Игра мудрецов

– Слезай, – резко сказал он, тыча ножом в сторону Генри.

«Ну конечно, давай, веди себя как трус, – шепнул голос огня, и Генри согнулся, как от боли. Каждый раз эта мерзость застает его врасплох! – Будешь послушным слизняком или покажешь, на что способен?»

– Нет, – без выражения ответил он, едва понимая, что говорит вслух. – Уходи.

Сэм, видимо, решил, что Генри обращается к нему, потому что глухо хмыкнул в шарф, убрал нож и обеими руками сильно толкнул Генри в грудь. Тот полетел вниз. От удара о землю он вскрикнул: не потому, что было больно, а потому, что огонь вспыхнул сильнее, прокатился по каждой вене, по каждой мышце.

– Хорошие кони, чистопородные, их тоже заберем, – услышал он как будто сквозь сон.

Генри открыл глаза. Гилби и Ханс поспешно складывали сумки на своих коней, даже не проверив содержимое, – видимо, решили сделать это в более укромном месте. Сэм и человек, имени которого Генри так и не узнал, тянули за поводья Снежка и Болдера, а те упирались, ржали и вставали на дыбы. Эдвард мотал головой и безуспешно пытался встать. Его золотые волосы были перепачканы землей и кровью.

«Хватит трусить, – сказал огонь. – Ты тот, кто есть, – может, пора этим воспользоваться?»

Генри сгорбился, вцепившись руками в землю и представляя, как прыжком собьет с ног своих врагов, одного за другим. Схватит их за шею и почувствует, как бьется пульс, сначала быстро, потом медленнее, и сила этих жалких болванов перейдет к нему, никто даже не узнает, тут лес, а они бродяги, которых нигде не ждут. Последним он схватит Эдварда, тот не сможет драться, и Генри возьмет всю его силу, всю его жизнь, и потом никто его больше не остановит. Эта мысль взорвалась в его голове таким наслаждением, что Генри закричал.

Он сидел на коленях и орал во всю глотку, пока в голове не прояснилось. Кто-то начал смеяться, но смех оборвался, когда Генри поднялся на ноги, оскалившись, как зверь.

Все четверо смотрели на него, застыв на месте, и на их лицах был такой беспомощный ужас, что даже сквозь горячий туман, наполнявший голову, Генри задумался, что же они увидели в его глазах. Ханс попятился к своему коню, и Генри мягко, добродушно удивился, что пять минут назад этот человек казался ему страшным.

– Иди сюда, не бойся, – сказал он, чувствуя, как язык выталкивает из него слова, которых он не собирался произносить.

Никогда еще Генри не видел, чтобы человек так быстро садился на лошадь – такого искусства не достиг даже Эдвард. Вслед за Хансом на коней вскочили и остальные. Через минуту поляна была пуста – четверка грабителей гнала коней прочь так, что дрожала земля. До Генри не сразу дошло, что он чувствует дрожь земли, потому что лежит на ней, хотя и не помнит, как упал. Он полежал, глядя, как кружится над ним изрезанное линиями веток небо, а потом закрыл глаза.

Из забытья его вывел удар по щеке и последовавшая за ним ругань в таких выражениях, каких Генри еще не слышал, – видимо, из библиотечных книг. Он открыл глаза. Эдвард сидел рядом, одной рукой держась за голову, а вторую разглядывая так, будто видел ее впервые.

– Ты как раскаленный котел, – возмущенно заявил он и подул себе на ладонь.

Но исследовательское рвение все же победило осторожность – он снова потянулся и ткнул Генри пальцем в щеку.

– Роза чокнутая, – прошипел он, отдернув руку. – Когда она тебя поцеловала, я сразу понял, что у нее странные вкусы, но не до такой же степени!

Генри с трудом сел. Ему было так холодно, что он с грустью вспомнил свою любимую охотничью куртку, в которой когда-то вышел из дома. Вот бы что сейчас пригодилось.

– Я тогда не обжигал, – выдавил он. Губы онемели так, словно их пчелы изжалили, но он не хотел, чтобы Эдвард считал, будто Розе могло понравиться причинять себе боль. – Когда я нашел Сердце, все прошло. А вернулось, когда я освободил Алфорда.

– Волшебника? Отца мастеров? – нахмурился Эдвард, и Генри запоздало понял, что так и не рассказал никому о том, что Алфорд был заперт в теле чудовища.

А потом он сообразил, что забыл еще кое о чем, – и чуть не рассмеялся от того, как это было глупо. Он ведь мог попасть в Разноцветные скалы без всякого похода, не выходя из дворца.

– Алфорд! – крикнул он, но получилось едва слышно. Он прокашлялся и попробовал еще раз: – Алфорд!

– Тебя что, тоже по голове ударили? – фыркнул Эдвард.

И вскрикнул, потому что в следующую секунду на поляне их было уже трое.

– Привет, Генри! Вот и увиделись, – дружелюбно сказал Алфорд.

Выглядел он так же, как и три дня назад, – растрепанный молодой человек в длинной серой одежке, – но на этот раз в руке у него была кисть, а все лицо измазано краской.

– Прости за мой вид, я пытаюсь донести до трехлетней девочки, что у нее дар живописца. Все так усложнилось! Раньше достаточно было в нужный момент подтолкнуть к ребенку кисть, чтобы до него дошло, какой у него дар, но люди перестали понимать намеки. Я начал с детей – лучше всего дар осваивают те, кто нашел его рано. – Алфорд вытер со лба краску. – Ну ничего, каких-то двадцать лет – и мастерство будет повсюду. Ладно, мне пора возвращаться. Я взял и исчез, а девочка там наверняка плачет. Рад был тебя видеть!

– Стой! – выпалил Генри. – Нам нужна помощь.

Тут Алфорд наконец догадался осмотреться и заметил, что они на поляне среди глухого леса, по которой беспокойно бродят два перепуганных коня, на земле сидит Эдвард с окровавленной головой, да и сам Генри уж точно не выглядит как человек, который от скуки захотел поболтать с волшебником.

– О, – кивнул Алфорд. – Кажется, у вас неприятности. А ты, наверное, принц? Здравствуй, дружок.

Эдвард не ответил. Он смотрел на Алфорда так же, как дикие жители Хлебосолья накануне смотрели на него самого.

– Волшебник, – пробормотал он, и Генри решил, что пора переходить к сути дела.

– Можешь перенести нас к Разноцветным скалам?

Генри был уверен, что теперь-то эта история точно закончится за час: Алфорд поможет им разобраться с куроедом, перенесет их обратно во дворец, и все будут довольны. Но Алфорд только покачал головой.

– Ты разве не помнишь девиз Странника? «В пути ты обретаешь перемены». Само путешествие важнее места назначения, ведь каждое препятствие делает тебя сильнее.

– Джоанна все время перемещает Освальда, куда ему нужно!

– И очень зря. Этим она нарушает все правила волшебников и…

– Правила, правила, как вам самим не надоело? – крикнул Генри. – Скриплеры, волшебники, вечно одно и то же – «сам догадайся», «сам сделай», «еще не время для этих знаний», «испытания закаляют» и прочее! Почему вы не можете сразу помочь?

– Это все равно что спрашивать мать, почему она не дает ребенку печенье каждый раз, когда тот попросит, – мягко заметил Алфорд.

Генри раздраженно выдохнул. Сравнения он не понял: откуда ему знать, чем и насколько часто люди кормят своих детей?

– Простите его ужасные манеры, господин волшебник, – смирным голосом сказал Эдвард, – но я тоже был бы глубоко признателен, если бы вы нам помогли. Бандиты отняли у нас вещи и ударили меня по голове. Я, конечно, не уверен, может ли член королевской семьи приказывать волшебнику, но предполагаю, что…

Алфорд почесал кистью ухо, отчего то немедленно окрасилось в синий цвет.

– По законам приключения герой может один раз просить волшебника о помощи. Просить, а не требовать, мои юные друзья. И, думаю, вам лучше поберечь эту возможность на случай безвыходного положения.

– А, то есть сейчас все в порядке? – не поверил Генри.

– Безвыходное положение вы сразу узнаете, уж поверьте. А пока выше нос – для горячих юных сердец что может быть лучше приключений?

И с этими словами он исчез.

– Да у меня теперь даже сменной рубашки нет! – проворчал Эдвард, отпихивая Болдера, который подошел и ткнулся носом ему в щеку. – Я одного не понимаю: зачем ты орал тут как девчонка вместо того чтобы спасать наши вещи?

Генри сжал зубы. Валяясь на земле, Эдвард, видимо, не уловил всех деталей происходящего.

– Вернемся в деревню, попросим у них еду, огниво и прочее.

– Ни за что. Я ушел как герой и не вернусь как побитый пес, – гордо ответил Эдвард и зашипел, ощупывая рану на голове. – Так, себя я, кажется, лечить не могу. Мне нужен лекарь.

– В висок не попали, а над ним кость крепкая, ничего с тобой не будет, – отрезал Генри. – Поехали, нам пора.

– Ты мне приказы не раздавай, тем более что толку от тебя пока маловато, – огрызнулся Эдвард. Кажется, он продолжал этот спор только потому, что, как и Генри, не мог встать. – Я не понимаю, что творится в твоей безумной башке. Ты мог броситься на них, как на меня в Золотой гостиной, и они бы сбежали, поджав хвосты. А так они, если ты не заметил, твои вещи тоже украли, не только мои!

Генри сглотнул. Его до сих пор трясло от пережитого ужаса, но гнев растворился без следа. До него только сейчас дошло: Эдвард имел самое смутное представление о том, как работает дар огня, а значит, все это время думал, что Генри по своей воле давил мечом ему на горло, и боялся его вовсе не без причины. Генри мучительно захотелось все ему рассказать, но он не привык жаловаться.

– Это просто вещи, – сказал он, с трудом поднявшись на ноги, и принялся шарить по карманам. – Отец мне говорил, чтобы я к ним не привязывался. Надо посчитать, что у нас осталось. Может, все не так плохо. У меня есть игрушка «Прыг-скок» и ветка из Сияющего леса. Ну, и еще тупой меч.

– Ни еды, ни одежды, ни тряпки для мытья коня, ни фляги с водой, – проворчал Эдвард, подбирая с земли меч. – У меня только значок из Фарфоровой беседки, и я не уверен, что он заменит все остальное.

Уже не слушая его, Генри пошел к краю поляны. Когда грабители перевешивали сумки на своих коней, они, видимо, не заметили, как из одной из них кое-что выпало.

– Ты действительно называешь его господин Теодор? – спросил он, подняв с земли тряпичного медведя с наполовину оторванной лапой, и бросил его Эдварду.

Тот сердито затолкал игрушку за пазуху и полез на коня. Получилось с третьей попытки. Генри взбирался на Снежка и того дольше. Кажется, огонь мстил за непослушание: ноги подрагивали, в горле пересохло, все тело отяжелело.

– Карты тоже нет, – мрачно уронил Эдвард.

– Не думаю, что восток от этого теперь в другой стороне.

– А спать мы без одеял как будем?

– Добро пожаловать в лес, – сказал Генри и выехал с поляны первым.

Снег повсюду уже стаял, и прошло с четверть часа, прежде чем Генри наконец заметил в развилке между двух веток дерева мокрый ледяной блеск. Он подъехал ближе, выскреб весь лед и протянул Эдварду.

– Приложи к ране.

– И не подумаю. Он грязный.

– Это просто крошки от коры. – Генри положил кусок в рот, чтобы хоть немного притупить жажду. – Либо прикладывай, либо я съем.

Эдвард нехотя приложил лед к слипшимся волосам. Ударили его и правда сильно, но Генри не собирался ему этого говорить. Отец повторял: «Это просто царапина», даже когда лиса прокусила Генри руку.

– В лесу можно найти все, что нужно для жизни, – сказал он и поехал дальше, высматривая следующую порцию льда.

– Для жизни мне нужна рубашка, зубная щетка и полотенце. Надеюсь, они где-нибудь тут растут.

– Не волнуйся. Пара дней в лесу, и ты забудешь все эти слова, – пообещал Генри.

И хмыкнул, услышав в ответ несколько новых выражений. Кажется, библиотека не такая уж бесполезная, если там можно узнать такие словечки.

Как назло, восток оказался теплее запада. Краски вокруг становились ярче, запах зелени – сильнее, и на лед теперь можно было не рассчитывать. Генри попытался мысленно вызвать кошек Тиса, но ничего не вышло, – видимо, приказывать им он все-таки не мог. И очень об этом пожалел, потому что рана испортила Эдварду настроение окончательно и бесповоротно.

– Эй, звереныш, не обгоняй, ты слишком быстро едешь! И спой, что ли, какую-нибудь веселую охотничью песенку.

В ответ Генри только зевнул. Он понятия не имел, какие бывают песни.

– Когда зеваешь, прикрывай рот рукой. И найди мне что-нибудь поесть, знаток лесов.

– Орехов и ягод сейчас нет, а охотиться мне нечем, – сухо ответил Генри и снова зевнул. Он уже три дня как следует не спал. – Если с едой будет совсем плохо, съедим коней. Лучше дойти пешком, чем ноги от голода протянуть.

– Ты с ума сошел?

– Не кричи в лесу. А что? – Генри оценивающе похлопал Снежка по спине. – Они вроде похожи на оленей, а у тех мясо отличное.

– Болдер, зажми себе уши. А ты, дикарь, не обгоняй, я же сказал!

– Ты едешь слишком медленно.

– Интересно, почему. Может, из-за того, что меня чуть не убили бандиты, которых ты и пальцем не тронул? Что, родство душ с ними почувствовал?

– Так, ну вот что. – Генри развернулся и подъехал к нему. – Мы в лесу, и здесь ты будешь слушаться меня. Езжай быстрее и не жалуйся. Меня не интересует, как ты себя чувствуешь. Мой отец говорил, что раны – не повод для нытья, и слабакам лучше сидеть дома.

– А, ну теперь ясно, в кого ты вырос таким козлом.

– Уверен, что хочешь меня злить? Я… – угрозу Генри закончить не успел, потому что зевнул так, что потянул себе мышцы челюсти.

– Тебя как будто дрозд-разбудильник проклял, – фыркнул Эдвард.

Генри вытаращил глаза. Про угрозы дрозда он давно забыл, но что, если…

– Откуда ты знаешь? – сощурился он, сразу вообразив, что Эдвард подговорил разбудильника над ним издеваться.

Видимо, эти мысли отразились у него на лице, потому что Эдвард опасливо подался назад.

– Так всегда говорят, когда человек плохо спит или не может проснуться по утрам. Ты же не хочешь сказать, что… Да ладно! Ты видел настоящего разбудильника?!

– Говори, что надо делать, чтобы он отменил свое проклятие.

– А где волшебное слово?

– При чем тут волшебство? – нахмурился Генри. – Отвечай на вопрос.

– Вежливость и уважение, звереныш, – насмешливо протянул Эдвард. – Ты хоть чему-то научишься?

Генри сжал зубы и поехал дальше.

– Догоняй, ждать не буду, – бросил он через плечо и вдруг неожиданно для себя самого прибавил: – Я уже много чему научился и вполне справлюсь без тебя.

Подействовало: Эдвард притих и ехал теперь прямо за Генри, не издавая ни звука, а Генри все думал о тех словах, что у него вырвались. Эдвард ведь и правда ему не нужен. Без знаний о сказках и столовых приборах он обойдется, владение мечом еще ни разу не пригодилось, к тому же какой из раненого боец? Рано или поздно он снова начнет отставать, а до Разноцветных скал нужно добраться к вечеру. Побеждать волшебных существ оказалось не так сложно: драться не обязательно, достаточно поговорить, а с этим Генри уже два раза отлично справился.

При мысли о том, чтобы опередить Эдварда, Генри почувствовал облегчение. Настроение у него исправилось, усталость как рукой сняло. Ему стало так хорошо, что на секунду это его насторожило, – но он сказал себе, что решение разумное, и сразу успокоился. Здесь, в лесу, он чувствовал себя тем, кем был всю жизнь до побега из дома: охотником, для которого важна только цель, и это было приятно, как влезть в любимую куртку. Ничего с Эдвардом не случится: вернется домой и все, а Генри заберет цветок и докажет королю, кто здесь герой. Это будет справедливо. Генри собирался вырваться вперед прямо сейчас, но что-то его останавливало, хотя что – он и сам не мог понять. Ладно, будет и более подходящий момент.

– Да говори ты громче, я ни слова не разберу, – вдруг сказал Эдвард.

Генри подскочил и обернулся.