Бандитский путеводитель [сборник]

Но никто и подумать не мог, что перед самым судом следователь, который вел дело Валентина Чупчугина, совершил беспардонный подлог, неведомым образом подменив его на Альфреда. Сам рассказчик узнал о случившемся от Альфреда, когда тот уже вышел из заключения. По его словам, купив следака, прожженный жулик сумел уболтать скромного бедолагу-брата, пообещав тому после освобождения немалые деньги. Когда же Альфред вышел, то всего через несколько дней самым загадочным образом бесследно исчез. Информатор Вольнова лично от него слышал, что Валентин его «кинул» и волокитит с выплатой денег, поэтому он собирается поговорить с братом «по душам». Следовало предполагать, тот и в самом деле потребовал от Чупчугина выполнить обещание, но алчному жмоту расставаться с деньгами не захотелось, и он своего брата убил.

— Этот экс-массажист изучил фотороботы и сказал, что питерский вариант — это точно Чупчугин. А вот нижегородский напоминает его лишь отдаленно. То есть версия о том, что Чупчугин сделал себе пластику, абсолютно реальна. Сейчас у меня появился информатор из медицинской среды, который знает всех подпольных хирургов, перекраивающих физиономии жуликов и бандитов, так что завтра-послезавтра жди моего звонка.

Поблагодарив Александра, Гуров вошел в номер и включил телевизор. На федеральном телеканале шла новостная программа, в которой повествовалось о проблемах со строительством в Питере нового стадиона к чемпионату мира по футболу, о многочисленных хищениях денежных средств и значительном удорожании этого сооружения с шести до почти сорока миллиардов рублей.

«Вот это показатели… — саркастично улыбнулся Гуров. — Вон на сколько миллиардов «обули» государство! И, что самое интересное, в конечном итоге сядут не главные воры и «распильщики», а всякая мелкая шушера — какой-нибудь прораб, «толкнувший налево» пару мешков цемента или упаковку облицовочной плитки. Правильно говорят американцы: укради доллар — тебя посадят; укради миллион — прославишься и станешь национальным героем. Вот и мы пришли к этому же…»

Далее по ходу новостного сюжета показали фрагменты только сегодня вышедшего на Западе телевизионного фильма о криминале в российском спорте. По своей «правдивости» эта телехалтура была не лучше нашумевших в ЕС и США фейковых киношек некоего Зеппельта о том, что в российском спорте все держится на допинге. В этом сюжете развивалась тема об «ужасных русских фанатах», которые заранее готовятся физически истреблять западных болельщиков. Показав хулиганские стычки во Франции с участием болельщиков, где (понятное дело!) именно русские были «главной скрипкой» в фанатских побоищах, автор перешел на криминальную обстановку в России в целом.

По его мнению, она такова, что меркнет даже скандальный чемпионат десятого года в ЮАР, где прямо в номере гостиницы «свободолюбивые» аборигены могли обокрасть, ограбить или даже «пустить по кругу» попавшую в их руки туристку, где туристам рекомендовалось не останавливаться под светофорами, поскольку это было крайне опасно. Показав задержанных в России серийных убийц, начиная от Чикатило до битцевского и ангарского маньяков, автор фильма уверял западного зрителя в том, что и поныне на ее просторах не стало спокойнее. А в подтверждение этого «под занавес» упомянул о позавчерашнем убийстве в пригороде Челябинска.

«Ничего себе! — глядя на кадры, снятые в Пименовке, мысленно подивился Гуров. — Уже и Чиклянцевых приплели. Да, правильно говорил Винни Пух: «Это «ж-ж-ж-ж — неспроста!»

Его размышления прервал звонок Орлова. Поинтересовавшись итогами сегодняшних изысканий, Петр сообщил, что ему буквально несколько минут назад принесли заключение судебных психологов. В общем и целом личность Чупчугина те расценили как патологическую, истероидного типа. По мнению специалистов, причиной психических аномалий данного субъекта мог стать факт совершенного над ним еще в детстве извращенческого физического насилия, что повлекло формирование у него целого ряда стойких психологических комплексов. В частности, он всегда испытывал жестокую зависть к родному брату-близнецу. Кроме того, ему свойственна подсознательная жажда реванша любой ценой, даже ценой убийства большого числа людей.

По мнению психологов, Чупчугин очень жестко настроен на абсолютное лидерство, на подчинение себе всех, кто с ним соприкасается, и ради власти готов на все, что угодно. Ему свойственны изощренная лживость и изворотливость, для него нет табу, для него достойно интереса только то, что несет ему личную выгоду. Люди, попавшие в орбиту его интересов, ему или безоговорочно подчиняются, или им уничтожаются. У него два главных внутренних императива: деньги и слава.

Что касается женщин, то он, скорее всего, психологический импотент, не способный к нормальной интимной жизни — прямое следствие когда-то пережитого насилия. Поэтому женщин он ненавидит и лишь имитирует свой интерес к прекрасному полу. Ему свойственны рефлексия, импульсивность, склонность к непредсказуемости. К своим жертвам он безжалостен, способен к применению оружия даже в отношении представителей закона.

— Вот такое это ходячее человекообразное недоразумение, — закончив читать суждения медиков, резюмировал Орлов. — Так что, если будете брать, с ним — поосторожнее! Крайне опасный тип. В отношении такого, если других вариантов нет, лучше использовать оружие на поражение. Ему в любом случае «светит» пожизненное, так что терять ему нечего. Мне очень не хотелось бы, чтобы из-за этой твари кто-то погиб. Как вы там себя чувствуете-то? Как там Стас?

— Гм-м… Он сейчас на ответственном задании… — невольно фыркнув, пояснил Гуров.

Ответом ему был тягостный и сердитый вздох генерала:

— Ну, бабник чертов! Опять с кем-то кувыркается… Что за натура? Куда ни пошли — обязательно у него начинаются романы. Да, правильно сказано: черного кобеля не отмоешь добела. По-моему, это я уже не раз говорил…

Завершая разговор, Петр сообщил, что сегодня ему звонили из министерства. Один из замов весьма язвительно выяснял, как скоро «хваленые пинкертоны» Гуров и Крячко раскроют, по его мнению, «не самое сложное дело».

— Чую, если задержать этих бандитов до того, как они учинят очередную резню, нам не удастся, то клевать нас будут здорово, — подчеркнул он.

— Ничего… — философски отреагировал Лев. — Паганини говорил, что способным — мешают, талантливым — завидуют, гениальным — вредят. Так что не мы — первые, не мы — последние, с кем такое случается. В конце концов, хотя бы это свидетельствует о нашей со Стасом принадлежности к способным, талантливым и даже гениальным.

— Молодец! Хорошо сказал. Самое главное — скромно… — прощаясь, рассмеялся Орлов.

Когда Гуров уже готовился ко сну, его телефон выдал очередную трель. Майор Свечников, поинтересовавшись — не разбудил ли? — сообщил о том, что ему самому только что пришел звонок из Оренбурга. Коллеги сообщили, что в каком-то глухом лесистом закутке сегодня под вечер нашли дотла сгоревший «Опель», номер двигателя которого соответствует автомобилю с госномером «А-551-ВУ». Так что эта «ниточка» тоже оборвана напрочь.

Глава 10

Этой ночью Лев спал довольно-таки беспокойно. Сны были тяжелые, из-за чего он то и дело просыпался. Под утро приснилось и вовсе что-то наподобие триллера. Он шел по глухой тайге, пытаясь найти дорогу к человеческому жилью, но лес все не кончался и не кончался. При этом Гуров знал, что за ним охотится опасный питон, который крадется за деревьями и в любую минуту может напасть. И вот в тот самый момент, когда он наконец-то увидел просвет между деревьями, прямо перед ним из зарослей с громким шипением вынырнуло хищное пресмыкающееся с широко разверстой пастью. Выхватив пистолет, Лев навел его на удава, нажал на гашетку, но вместо выстрела услышал сухой щелчок — в обойме не оказалось патронов…

Открыв глаза, Гуров некоторое время лежал, не двигаясь. «Привидится же такая бредовая чушь! — мысленно отметил он. — Наверное, и на пенсию выйду, сниться будет только всякая хрень. Ну а что удивительного? Если всю жизнь имеешь дело с цветами в оранжерее, то и во сне их видеть будешь. А что круглосуточно видим мы, опера? Всякую нечисть — двуногих питонов, крокодилов, упырей… И ничего не поделаешь — издержки профессии!»

На настенных часах стрелки показывали шестой час утра. По московскому времени это было начало четвертого. Но спать уже не хотелось. Сделав разминку и искупавшись под ледяным душем, Лев начал собираться на завтрак. Внезапно его телефон выдал звонок, извещающий о том, что на связи Петр Орлов. Гуров интуитивно сразу понял: случилось нечто из ряда вон выходящее. Хрипловатым спросонья голосом, без каких-либо предисловий, генерал сердито уведомил:

— В Иваново — четыре трупа. Опять семья. Около часа назад, тоже в пригороде, опергруппа обнаружила в доме четверых убитых. «Почерк» — тот же: смерть от ножевых ранений, деньги и ценности похищены. Вот такие дела… А вы, японский городовой, все никак с Челябинском не расколупаетесь! Где там этот самец долбаный? Если и в Иваново ничего не найдете, я сам, лично, этому Стасу его причандалы оторву! Я…

Внутренне в какой-то миг тоже закипев от такой новости, усилием воли Лев заставил себя остыть и ровным, холодным голосом остановил своего начальника-приятеля:

— Петро, не кипятись! Я понимаю, тебя завели «товарисчи» из министерства. Но нервами делу не поможешь. Давай по сути вопроса. Что за семья убита? Как их фамилия?

— Чего? Фамилия?! А что тебе даст их фамилия?! Это что, очень важно для раскрытия преступления? — со свирепым сарказмом прорычал Петр.

— Более чем! Это — архиважно! Так как там фамилия потерпевших?

— О ч-черт! Гм!.. Меня этим известием так «обрадовали», что я даже не спросил… — с оттенком досады признался Орлов. — Нет, Лева, в самом деле, что тебе даст фамилия этой семьи?

— Жду твоего звонка, мон шер женераль! У нас тут начало седьмого утра, и мне уже пора на завтрак. Так что звони, жду! — Нажав на кнопку отбоя, Гуров набрал номер Стаса.

Тот откликнулся тут же, с ходу сообщив:

— Уже подъезжаю к гостинице! Что-то случилось?

— Случилось, случи-и-лось… — многообещающе уведомил Лев. — Я иду в кафе, увидимся там.

Он еще только спускался по лестнице, как увидел чуть ли не вбежавшего в холл Станислава.

— Ну, и чего там стряслось-то? — приблизившись к нему, вполголоса спросил Крячко, вопросительно мотнув головой.

— Опять резня… — сокрушенно сообщил Гуров, пожимая плечами. — Петруха в ярости.

— Ну, твою дивизию!.. — сердито всплеснул руками Стас. — Кто, где, когда?

Однако в этот же момент прозвучал звонок Орлова.

— Лева, фамилия потерпевших — Икарян, случилось это в коттеджном поселке Березки. Ну, хотя бы теперь-то я могу узнать, что там за озарение у нашего «хитроумного идальго» дона Льва Ламанчского? — спросил генерал, не тая язвительности.

— Разумеется… Только, Петро, с этого момента твой язык — на цепи. Понял? Проболтаешься — вся операция пойдет прахом, и новые жертвы будут только на твоей совести. Сейчас я выйду на улицу, где нет посторонних ушей, и там продолжу.

Они со Стасом вышли на крыльцо, оказавшись на стремнине дующего вдоль улицы ледяного ветра. Найдя за углом тихий закуток, Гуров продолжил:

— Так вот, учитывая, что Чупчугин считает себя самым умным и склонен к символизму, я просчитал, где и по какому принципу он выбирает себе жертв. Как видно, он большой поклонник «мокрушника» Чикатило, поэтому это слово стало ключом к разгадке. Первое убийство — Челябинск. Второе — Иваново. Значит, название третьего города, где намечено продолжение «серии», начинается на букву «К». Это может быть — Краснодар, Калининград, Киров… Но! В одном из этих городов имеется некое «яблоко». Найдем его — будем знать город.

— Хорошо, а что с фамилией? — спросил Петр уже с живой заинтересованностью в голосе.

— Фамилия потерпевших в Челябинске — Чиклянцевы. Обрати внимание: ЧИК-лянцевы. В Иваново — Икарян: ИКА-рян. Значит, в городе «К» фамилия потенциальных жертв начнется на «КАТ»: Катины, Катаевы, Катеневы и так далее. Уловил?

Некоторое время в трубке царило молчание, после чего Орлов, издав удивленно-многозначительное «М-да-а-а!..», чуть конфузливо резюмировал:

— Лева, вынужден признать: гениально! Нет-нет, в самом деле… Но ты считаешь, что это должно остаться в тайне?

— Абсолютно! Не должно быть даже намека на то, что у нас есть такая догадка. Пусть все, в том числе и наши вышестоящие, будут уверены в том, что мы примитивно, по классическим канонам, копошимся на местах совершения преступлений, и в расследовании никаких прорывов не предвидится. Да, нам придется наловить уйму шишек. Но враг должен знать: мы глупые, бестолковые, нам не дано понять всю глубину его «великого» замысла. Если кто-то вдруг ляпнет в эфир, что у нас есть подходы к пониманию происходящего, — все, кранты! Они тут же уйдут в тину. И тогда — попробуй догадайся, где они и что творят.

— Ясно! Что у вас на сегодня?

— Как и следует из логики банального расследования, мы просто обязаны немедленно ехать в Иваново. Но с этого момента лично Жаворонков пусть занимается городом «К» с его «яблоком», а найдя этот город, пусть ищет приметные семьи, чьи фамилии начинаются на «Кат».

— Все, Лева! Начинаем! — воодушевленно объявил Орлов.

— И еще… По некоторым сведения, за нами может начаться охота. Имею в виду, за мной и Стасом. Эти твари очень предусмотрительны и наверняка всякого, кто хоть немного способен их расшифровать, постараются устранить. Я даже допускаю то, что не все члены банды знают своего главаря. Можно дать сто из ста, что на местах убийств он не был — ни в Челябинске, ни в Иваново. Он себя слишком любит и боготворит, чтобы рисковать хоть на волос.

— Так, так, та-а-а-к… — В голосе Петра зазвучали нотки тревоги. — Тогда, может быть, приставить к вам круглосуточную охрану? Как считаешь?

— Ни в коем случае! Как тогда Стас сможет поработать на благо российской демографии? — Лев рассмеялся, ощутив сердитый толчок приятеля в плечо. — Шутка! А если серьезно, то нужны люди-тени, которые бы не нас охраняли — с этим, слава богу, мы и сами справимся, — а отслеживали тех, кто вознамерится нас убрать. Это лишняя возможность найти выходы на банду. Хотя… А знаешь что? Давай-ка с этим вопросом я выйду на Вольнова? У него такие спецы есть. Пусть он тоже малость этой проблемой озадачится!..

Согласившись с его суждениями, в заключение разговора Орлов пообещал сбросить на банковскую карту Гурова деньги для поездки в Иваново, после чего приятели наконец-то проследовали в кафе. Входя в обеденный зал, где уже набралось изрядное количество посетителей, Стас на ходу вполголоса уточнил:

— Это значит, мы сейчас поедим и — в аэропорт?

— Само собой! — кивнул Лев, окинув приятеля понимающим взглядом. — Так что позвони ей и попрощайся.

— А то я без тебя не знаю! — Судя по голосу, Крячко был несколько расстроен.

— Кстати! — Гуров, присаживаясь за свободный столик, хитро подмигнул приятелю. — Кто-то там обещал интересную информацию по нашему расследованию взамен на твое рандеву. А? Я ничего не перепутал? Рандеву состоялось? Ну, тогда я — весь внимание!

— А-а-а-а! Да, да, да! Есть такое дело… — закивал Станислав. — Ну, в общем, Вика… Да, ее зовут Вика. Так вот, она рассказала, что дня четыре назад вечером ехала домой из Челябинска на своем «Дэу Матиз». И вдруг у нее отчего-то заглох мотор. Позже, правда, выяснилось, что причина отказа мотора — обычная для всех блондинок, просто она вовремя не дозаправилась. И вот мимо нее проезжает «Шкода». Водила сам остановился, сдал назад и взял ее на буксир. Этого человека она видела впервые. Спросила, к кому в гости. Он сказал, что к Чиклянцевым.

— Номер «Шкоды» она, конечно же, не запомнила… — утвердительно констатировал Лев.

— Нет, не запомнила…

— Лицо тоже не запомнила.

— Как бы запомнила, но… Боится, что может запутаться в деталях.

Усмехнувшись в ответ, Лев больше ни о чем расспрашивать не стал. Судя по всему, «иноформаторша» Стаса сгодилась ему только для постельных дел, но никак не для помощи в их расследовании.

Сразу же после завтрака Гуров созвонился с Вольновым и, обрисовав ситуацию с вероятностью попытки их устранения, изложил свою точку зрения, на какую поддержку со стороны Александра рассчитывает и для чего это нужно. Тот, с ходу поняв суть вопроса, поинтересовался, с какого момента следовало бы начать их сопровождение «людям-теням».

— Да, наверное, как в Иваново прилетим, так сразу пусть и приступают. Думаю, из-за нас самолет взрывать эти твари вряд ли станут. Тем более что они пока еще, скорее всего, уверены в своей абсолютной неуловимости и безнаказанности. Вот после Иваново — да, там уже может начаться охота за нашими головами.

Он обрисовал в общих чертах свои планы на ближайшие дни, рассказал и о своих догадках в отношении банды убийц. Вольнов, высоко оценив смекалку Гурова, пообещал, что уже в аэропорту Иваново за ними будут следовать двое лучших сотрудников, которые обеспечат их прикрытие. Сразу же после этого Лев созвонился со Свечниковым и сообщил о своем срочном отъезде, заодно поручив изучить прошлое Кирилла Чиклянцева.

Опера вызвали такси и отправились в аэропорт. Гуров билеты заказал еще утром, после разговора с Орловым. Машина летела по заснеженным уральским просторам, Крячко с грустинкой во взгляде молча смотрел в окно. Когда они проезжали мимо какого-то затончика, по льду которого ребятишки гоняли шайбу, он громко вздохнул:

— Эх, досада… Так и не съездил я на Чебаркуль! Когда еще попадем в эти края?

— Ничего, какую-никакую компенсацию судьбы за это ты уже получил, — насмешливо «утешил» его Гуров, намекая на свидание с Викторией. — А уж если так хочется на Чебаркуль, то будет отпуск — можешь съездить.

— Отпуск?! Держите меня семеро — я сейчас в обморок упаду! — саркастично парировал Стас. — У нашего «кощеюшки» выпросить отпуск — все равно что на пушечном ядре на Луну слетать. Еще неизвестно, сколько выходных он нам даст после этого дела!..

Прибыв в аэропорт, Лев взял в кассе билеты. Правда, лететь им пришлось с пересадкой, через Москву, но уже в обед они были в аэропорту Иваново. Глядя с трапа самолета на длинное двухэтажное здание с диспетчерской рубкой и красными буквами «ИВАНОВО», Лев не мог не сделать ироничного замечания:

— Да, Стас, это город твоей мечты!

— С чего бы это вдруг? — настороженно хмыкнул тот.

— Ну, как, Иваново ведь — город невест!.. Тут есть где и с кем разгуляться… Да и женщины, надо думать, не запредельно суровые…

— Да иди ты! — отмахнулся Крячко, изобразив гордый, неприступный вид. — Небось и Петруха насчет меня острил?

— Не-е-ет!.. Что ты! Он кипел, как перегретый самовар. Грозился даже кое-что оторвать. Что именно — не уточнял. Но мне так думается, речь шла о чем-то о-очень ценном и значимом для тебя… — интригующе приглушив голос, добавил Гуров. — Могу даже подсказать, что он имел в виду.

— Вот, блин, юморист хренов на мою голову выискался! — Не выдержав, Станислав рассмеялся и, толкнув локтем Гурова, продолжил: — Причем ты не просто юморист, а еще и прикольщик-завистник. Ну, признайся, признайся: ты же ведь просто исходил завистью, когда вчера вечером в отличие от меня ложился на холодный матрац, под холодное одеяло… Брр!

— Интересно, — снисходительно усмехнулся Лев, — это ты меня сейчас пытался в чем-то убедить или самого себя?

— А ну тебя! — отмахнулся Крячко. — Ты — сухарь и зануда, и… И этим все сказано!

Взяв у аэропорта такси, они отправились в областное УВД, откуда, выяснив координаты райотдела, занимавшегося убийством в Березках, поехали к коллегам выяснять обстоятельства случившегося, хотя им и так заранее было ясно: следов и улик — ноль, реальных свидетелей — мизер, «почерк» — тот же. Проезжая по городским улицам, Лев отслеживал окружающую обстановку, пытаясь выявить в потоке машин как бандитов, так и «людей-теней» из ведомства Вольнова. Но ни тех, ни других обнаружить не удавалось.

Где-то через полчаса пути по столице российского ткачества они остановились у двухэтажного здания, перед входом в которое стояло несколько машин с «люстрами» на крыше. Отпустив такси, приятели вошли в райотдел и, найдя старшего опергруппы, выезжавшей в Березки, запросили материалы расследования убийства. В чем-то их сегодняшнее прибытие сюда было чистой формальностью. Они знали заранее, что вот так, с ходу, ничего здесь не найдут, так же, как ничего не нашли и их местные коллеги. Как и в Челябинске, здесь тоже предстояла нудная морока с опросами, с анализом скудных фактов и построением умозаключений.

Как явствовало из уже наработанного местной опергруппой, у Артура Икаряна, владельца обувного цеха, двух городских кинотеатров и средней величины рынка, завистники если и имелись, то не настолько непримиримые, чтобы пойти на убийство. Минувшей ночью никто из соседей ничего подозрительного не заметил. Почти так же, как это было и в Пименовке, убитых обнаружил ближайший сосед, который заглянул во двор Икаряна и увидел двух сторожевых кавказских овчарок, убитых из пистолета в упор. Войдя в дом, он сразу же наткнулся на окровавленные тела Икаряна и членов его семьи. Пережив от увиденного настоящий шок, мужчина немедленно вызвал полицию.

Ну а потом прибыли опергруппа, «Скорая», начался обычный рутинный процесс поиска следов, улик, отпечатков… Причем, как и предполагал Гуров, совершенно безрезультатный. Убийцы и здесь орудовали исключительно аккуратно в плане того, чтобы вообще не оставить после себя ни волоска, ни пылинки. Жестоко убив четверых — самого хозяина, его сына, сноху и домработницу, — своего присутствия в доме они никак не обозначили. Возникало такое впечатление, что здесь работали ученики японских ниндзя — тайного клана убийц, умеющих лишить человека жизни совершенно незаметно для окружающих: и бесшумно, и без каких-либо следов.

Лев просмотрел фотоснимки, сделанные в доме Икаряна. Вот хозяин — как и Чиклянцев, привязанный к креслу, и тоже с перерезанным горлом. Все остальные — в разных местах помещения с многочисленными ножевыми ранениями груди и живота. Домработница лежала на полу кухни в луже собственной крови с выражением безграничного ужаса на лице. Сын Икаряна, крепкий, спортивного вида парень, ничком лежал на залитом его кровью ковре со связанными за спиной руками. Его жена — скорее всего, русская девушка — на ступеньках лестницы, ведущей на второй этаж.

Вот — сторожевые собаки, убитые точными выстрелами в голову. Все почти один в один, как и в предыдущем случае. Что это? Склонность бандитов к шаблонам или сознательная шаблонность в сценарии совершаемых ими преступлений? Не исключено, что это и в самом деле нарочитая шаблонность, призванная послужить их «визитной карточкой».

Крячко, изучавший материалы параллельно с ним, не удержался от замечания:

— Таких тварей ловить нам еще не доводилось. Это что-то сверхъестественное. Работают, заразы, — комар носа не подточит.

— Да, если, не дай бог, в городе «К» нам их взять не удастся, то… последствия будут более чем серьезные! — захлопнув папку, резюмировал Гуров. — Ну что, давайте съездим в Березки?

Старший опергруппы, работавшей в доме Икаряна, — широченный и мощный капитан Болтов, охотно согласился сопроводить сотрудников Главка. Они загрузились в классический «бобик» с мигалкой на крыше, выехали за пределы города и покатили в сторону заснеженных разноцветных крыш коттеджей, виднеющихся за кронами покрытых толстым инеем молодых берез. Глядя в сторону приближающихся Березок, Станислав спросил у Болтова:

— А кроме тех людей, что были убиты в доме, там кто-то еще проживал?

— Да, жена Икаряна и двое их внуков, еще дошкольники. Им просто невероятно повезло. Соседи рассказали, что вчера они поехали в гости, кажется, в Тверь. Если бы были дома, то эти мрази, думаю, и детей не пощадили бы.

— А жена Икаряна о случившемся еще не знает? — поинтересовался Гуров.

— Наверное, нет… — пожал плечами капитан. — Нам ее координаты найти не удалось — соседи сказали, что насчет адреса их родни они не в курсе, номер ее телефона раздобыть не получилось, а спросить пока больше не у кого. Хотя, если она телевизор смотрит, то узнает быстро. Там каждые полчаса в выпусках новостей гонят сюжеты — то про Челябинск, то про нас. Мы в доме Икаряна работали почти до обеда, так за это время там бригад пять побывало — и газетчики, и телевизионщики… Вся заграница заходится в истерике: «О, эта ужасная Россия»!

— А если посмотреть в телефонах самого Икаряна, его сына и снохи? — подбросил идею Крячко.

— Уже думали об этом, но при убитых телефонов не оказалось. Кстати, как я понял, эту семью убийцы захватили врасплох, внезапно появившись в их доме. Мужчин, скорее всего, оглушили электрошокерами. Сын Икаряна — кандидат в мастера по боксу, но среагировать даже он толком успел. Хотя на его руке есть характерная ссадина — похоже на то, что кого-то из этих упырей он все же ударил, и достаточно крепко. Если задержим эту мразь, отметина на морде будет достаточной уликой, чтобы подтвердить причастность.

Вскоре «бобик» побежал по улице коттеджного поселка и остановился у большого красивого особняка с вестибюлем, отделанным под древнегреческий портик. При их появлении из дома вышел мужчина в полицейской форме.

— Местный участковый чего-то тут… — несколько удивился Болтов.

Они выгрузились из машины и по хрустящему снегу пошли ко двору. Поздоровавшись с вновь прибывшими, участковый кивнул в сторону особняка:

— Маргарита, хозяйка дома, приехала вместе со своими сватовьями… Вот только что прибыли. Ну… Не пустить их в дом я не мог. Так что печати с дверей они сами сняли.