Бандитский путеводитель [сборник]

— Лет пять назад у нас был аналогичный случай, когда шайка наркош ночью пробралась в частный жилой дом и пытками вынудила хозяев отдать им все свои накопления. Забрав деньги и ценности, эти уроды задушили бедолаг куском бельевого шнура. Так что, может быть, месть тут и ни при чем? Зверство свойственно и наркоманам. Когда у них начинается «ломка», они сами себе могут вены перегрызть. Не говоря уже о ком-то еще.

Когда они спускались вниз, зазвонил телефон Свечникова. Переговорив со своим собеседником, майор сообщил:

— Криминалисты осмотрели сгоревшую машину и установили, что это — «бэха» Чиклянцева.

В этот момент в вестибюле внезапно раздался топот нескольких пар ног, и в холл ворвалась компания из семи граждан обоего пола с блокнотами, диктофонами, авторучками и видеокамерами. Судя по бейджам, это были представители как местных, так и филиалов крупных федеральных СМИ. Подскочившая к операм первой, ярко накрашенная молодая особа в фасонистой куртке-дубленке скороговоркой протараторила свой вопрос:

— Что вы можете сказать о случившемся с семьей Чиклянцевых? Это ограбление, чья-то месть или заказ конкурентов?

Майор, ошарашенный таким натиском, несколько замялся, подбирая слова, чтобы хоть чем-то ответить на эту пулеметную очередь слов, но его подстраховал Крячко:

— Милая барышня, с таким вопросом обращаться надо не к нам, а на «Битву экстрасенсов»!

— Почему? — теперь уже растерялась корреспондентша.

— Мы — не ясновидящие, а простые опера. Расследование ведем старомодными, скучными методами: собираем улики, ищем свидетелей, наводим справки, проводим самые разные экспертизы, сопоставляем факты… И лишь уже потом, определив круг подозреваемых, начинаем работать с ними, устанавливая в ходе нудных процедур, кстати, прописанных в законе, суть происшедшего, степень чьей-то причастности или непричастности. А вот так, «от фонаря», по наитию, давать какие-то оценки и версии мы не умеем. Уж извините!

— Ну, хоть что-то сказать нам можете? — просительно вздохнул баскетбольного роста телерепортер с микрофоном в руке.

— Можем дать только голый факт, — Лев изобразил руками сочувственный жест. — Группа преступников — скорее всего, их было несколько человек, — проникнув в дом, совершила убийство хозяев дома и их гостьи. Убито четыре человека. Вскрыт сейф хозяина дома, деньги и ценности из него похищены. Убиты и сторожевые собаки. Пока это все.

— То есть можно предположить, что это убийство из корыстных побуждений? — уточнил телерепортер.

— Да, это может быть одной из версий, но не более того. На этом пресс-конференцию объявляю закрытой. — Гуров указал взглядом на выход: — Прошу извинить — мы здесь не на пикнике, мы здесь работаем. До свидания!

— Но шансы раскрыть это убийство есть? — уже уходя, спросила плотная крепышка в модных очках.

— Безусловно! — Лев подарил ей приятельскую улыбку. — Когда задержим преступников, обещаю всем здесь присутствующим более подробную пресс-конференцию.

— Ловим на слове! — помахал в воздухе своим блокнотом похожий на якута парень в кожанке.

Когда оживленно шушукающиеся массмедиа покинули помещение, проводив их взглядом, майор саркастично усмехнулся:

— Кстати сказать, это уже вторая волна телевизионщиков и газетчиков. Первые прискакали почти сразу следом за нами, в пятом часу утра. Ну а эти, видать, припозднились…

— Это ты им серьезно сказал насчет пресс-конференции? — недоуменно спросил Стас, изучающе глядя на Гурова.

— Серьезно! Но ты имей в виду, что всякий, кто пожелает в ней поучаствовать, будет вынужден ехать в Москву. Думаю, желающих найдется не слишком много, если не сказать — ноль.

— Боюсь, вы недооценили челябинцев! — несогласно покачал головой Свечников. — Наши журналисты настолько суровы, что ради хорошего интервью в Москву и на палочке верхом поскачут.

В процессе дальнейшего осмотра места преступления Гуров поинтересовался у майора, удалось ли его опергруппе найти какие-либо отпечатки пальцев и тому подобное. Тот с сожалением развел руками:

— Лев Иванович, мы здесь провозились больше трех часов, но ничего — поверите ли! — ни-че-го найти не смогли. Такое ощущение, что эти «мокрушники» работали в скафандрах: ни единого отпечатка, ни даже волоска найти не удалось. Мне так думается: они готовились к этому убийству, как к полету на Луну. Предусмотрели, твари, абсолютно все. Была надежда, что в машине хоть что-то останется. Так нет, сожгли, уроды!

— Допускаю, что это убийство на некоторое время, скорее всего, окажется «глухарем», — покачал головой Лев. — Но — только на время. В конце концов, им придется сесть до конца своих дней. Если только кому-то не повезет, и он при задержании схлопочет пулю…

В доме Чиклянцевых они пробыли до вечерних сумерек. Осмотрели каждый угол, каждый закуток. Гуров изучил выходы из дома в пристроенный к нему гараж. И чем больше он изучал обстановку, тем понятнее ему становилась картина того, как было совершено это преступление. В частности, он понял, для чего один из бандитов демонстративно вышел на крыльцо, привлекая к себе внимание сторожевых собак, для чего начал стрельбу из пистолета, не снабженного глушителем (как показала экспертиза пуль, извлеченных из трупов собак, и найденных во дворе гильз, это был бельгийский «глок»). Все это было совершено демонстративно, преднамеренно, можно даже сказать, показушно. Убийцы явно желали, чтобы о совершенном ими злодеянии все узнали как можно раньше, чтобы известие о чудовищном убийстве поскорее стало достоянием самой широкой публики и СМИ. Это было не ограбление, это была акция, призванная вызвать шок и ужас.

Покончив с делами и поставив дом на охрану ОВО, опера с майором Свечниковым отправились в Челябинск, чтобы там наконец-то где-нибудь перекусить и определиться на ночлег. Когда машина покинула пределы Пименовки, в кармане Гурова зазвонил телефон. Жаворонков сообщил, что экспресс-экспертиза генетического ДНК-материала с точностью до семидесяти-восьмидесяти процентов установила: неизвестный мужчина, найденный у железнодорожной линии, — Фрол Пятырин.

— Ну, все, коллеги… — негромко произнес Лев, сунув телефон обратно в карман. — Наука на четыре пятых подтвердила: наш «снежный человек» оказался Фролом Пятыриным.

— А я в этом и не сомневался… — убежденно заявил Станислав. — То есть надо понимать так, что убийство в Пименовке и в самом деле то самое, о чем он предупреждал.

— Да, процентов на девяносто девять — это оно. Очень неприятно об этом думать, но негодяи, убившие этих людей, скорее всего, от Челябинска где-то уже очень далеко и готовят очередное зверство, которое, как и это, мы пока предотвратить не в состоянии.

— То есть, — включился в разговор Свечников, — то, о чем нас известили из Москвы, — это вот оно и есть? Выходит, все наши усиленные посты у финансовых и зрелищных центров были пустой тратой времени?

— Ну почему же пустой? — не согласился Гуров. — Нам не дано знать, что на уме этой банды. Мы пока даже приблизительно не представляем себе круг ее интересов, ее стимулы и предпочтения. Вполне вероятно, на убийство семьи Чиклянцевых они могли пойти именно потому, что другие варианты для них оказались слишком рискованными.

— Ну, у любой банды главный интерес и стимул — деньги, — с сомнением кашлянул Стас. — Чем их больше, тем лучше. Ради очень больших денег достаточно отмороженная банда может пойти на самое тяжкое преступление, на самое страшное зверство. Ну, а предпочтения… Кто-то предпочитает нападать на инкассаторов, кто-то грабить банки и какие-то еще финансовые конторы, кто-то нападет на магазины. А эти — на частные домовладения. Причем с ограблением, сопряженным с убийством всех, кто оказался в доме.

— Хм… — несогласно покачал головой Лев. — Так, да не так! Меня не оставляет ощущение того, что это убийство было совершено исключительно ради убийства. А выпотрошенный сейф… Ну, это отчасти — для маскировки, отчасти — своего рода дополнительный криминальный «бонус», но не более того.

— А может, это убийство ради чьего-то персонального удовольствия? — Стас вопросительно прищурился. — Скажем, собралась банда патологических садистов, для которых главный смысл существования — убивать, главный девиз — ни дня без «мокрухи»!

Но Гуров снова возразил:

— В принципе на сотую процента вероятности не могу исключать и этого. Однако в большей степени убийства могут быть ритуальные, из мести, или заказные. В данном случае насчет ритуального убийства сомневаюсь, а вот заказное… Да, этого исключать никак нельзя. Но и заказные — категория тоже весьма широкая, если учитывать причины заказов.

С миной крайней озабоченности на лице Крячко хмуро проворчал:

— Тебя послушать, так к этой банде нам вообще никак не подступиться! Зацепок для ее идентификации — ноль, мотивы — непонятны, на что они «заточены» — нам вообще неизвестно… Сам-то ты хоть какие-то идеи на этот счет имеешь?

— Имею, но мне самому они кажутся хлипенькими и неубедительными, — огорченно вздохнул Лев. — Наша главная зацепка — сказанное Пятыриным. Если разгадаем эту шараду, то банду возьмем, как говорил гайдаевский Лелик, «без шума и пыли».

— А если нет? — с подначкой спросил Станислав.

— Тогда — дело худо… Тогда может получиться что-то наподобие безнадежной ловли неуловимого маньяка.

Поморщившись, Станислав с язвительным смешком прокомментировал:

— Это как в истории с неким Оноприенко, патологическим убийцей и садистом, который устроил резню на Украине в восьмидесятые-девяностые годы? Не дай бог нам такого «подарка»!

— Я читал об этом… Кошмарная история! — согласился Свечников. — Оноприенко, кажется, местами совершения убийств собирался на карте Украины выписать крест? Только вот не помню, чем все это закончилось.

— Ну, насчет креста он ляпнул на суде, чтобы, скорее всего, порисоваться перед публикой… — грустно усмехнулся Лев. — Я бы назвал это дело полным провалом украинской милиции. Его ведь несколько раз задерживали и, толком ничего не проверив, отпускали. Был даже случай: кто-то его отпустил всего за десятку, хотя знал, что это — убийца. Зато потом, когда «припекло», стали хватать всех, кто под руку попадется. Одного парня «ревнители закона» даже запытали до смерти. Идиотизм высшей марки!

— Но его же, этого Оноприенко, вроде бы приговорили к расстрелу?.. — без особой уверенности предположил майор.

— Приговорили, да… Но ЕС надавил на Кучму, и он приговор привести в исполнение не решился. Он же тоже метил в «цеевропейцы»! Поэтому Оноприенко умер в тюрьме где-то уже в двухтысячных. Нет, Станислав Васильевич, Оноприенко — это не наш случай. Я думаю, что если нашим «клиентам» где-то что-то еще удастся сотворить, то это — точно! — станет их «лебединой песней». Если только слово «лебединая» применимо к этим тварям.

— Будем надеяться… — Крячко с трудом подавил зевок. — Что-то вымотался я сегодня — голова как деревянная. Ну, а исходя из наших сегодняшних результатов, что запланируем на завтра?

— Прежде всего надо очень дотошно опросить всех, кто проживает на Пионерской — не видели ли они последние недели две незнакомые машины, незнакомых людей, которые чем-то привлекли их внимание. Надо изучить записи всех камер видеонаблюдения поселка и пробить по базам данных номера машин, которые не принадлежат жителям Пименовки. Раздать и питерский, и нижегородский фотороботы всем сотрудникам полиции, чтобы его показали на всех вокзалах, в гостиницах, магазинах, во всех зрелищных заведениях. В принципе Чупчугин уже объявлен в федеральный розыск. Но ничего, маслом каши не испортишь. Ну не может быть такого, чтобы он хоть где-то да не «засветился»!

— Ну, допустим, «засветился» он в какой-нибудь гостинице Челябинска. И что дальше? — выжидающе взглянул на Гурова Стас. — Что бы мы смогли ему инкриминировать, если бы даже и задержали?

— Ничего мы ему инкриминировать пока не будем. Но если бы нам удалось найти место его пребывания, то это дало бы нам отличный шанс найти его отпечатки пальцев и сличить с теми, что есть в его судебном деле. Я больше чем уверен, что он сейчас скрывается под другим именем. Мы смогли бы найти его генетический материал для ДНК-исследования. И тогда у нас была бы железная основа доказательной базы. А сейчас что мы можем сказать? Только как в той старой песне: если кто-то кое-где у нас, да еще и порой!

— Ну да… Найти ДНК-материал было бы очень кстати… — скромно резюмировал Крячко.

— И еще… Я кое-что упустил — мой промах, но наверстать никогда не поздно: надо срочно загрузить работой судебных психологов. Дать им весь известный нам объем информации о Чупчугине, его предполагаемые фотороботы, материалы сегодняшнего происшествия, и пусть они просчитают и спрогнозируют его дальнейшие действия.

— Думаешь, это что-то даст? — засомневался Станислав.

— Не исключено, что позволит предотвратить очередное убийство. Ну и, понятное дело, нужно искать, искать и искать это хреново «яблоко» — то ли магазин, то ли фирму, то ли село, то ли озеро… Кстати, у вас в Челябинске есть что-нибудь такое, что называлось бы «яблоком»? — повернулся Лев к Свечникову. — Вон, называют же американцы Нью-Йорк «Большим яблоком». Вдруг у вас есть какой-нибудь такой микрорайон?

Тот, подумав, сообщил, что «Яблоко» в их городе действительно есть, но это — всего лишь торговый объект. В этот момент они подъехали к небольшой гостинице старой постройки, на вывеске которой светились неоном слова «Теорема Пифагора».

— Ничего себе! Вот это, я понимаю, всплеск фантазии! — прочитав название, восторженно вскинул большой палец Крячко.

— А-а-а… — негромко рассмеялся Свечников. — Хозяин гостиницы — бывший профессор математики из Москвы. Кстати, наш уроженец. Его там «съели», он вернулся сюда, думал, здесь будет востребован. А здесь тоже «не срослось», поэтому он плюнул на науку и ушел в бизнес. Между прочим, бизнесмен из него получился очень даже неплохой. Как говорится, талант не пропьешь.

Договорившись, что завтра майор за ними заедет в восемь утра, опера пошли устраиваться в «Теорему Пифагора». Взяв двухместный номер, они поднялись на третий этаж и, разобрав вещи, отправились на ужин. В гостиничном кафе было немноголюдно. Сделав заказ и расположившись за столиком у окна, приятели сами не заметили, как их разговор моментально свернул на тему сегодняшнего расследования. Самым сложным и спорным моментом в их обсуждении стал вариант проникновения бандитов в дом Чиклянцевых.

Стас был твердо уверен в том, что те окольными путями пробрались к дому и перемахнули через изгородь где-нибудь с тыла. Затем отмычками открыли входную дверь и вошли внутрь. Когда из театра вернулись Чиклянцевы, негодяи на них внезапно напали и, вызнав, как открыть сейф в кабинете хозяина дома, пустили в ход ножи.

— И где же это они могли бы перемахнуть через ограждение, если мы с тобой там все обошли, все осмотрели, но никаких следов того, что кто-то перелазил через стену, не обнаружили? — приступая к еде, насмешливо поинтересовался Гуров. — Да и собаки, которые, как засвидетельствовал нашим коллегам дворник, с вечера свободно гуляли по двору, могли их остановить. И бандитам пришлось бы убивать псов еще вечером, а не под утро.

Немного подумав, Крячко с язвительной ноткой предположил:

— Собак они могли прогнать специальным акустическим отпугивателем. Или ты считаешь, это им не помогло бы? Хорошо! Тогда как, по-твоему, эти «мокрушники» могли попасть в дом? На крыльях, что ли, туда прилетели?

— Мне так думается, скорее всего, бандиты приехали вместе с потерпевшими на их же машине.

Саркастически фыркнув, Стас сокрушенно покрутил головой: ну, дает Лева!

— А в их машину как они могли попасть? Забрались в салон на автостоянке, пока те были в театре? Или, когда Чиклянцевы уже ночью ехали домой, проголосовали, мол, подвезите нас, люди добрые! Сами-то мы не местные, дом сгорел, деньги и документы украли… И те, проникшись скорбью, остановились и предложили поехать с ними. Так, что ли?

— Почти… — На лице Гурова промелькнула многообещающая, ироничная улыбка.

Станислав отчего-то сразу же напрягся: он хорошо знал эту улыбку. Видел ее всякий раз, когда они со Львом сражались в шахматы. Ее появление означало, что едва им будет сделан очередной ход, как прозвучит убийственное «мат!». И он не ошибся. Посерьезнев, Гуров пояснил:

— Видишь ли, остановить машину можно разными способами. Например, спровоцировав незначительное ДТП где-нибудь в безлюдном месте. Можно представить себе такую картину: ночь, пустынная дорога, какой-то задрипанный «Жигуль» берется обогнать шикарный дорогущий минивэн. При этом притирает его или не очень сильно, но ощутимо бьет. Хозяин минивэна видит, что в салоне «жиги» всего один человек, поэтому без особых опасений останавливается и выходит разобраться. И тут же из машины «аварийщика» выскакивают прятавшиеся в ней минимум трое «ломовиков», все вооружены. Все, захват состоялся. Они едут домой к заложникам, глумятся над ними, потом зверски убивают. Потом, обчистив сейф, садятся в минивэн и на нем уезжают. В условленном месте их ждет сообщник с другой машиной. Они поджигают минивэн и тут же смываются.

— Имеешь в виду, ждет с тем же, условно говоря, «жигуленком»? — внимательно слушая его, уточнил Станислав.

— Не исключено, что с тем же. Но мне кажется, эти хлопцы имеют хорошую подготовку по части угона машин, поэтому могли, бросив «жигу», тут же угнать что-то другое.

— Ну, допустим, все так и было… — задумчиво нахмурился Крячко. — Но мне не дает покоя такой момент: а на хрена обязательно нужно было убивать собак? Ведь если ворота и во двор, и гаражные открываются и закрываются электроникой, то в дом бандиты попали, не высунув и носа из машины: пультом — пик! — и ворота во двор открылись. Машина заезжает. Опять пультом — пик! — ворота закрылись. То же самое и гаражные ворота. Так?

— Разумеется, так! — кивнул Лев, неспешно отрезая ножом кусочек бифштекса и окуная его в горчицу.

— Вот! — вскинул указательный палец Стас. — Так бандиты и утром точно так же, не высунув носа из машины, могли выехать из гаража, со двора, и — ищи-свищи их! Они что, боялись, что собаки дадут на них свидетельские показания? Их-то убивать было за каким чертом? К тому же из обычного пистолета, что гарантированно привлекло к происшедшему в доме Чиклянцевых внимание соседей.

— Вот! — Теперь уже Гуров вскинул свой указательный палец. — Наконец-то ты и сам «допер», на что я уже довольно давно пытаюсь обратить твое внимание: на нарочитую демонстративность убийства Чиклянцевых. Повторю: де-мон-стра-тив-ность! Именно это было главным. Для этой банды взятые в данном случае из сейфа деньги были не самое значимое. Они специально спровоцировали широкую огласку этого убийства, только пока неясно, чего этим хотели достичь.

— Ммм… — наморщив лоб, выпятил нижнюю губу Крячко. — Может быть, может быть. Слушай, если считать, что у этого убийства есть конкретный заказчик, то — да… Но, скорее всего, он отсюда очень далеко, поэтому они, чтобы наглядно показать ему, что его заказ реально выполнен, учинили такую шумиху: ну а вдруг заказчик заподозрит, что они смухлевали под контролем оперов? В этом случае такая версия смотрится вполне логичной.

— Кроме того… — начал говорить Лев, но его перебили громкие голоса, донесшиеся от одного из столиков слева.

Опера оглянулись и увидели весьма занимательную сцену. К двоим посетителям кафе — молодому, интеллигентного вида мужчине и его спутнице, очень эффектной девушке — подошел какой-то угловатый верзила в сером свитере и джинсах, который начал предъявлять паре не вполне понятные претензии. Опера прислушались. Верзила, тыча пальцем в сторону девушки, сипло бубнил о том, что наконец-то он застал ее с «хахалем» и теперь намерен с ним «разобраться».

— А не пошел бы ты куда подальше? — Лицо девушки заалело пятнами гнева. — Мы уже год как развелись, ты мне сейчас — вообще никто! А он — мой законный муж. И я уже жду ребенка. Понял? Забудь обо мне, и хватит меня преследовать! Иначе я сейчас же вызову полицию!

— Вызывай! — Верзила зловеще ухмыльнулся и достал из кармана нож с выкидным лезвием. — Пока легавые сюда доскачут, твой фраер будет валяться с выпущенными кишками. Что, может, пойдем, поговорим? Му-ш-ш-ш… — ехидно протянул он.

— Идем! — Интеллигент спокойно поднялся из-за стола.

— Женя! Не вздумай! — встревоженно заговорила девушка. — Это бандит каких поискать! Из-за этого я от него и ушла!

Двое охранников — внешне достаточно крепких парней, стоя неподалеку, — отчего-то не вмешивались в происходящее, предпочитая соблюдать нейтралитет. Крячко, измерив взглядом верзилу, негромко присвистнул, чтобы обратить на себя его внимание, и пренебрежительным движением указательного пальца поманил его к себе. Тот недоуменно взглянул на крепкого незнакомца и, как бы не веря своим глазам, зло протянул:

— Че-е-го-о-о-о?!! Ты, фраер дешевый, ты че, по хлебалу давно не получал?

— Живо сюда подошел! — презрительно поморщившись, произнес Станислав.

Побагровев от ярости, верзила показушным щелчком высвободил из фигурной рукояти ярко блеснувшее полированное лезвие. Но едва он подошел с явным намерением одной рукой схватить дерзкого незнакомца за ворот, а другой — приставить нож к его горлу, как произошло нечто, для бандита незапланированное. Незнакомец, перехватив его руку с ножом, неуловимым движением другой руки что-то достал из-за пазухи, и громила, внезапно ощутив холодок в спине, почувствовал ствол пистолета, вдавившийся ему в низ живота. Он растерянно замер, ощущая внезапно наступившую сухость во рту, обильно побежавшие по спине струйки холодного пота и слабость в коленках.

— Пальцы разжал, нож на пол бросил! — впившись тигриным взглядом в ставшие оловянными глаза негодяя, скомандовал Стас.

Тот послушно выронил свое оружие. Гуров, взглянув в сторону охранников, строго распорядился:

— Полицию вызовите!

Один из парней опрометью тут же куда-то убежал. Немного оправившись от первоначального шока, верзила, заикаясь и спотыкаясь, торопливо заговорил:

— Мужики! Не надо полиции! А? Я и так уже под условным. А? Мужики?..

Но в этот момент в кафе вбежали двое пэпээсников с автоматами. Судя по всему, они оказались где-то совсем неподалеку. Увидев скукоженного «ломовика», один из них, с сержантскими погонами, саркастично хмыкнул.

— Что, Щемилов, опять за старое?.. — доставая наручники, поинтересовался он.

— А вы кто будете? — спросил у оперов второй, с погонами прапорщика. Узнав, что это сотрудники угрозыска из Москвы, он понимающе кивнул: — Вы, наверное, прибыли из-за случившегося с Чиклянцевыми? Об этом весь город говорит…

— А вы знали их? — спросил Гуров.

— Кирилла здесь знали многие. Он был не самый богатый, но по популярности с ним едва ли кто мог бы тягаться. Я вообще даже представить не могу, кто и почему поднял на него руку. Здешний криминал, я думаю, к этому непричастен. Это какие-то заезжие с ним и его семьей расправились…

На вопрос Льва о фотороботе прапорщик подтвердил, что перед заступлением на сегодняшнее дежурство полицейским раздали его принтерные распечатки.

— Надо понимать, он не из здешних? — поинтересовался он. — Но знаете, я на него как только глянул, сразу же вспомнилось, что дней пять назад мельком видел его где-то в городе. Нет-нет, серьезно! Фоторобот очень похож на того типа. Но вот где и при каких обстоятельствах — не помню…

Когда пэпээсники увели окончательно скисшего Щемилова, к операм подошел Евгений и поблагодарил их за оказанную помощь:

— Так-то у меня пояс по карате, и я мог бы дать ему достойный отпор. Но все равно спасибо! Кстати! А хотите, я попрошу помочь вам одну свою хорошую знакомую? Она мне немного родня, и я к ней, бывает, обращаюсь. Это старенькая бабуля, у нее дар предвидеть будущее. Живет она в глухой деревне, километрах в ста пятидесяти от Челябинска. Ну, что скажете? Попросить?