Помоги проекту - поделись книгой:
Мэр бросил взгляд на Билли. Ему показалось, что появилась ниточка, за которую можно было бы ухватиться.
— Может, нам следовало бы об этом поговорить, — предложил он.
— Конечно. Давайте когда-нибудь выпьем вместе кофе.
— Нет. Я имею в виду, что мы с вами могли бы решить вопрос прямо сейчас.
Билли присел на корточки — так, чтобы оказаться лицом к лицу с мэром.
— Вы говорите, что, если я вас отпущу, вы измените свою позицию относительно наших пенсий?
Мэр, даже в такой ситуации оставаясь политиком, с надеждой посмотрел Билли прямо в глаза. Его круглое лицо с пухлыми щеками еще больше раскраснелось.
— Ну а если бы я
— Если бы вы такое сказали, — усмехнулся Билли, — я арестовал бы вас еще и за попытку подкупа.
Билли вышел из комнаты и увидел Соша. У того на выпуклом лбу выступил пот — видимо, от волнения, которое вызвали у него только что произошедшие события.
— А я думал, что это будет очень скучное ведение наблюдения, — сказал Сош. — Хочешь пообщаться с менеджером притона? По сравнению с ней Хайди Фляйсс[8] выглядела бы девочкой-скаутом.
7
Следующий час Билли занимался тем, что контролировал выполнение приличествующих данной ситуации процедур. Он позаботился о том, чтобы все обнаруженное в особняке было снято на видеокамеру (включая каждого из находившихся там на момент появления полиции людей), чтобы были установлены личности задержанных (некоторые пытались называть вымышленные фамилии и имена) и чтобы весь особняк обыскали с целью найти какие-нибудь записи.
Как только задержанных усадили в фургон и полицейские в форме получили приказ относительно того, куда их везти, Билли подошел к Сошу, который ждал его на первом этаже.
— Настал черед менеджера, — сообщил Билли. — Пойдем пообщаемся с ней.
Поднимаясь по лестнице, они встретили Гоулди — лейтенанта Майка Голдбергера, который как раз шел вниз. Он был для Билли самым любимым человеком в полиции — его учителем, его наставником, одним из тех немногих, кому он по-настоящему доверял.
— А-а, вот и ты, — обрадовался Гоулди, со шлепком пожимая руку Билли. — Знаменательный для тебя вечер. Я просто хотел тебя поздравить. Думал, что ты наверху — слушаешь похвалы.
— Наверху?
— Ну да. Там сейчас находится заместитель суперинтенданта полиции.
— Правда?
— Конечно, правда. Слухи распространяются во все стороны, как огонь во время лесного пожара. Виз изображает все так, будто он руководил операцией. Со стороны похоже на шоу одного актера, в котором актер — он.
— Ну и гнида! — процедил Сош.
— Идите наверх, — посоветовал Гоулди. — Пусть вас тоже заметят. Я попытался вставить твою фамилию, но у Виза острые локти. Поздравляю тебя еще раз, парень.
На верхнем этаже, как и сказал Гоулди, находился заместитель суперинтенданта полиции. Он с широкой лучезарной улыбкой пожимал Визу руку, а второй рукой хлопал его по плечу. Мэр в свое время не утвердил заместителя на должность суперинтенданта, а потому он не расстроился, узнав, что мэр хорошенько влип. Впрочем, никто из коллег не расстроился бы по данному поводу после того, как глава города попытался урезать полицейским пенсии.
Виз кивнул Билли и Сошу, но ничего не сказал. И не показал на них заместителю суперинтенданта. Сош пробормотал себе под нос что-то нечленораздельное, а Билли на действия Виза, в общем-то, было наплевать. «Делай свою работу». И ничего не усложняй.
Проходя вместе с Сошем мимо какого-то кабинета, Билли резко остановился и заглянул внутрь. Там было безукоризненно чисто: красивый письменный стол из клена с несколькими аккуратно разложенными на нем стопками бумаг. Компьютера в кабинете не наблюдалось. В помещении сейчас находились несколько полицейских в форме и Кейт. Они проводили тщательный обыск, открывая каждый шкаф, пролистывая стоящие на полках книги, заглядывая под ковер…
— Как у нас дела? — спросил Билли.
Кэти подошла к нему:
— Знаешь, а Виз там приписывает все заслуги за облаву одному себе.
Билли пожал плечами:
— Вы нашли что-нибудь в кабинете?
Кэти отрицательно покачала головой:
— Никаких записей. Компьютера тоже нет. Машинка для уничтожения бумаг — и та пуста. Денег тут, правда, полно, но больше ничего нет.
Не очень-то удивительно. Записи в компьютере — такая же гадкая вещь, как электронные письма и текстовые сообщения: стоит их создать — и уже безвозвратно не сотрешь. Местные ребята, похоже, были профессионалами. Они, конечно же, вели записи, но только карандашиком на бумаге.
— Нет никакой маленькой черной книжки?[9] — спросил Билли.
Кэти покачала головой:
— Нет. Она должна быть здесь, но ее нет.
Билли кивнул в сторону соседней комнаты:
— Давай пообщаемся с менеджером.
Они перешли в соседнее помещение, где Кроули сидел в компании с какой-то женщиной, которая выглядела отнюдь не радостной. Это была довольно симпатичная дама средних лет, худощавая, с крашеными белыми волосами, одетая в ярко-синий костюм.
— Познакомьтесь с Рамоной Диллавоу, — промолвил Кроули, который выглядел так, словно ему очень хотелось спать. Может, и в самом деле хотелось. — Она тут менеджер. Не так ли, Рамона?
— Да пошел ты!.. — выругалась женщина, скрещивая руки на груди. — Я не считаю себя обязанной о чем-то говорить с вами.
— Я перечислил ей ее права, — вздохнул Кроули, закатывая глаза, — но у меня такое впечатление, что она их знала и без меня.
Билли подошел к женщине.
— Где ваш компьютер? — поинтересовался он.
— Я не обязана отвечать на твои вопросы.
— Я его все равно найду, так что лучше ответить. — Билли достал из внутреннего кармана маленький блокнот с прикрепленной к нему шариковой ручкой. — Я даже запишу, что вы оказали нам содействие. И нарисую рядом с этой записью смайлик.
— Да пошел ты!.. — озлобилась женщина.
— Ну так как насчет книжки?
— Какой еще книжки? Библии?
— Ну хватит уже! — Кэти врезала ногой по стулу, на котором сидела язвительная дама, так, что стул вместе с ней слегка сместился. — Отвечайте на наши вопросы.
— У меня нет компьютера. У меня нет никакой книжки.
— Послушайте, леди, — начала Кэти.
— Меня зовут не Леди. Меня зовут Рамона. А тебя я буду называть полицейской шлюхой.
Сош слегка укусил себя за костяшку согнутого пальца: Кэти была не из тех женщин, над которыми можно было безнаказанно измываться.
— Хотя нет, я не стану тебя так называть, — передумала Рамона. — Ты, наверное, не смогла бы соблазнить даже полицейского.
Билли поморщился. Сош крепко закрыл глаза.
— Я вас поняла, — не дрогнула Кэти. — Но если подойти к данному вопросу с другой стороны…
Сделав несколько шагов, она обогнула стул с женщиной и вдруг дала ей такую оплеуху, что та свалилась со стула.
— Это я подошла с другой стороны, — пояснила Кэти.
Билли встал между Кэти и упрямой дамочкой, лежащей на полу.
— Иди подыши свежим воздухом, — попросил он девушку.
— Я подам на тебя, сучка, в суд! — крикнула Рамона. — Я тебя засужу, паскудная ты задница!
Билли протянул женщине руку. Та долго смотрела на него и лишь затем, ухватившись за него, поднялась и села обратно на стул.
— Рамона, — сказал Билли, — либо мы перевернем тут все, чтобы найти эту штуку, либо вы скажете, где она, и тогда нам не придется ничего ломать и портить. Я, конечно, понимаю, что у вас есть хозяин. Как вы думаете, он будет доволен, если вы вынудите нас крушить стены и отдирать от пола ковровое покрытие?
Хороший полицейский, плохой полицейский… Всего лишь клише, но оно соответствует тому, что реально происходит в деятельности полиции.
Рамона, все еще испытывая боль от полученного удара (на ее щеке осталось большое красное пятно), покачала головой с утомленным видом.
— Вы не найдете никакой маленькой черной книжки, — упрямилась она.
— Тогда мы устроим обыск у вас дома. У нас не будет другого выбора.
— Мне нужен адвокат, — произнесла Рамона.
— Скажи полицейским в форме, чтобы никуда не уходили и продолжали искать до тех пор, пока не найдут что нам нужно, — приказал Билли Сошу. — А еще надо получить у судьи разрешение на обыск у нее дома. Мы найдем нужную нам маленькую черную книжку — рано или поздно.
8
Облава удалась на славу — а значит, это дело нужно было отметить. Билли и Кейт пошли в «Дыру в стене» — «полицейский» бар возле станции метро «Рокуэлл» на Коричневой линии.[11] Одна семейная пара — оба бывшие полицейские — купили заведение десять лет назад, привели его в порядок, рассказали всем встречным и поперечным, что полицейские будут получать в баре скидку на алкоголь — и дела у них пошли в гору буквально с первого дня. Три или четыре года назад они оборудовали в углу сцену, установили на ней микрофон и однажды объявили, что, дескать, сегодня вечером каждый может сказать в микрофон все, что пожелает. Вечер прошел столь успешно, что они стали проводить подобные акции регулярно. Теперь заведение притягивало к себе не только полицейских и увивающихся за ними поклонниц: некоторые люди приходили сюда, чтобы послушать что-нибудь смешное. Многие местные жители — в том числе и Билли — полагали, что бар ни в чем не уступает комедийным клубам на Уэллс-стрит.
Кейт и Билли зашли вовнутрь, и их встретили с большим почетом. Вокруг сразу началась толкотня — прямо как при драке за мяч во время игры в регби. Все старались пожать руку Билли, похлопать его по спине, обхватить руками и приподнять над полом, потрепать по шевелюре, угостить бокалом бурбона[12] или текилы. Он, конечно, от угощения не отказывался, ибо не хотел проявлять невежливость. К тому моменту, как они с Кейт наконец-таки нашли себе столик, Билли уже изрядно подвыпил, волосы растрепались, как у мальчугана-сорванца, и ему казалось, что он потянул пару мышц.
— Думаю, до них дошли слухи о проведенных арестах, — сказал он Кейт, волосы у которой сейчас пребывали примерно в таком же состоянии, как и у него.
На столе перед ними появилось два пол-литровых бокала с элем,[13] при этом им сказали, чтобы «даже и не пытались сегодня вечером за что-то платить». Билли взял бокал и с удовольствием сделал большой глоток. Да, вечер был знаменательным. Журналисты взбудоражились. Что, архиепископ? И мэр Чикаго? Уж слишком крупные фигуры для того, чтобы кто-то мог не обратить на произошедшее внимания. Находящиеся сейчас в баре полицейские то и дело передавали друг другу смартфоны, давая прочесть статьи в интернет-изданиях и сообщения в «Фейсбуке» и «Твиттере». Мэр никогда не проявлял доброжелательности по отношению к общественным организациям полицейских и их пенсиям, а потому никто здесь не проливал слез по поводу того, что мэр вляпался в серьезные неприятности. А вот архиепископ — совсем другое дело. Некоторые люди расстроились, особенно рьяные католики, которых в полиции имелось немало. Другие же пользовались случаем и цинично насмехались над церковью, порой выходя за пределы политкорректности. Некоторые из полицейских заметили, что на этот раз священник был пойман, по крайней мере, с женщиной, а не с мальчиком, прислуживающим у алтаря.
Кейт, похоже, была в восторге. Она любила совершать какие-нибудь решительные действия — причем даже в большей степени, чем Билли. Если усадить эту женщину за какие-нибудь бумажные дела, через час ей захочется застрелиться. Она обожала работу детектива, особенно облавы, стычки, напряженные ситуации. Она стала полицейским из благих побуждений — чтобы бороться за хорошее и против плохого, — но работа в полиции давала ей кое-что еще: она была для нее своего рода контактным видом спорта.
Билли посмотрел на Кейт. Она стояла возле столика, который они заняли, и не сводила глаз с экрана телевизора, который размещался в углу помещения, — один за другим шли репортажи о произведенных арестах. Кейт была одета в тонкий свитер с большим разрезом и облегающие голубые джинсы. Очертания ее тела бросались в глаза. Когда-то она слыла звездой волейбола в Университете Южного Иллинойса, и хотя с тех пор прошло больше десяти лет, она сохранила атлетическую фигуру. Этому, наверное, способствовало посещение ею занятий по тхэквондо и боксу, а также увлечение бегом на очень длинные — полумарафонские — дистанции. Иногда Билли даже начинал чувствовать себя уставшим от одних лишь мыслей о том, какими видами спорта занималась Кейт.
Но вот сегодня вечером он никак не чувствовал себя уставшим. Его, как и Кейт, взбудоражили произведенные аресты. Он всегда говорил себе, что задержания по своей сути не отличаются друг от друга — «делай свою работу, невзирая на лица», — но тем не менее он не мог отказать себе в маленьком проявлении тщеславия после событий сегодняшнего вечера.
К нему снова и снова подходили какие-то люди, которые поздравляли и отпускали шуточки по поводу мэра и архиепископа — колкости, которые становились все более грубыми по мере того, как собравшиеся в баре посетители пьянели. Снова посмотрев на Кейт, Билли вдруг увидел лейтенанта Визневски — Виза, который обхватил Кейт рукой за плечи и что-то шептал ей на ухо. Кейт вроде бы улыбалась, но Билли знал ее лучше, чем кто-либо другой. По напряженности ее тела и натянутой улыбке он понял, что она скорее согласится на клизму, чем клюнет на флирт со стороны Виза.
Ох уж этот Виз! Сначала попытался уговорить Билли не встревать в сомнительное дело (поскольку, будучи политиканом, опасался нарушить сложившееся положение вещей), а затем сделал поворот на сто восемьдесят градусов и в разговоре с заместителем суперинтенданта полиции приписал все заслуги себе одному. И вот сейчас он вел себя так, как будто участвовал в операции по задержанию.
— Ага, вот и ты. Человек дня.
Эти слова произнес Майк Голдбергер — Гоулди, явившийся в бар собственной персоной. Гоулди был довольно сдержанным человеком, который, в отличие от Билли и его приятелей, не очень-то увлекался попойками и кутежами, а потому видеть его здесь, в «Дыре в стене», было весьма непривычно.
— Не напивайся слишком, — пригрозил он пальцем Билли. — Тебя завтра могут позвать на пресс-конференцию.
Билли вообще-то уже приходило в голову, что в ближайшие несколько дней будут проводиться встречи с журналистами, однако он был абсолютно уверен, что рядом с суперинтендантом полиции там будет находиться Визневски, а не он, Билли.
— Какие у тебя чувства относительно всего этого? — поинтересовался Гоулди. — Я имею в виду, того, что произошло сегодня вечером. Облава прошла нормально?
Билли кивнул:
— Думаю, что нормально. По всем правилам. Никаких сомнений в том, что у меня имелись достаточные основания.
— Замечательно. — Гоулди, похоже, ничуть не удивился. Придумать достаточные основания для обыска не так уж и трудно. — Не было ничего необычного?
— Мэр пытался меня подкупить.
Гоулди поднял брови:
— Серьезно?
— Ну, он подводил к этому. Сказал, что мы, возможно, могли бы решить проблему с пенсиями. Вероятно, если бы я выпустил его через черный ход, он изменил бы свое отношение к вопросам нашего уровня жизни.
— Тебе следовало сказать ему «да», — заметил Гоулди с невозмутимым видом.
— Я попытался выторговать у него несколько бесплатных билетов на матч «Атланта Хокс»[14] лично для себя.
— Даже и не… — Гоулди придвинулся поближе. — Даже не пытайся шутить по этому поводу.
— Да знаю, знаю.
— Я знаю, что ты знаешь, но… Билли, я серьезно. Это может плохо закончиться. — Он слегка наклонил голову и посмотрел парню прямо в глаза. — Некоторых из самых могущественных людей города сегодня вечером забрызгали грязью, а люди, облеченные властью, если ты вдруг раньше не обращал внимания, такого не любят. Они сделают все, что только смогут. Доберутся до всех, до кого смогут. В том числе и до полицейских.
Поделиться книгой: