Бандитский путеводитель [сборник]

— Я вас слушаю… — с некоторой настороженностью глядя на опера, произнес Катильман.

Гуров достал удостоверение и показал своему визави.

— Если говорить в двух словах, — начал он, — очень даже возможно, что сегодня вашей семье и вам лично будет угрожать серьезная опасность. Про убийства в Челябинске и Иванове слышали? То же самое намечено и здесь, в Курске.

— Но почему выбор убийц пал именно на мою семью, и как вам это удалось узнать?

— Это долго объяснять… Скажем так: в результате оперативной разработки. Но хотел бы уточнить вот еще что. Вероятность того, что придут именно к вам, пятьдесят на пятьдесят. Есть еще одна семья, которая может оказаться жертвой негодяев.

— И кто же это, если не секрет?

— К сожалению, секрет… — развел руками Лев.

— Хм… И что же требуется от меня, от моей семьи?

Стараясь не «нагонять ужасу», Гуров вкратце пояснил, что ничего особенного от семьи Катильманов не требуется. Им всего лишь надо быть дома, поскольку за их квартирой, если их семья и в самом деле намечена в качестве жертвы банды убийц, гарантированно ведется слежка. В квартире будет устроена засада. В случае сопротивления преступники будут уничтожены. Ввиду особой опасности банды операм дано самое широкое право на применение оружия.

— Ну а если я с вашим предложением не соглашусь? — Катильман протер очки и изучающе взглянул на Гурова. — И еще… Я в жизни повидал много всякого. Где гарантия, что вы — не тот самый, кто придет за нашими жизнями, а это предложение — не хитрая ловушка? Ваши полномочия местные сотрудники полиции подтвердить могут?

— Нет, только Москва. Только начальник Главка угрозыска, генерал-лейтенант Орлов. Да, вы можете отказаться. Но тогда вы очень сильно рискуете жизнью своих близких. Решайте сами. Разумеется, мы сделаем все возможное, чтобы резни не произошло. Но эти твари имеют подготовку профессиональных японских ниндзя. Можем и не успеть…

— Я могу поговорить с генералом Орловым? — немного поразмыслив, спросил Катильман.

— Разумеется!

Лев набрал номер Петра и протянул телефон своему собеседнику. Немного поговорив с Орловым, Катильман вернул телефон и спросил:

— Во сколько вас ждать?

— Нас будет трое, мы придем в разное время. Я буду первым, часов в девять вечера. Остальные подойдут позже, чтобы это не бросилось в глаза соглядатаям банды.

Примерно такой же разговор состоялся и у Станислава с Василием Катаниным, правда, встретились они в подсобке фирменного магазина «Цезий». Катанин вначале тоже воспринял информацию о потенциальной угрозе его семье с крайним недоверием. И тоже потребовал звонка Орлову. Но, в конце концов, и он согласился на засаду в его квартире.

Ждать визита убийц пришлось неимоверно долго. Гуров и двое бойцов спецназа, одетых в гражданское, сидели в прихожей квартиры Катильманов и запасались терпением — бандиты все не появлялись и не появлялись. В какой-то момент даже подумалось, что они не придут вообще, отправившись к Катаниным. Лев сидел молча, внутренне терзаемый сомнениями: что, если его расчеты ошибочны, и у бандитов какие-то свои, иные виды? Как быть, если вдруг завтра станет известно, что совсем не в Курске, а в каком-нибудь Заштатске банда убийц оставила свой очередной кровавый след?! О-о-о! Это стало бы для Гурова самым кошмарным из кошмаров…

Судя по всему, в том что бандиты не появятся вообще, постепенно уверился и Яков Катильман. В первом часу ночи, выйдя из спальни, он вполголоса поинтересовался:

— Никого? Мне так кажется, эта чаша, слава творцу, наш дом миновала… Может быть, идемте на кухню, немного подкрепимся? Есть отличный сервелат, свежее пиво… Лев Иванович, мы живем в многоквартирном доме, здесь бандитам не развернуться. Прежде всего как им войти? Если бы это был особняк — другое дело. Соглашайтесь! Вон и ваши помощники, наверное, проголодались.

Немного подумав, Лев ответил:

— Ну, еще с полчаса подождем, если никого не будет, то можно и по пиву…

Он не успел договорить, как внезапно, отрывисто булькнув, замолк холодильник. Одновременно с этим погас и ночник в спальне. Хозяин квартиры недоуменно спросил:

— Электричество почему-то отключилось… Что за ерунда?

— Это — они! — испытав резкий внутренний подъем, пояснил Гуров. — Яков Давыдович — в спальню! Ребята, готовность номер один!

— Это они?! — ошарашенно прошептал Катильман.

Судя по всему, он пребывал в настоящем шоке от того, что вдруг начало происходить. Только теперь до него дошло, насколько все серьезно и что именно могло ждать его семью, если бы не присутствие сотрудников МВД. Тем временем Лев и его помощники установили напротив двери какую-то угловатую штуковину на штативе. В руках они держали какие-то продолговатые предметы. Минут через пять в замке двери что-то зашуршало, хрустнуло, щелкнуло, и дверь бесшумно открылась нараспашку. В проеме появились несколько крупных темных фигур. В этот же момент со стороны непонятного предмета на штативе до них донесся странный звук, что-то наподобие частого-частого кукольного смеха: хи-хи-хи…

Незваные гости замерли, напряженно вглядываясь в источник смеха. Внезапно прихожая озарилась ослепительным, режущим глаза белым светом — сработало устройство наподобие мощной лампы-фотовспышки. Сам Гуров едва успел зажмуриться и тут же, включив фонарик и подскочив к первому из пришедших, ткнул ослепшего от светового удара бандита электрошокером в переносицу — единственно открытую часть его лица, скрытого белой балаклавой. Дернувшись от мощного разряда электротока, бандит беззвучно повалился на пол. Одновременно с ним рухнули трое его спутников. Все это произошло почти беззвучно, не считая шелеста темно-серых комбинезонов и приглушенного стука падающих тел.

При свете фонарика Лев обыскал недвижимо лежащих на полу бандитов и изъял у них оружие — ножи и пистолеты, а также что-то наподобие мини-раций. Его помощники проворно сковали руки визитеров наручниками, содрали с головы балаклавы и всем четверым заклеили рот широкими полосами пластыря. После этого спецназовцы затащили бандитов в квартиру и уложили в ряд на полу гостиной. Изъятые рации Гуров аккуратно положил на стол, а неподалеку от них разместил диктофон и нажал на кнопку пуска.

Тут же в комнате послышался испуганный женский голос:

— Кто здесь? Как вы сюда попали? Что вам нужно от меня? Почему вы молчите? Зачем вы достали нож?! Ну, скажите хотя бы слово!.. Боже, мне так страшно…

Тут же зазвучал голос другой женщины, тоже, если судить по его интонации, смертельно напуганной:

— Вы, наверное, те самые убийцы, которые вырезали семьи в Челябинске и Иванове?! За что нам это? За что?! Пощадите нас, умоляю! Пощадите хотя бы детей! Их хотя бы не убивайте!

Послышался топот ног, и мужской голос умоляюще запричитал:

— Прошу вас, не убивайте нас! Хотя бы женщин и детей не троньте! Вот, встаю перед вами на колени. Пощадите их! Ну, убейте меня одного. Вот, убивайте! Постойте… Зачем вы меня привязываете?! Что вы задумали?! Господи! Господи! Спаси нас, господи!.. Ммм! Ммм! Ммм!!!

Голоса на записи резко оборвались и обратились в отчаянное, сдавленное мычание, из чего стороннему наблюдателю можно было сделать вывод о том, что налетчики забили рот своим жертвам кляпами, чтобы те криками не смогли известить соседей.

Сегодня днем Лев специально съездил в местный театр, где по его просьбе (он объяснил такую просьбу тем, что это требуется для контртеррористической операции) актеры разыграли пятнадцатиминутный спектакль-экспромт. Посветив фонариком на бандитов и обнаружив среди них того, что открыл глаза, Гуров поднял его с пола и оттащил в кухню. Закрыв за собой дверь, отодрал с лица бандита пластырь и сурово поинтересовался:

— Где ваш главарь? Место нахождения, адрес? Живо!

Тот, отрицательно помотав головой, проблеял, что сам ничего не знает.

— Хорошо! Сейчас я тебе освежу твою подзачахшую память… Все вспомнишь! — со зловещими нотками в голосе пообещал Лев, подводя его к газовой плите.

Из гостиной до них доносились отзвуки душераздирающего мычания и стонов, записанных на диктофон. Почуяв недоброе, бандит попытался дернуться назад, но сразу же понял, что вырваться из этих рук — дело безнадежное. А Гуров, повернув кран и нажав на кнопку электрозажигалки, отчего над горелкой взметнулась широкая воронка языков синего пламени, схватил его за загривок и резко пригнул к фонтану огня. Заохав, бандит забился как в припадке, клянясь всем сущим, что он и в самом деле ничего не знает.

— Я — «бык» — рядовой, мне такие вещи не доверяют! — уверял он. — Я могу сказать, кто знает… Наш старший, его кличка Ворон. Он может сказать!

— Идем, покажешь Ворона. Только если обманул — пеняй на себя!

— Нет, нет! Не обманываю! Я хочу жить. Пусть даже в тюрьме, пусть даже пожизненно, но не убивайте!..

— Все, молчок! Ни звука! — сурово оборвал его причитания Лев. — Войдем в комнату — покажешь молча. Понял?

Он снова залепил бандиту рот, и они вышли из кухни. В этот момент в себя начали приходить и другие бандиты. Тот, которого вел с собой Гуров, подошел к лежащему в середине крепкому, мордастому «ломовику» и носком ботинка стукнул того по подошве. Знаком приказав ему лечь, Лев одним рывком поднял Ворона на ноги и без намека на церемонии повел на кухню. Там без каких-либо предисловий сразу же подвел бандита к плите и, освободив ему рот, повторил вопрос, задававшийся предыдущему:

— Где главарь?

— Да пошел ты, мент! — скривил тот рот, как видно надумав поиграть в героя.

В тот же миг сильные руки опера, согнув его буквой «Г», провели его толстую физиономию прямо над пламенем. Бандит истошно взвизгнул, раздался треск горящих волос, запахло горелым рогом. Теперь уже, испуганно хлопая перекошенным ртом, с прихваченными пламенем бровями и ресницами он протестующе заорал:

— Не имеете права! Вы нарушаете Женевскую конвенцию о запрещении пыток!

Развернув его к себе лицом, Гуров пристально взглянул Ворону в глаза, отчего тот даже отшатнулся, прочитав в его лице свой незавидный приговор, и жестко отчеканил:

— Если ты, мразь, в течение минуты не дашь мне информацию о том, где ваш главарь, я сожгу твою поганую морду до костей! Был бы ты человеком, пусть и бандитом, я бы этого не сделал. Но ты — хуже любого бандита, ты — нелюдь, упырь, шакал. И с тобой сантиментов не будет! Считаю до трех: раз, два…

— Я скажу, скажу… — позеленев от ужаса, поспешно закивал головой Ворон. — Он здесь рядом, в переулке, где липовая аллея, напротив газетного киоска, сидит в синей «Приоре», номер «ВЭ-333-АТТ», код региона — семьдесят два…

Немедленно набрав номер Вольнова, Лев сообщил ему сведения о месте нахождения главаря. Потянулись минуты напряженного ожидания, каждая из которых была для него тягостнее тяжких. Он словно ожидал вынесения себе смертного приговора. В этот момент самым страшным было бы вдруг услышать, что главарь успел скрыться, что операция, по сути, провалена.

Наверное, для Гурова прошла почти целая вечность (хотя по часам всего три минуты), когда наконец-то запиликал его телефон. Недрогнувшей рукой Лев поднес его к уху, хотя внутри все ходило ходуном, и столь же невозмутимым голосом выдохнул:

— Да?..

После чего услышал долгожданное:

— Все, Лева, взяли его! Поздравляю тебя с блестящей работой по разоблачению этой банды. Ну что, наверное, скоро будем обмывать твои генеральские погоны?

Ощутив неимоверное облегчение, словно с его плеч свалилась огромнейшая каменная глыба, Гуров негромко рассмеялся:

— Нет, дружище! Это мне не светило и не светит. Ты мне лучше скажи: этот тип и в самом деле Чупчугин?

— Представь себе — он. Но с уже вторично перекроенной физиономией и документами на некоего Штыбцева Вениамина Германовича. Ребята доложили, что, когда его брали, он в это время наслаждался стонами, доносящимися из рации. Да, классно ты придумал этот фокус с аудиозаписью. А как только его скрутили, закатил дикую истерику, попытался хлопцев гипнотизировать… Правда, ничего у него из этого не вышло — мужики у нас крепкие, никаким гипнозом их не возьмешь. Ну, все. Его сейчас в автозаке — машина уже прибыла — под усиленным конвоем отправляем в Москву. Теперь им будет заниматься Следственный комитет. Мы свою работу сделали…

Глава 13

Дня три спустя «оттянувшиеся» от души на долгожданной рыбалке Гуров и Крячко (Вольнову начальство на отдых с удочкой у лунки выделило всего один день) ранним утром вошли в кабинет генерала — тот, едва они подошли к зданию Главка, позвонил Льву и уведомил, что ждет у себя их обоих. Как сразу же отметили опера, Орлов выглядел вполне оптимистичным и даже довольным жизнью. Обменявшись рукопожатиями, приятели опустились в кресла и выжидающе взглянули на генерала. А тот, почесав мизинцем левую бровь, многозначительно улыбнулся и сообщил, глядя на Гурова:

— Ну что, Лева, тебе предлагается карьерный рост. В министерстве освободилось место начальника информационно-аналитической службы. Вот, хотят предложить тебе…

Изобразив пренебрежительное удивление, Стас приложил согнутую ладонь ко рту и приглушенным голосом (но так, чтобы хорошо слышал Петр) бросил приятелю:

— Ле-ва! Не покупайся на эту приманку! Не на-до!..

С усмешкой покосившись в его сторону, Гуров вопросительно мотнул головой в сторону генерала:

— А ты-то чего сияешь радостью неописуемой? Счастлив безмерно, что есть возможность от меня избавиться? А?

Орлов тут же несколько поскучнел и недоуменно развел руками:

— Лева, что за ерунду ты городишь? Почему это ты думаешь, что я был бы рад от тебя избавиться? Я за тебя радуюсь! Должность-то эта — генеральская. Кстати, как и зарплата! Так полгодика порулил бы и, глядишь, к концу лета примерил бы погоны генерал-майора. Сколько можно в полковниках зависать? Ты уже давно перерос свои нынешние звездочки. Пора переходить к более крупному калибру!

— Петро, ты хотя бы меня спросил для начала: а хочешь ли ты, полковник Гуров, пойти в кабинетные генералы? И я бы тебе ответил, что, глядя на твое «счастливое» генеральство, у меня уже давно аллергия на кабинетные должности и звания. Ты вспомни себя, каким ты был до того, как стал начальником?! Ты же был тогда самый настоящий оторвяга! Без тебя любая гулянка — не гулянка. И рыбак, и гитарист, и — чего там греха таить?! — бабник. Чего отмахиваешься? Да мы со Стасом про все твои былые подвиги знаем!

— Точно-точно! — многозначительно хохотнул Крячко.

У генерала заметно покраснели уши, и он, закашлявшись, уточнил несколько осипшим голосом:

— А-а… Откуда?

— От верблюда! — рассмеялся Лев и покачал головой. — Грош бы нам была цена как сыщикам, если бы мы этого не знали. А кем ты стал сейчас? Хроническим сидельцем то в кабинете, то на всяких совещаниях… Скоро задница в кресло корни пустит. Теперь ты — «кабинетто генералло — облико морале». Хочешь, чтобы и я стал таким же?

Похлопав глазами, Орлов возмущенно махнул рукой:

— О чем ты, Лева?! Да это ты всю жизнь у нас — «полковнико морале»! Помню, были еще в учебке, девки на него стаями кидались. А он — нет, всех от себя отфутболивал, хранил верность будущей театральной звезде Маше Строевой. Не так, что ли?

— Ну должен же у меня быть хоть какой-то недостаток?! — Гуров с сокрушенным видом широко развел руками, тогда как Стас, издав громкое, ликующе-язвительное: «Ха-ха-ха!!!» и вскинув оба больших пальца, восторженно выдал:

— Молодец, Лева! Классно припечатал!..

В этот момент в дверь раздался стук, и на пороге появился полковник Вольнов. Поздоровавшись со всеми, он хитро улыбнулся:

— Я так понял, идет обсуждение будущей карьеры нашего несравненного Льва Ивановича?

— Какая карьера?! — горемычно вздохнул Орлов. — Ему еще толком не предложили, а он уже отказался. Саша, может, ты его вразумишь?

Вольнов вопросительно взглянул на Гурова:

— Лева, а ты что, отказался?

Увидев утвердительный кивок, он облегченно вздохнул и утрированно-размашисто перекрестился:

— Слава тебе господи! Значит, не умерла наша компания!

Разочарованно фыркнув, Орлов всплеснул руками:

— И ты туда же? Сам-то какого черта в полковниках застрял?

— Видишь ли, Петр Николаевич, я согласен — и в генеральской жизни бывают приятные моменты. Но их на порядок больше в моей нынешней. И шишки калибром поменьше ловлю, а значит, и инфаркты «светят» не такие масштабные… Вот всего день с мужиками порыбачил, а ощущение — как будто отдохнул на хорошем курорте. А ты на рыбалке когда был последний раз?

— Года два назад, летом… — сумрачно признался тот. — Ну ладно уж, не хочешь — так не хочешь. Передам, что Лев Гуров отказался от генеральской должности по состоянию избытка здоровья. Закрываем эту тему. Вы мне лучше расскажите про свою операцию. Отчеты-то я читал, но в живом изложении услышать все это гораздо интереснее.

— Ну, про то, что было в Челябинске, ты и так хорошо знаешь… — Лев чуть пожал плечами.

— Конечно, знаю… Особенно про то, как Стас в Пименовке организовал засаду с одной там свидетельницей, которая ни хрена и не вспомнила! Опером нашим попользовалась, можно даже сказать, поматросила его, зараза, а информации от нее — шиш! — не утерпев, съязвил Орлов.

Все прочие, в том числе и Крячко, рассмеялись.

— Про Иваново тоже особенно рассказывать нечего… — продолжил Гуров. — Разве что про то, как нас со Стасом едва не подстрелил трансвестит-гомосек? Спасибо, Сашины «люди-тени» явили и расторопность, и точность в стрельбе. Да и коллеги сумели войти в тему, помогли с инсценировкой нашего «ранения». Кстати, Саш, твои сотрудники — профи что надо. Я их так и не вычислил. Помню, были двое в самолете — бабушка с дедушкой, что-то в них такое обратило на себя внимание, но… Что, что? Что ты говоришь? Так это они и были?! Ну и ну! Молодцы! Ну а что касается Курска, то пусть Саша расскажет об операции «Яблоко».

— Ну, там — что уж такого сложного было? — Вольнов изобразил рукой неопределенный жест. — Наблюдение за «Яблоком» вели с трех разных точек, ждали того, кто к нему приблизится ночью. Часов в двенадцать действительно притащился какой-то «алконавт». Мы сразу засекли, что он что-то с собой принес под мышкой и поставил рядом с «Яблоком». Задерживать его мы не стали. Сопроводили пару кварталов, и уже на достаточно большом расстоянии от площади к нему под видом таких же пропойц подошли двое наших сотрудников. Намекнули, что не прочь выпить. Он достал бутылку, предложил угостить. Скорее всего, эту пол-литру ему дали те же, кто и поручил отнести к «Яблоку» взрывчатку. Наш сотрудник понюхал и сразу понял: отрава.

— В смысле, метил? — уточнил Станислав.

— Не только! Там было и кое-что похуже. Тут к ним еще двое сотрудников подбегают: «Полиция! Распитие спиртных напитков в общественных местах!» Бутылку изъяли, его обыскали и нашли мини-мину, замаскированную под сотовый телефон. У мужика взяли показания, записали его координаты и отпустили. Мину обезвредили. То устройство, что он принес к памятнику, инактивировали волновым пучком спецустановки. Ребята разрядили и эту хреновину.

— Радиоуправляемая мина? — понимающе кивнул Орлов.

— Она была сразу с двумя разными взрывателями — радиовзрывателем и обычным, срабатывающим от малейшего прикосновения к корпусу. Поставили ее — щелчок! — и больше прикасаться к ней уже нельзя. Пришлось замораживать жидким азотом. Несколько литров ушло. Зато теперь есть все доказательства вины этой банды. А то когда Чупчугина скрутили, он сразу в амбиции: а на основании чего? А у вас есть доказательства, что я где-то нарушил закон? У-у-у! Такой борзой, такой наглый… Ничего-ничего, следаки с ними работают опытные, раскрутят по полной. Материалов в достатке — и фотороботы членов банды, и показания свидетелей, как челябинских, так и ивановских, вещдоки — взрывные устройства, даже та ниточка, что нашел Лева, очень крепко прижала всю эту «теплую компанию»…