Помоги проекту - поделись книгой:
— Как это — назначить? — не поняла Тайра.
— Дать роли. Когда человеку дают роль другого, он входит в энергетическое и информационное поле того, чью роль исполняет, и способен почувствовать и озвучить чувства, мысли и состояние этого человека. Мы не можем ничего изменить в других, но благодаря более глубокому пониманию того, что происходит, в состоянии измениться сами, изменить свои чувства, начать по-другому действовать, по-другому относится к ситуации. А когда меняемся мы, тогда меняется и мир вокруг нас.
— Хорошо, тогда Хортица будет Десмой, а ты будешь Мадруком. И что делать дальше?
— Положи руки сначала на ладони Хортице, a потом на мои и произнеси: «Ты больше не Хортица, ты — Десма, ты больше не Арис, ты — Мадрук». После этого сядь напротив своего «мужа» и смотри только на него. Чувствуй, что с тобой происходит, и, когда ты будешь готова, скажи все, что ты хочешь сказать, и все, что ты боялась сказать ему. Хортица в роли Десмы сядет рядом с «ним», с левой стороны, и будет всячески «его» соблазнять, гладить, обнимать, но не вставать между тобой и ним, а просто смотреть на тебя как на жену и наблюдать за своими мыслями и чувствами. Твоя задача — не смотреть на нее, а смотреть только в глаза «мужу». Говорить будешь только ты, мы будем молчать, но потом поделимся с тобой всеми нашими мыслями и чувствами. Ты готова? Что делать дальше, я скажу.
— Хорошо, — согласилась Тайра и села напротив Арис. Она молчала довольно долго, глядя в глаза жрице и видя своего мужа. Хортица липла к «Мадруку» всем телом, касаясь его грудью, нашептывая что-то на ухо, гладя его плечи и колени и глубоко, чувственно дыша. Даже Арис в роли Мадрука ощутила, насколько трудно мужчине устоять перед таким натиском сексуального зова. Но ее поразило, что вначале Мадрук чувствовал усталость и равнодушие и навязчивость Десмы даже раздражала его, он ждал реакции Тайры и не отвечал на заигрывания другой женщины.
И вот Тайра заговорила:
— Мне больно и страшно из-за того, что происходит. Ты совсем не думаешь обо мне, о нашем ребенке, ты изменяешь мне открыто и причиняешь боль, ты перестал бывать со мной, проводить со мной время, мне не хватает твоей любви, твоей заботы. Я не ощущаю себя больше красивой и желанной, я чувствую себя неуверенной и незащищенной! Как ты можешь так поступать?! Я боюсь, что будет со мной, если ты останешься с ней, мне некуда идти. Я чувствую, что ты уже не хочешь нашего ребенка. Чем она лучше меня, в ней же ничего нет… Во мне только боль и страх… Я ненавижу тебя за эту боль… — Тайра рыдала, обрушившись на Мадрука с претензиями и обвинениями, мольбами и жалобами, и периодически смотрела на Хортицу в роли Десмы.
И чем больше Тайра жаловалась, тем сильнее Арис в роли Мадрука чувствовала горечь и злость оттого, что не слышит от Тайры слов любви, и чем больше росла жалость к Тайре, тем сильнее становилось желание окунуться в мир удовольствий и страстей, в который увлекала Десма. Арис почувствовала, как Мадруку в его жизни не хватало яркости, страсти, игры, радости, ощущения самой жизни, любви. Его сердце было закрыто, и он был похож на воина, скованного панцирем своих обязательств.
— Тайра, — прервала стенания Арис, — перестань быть жертвой! Когда ты в состоянии жертвы, мужчина чувствует только или жалость, или равнодушие, или злость. Но это твой выбор, как себя ощущать в этой ситуации! Когда ты начинаешь жалеть себя и выбираешь быть жертвой, ты походишь на безжизненную тень, лишенную энергии. Разозлись, прояви свою силу и свою любовь, покажи свою страсть. Хортица, принеси подушку. Тайра, колоти по подушке руками, прояви свои чувства, покажи Мадруку свою ярость и позволь этой ярости выйти! — уже приказывала Арис.
Тайра растеряно смотрела на Арис, не понимая, что от нее требуется. Она начала бить подушку, стараясь черпать силу в своей злости и превратить эту силу в любовь, и посылать любовь Мадруку. Но Арис чувствовала, что пока это больше обещание любви, чем сама любовь. Пора было завершать процесс, и Арис обратилась к Тайре:
— А теперь посмотри на Мадрука и скажи ему: «Прости меня, и я тебя прощаю. Спасибо за то, что был моим учителем, что научил меня любви». Поклонись ему в пол.
Подождав, пока Тайра все выполнила, Арис продолжала говорить и делать.
— А теперь я как Мадрук возьму за руку Десму и скажу: «Она есть в моей жизни». Потом я возьму тебя за руку и скажу Десме: «Она есть в моей жизни». Тайра, тебе важно посмотреть на Десму и признать, что она есть в его жизни. Когда ты смотришь в глаза реальности, ты можешь что-то изменить. И знаешь, хорошо, что Мадрук делает это открыто, а не тайно. Может, это и больно, и страшно, но с этим можно что-то делать. Я готова тебе сейчас сказать, что я чувствовала в роли твоего мужа. Вопрос в том, готова ли ты это услышать?
— Да! — коротко ответила Тайра, и Арис стала говорить от имени Мадрука.
— Я устал ждать твоей любви и твоей радости. Я устал давать все и не получать ничего. Когда появилась Десма, я все еще надеялся, что ты поймешь это и начнешь любить меня, но ты только требуешь все больше и больше. Сомневаясь в себе и борясь с Десмой, ты делаешь ее сильнее. Когда женщина просит о любви, то это вызывает только злость. Когда женщина наполнена любовью, когда она сама счастлива просто так, когда она готова дарить эту любовь, тогда забываешь про другую. Все, чего я жду, я жду твоей любви! Прости меня, и я тебя прощаю! Благодарю тебя. — И Арис поклонилась жене Мадрука в пол. Тайра погрузилась в размышления.
— Ты хочешь сказать, что когда я сосредоточена на Десме, то начинаю проигрывать?
— Я хочу сказать, что вместо того чтобы бороться с ней, борись за своего мужчину, дари ему любовь, думай о нем, а не о ней.
— Хорошо, я постараюсь. А что думает она? — Тайра повернулась к Хортице и, пристально посмотрев ей в глаза, требовательно спросила:
— Что чувствовала ты в роли Десмы?
— Я не чувствовала себя виноватой в том, что я есть, меня не трогали твои слезы и твои страдания, я не собиралась отказываться от своей любви только потому, что ты ждешь ребенка. Это твой выбор, что чувствовать в этой ситуации — боль или любовь. И чем больше ты жаловалась, тем сильнее я становилась, и только когда ты начала проявлять любовь, только тогда я была готова уйти, — словно в трансе произнесла Хортица с интонациями Десмы.
— Когда в женщине есть любовь, когда она в контакте с самой собой, со своим мужчиной, со своими чувствами, тогда нет места другой, — добавила Арис.
— У нас говорят, — уже своим голосом сказала Хортица, — что когда женщина по-настоящему любит мужчину, то вокруг него на уровне сердца появляется круг любви розового цвета. И этот круг охраняет мужчину от смерти в бою, от чужого воздействия и магии. Когда мужчина лишен защиты круга любви, другие женщины чувствуют, что он свободен и что можно его выбирать и уводить. К сожалению, женщина не может поставить этот круг осознанно, он появляется, только если она искрение любит мужчину. Так вот, я не вижу пока круга любви вокруг Мадрука, и поэтому другие женщины чувствуют свое право на него.
— И что мне делать? — Тайра обернулась к Арис.
— Любить! Мужчина идет на страсть, но остается там, где любовь! Сегодня двенадцатый день Луны — день открытия сердца. Начиная с этого дня ты можешь делать ритуал пробуждения любви.
— Ты можешь делать этот ритуал несколько месяцев, пока не почувствуешь в своем сердце любовь к Мадруку, — добавила Арис.
— А я тоже могу сделать этот ритуал? — заволновалась Хортица. — Я тоже хочу привлечь любовь.
— Конечно можешь! — успокоила ее Арис. — Кроме того, ты можешь в этот день сделать пожертвования или подарок кому-то, чтобы вложить дополнительную энергию в ритуал. И двенадцатый день Луны вообще хорошо проявлять милосердие и сострадание, делать подарки, раздавать милостыню и помогать другим, хотя бы советом. Что мы и делаем в двенадцатый лунный день, поэтому сейчас нам пора уходить из главного зала, его надо убрать. Скоро начнут приходить те, кому нужна помощь в делах сердечных, и те, кто хочет пожертвовать что-то храму. А после захода солнца храм начнет раздавать милостыню и подарки. Тайра, ты можешь остаться до вечера, если хочешь. В этот день хорошо побыть в вибрациях всеобщей любви.
— Спасибо, я пока пойду посплю, и вечером встретимся.
Тайра ушла, и Арис осталась вдвоем с Хортицей.
— Я даже не думала, что любовь может быть настолько эгоистичной, — задумчиво проговорила она.
— Ты про Десму? — уточнила Хортица.
— Да! — кивнула Арис. — Как она может быть открыто с Мадруком, зная, что это причиняет боль Тайре?
— Во-первых, у Десмы это не любовь, а желание и игра. — Хортица погрузилась в себя, смотря внутренним взором на Десму. — Да и у Мадрука пока только желание и ничего больше. А желание на самом деле эгоистично, страсть затмевает все и не оставляет места состраданию. Если идти за страстью, то можно многое разрушить, но в то же время, если приходит любовь, то необходимо все разрушать, потому что любовь выше обязательств. Любовь является высшей ступенью развития, и, отказываясь от нее, человек отказывается от своего развития, и тогда мир наказывает его за это вечными страданиями, и не только в этой жизни. Первой ступенью развития является проявление человека в ученичестве — ему необходимо накопить знания и опыт, второй ступенью — проявление себя в творчестве и созидании, ему необходимо что-то сделать в материальном мире. И только потом приходит проявление и обретение себя в любви.
— А если любовь пришла к женатому мужчине, то что тогда?
— У нас поступали так. Если эта любовь была взаимна, то собирались старейшие и позволяли мужчине покинуть семью, потому что только любовь давала достаточно сил, чтобы каждый мог раскрыть свой потенциал и реализовать свое предназначение. Мудрецы понимали, что если в семье есть любовь, то нет места второй женщине. Мы это видели сегодня в ритуале с Тайрой. Но если в семье нет любви, все становятся пленниками и им остается влачить жалкое существование.
— Но как понять, что это именно любовь, а не желание?
— Внутри тебя появляется понимание, что этот мужчина или эта женщина — лучшие для тебя. Желание сильно в начале, но со временем ослабевает, а любовь, наоборот, слаба в начале, но со временем становится сильнее. И желание не особо избирательно.
Мужчина чувствует желание многих и идет на него, оценивая женщин по внешности, сексуальности, доступности. В какой-то момент он может сделать даже условный выбор и жениться на одной из них в силу того, что она подходит ему по статусу, из хорошей семьи и пришло время, но если в его сердце не будет любви, то одной страстью мужчину не удержать — страсть преходяща, и в мужчине появляется желание быть с другими. Кто-то сопротивляется ему, прикрываясь нормами морали, кто-то подчиняется своим сексуальным потребностям и изменяет, но не уходит из семьи. И если другая женщина пытается разбить семью на этом уровне, когда в ней есть только сексуальное желание и желание владеть, то мир ее за это наказывает. Это то, что происходит сейчас с Мадруком: он идет на страсть, так как в его сердце нет любви и он не чувствует любви Тайры.
— А у женщин то же самое?
— И у женщин так же — они могут выйти замуж, просто подчиняясь требованиям семьи, или из-за страха остаться одной, или в силу того же сексуального желания, но если нет любви, то они будут продолжать искать кого-то лучшего или в своем воображении, или в реальности. Недаром говорят, что мужчина, изменяя, ищет новое, а женщина ищет лучшее.
— И что же тогда, по-твоему, любовь?
— Любовь — это когда открывается сердце, когда из сердца идет поток любви и ты просто готова отдавать, а не брать, как в первых двух случаях. Когда пропадает эгоизм и рождается желание, чтобы другому было хорошо.
— Я не устаю поражаться, откуда ты так много знаешь? — Жрица слушала Хортицу и недоумевала, как молодая девушка может объяснять ей такие сложные вещи. Со многим она была согласна, с чем-то готова была поспорить, но пока предпочитала просто слушать.
— Меня с шести лет стали всему учить! — скромно потупилась девушка. — И, видимо, я очень талантливая ученица! — тут же, блеснув озорно глазами, закончила она.
— Ну то, что тебя скромности забыли научить, — это точно! — заметила Арис.
— Зато у Тайры скромности слишком много, и она могла стать превосходной женой для другого мужчины. А когда я вижу ее с Мадруком…
— Как видишь? Ты же пришла в храм после их отъезда, — перебила ее Арис.
— Ну, допустим, в то, что я — волчица, ты не поверила, — пожала плечами Хортица, — но в то, что я вижу настоящее, прошлое и некий вариант будущего, тебе все-таки придется поверить. Не забудь спросить у Мадрука про его бабушку, когда он завтра примчится!
— Какую бабушку? А разве он собирается приезжать?
— Сама увидишь — конечно, не как я — мысленным взором, а своими глазами. У меня, например, перед закрытыми глазами появляются картинки происходящего не в деталях, а как бы расплывчатые образы. И я чувствую, что с ними происходит.
— Хорошо, и что ты видишь, — выделила Арис слово «видишь», — когда Тайра с Мадруком?
— Между ними нет никакой энергии и никакой жизни! Они словно из разных миров. Даже если она будет пробуждать в своем сердце любовь к нему, в чем я сильно сомневаюсь, она все равно не сможет дать ему пьянящее чувство радости жизни, легкость, страсть и остроту.
— Почему?
— Потому что в ней этого просто нет, в ее природе больше заботы, порядка, предсказуемости. Она будет превосходной матерью. А вот в твоей природе все это есть, особенно когда ты не изображаешь из себя главную жрицу Луны.
— Хортица! — возмутилась Арис, злясь больше на себя за то, что позволила себе мечтать о Мадруке, строить воздушные замки и иллюзии, в то время как он уже развлекается с Десмой. — Он уже и думать про меня забыл!
— Ой ли? — Хортица подняла бровь. — Тебя не забудешь!
До вечера Арис помогала советом и практиками тем, кто пришел в храм. Она настолько устала, что даже забыла про Тайру, и очень удивилась, увидев ее.
— Ты поспала? Отдохнула? — участливо поинтересовалась жрица.
— Нет, — отрезала Тайра. — Все это время я думала и решила, что Мадрук должен отослать Десму из дворца, а я останусь в храме еще на несколько дней, чтобы успокоиться и прийти в себя!
— А Мадрук знает, что ты уехала в храм?
— Я сказала Илию!
— Тайра, но дело ведь не в Десме, а в твоем отношении к Мадруку.
— Я его жена, и я имею на него право как жена, а все разговоры про любовь — просто выдумки. И если он не отошлет Десму, я сама вышвырну ее из дворца.
— Тайра, — попыталась успокоить ее Арис, — конечно, вся сила и все права на твоей стороне, но силой ты никого не удержишь. Ты отошлешь Десму, появится другая, и пока ты не начнешь дарить любовь, это не закончится. Вечная борьба и вечная боль или равнодушие, что еще страшнее. Равнодушие убивает любовь.
— А вдруг он сравнит и выберет Десму?
— И это все, что ты услышала? Даже если он выберет не тебя, в твоей жизни появится другой мужчина, привлеченный светом твоей Любви. Да и самой жить в состоянии Любви намного радостнее, — сказала Арис и подумала, что сама-то она пока так и не знает, как это — жить в состоянии Любви. — А сейчас мы все идем на берег, там ждет угощение от храма, а ты можешь сделать ритуал пробуждения любви.
13-й день Луны (июнь)
Арис сидела на камне и, смотря на море, размышляла о Тайре, Мадруке и Десме. В тринадцатый лунный день можно было изменить судьбу, освободиться от прошлого и привлечь в свою жизнь новые возможности, новые открытия.
Вдруг она почувствовала, что кто-то целует ее в шею. От неожиданности жрица вздрогнула, поражаясь, что даже не услышала шагов. Тело предательски задрожало от возбуждения, горячая волна накрыла с головой, и сердце так сильно забилось, что, еще даже не обернувшись, она поняла: это Мадрук.
— О, судя по твоей реакции, тебе нравится! — промурлыкал правитель ей в ухо и, притянув к себе, стал нежно водить руками по ее плечам и предплечьям, как будто невзначай касаясь груди. Арис словно оцепенела, захваченная происходящим внутри, чувствуя, что теряет сознание от его прикосновений, что в голове все темнеет и она перестает понимать, что с ней и где она, и слышит только его горячее дыхание и его шепот.
— Я бы мог провести так весь день, лаская тебя, занимаясь любовью, даря тебе удовольствие, — шептал Мадрук, не выпуская ее из объятий.
— Судя по рассказам Тайры, тебе, правитель, есть кому дарить удовольствие! — усилием воли приходя в себя и вскакивая на ноги, отрезала Арис.
— Я щедрый! — засмеялся Мадрук и как ни в чем не бывало поинтересовался: — А где моя жена? Я как раз пошел ее искать! Но нашел тебя.
— Сейчас начнется завтрак, и все спустятся в зал. — Арис все еще не понимала, что происходит с ней, какую игру затеял Мадрук и зачем ему надо дразнить ее.
— Чудесно, я очень проголодался, пока сюда доехал, и не откажусь попробовать что-нибудь вкусное. — Он облизнулся и выразительно посмотрел на женское естество главной жрицы. Арис, поймав его взгляд, покраснела, поперхнулась и стремительно побежала в зал. Правитель еле поспевал за ней, довольный собой и ее реакцией. Ему нравилось чувствовать свою власть.
Тайра с Илием сидели за небольшим столом, предназначенным для особых гостей, к ним поспешила присоединиться и Арис, успевшая прийти в себя по дороге. Илий, приехавший с Мадруком, вскочил и бросился к ней навстречу с объятиями, но смущенно остановился и лишь сказал:
— Я счастлив встретить тебя снова, жрица!
— Спасибо, я тоже рада, что ты снова в храме, советник.
— А я совсем не счастлива видеть здесь еще и Десму, — вмешалась Тайра. — Зачем вы привезли ее с собой? — возмутилась она.
— Она так переживала за тебя, что мы не могли ее уговорить остаться во дворце! — стал оправдываться Илий.
— Я думаю, скоро она будет умолять о том, чтобы остаться во дворце! — У Тайры от негодования раздувались ноздри.
— Кто будет умолять о том, чтобы остаться во дворце? — поинтересовался Мадрук, подходя к ним.
— Зачем ты привез с собой Десму? — сквозь злые слезы спросила Тайра. — Мне больно ее видеть в моем положении, видеть, что ты обнимаешь ее, уходишь к ней.
— Тайра, — растерялся Мадрук, — давай не будем это обсуждать при всех!
Поделиться книгой: