса. Власти в глупейшей борьбе с пьянством ввели ограничение на покупку спиртного, и жидкая валюта стала самым главным эквивалентом в расчётах за мелкие услуги. Процветало самогоноварение, которое из деревень стремительно перекочевало в городские квартиры. Опустившиеся люди начали пить всё подряд, где только упоминалось наличие спирта — лекарства, бытовую химию, парфюмерию и даже гуталин для чистки обуви. В этих условиях страшного дефицита стали процветать таксисты, цыгане и прочие ушлые люди, которые продавали страждущим пьяницам водку, заламывая тройную и четверную цену. Появились в Москве и стайки поляков, которые возле гостиниц, крупных торговых центров и метро торговали всякой всячиной: духами, губными помадами, тушью и тенями для глаз и даже американскими жвачками. Фрося иногда останавливалась возле таких продавцов и с удовольствием переходила в разговорах с ними на родной язык. Беседуя с полячками, она выяснила, что жизнь нынче в Польше кардинально изменилась, в магазинах появилось всё, но цены стали такими, что люди заходят в торговые центры, как в музеи. Фрося часто ловила себя на мысли, что в нынешних условиях, будь здесь её сноровистый Марк, они бы с ним стали миллионерами. Иногда ей казалось, что и без Марка, она могла бы, при желании, в этих благодатных условиях для расторопных людей, вовсю развернуться и дать волю своим способностям на всю катушку. И не мелочилась бы она со шмотками и цветами, а занялась бы строительством хлипких павильонов, сдавая их в аренду под офисы и мастерские, а после того, как устроила Тане удачный обмен квартиры, поняла, что это вовсе золотое дно, одна посредническая сделка и в карманы ложатся тысячи. Но вся царившая вокруг суета мало волновала Фросю, имеющиеся у неё в запасе деньги она не тратила на нынешние её скромные нужды, они вполне покрывались пенсией и редкими набегами на толкучку. Таня к этому времени стала востребованным модельером и шитьём обеспечивала своих деток всем необходимым, а дотошная свекровь находила ей подходящих клиенток, а при нужде сбывала на базаре шитые Таней свадебные и выходные платья. Надвигающаяся старость здесь не при чём, у неё ещё достаточно оставалось физических сил, чтобы крутиться в этой суматошной интересной жизни, но морально она была сломлена — Сёма, её любимый сыночек Сёмочка выбил из души стержень, на котором долгие годы держалась вся её воля и сноровка. Фрося поднялась из кресла, надо было припрятать надёжно богатство, которое вчера привезла от Насти. Нет, сегодня надо было опасаться не ОБХСС, а расплодившихся в Москве воров-домушников, случаев грабежей было предостаточно. Зайдя на кухню, она достала из верхнего кухонного ящика коробки с крупами и в две из них уложила на дно деньги и драгоценности, засыпав их гречкой и рисом. Не бог весть какой тайник, но лучше ведь, чем тумбочка или шкаф. Возня с крупами напомнили ей, что пришла уже пора обедать и она поставила варить гречневую кашу с сосисками, вполне нормальный обед. Раздался звонок в двери. Ах, чёрт, совсем вылетело из головы, что Стас после полудня обещал к ней заехать. На пороге, действительно, стоял старший сын собственной персоной.

— Мать, здравствуй. Что это у тебя лицо какое-то недовольное или удивлённое.

— Ах, Стас, лицо, как лицо, просто неважно себя как-то чувствую.

— Что, опять сердце барахлит?

— Нет, сынок, по-прежнему душа.

— Мать, у тебя ничего случайно не горит, чудится гречкой пригорелой пахнет.

— Ой, и правда, у меня каша гречневая варится, похоже, уже сварилась.

Фрося забежала на кухню и сорвала с плиты кастрюльку с испорченной кашей.

— Ну, вот, надо выворачивать, даже в мелочах не везёт.

— Ай, не расстраивайся ты по мелочам, накладывай пригорелую, я ведь не успел сегодня пообедать и от сто грамм не откажусь.

— А, что, давай и впрямь выпьем, сейчас огурчики маринованные открою, остались и грибочки.

Стас потёр руки.

— Давай мать, что-то не припомню, когда мы с тобой вместе пьянствовали.

— Что будем сынок водку или коньяк?

— Водку, водку, я на этот коньяк уже смотреть не могу, мы же с тобой люди простые, а приходится часто разыгрывать из себя аристократа.

Фрося внимательно вгляделась в лицо старшего сына.

— Стасик, у тебя для меня плохие новости?

— Мать, давай вначале выпьем по парочке рюмочек, а потом уже буду рассказывать новости.

Стас ловко открыл бутылку, разлил по рюмочкам, поднял свою и посмотрел на мать.