Иеро (дилогия)

— Во имя Отца, — выдохнул он вслух, сопротивляясь из последних сил. Холодная улыбка на лице адепта Нечисти стала шире.

И тут-то внезапно вернулся Горм. Даже у очень маленького медведя весьма мощные челюсти и сейчас они крепко вцепились в наиболее чувствительную часть тела чародея. Тот вскрикнул от боли и испуга удивительно высоким дрожащим голосом, пошатнулся и упал, и в тот же момент его мысленные объятия разжались. Сила Иеро вернулась к нему вместе со всеми остальными способностями. Пока Клац, содрогаясь, выходил из оцепенения, его всадник в одно мгновение оказался на земле. Перед ним катались на земле сплетенные в один узел человек и медведь. Священник улучил мгновение, сверкнул выхваченный из-за пояса кинжал и в тот же момент погрузился в белое горло С'нерга. Фонтан черной крови залил искаженное лицо и завернутое в плащ тело мирно распростерлось на земле.

«Спешим, — услышал он мысленный голос медведя. — Наделали слишком много шума. Теперь идем — быстро, бегом-галопом».

«Подожди», — откликнулся Иеро.

Он обыскал тело врага. Иеро обнаружил странный тяжелый жезл из голубоватого металла длиной около фута, нож с черной рукояткой, на лезвии которого, похоже, запеклась кровь, и свиток пергамента. Под плащом у мертвеца оказался теплый костюм, сделанный, казалось, из одного цельного куска ткани, странной на ощупь — почти скользкой. В маленьком карманчике на поясе оказалась круглая металлическая штуковина, похожая с первого взгляда на небольшой компас. Вот и все. Иеро засунул жезл, нож, пергамент и похожую на компас штуковину в седельную сумку и одним движением вскочил в седло.

— Теперь идем, — сказал он. — Здесь делать больше нечего. Медведь тут же пустился легким неуклюжим галопом в том же направлении, куда они шли до сих пор. Следом широкими шагами несся лорс, легко сохраняя между ними одно и то же расстояние.

Оглянувшись, Иеро уже не увидел в полумраке неподвижное тело своего врага.

«По крайней мере, — подумал он, — похоже, он не растворился, как те. Может, они вовсе и не были людьми».

Несмотря на приход ночи, несколько миль трое путешественников неслись с большой скоростью. Множество ярких звезд лили свой рассеянный свет, а бледный серп луны обещал со временем еще больше света. К тому же, к облегчению Иеро, ужасное мысленное давление исчезло, неясное ощущение удушья, мучившее его вот уже несколько часов, улетучилось. Должно быть, решил он, эти ощущения исходили от чудовища, которое оставалось лежать там, позади. Он не забыл вознести по-солдатски кратную благодарственную молитву. Иеро не питал никаких иллюзий по поводу того, как близко он был от смерти, или от чего-то более худшего… Еще чуть-чуть — и он подчинился бы ужасающему разуму того, кто называл себя С'нергом. Он не знал, убил бы тот его на месте или отвел в какое-то мерзкое убежище на пытки и допросы. Но если бы не медвежонок, они все равно были бы уничтожены — в этом он не сомневался. Должно было потребоваться огромное мужество, как и незаурядный ум, чтобы спрятаться, выждать удобного момента, и только затем напасть, как и поступил Горм. Иеро почувствовал сильное уважение к своему новому союзнику.

В конце концов медведь стал бежать все медленнее, пыхтение его показывало, что бежал он до тех пор, пока мог. Клац тоже умерил свой бег и теперь они двигались со скоростью бегущего трусцой человека. Тьма была полна звуков, но то был естественный шум тайга — отдаленный хриплый рев, который был брачным зовом гигантского кабана Грокона, слабый визг какого-то кошачьего, болтовня ночных белок высоко в деревьях и скорбное тремоло маленьких сов. Тревоги такие звуки не вызывали. Один раз прямо перед ними будто из-под земли вдруг возникло что-то большое, бледное, как призрак, и упорхнуло прочь огромными бесшумными прыжками. Все охотятся на гигантских зайцев-отшельников и они никогда не покидают своих укромных убежищ до наступления полной темноты.

Как прикинул Иеро, они проехали около пяти миль на юго-восток, когда Горм подал знак остановиться. Они оказались среди огромных, почти черных, пихт, вокруг них на ковре сухих иголок лежали гниющие столбы. Под деревьями было очень темно, сюда не проникал тусклый рассеянный свет звезд.

«Остановимся — отдохнем — сейчас безопасно — здесь?» — предложил медведь.

Иеро устало спешился и подошел к темному силуэту, едва заметному во мгле. Он присел на корточки и попытался заглянуть в глаза своему новому другу.

«Спасибо — помог нам — опасность — плохо», — послал он мысль. Иеро заметил, что с каждым разом мыслеобмен проходил все легче. Сейчас он мог разговаривать со зверем почти так же легко, как с Пером Маларо, своим сотоварищем по комнате в монастырском колледже. Пер Маларо, к тому же, был его побратимом, так что у Иеро мысленной связи теснее, чем с ним, во всем мире ни с кем быть не могло. А с медведем мыслеобмен проходил на том же интеллектуальном уровне, совсем не похожем на то, как он разговаривал с большим лорсом, чьи ответы были простыми и совсем не содержали абстрактных понятий.

Медведь откликнулся на благодарность по-своему. Иеро услышал, как медведь щелкнул длинным языком по своему носу и понял, что — это знак приветствия. Еще он почувствовал волну застенчивости или какой-то сходной эмоции, а вместе с ней тщательно скрываемый налет иронии. Горм развеселился.

«Чуть не убил нас — плохой какой — почувствовал, что он следит за нами — я удрал, пока он не поймал меня — заставил безжизненно стоять — не двигаться. Потом вернулся — укусил сзади — остановил дурные мысли. Добро удачно?» — Медведь умолк и мозг его сделался непроницаемым.

«Почему, почему ты помог мне? — резко спросил Иеро. Чего ты хочешь?» Снова пауза. Иеро слышал, как позади сопел Клац, отыскивая какое-то лакомство, вероятно, гриб, выросший на поваленном бревне. Наконец, медведь-подросток ответил, мысли его были совершенно ясными, но с налетом неуверенности, будто он знал, что хотел сказать, но еще не был уверен, как лучше выразиться.

«Идти с тобой — видеть новое — новые страны — видеть то же, что и ты — познавать то же, что и ты».

Иеро в замешательстве откачнулся назад. Неужели Горм догадывается о его миссии? Нет, это невозможно. Он же ни с кем не разговаривал, да и отъезд его был тайным.

«Ты знаешь, что я ищу, куда направляюсь?» — спросил человек, восхищенный тем новым для него разумом, с которым ему пришлось столкнуться.

«Нет, — невозмутимо ответил медведь. — Но ты расскажешь. Расскажи сейчас. Позже может быть не будет времени».

Священник задумался. Он поклялся никому не рассказывать о своей миссии. Но эта клятва была не абсолютной, не условной, и дана была не потому, что миссия была священной или таинственной сама по себе, а из общих соображений секретности. Он мог полагаться на свое собственное суждение, пользоваться любой потребной ему помощью. Иеро принял решение и снова наклонился вперед. Две фигуры лежали голова к голове в полнейшем молчании. Огромный лорс стоял на страже, провеивая носом и ушами ночной воздух в поисках сигналов опасности, а те, кого он охранял, совещались, и каждый узнал много нового для себя.

2. НАЧАЛО

— Мы проигрываем, Иеро, проигрываем медленно, но верно. — Отец Настоятель в коричневой сутане мерил шагами пол лаборатории, заложив худые руки за спину. — Одной веры недостаточно. По правде говоря, так было всегда. В последние годы мы снова и снова осознаем, что существует некая сила, или группа сил, действующая против нас в обстановке полнейшей секретности и крайней осторожности. Те человекообразные, что пытались проникнуть в Центральные Аббатства и почти преуспели в этом, всего лишь часть проблемы, хотя и немаловажная. Но есть и многие, многие другие факты, которые Совет в своей мудрости хранит в тайне от народа. Ни один распространитель информационных бюллетеней никогда не слышал, да и не услышит об этом. — Он помолчал, его морщинистое толстокожее лицо с остроконечной бородой и висячими усами смягчилось в усмешке. — Ни один из нас не делится даже с женами. — Он тут же стал серьезным, взял кусочек мела и подошел к сланцевой классной доске. В начале своей весьма успешной карьеры он учил детей, и даже теперь, став Его Преосвященством Куласом Демеро, не мог избавиться от старых привычек.

— Вот, смотри, — решительно сказал он и принялся писать. — Два года назад большой караван попал в засаду недалеко к северу от Внутреннего моря, на главной дороге из Отва. Было отбито десять повозок со старинными лабораторными приборами. Кое-что позже нашли, но уже в изуродованном виде. Эти приборы были доставлены из некоего непострадавшего допогибельного места в Восточном Океане. Как мы полагаем, среди этих приборов было и какое-то весьма совершенное вооружение, о котором мы теперь ничего не знаем. Назовем этот случай номером первым. — Он говорил, время от времени бросая взгляды на Иеро, сидевшего за длинным столом лицом к нему, чтобы убедиться, что его словам уделяют достаточное внимание, как это делал с тысячами учеников в прошлом.

— Второе. Мы послали целый полк солдат под командованием опытного субаббата и двадцати священников, одну из лучших наших строительных бригад, снабдив их всеми припасами на шесть месяцев, чтобы они заложили новое Аббатство, базирующееся на рыболовстве, на Гудзонском заливе, далеко на северо-востоке, в снежных лесах. Наверное, ты слышал об этом, ведь начинание это было слишком грандиозным, чтобы сохранить его в тайне. Несмотря на все предосторожности, несмотря на постоянную мысленную связь с Центральным Аббатством и другими Аббатствами, весь отряд, грубо говоря, одиннадцать сотен отборных мужчин и женщин, бесследно исчез. Не было никаких тревожных предупреждений, сразу наступил внезапный и полный обрыв связи. Через месяц разведотряд обнаружил то место опустевшим, большинство оставшихся припасов растащили дикие звери. Там можно было заметить смытые следы какой-то нечисти, но ничего конкретного. Одиннадцать сотен лучших! Это было ужасным ударом. Как я уже говорил, назовем это номером вторым. — Он умолк и посмотрел на Иеро. — Комментарий?

— Пока нет, Отец, — безмятежно ответил Иеро. Те, кто знал его плохо, временами думали, что он флегматик, но Отец Настоятель следил за этим молодым человеком много лет и знал его лучше. Он хмыкнул и вновь повернулся к доске.

— Это случилось около одиннадцати месяцев назад. Номером третьим я назову случай с кораблем. Об этом знают чертовски мало даже члены Совета, так что, я полагаю, и ты ничего не знаешь. Примерно через два месяца после исчезновения нашей новой монастырской колонии, которая должна была стать Аббатством святого Иоанна, — и снова гримаса боли исказила его лицо, — нам сообщили о большом корабле. Сообщили некие достойные доверия личности с западного побережья, далеко к северу от Банка и его обширной смертоносной зоны, с группы скалистых, покрытых лесами островов, которые называются Беллы. Те люди не метцы, но на самом деле еще и старше…

— На самом деле чистокровные индейцы, — согласился Иеро. — Они живут маленькими охотничьими группами и не желают объединяться, некоторые из них — хорошие люди, другие торгуют с Нечистью, а то и еще чего похуже. Не надо мне все объяснять, как ребенку, Отец. Я же не первоклашка.

На какое-то мгновение Отец Настоятель казался совершенно разъяренным, затем расхохотался.

— Прости, но я так часто объяснял подобные вещи деревенским советникам и даже кое-кому из моих высокопоставленных коллег по Большому Совету, что это вошло в привычку. Так о чем это мы? Ах, да — корабль.

Как нам сообщили, этот большой корабль странного вида, гораздо больше любой нашей рыбачьей лодки, потерпел кораблекрушение на одном из внешних островов Беллского архипелага. На борту корабля были люди, которые, вероятно, пересекли Тихий океан! Корабль разбился на скалах, погода была плохой, наши индейские друзья постарались подобрать этих людей, которые были желтокожими — такими, согласно древним источникам, и должны быть жители Восточной Пацифиды. Впрочем, уже бывали случаи, когда желтокожих моряков в маленьких лодках заносило к нам штормами. Мы сразу же послали кавалерийский эскадрон с востока, из Аббатства Святого Марка. К этой части побережья ведут довольно хорошие дороги.

— Так вот, когда наши люди прибыли туда, там уже ничего не осталось. Остов корабля исчез полностью, не оставив и следа. Три небольших стойбища индейцев, промышлявших добычей лосося, тоже исчезли, и лишь немногие следы говорили о том, что там что-то было. Но мы нашли в лесу старика, вернее он нашел нас. Этот старый калека принимал ванны в горячих источниках, и потому в момент нападения его не было. Орда лемутов, насколько я понял, какой-то разновидности волосатых Ревунов, появилась из воды. Они ехали верхом на огромных животных, чем-то похожих на чрезвычайно больших тюленей, встречающихся время от времени на том побережье. Они нахлынули на прибрежные стойбища, перебили все живое и утащили мертвецов и их пожитки в море. Старик не знал, что случилось с кораблем, о котором он только слышал. Должно быть, с ним произошло нечто подобное. Кто знает, какие новые познания Забытого Времени утратили мы тогда? Ты начинаешь улавливать взаимосвязь?

— Видимо, — ответил Иеро, — нас не только физически изолируют от окружающего, но и, более того, нас стараются заблокировать от новых знаний, особенно тех, которые могут оказаться опасными для Нечисти, для лемутов. И этот план хорошо согласован и организован, так что как только мы узнаем о каких-то новых источниках знаний, их тут же выхватывают из наших рук.

— Все верно, — сказал настоятель. — Именно так и я полагаю. Но и это еще не все. Послушай.

— Год назад двадцать самых лучших наших молодых ученых, мужчин и женщин, которые занимались проблемами мысленного контроля, причем перед ними открывались новые и восхитительные перспективы, решили собраться на совещание. Они приехали сюда, в город Саск, со всех концов Республики. Совет Аббатств получил извещение об этом совещании и наш постоянный комитет по делам науки, конечно же, знал о нем. Ученым была обеспечена обычная монастырская охрана, два человека у двери. После того, как совещание длилось уже несколько дней, однажды утром один из этих двоих, сметливый парень, вдруг обнаружил, что насчитал двадцать одного ученого.

— Если бы не он!.. Впрочем, дела и так были плохи. Охранник заглянул в окно вовремя, чтобы увидеть, как в полнейшей тишине ученые убивают друг друга. Душат, режут перочинными ножами, бьют всем, что попадется под руку. Он закричал и криком снял наваждение. Осталось шестеро убитых и восемь тяжелораненых. Меньше всего пострадали те, кто обладал наибольшей силой мысли и волей. Это подтверждается их учебными характеристиками. — Аббат вздохнул. Он теперь перестал вышагивать и сидел на скамье напротив Иеро.

— Ученые мало что помнили. У них тоже было смутное впечатление, что в зале присутствовал посторонний, но описать его не смогли. Охрана у задней двери ничего не подозревала. Но нам-то было ясно, как это могло произойти. Как и тебе. Верно?

— Разум огромной мощи, я полагаю, — откликнулся молодой человек, — один из легендарных тайных адептов Нечисти, о которых ходят слухи. Неужели, это не просто сказки?

— Боюсь, что так, — ответил аббат. — Посуди сам, ведь ты много знаешь о ментальных силах, как и любой человек в Республике Метц. Чтобы нанести такой дерзкий удар, нацелиться, отмечу тебе, на наши самые свежие силы, на нашу величайшую надежду и величайшую угрозу любому врагу, тот разум экстраординарной мощи, как ты выразился, должен был находиться в физической близости от лиц, подвергшихся нападению. Нет никакого сомнения в том, что у того парня охранника, который сейчас, кстати, успешно проходит обучение, недюжинный ум, и он сумел сохранить в памяти воспоминание о том, что видел, как входит лишний субъект. Оказавшись в зале, постоянно насылая на них чары невидимости, это существо крошечными порциями внушало им раздражение и возмущение, пока оно не вылилось в яростное стремление убивать. В этой истории скрыто еще нечто такое, что ты мог упустить.

— Нет, отчего же, — улыбнулся Иеро. — Молчание.

— Хороший мальчик, — сказал его наставник. — У тебя, Иеро, под ленивой маской есть мозги. Да, молчание. Что за ум! Заставить двадцать сильных разумов убивать друг друга в полнейшей тишине. Шум сорвал бы весь замысел, так что они должны были убивать друг друга в полнейшем молчании. Не думаю, что в Республике Метц нашлось хотя бы четыре человека, способных совершить подобный подвиг.

— И вы, конечно, один из них, — сказал Иеро. — Есть еще что-нибудь или мы, наконец, перейдем к теме, касающейся меня лично?

— Ты знаешь о тех двоих, которые чуть не проникли в тайные картотеки и исследовательские центры Центрального Аббатства, — сказал наставник. — Полагаю, мы можем назвать это номером четыре. Кем они были, сейчас мы не знаем. Если они действительно были людьми, то как могли сами их тела и кости раствориться в амебообразную субстанцию? Нечисть во многом превосходит нас, Иеро.

— Есть много и других интересных случаев, если их рассматривать как части общей картины. Маленькие отряды опытных исследователей, люди, похожие на тебя, попадали в засаду или, хуже того, исчезали там, где этого никто не мог ожидать. Гонцы с посланиями высокой важности для Восточной Лиги в Отва, а, может быть, и от них к нам, тоже исчезали, отчего общественно важные дела задерживались чуть ли не на год. И так далее. Все сходится к одному: на нас накинута паутина, Иеро, смертоносная, сжимающаяся паутина, а мы все сидим и размышляем, отчего же дела идут так плохо! — Сутулый старик зацепил взглядом Иеро. — Я так и не услышал каких-либо проницательных вопросов от своего первого ученика. А мне они нужны — нужны всем нам. Иеро, твой ум больше не должен лениться. До сих пор ты выполнял работу, с которой мог справиться любой квалифицированный священник-экзорсист, и к тому же бегал по лесам и шлялся по равнинам. Как ты сам знаешь, твои успехи за время обучения в Центральном Аббатстве были чуть ли не самыми выдающимися. И все это пропадает втуне! Так слушай же меня, Пер Дестин, я обращаюсь к тебе как духовный и светский руководитель и требую крайнего твоего внимания! Члены Совета предоставили тебе свободу действий на несколько лет по двум причинам: во-первых, чтобы ты сам осознал свою ответственность, что, конечно же, лучше всего. Другая причина, выдвинутая главным образом мной, это то, что ты таким образом сможешь приобрести многогранный опыт. Что ж, время твоей праздности теперь, с этой минуты, официально закончилось. Я ясно выражаюсь? А теперь, сэр, постарайтесь задавать разумные вопросы, потому что мне еще много о чем нужно сказать.

Иеро теперь сидел прямо, его черные глаза полыхали гневом, и он не отрываясь смотрел на своего друга и наставника и вся наносная скука слетела с него.

— Так вот что вы думаете обо мне, — раздраженно бросил он. — Как о привилегированном бездельнике и пустом человеке. Это нечестно, Ваше Высокопреосвященство, и вы хорошо это знаете.

Аббат Демеро просто сидел и смотрел на Иеро, его мудрые глаза выражали симпатию, а не укор, и молодой человек почувствовал, что его гнев улетучился. В этих упреках была правда, по крайней мере, ее добрая часть, и, будучи честным человеком, он не мог ее отрицать.

— Простите мой гнев и дерзость, Отец Настоятель, — тяжело произнес он. — Видимо, я, в сущности, действительно не совсем священник и даже не солдат. Чем могу быть полезен Совету?

— Хороший вопрос, Иеро, — оживленно сказал аббат, — но на самом деле я не его ожидал. Для такого вопроса время настанет позже, в конце, а сейчас мне нужны твои мысли. Посмотрим, друг мой, что ты заключил из того, что я тебе рассказал? Я имею ввиду сильные и слабые стороны, достоверность и даже правдоподобие, а, самое главное — решения и рекомендации?

— Что ж, — медленно начал Иеро, — одна мысль мне пришла в голову с самого начала и она становилась все крепче с каждой трагедией, о которых вы упоминали. Здесь не обошлось без измены, где-то в республике есть по крайней мере один высокопоставленный предатель, а, может, их и больше. Мне не хотелось бы этого говорить, но если быть честным, я должен. Как насчет самого Совета?

— Хорошо, — сказал аббат. — Ты не разучился мыслить. Да, измена имеет место, и по этому поводу ведется тщательное, очень тщательное расследование. Что же касается равных мне и вышестоящих для тебя, то тебе вовсе нет никакого дела до того, какие шаги могут быть предприняты, если даже мы вообразим, что предатель может находиться в таком неподобающем месте. Поэтому я ничего не скажу тебе о таких теоретически возможных процедурах.

Две улыбки скрестились над столом. Старый аббат отказался информировать Иеро и в буквальном смысле слова ничего ему не рассказал. Совсем ничего, включая тот факт, что и сам Совет не свободен от подозрений.

— Не могу возражать против конспирации, — резюмировал Иеро. — Нам действительно кто-то нанес серию тяжелых ударов. И именно так, как вы мне сказали напоследок. Они должны были быть скоординированы. Поскольку мы встретились здесь, в закрытом помещении, и разговариваем по вашему настоянию, значит, вы опасаетесь возможного предательства даже здесь. Если наши умы сосредоточены на некоем предмете, даже если мы будем говорить вслух, возникнут потоки, которые сможет уловить адепт, в особенности такой, какого вы описали. Что вы сделали для того, чтобы избежать подобного поворота событий? — Он скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на аббата.

— Вот что, — сказал аббат. Пока они разговаривали, молодой человек не обращал внимания на простую коробку, примерно восемнадцати дюймов в высоту, стоявшую на краю стола. Аббат поднял ее крышку и показал любопытный механизм: маленький плоский маятник из какого-то полированного металла, неподвижно висевший на тонкой деревянной перекладине. Рядом с маятником с обоих сторон висело два стальных диска.

— Сердцевина этого маятника сделана из какого-то любопытного вещества, что-то из Забытого Времени, о чем я рассказывал тебе когда-то. Если на нас будет направлено какое-то мысленное или волевое усилие, то, я думаю, в 98 случаях из ста крошечный грузик заставит звенеть боковые диски. Мы испытывали его около двух лет и всякий раз с одним и тем же результатом. Честно говоря, именно благодаря ему, или его дубликату, и поймали тех двух шпионов в Центральном Аббатстве. Нужно сказать, мало кто знает об этом.

— Понятно, — сказал Иеро, разглядывая маленькое сигнальное устройство. — Очень убедительно. Надеюсь, оно работает, сэр. Вы ждете от меня других сообщений, я полагаю. У меня есть только одно. Должно быть, существует план, нечто, долженствующее разжать те тугие объятия, которых вы боитесь, и я являюсь его частью. Раз уж потребовался человек помоложе вас, значит, не исключена физическая опасность. Вероятно — путешествие, проникнуть в некий район, населенный, или предположительно населенный врагами? Что-то вроде рекогносцировки? Остальное скрыто для меня во мраке.

— Постарайся подумать еще, — предложил аббат Демеро.

— Ну, хорошо, — сказал Иеро, — где-то существует некое оружие. Следовательно, один чрезвычайно доблестный человек сможет с трудом проникнуть сквозь полчища Нечисти, благодаря лишь своему искусству, хитрости и чистому героизму там, где не сможет справиться целая армия. Честно говоря, — добавил он, — я слегка утомился от всех этих тайн. Кроме той несколько саркастической картины, которую я нарисовал вам, у меня действительно нет никаких предложений и я не думаю, что вы верите в эти детские сказки об одиноком паладине, сражающемся против несметных полчищ. Говорите же, Отец Настоятель, — сказал он нетерпеливо, — что вы действительно задумали?

Аббат выглядел несколько ошеломленным, и когда он заговорил, настала очередь удивляться Иеро.

— Проклятье, Иеро, мы и не подозревали, как высок твой уровень! Видишь ли, случилось так, что именно этого мы и хотим. Ты и еще несколько высокотренированных людей послужите нам чем-то вроде тайного оружия. Мы хотим, чтобы вы прошли в Затерянные города на дальнем юге в надежде, признаю, весьма туманной, что вы добудете для нас какие-то древние тайны раньше, чем Нечисть погубит нас.

Помимо своей воли молодой священник пришел в восторг. На востоке он добирался до Отва, на севере бывал во многих неизученных районах, а вот юг был книгой за семью печатями для всех. Ходили слухи, что там есть чудовища, что стадо лорсов для них — легкий завтрак; такие огромные деревья, что человек и за полдня не обойдет ствол. Большинство таких россказней, безусловно, возникали благодаря воображению, слухам и охотничьим байкам, но Иеро был достаточно умен, чтобы вычленить из них зерно истины. Сам Иеро доходил до южных границ тайга и его бесчисленных сосен и видел чудовищные деревья на краю южного леса, среди которых хвойных было мало, но много лиственных деревьев огромного размера, Там начиналась заброшенная империя когда-то знаменитых Соединенных Штатов. Каждый ребенок знал, что Погибель поразила ее гораздо сильнее, чем любое другое государство в мире, вызвав ужасающие изменения в природе. Подобные изменения почти не коснулись Канды. Говорят, в тех неисследованных районах — сплошь бесконечные болота, внутренние моря и обширные отравленные пустоши, освещенные неугасающим, зловещим голубым свечением Мертвых Зон. А сами Затерянные города, куда он, собственно, и направляется — хуже всего! Метских детей пугали россказнями о высоченных, заросших лианами разрушающихся утесах древних зданий, один лишь взгляд на которые, как говорят, приводит к отвратительному концу. Есть Затерянные города и на севере, но они либо изолированы, либо изучаются — те, о которых вообще известно. Да и в любом случае, ужасы Погибели коснулись их лишь в малой степени. Отважные разведчики и свободные рейнджеры иногда рискуют вызвать гнев Аббатства — политический, а не религиозный — и ведут исследования на юге, но мало кто решается на это, и еще меньшее количество возвращается обратно. Все это мелькнуло в голове у Иеро в тот момент, когда он смотрел в мудрые старые глаза Демеро. Он отвернулся назад и в большой комнате без окон, освещенной только флуоресцирующими стенами, наступила тишина. В конце концов первым нарушил молчание Иеро.

— Имеете ли вы какое-нибудь представление о том, что я должен искать, сэр? — спокойно спросил он. — Или все равно что — что попадется под руку?

— Что ж, такой результат тоже был бы хорош, — ответил старик. — Но будем считать себя более оптимистичными и осведомленными. Вот именно, «И» осведомленными, именно так. Конечно, же нам нужно оружие. Но ведь и Погибель вызвана неким оружием. А повторения ее мы, конечно же, не хотим. Моровые бедствия, отравляющая радиация — все такие вещи должны быть погребены навсегда. Если только Нечистые не вернут их к жизни, а я боюсь, они смогут этого добиться, скажу я тебе! Нет, ничего такого нам не нужно! Но есть и другие вещи, способные увеличить нашу мощь. — Тут он сменил тему разговора, удивив этим Иеро.

— Ты когда-нибудь задумывался о наших центральных картотеках в Центральном Аббатстве, Иеро? — спросил аббат, нетерпеливо наклонившись вперед.

— Конечно, Отец мой, — ответил священник. — То есть, в каком смысле «задумывался»?

— Что ты о них думаешь, вот в каком, — резко сказал Демеро. — Эффективны ли они, полезны ли? Они занимают площадь свыше двух квадратных миль под землей, дают работу более чем двум сотням высококвалифицированных священников и ученых. Стоят ли они того?

Иеро понимал, что старый мудрец к чему-то ведет, но никак не мог сообразить, к чему.

— Нет, отчего же, они безусловно ценны, — ответил он, напряженно думая. — Без информации, собранной и рассортированной в картотеке, мы ничего бы не смогли сделать. Половина наших научных достижений просто складывается из информации, заключенной в картотеке. А в чем дело?

— Дело вот в чем, — сказал Демеро. — Когда я запрашиваю информацию, о которой я знаю, то частенько получаю ее через несколько дней. Теперь, предположим, мне нужно сравнить несколько фактов, скажем, количество дождливых дней на востоке провинции Саск, урожай на юге и последние данные о миграции буйверов. Тогда потребуется еще больше времени. Потом с чьей-то помощью я сравниваю эти данные и принимаю решение. И ты знаешь обо всем этом процессе, верно?

— Конечно, — ответил заинтригованный Иеро, — но и что из того? Информация для того и нужна, чтобы ею пользоваться. Что это доказывает?

— Ну, прекрасно, — резюмировал его наставник. — А теперь предположим, просто предположим, что я прихожу в картотеку и говорю ей, повторяю тебе, не библиотекарям, а самой картотеке все то, что я только что рассказал тебе о своих опасениях. Не перебивай, мальчик, я еще не сошел с ума. Картотека сама подбирает и сравнивает всю информацию, относящуюся к этому вопросу и через десять минут выдает листок бумаги, в котором сказано: — Если ты сделаешь «Х», «У» в таком-то порядке, то враг будет полностью разбит. — Ну, что ты об этом думаешь?

— Говорящая картотека? — сказал Иеро, вопросительно изогнув бровь. — Полагаю, вы, конечно, не шутите. Мы начали снова открывать все эти штуковины, связанные с радио, я знаю, но там просто человек работает на приборе. Вы же говорите об… э-э… машине, такой штуковине, которая содержит всю информацию и выдает не только голые факты, но и умозаключения. Так вы говорите, такое возможно?

Аббат удовлетворенно откинулся в кресле.

— Да, сын мой, не только возможно, но когда-то было и общепринято. До Погибели. Такие машины назывались компьютерами. Некоторые ученые, работающие с архивами Забытого Времени, пришли к выводу, что существовали и такие компьютеры, которые превышали размеры всего здания, в котором мы сейчас находимся. Можешь представить себе, какие возможности открываются перед нами?

Иеро невидяще уставился на стену за спиной аббата, мысли его понеслись вскачь. Если такие машины существуют, а он понимал, что аббат не стал бы выдавать теоретическую возможность за факт, то весь мир сразу переменится. Вполне возможно, что где-то хранятся все знания прошлого. Пугающая мысль! Это же значит, что где-то могут быть скрыты все тайны допогибельного времени.

— Вижу, и тебя начинает пронимать, — сказал старый священник. — Комитет по делам науки направляет тебя на юго-восток, в некие места, где из некоторых побуждений мы можем ожидать наличие таких штуковин, лежащих погребенными в своих заброшенных пещерах. У пятерых других — свои маршруты. Для вас лучше всего не знать планы друг друга. — Он не стал развивать эту мысль. Если хоть один из этих шести попадет живым в лапы Нечисти, то, чем меньше он будет знать о задачах коллег, тем лучше.

— А теперь подойди сюда, Иеро, я вручу тебе карты. В них отражена самая последняя информация о местах вероятного расположения компьютеров. Как ты понимаешь, искать тебе нужно отнюдь не что-то вроде большой библиотеки. Информация, очевидно, каким-то образом кодируется и вводится в огромные машины какими-то способами, о которых мы имеем самое смутное представление. Позже ты получишь некоторые инструкции от ученых, которые продвинулись в данной области дальше всего…

На этом и кончилось повествование. Растолковать все это медведю, даже такому умному, было просто невозможно хотя бы потому, что медведи, даже мутировавшие, не умеют читать и писать. Но Иеро терпеливо и настойчиво пытался все разъяснить. В самое темное время ночи, перед первыми лучами рассвета, человек наконец расслабился и решил немного поспать. Горм понял, что его друг отправился в длительное путешествие, но к радости Иеро не изменил своего намерения идти вместе с ним. А еще он был рад, что медведю хватило ума понять, что есть некое знание, понять которое он не может. Таким образом, он, быть может, первым из своих сородичей уловил саму идею абстрактного знания. Горм понял, что этот человек — враг лемутов, и что они будут искать в далеких краях нечто такое, что поможет сражаться с этими злодеями. Осознав это, медведь удовлетворился и теперь тоже отдыхал, издавая время от времени легкий пыхтящий храп. Над ними стоял огромный нерасседланный лорс, крепко сжав ноги в коленях, и нес непрерывную стражу в полудремотном состоянии, но все его великолепные чувства были насторожены в поисках первых признаков опасности. Клац не устал, да и животные его породы никогда не спят лежа, хотя иногда отдыхают, поджав под себя ноги. Но этой ночью он мерно раскачивался, жевал свою жвачку и не пропускал ничего происходящего — он был несравненным часовым.

При первых лучах рассвета Иеро почувствовал бархатное прикосновение ко лбу и, открыв глаза, увидел огромную влажную морду в дюйме от своего лица. Довольный тем, что хозяин проснулся, Клац осторожно поднял огромные копыта, стоявшие с обеих сторон тела человека и пошел прочь от маленькой рощицы в серый рассвет. Через мгновение хруст пожираемых ветвей кустарника показал, что Клац приступил к завтраку.

Иеро протер глаза. Он окоченел, но не чрезмерно. Лучше было ему распаковать скатку и сделать постель из пихтовых веток, но он слишком устал и был слишком занят прошлым вечером. Кроме того, он был опытным лесным жителем и проспать ночь на земле для него — пустое дело. Он огляделся и увидел Горма, тоже проснувшегося и умывающегося длинным розовым языком.

«Есть вода поблизости?» — послал мысль Иеро.

«Прислушайся и сможешь услышать», — донесся ответ не от медведя, а от лорса. В голове у человека возникло видение небольшого ручья в ста ярдах от них. Он встал и пошел за Клацем, который указывал путь.

Через двадцать минут все умылись, поели и были готовы отправиться в путь. Иеро задумчиво разглядывал запасы пеммикана. Если Горм и дальше, будет есть столько же пеммикан моментально кончится и им придется останавливаться и устраивать охоту. А это их снова задержит, не говоря уж о том, что придется рисковать без всякой необходимости.

Горм уловил мысль, которую Иеро не позаботился утаить.

«Береги сладкую еду, — передал он. — Я смогу сам о себе позаботиться. «И снова ум и бескорыстие этого странного существа, появившегося в его жизни ниоткуда, заставили Иеро изумиться.

Затем Иеро протер Клаца пригоршней толстого мха. Он чувствовал себя виноватым в том, что большое животное провело всю ночь оседланным и с поклажей, но лорс вовсе не казался недовольным, да и к тому же он повалялся в маленьком ручейке, так что тот вышел из берегов, и после этого его настроение вообще было прекрасным.

Солнце уже стояло высоко и лес ожил. Повсюду были птицы, и когда они отправились в путь, Иеро мельком увидел испуганного оленя, семейку маленьких кроликов, услышал хрюканье Грокона в отдаленной сосновой рощице. Даже полосатые поросята Грокона ростом были выше Иеро.

Горм прошлым вечером пытался объяснить, каким путем лучше идти, по его мнению. Человек понял не все, но, во всяком случае, сделал вывод, что перед ним лежит довольно-таки большое болото и что пересечь его нужно в самом узком месте. Дорога, которой они с Клацем придерживались последнюю неделю, была исключительно опасным местом, за которым следило множество невидимых глаз. Только благодаря чистейшей удаче они зашли так далеко без приключений, потому что этой дорогой люди давно не пользовались, а если кто сюда и забредал, то жить ему оставалось недолго. Ни в коем случае им не стоило возвращаться на эту дорогу. Должно быть, именно потому, что так мало людей пускалось в путь по всем этим диким местам, Нечисть ослабила бдительность и позволила человеку и лорсу зайти так далеко. Но теперь-то, конечно, весь этот район насторожится. А когда найдут зарезанного колдуна — а найдут его неизбежно — то стоит ожидать грандиозного шума и воплей, которые поднимут на ноги всех врагов, как и указал Горм. Снова необходимо прекратить мыслеобщение, или, по крайней мере, свести его к минимуму.

Примерно через три часа пути после ночного отдыха они получили доказательство, что им больше не придется путешествовать безмятежно, их будут искать. Они переходили вброд мелкий ручей, и тут Иеро почувствовал, как лорс оцепенел под ним, и в то же время увидел, что медведь поднялся на задние лапы на берегу. Через секунду подверглись нападению и его менее настороженные чувства. Ничего подобного он до сих пор не ощущал. Будто что-то чуждое вцепилось в его мозг. Кто-то свирепо пытался добраться до самой его внутренней сути. Он собрал все свои силы, развитые за многолетние тренировки, и ухитрился не откликнуться, выдержать давление и зов, каким-то образом присутствующий здесь, отбросить его тем, что не откликнулся. За время, которое казалось долгими минутами, а на самом деле было кратким мгновением, ищущее чуждое присутствие как бы нависло над ним почти физически, затем снялось. Иеро понял, что оно двинулось дальше, но не был абсолютно уверен, что смог ввести его в заблуждение. Он взглянул на Горма и увидел в свою очередь уставившиеся на него слабые медвежьи глазки.

«Что-то дурное охотится, — донеслось до Иеро. — Я был только медведем, оно оставило и не увидело меня».

«Я думаю оно и меня миновало, — послал Иеро. — И Клаца тоже, потому что оно не охотится на четвероногих животных, по крайней мере, сейчас».

«Могут быть и другие, подобные вчерашним злобным мохначам, — подумал медведь. — Этот лес полон существ, которые служат силам зла. У многих из них — четыре ноги и хороший нюх».

Священнику составляло все меньше и меньше труда понимать медведя. Они обменялись мнениями и приняли решение воспользоваться ручьем.

Весь день они шли по ручью. Только в случае крайней необходимости они выходили из воды, чтобы оставлять поменьше следов. То существо или силы, пытавшиеся нащупать их, больше не давали о себе знать. По пути им попадались только небольшие животные. Однажды огромный футовый водяной жук попытался вцепиться в Горма гигантскими клешнями, но тот ловко увернулся, а шедший прямо за ним Клац, опустил огромное плоское копыто прямо на бронированную спину жука. Очень немногие из гигантских насекомых, вызванных к жизни послепогибельной радиацией, представляли реальную угрозу. В основном они были медлительными и неуклюжими.

Довольно рано они разбили лагерь на подвернувшемся островке. Ручей, которого Иеро не нашел на своих картах, возможно, потому, что тот был слишком мал, немного расширился, но все равно глубина его оставалась не более двух футов и поросший ивами островок был словно специально создан для них.

Пока медведь покосолапил искать себе еду, а расседланный Клац выдирал из ручья сочные водоросли, человек скромно поужинал галетами и пеммиканом, пытаясь проанализировать, что же он узнал за последние несколько дней. Было еще светло. Иеро и остановился так рано, потому что ему нужен был совет. Он очень хотел повнимательнее рассмотреть те предметы, что снял с мертвеца, и впервые ему представился такой случай.

Вначале — металлический жезл. Чуть меньше дюйма толщиной и около фута длиной, из очень твердого голубоватого вещества, похожего на покрытую паутиной бронзу. С первого взгляда он казался совершенно гладким. Приглядевшись, Иеро заметил на нем четыре крошечные кнопки. Поколебавшись, он нажал одну. И тут же жезл начал увеличиваться. Из одного его конца одна за другой начали выдвигаться трубочки, аккуратнейшим образом вложенные друг в друга. Иеро изумленно смотрел, как жезл превратился в гибкий кнут длиной около пяти футов. Он нажал ту же кнопку во второй раз, и трубочки стали втягиваться одна в другую. Затем он нажал в третий раз, и их движение остановилось. Далее Иеро нажал другую кнопку, среднюю из трех. Два плоских овальных диска, приделанных к тонким стерженькам, появились из, казалось бы, совершенно гладкого жезла, стерженьки развернулись под прямым углом к жезлу, так что диски оказались на расстоянии шести дюймов друг от друга. Иеро повертел жезл, рассматривая его со всех сторон, но так и не смог постичь значение стержней и дисков. Он поднял конец жезла к глазам, чтобы рассмотреть получше диски, но ничего особенного не заметил. Он вновь осмотрел жезл, держа его вертикально, но забыл о дисках на стерженьках и они ударили его по лбу, как раз над глазами. Недовольный собой, он стал опускать их, но внезапно остановился и вновь мягко приставил обратно. Они подходили! В возбуждении он направил жезл вверх и выдвинул его на полную длину, не отрывая дисков от лба. Он начал смутно подозревать, что же ему досталось, и очень осторожно нажал третью кнопку.

Ужасно громкий голос ударил ему прямо в мозг, чуть ли не физически сбив его с ног. «Где ты был? Почему не выходил на связь? По нашему району почти незамеченными идут какие-то существа. Может быть, нормальные пытаются ударить по нам чем-то новеньким. — Голос внезапно умолк, и ошеломленный Иеро почувствовал почти осязаемый прилив подозрения в чужом мозгу. — Кто это? — вновь раздался голос. — Слышишь, я…» Щелк. Священник ухитрился отключиться.

Он оперся спиной о ствол дерева, испуганный и рассерженный на себя. Странное устройство, очевидно, являлось передатчиком и усилителем огромной мощности, видимо, увеличивающим расстояние, на котором возможна мысленная связь, по меньшей мере десятикратно. Он никогда не слышал ни о чем подобном и сомневался, что кто-то из монастырских ученых знал об этом. Если он даже ничего другого не найдет, он должен доставить этот предмет в исследовательский центр Аббатства. Сама мысль о том, что Нечисть способна на подобное, была неприятна. «Не удивительно, что аббаты зашевелились!» — подумал Иеро. Он вновь осмотрел жезл, сложил его, свернул диски, отметив при этом, что на металле не осталось ни выступов, ни следов. Он уже собирался отложить жезл в сторону, когда вспомнил о четвертой кнопке. Она была расположена не рядом с тремя, а чуть ли не у другого конца. Он подумал немного и заклинил жезл развертывающимся концом вверх между двумя тяжелыми камнями. Потом отломил гибкую ивовую ветку примерно восьми футов длиной, спрятался за стволом ивы и протянул ветку к загадочной кнопке. Мысль о том, что злобные создатели этой штуковины могли встроить в нее самоликвидатор, пришла к нему не сразу, но теперь могла спасти ему жизнь. Он огляделся, увидел, что лорс пасется в нескольких сотнях футов вверх по ручью, и ткнул кнопку веткой. Лицо он спрятал за деревом и услышал только резкий металлический звук, будто высвободилась мощная пружина. Он подождал некоторое время и выглянул из-за дерева. Тут же он вскочил и отбросил ветку. Последний трюк жезла был удивительно простым и совершенно неожиданным. Он снова полностью развернулся, на сей раз одним стремительным движением. Его конец был теперь не тупым, а острым, как бритва, наконечником. Лезвие было свыше полудюйма шириной и длиной почти со свернутый жезл. Иеро попытался согнуть развернутый жезл, но прочный металл почти не поддавался. Он вскинул эту штуковину на уровень плеча. Как оказалось, это был прекрасно сбалансированный метательный дротик. Иеро внимательно осмотрел лезвие и убедился, что оно намазано каким-то липким веществом. «Конечно же, не кремом для лица». Иеро осторожно сложил жезл и отложил его в сторону.