Игра мудрецов

– Не вздумай. Это священный ручей, его нельзя попирать ногами – ни зверю, ни человеку. Судя по карте, тут был навесной мост, но он, видимо, сгнил пару сотен лет назад. Будем прыгать.

– Это запросто, – сказал Генри и направился в ту сторону, где речка сужалась до трех шагов. Бесконечные правила этого мира начинали его утомлять. – Только что делать с конями?

– На них мы и будем прыгать.

– Что? Это невозможно, они так далеко не…

Эдвард отъехал от берега, заставил Болдера разбежаться, и они точным прыжком перелетели через ручей. Генри завистливо поморщился. Он не мог не признать, что это было красиво.

– Ладно, без проблем, – с куда большей уверенностью, чем чувствовал, сказал он. В конце концов, Снежок вчера тоже перепрыгнул через валежник. – Я один раз так уже делал.

– Звучит многообещающе, – фыркнул Эдвард.

Генри разогнал Снежка и думал, что тот, как в прошлый раз, перепрыгнет сам, но конь остановился у воды и опять начал пить. Генри попробовал еще раз, но Снежок снова не понял, чего от него хотят.

– Все лошади в нашей конюшне любят прыгать, их с детства этому учат, – пожал плечами Эдвард. – Просто Снежок устал, ты ему не нравишься, и он никогда еще не был так далеко от дома. У него нет настроения.

– И что мне теперь, песню ему спеть? – огрызнулся Генри, с силой оттягивая Снежка от воды и стараясь не думать о том, как глупо он выглядит.

– Он тебе не враг, – неожиданно спокойно сказал Эдвард. – Уважение, звереныш. С этим у тебя так себе. Ты должен сам хотеть прыгнуть и всем своим существом поощрять его к прыжку. И не делай такое лицо, будто сейчас открутишь бедному коню голову. Сможете прыгнуть вместе – значит, сможете подружиться.

Генри отъехал от реки и попытался представить, каково это – учить лошадь прыгать. Каково это, когда конь слушается тебя с удовольствием, и хоть он и животное, ты не убегаешь от него, а он не убегает от тебя, вы друг другу не враги и не добыча.

Он медленно выдохнул, пригнулся к холке и всем телом вообразил прыжок, почувствовал, как напрягаются мышцы, – и тут Снежок побежал вперед. Генри так удивился, что не успел испугаться, когда Снежок, сам выбрав момент, оттолкнулся и распластался в воздухе. Приземление было не самое мягкое, но Генри не обратил внимания – он был в таком восторге от ощущения полета, что засмеялся взахлеб.

– Неплохо, да? – взбудораженно спросил он.

– Какой же ты молодец, возьми яблоко.

Генри протянул было руку, но запоздало понял, что Эдвард разговаривал со Снежком, и сделал вид, что собирался почесать шею. Рыбы собрались в воде полукругом, глядя на них и сердито шевеля усами.

– Пока, ребята, – сказал Генри.

Рыбы несколько раз открыли свои большие рты и, махнув хвостами, поплыли по своим делам.

– Восток вон там, – кивнул Генри. – Можешь ехать первым, я скажу, если собьешься.

– Если твои указания не заведут нас в ближайшую трясину, к вечеру доберемся до деревни с прекрасным названием «Хлебосолье», – глядя в карту, сказал Эдвард. – Предвкушаю богатый прием и ночь на мягких перинах.

Он поехал вперед, к счастью, не замечая, что Генри повторяет его позу и каждое движение. Ездить верхом оказалось вовсе не так ужасно, и Генри был уверен: он станет отличным наездником еще до конца дня.

Глава 6

Рыцари болот

Бледное солнце катилось к горизонту так быстро, словно ему надоело освещать эту унылую местность. Генри уж точно не находил в ней ничего интересного: он вырос в горах, и десятки километров без единого холма вгоняли его в тоску.

Первый признак того, что человеческое жилье близко, Генри обнаружил, когда свет уже почти растаял.

– Гляди, шапка! – Он свесился с коня и указал на кусок ткани, сшитый в форме колокола с вывернутыми краями.

Эдвард припустил вперед, и Генри едва его догнал. Он уже освоился в седле, но это не значило, что езда рысью давалась без усилий и обходилась без боли.

– Скоро увидим знаменитые деревянные шпили! – прокричал Эдвард, когда вокруг начали попадаться клочки распаханной земли. – В Хлебосолье были поразительные мастера деревянных дел – они создавали такие вещи, что ни один путник не мог проехать мимо. Повара тоже были хороши: яства, которые тут подавали, в «Истории великих путешествий» описывают три страницы подряд!

Но сколько они ни вглядывались в сумерки, вокруг не было ничего, кроме деревьев, – разве что бледный столбик дыма, тянувшийся вверх не меньше чем в паре тысяч шагов от них и совсем в другой стороне.

– Едем туда. Возможно, высоту зданий в книгах преувеличили и отсюда их не разглядеть, – неуверенно сказал Эдвард.

Когда впереди наконец показалась деревня, Генри сделал два открытия. Во-первых, «преувеличили» – это еще слабо сказано. А во-вторых…

– Так вот куда делась дорога, – пробормотал он.

Здания из квадратных каменных плит – точно таких же, какими была выложена дорога из королевского дворца, – теснились без всякого порядка, в нескольких шагах друг от друга, будто от испуга сбились в стадо. Дома были настолько маленькие, что вряд ли в них можно было встать в полный рост; видимо, дорожные плиты оказались слишком тяжелыми и их просто не смогли поднять выше. Окон не было, вместо крыш – охапки соломы. На секунду Генри показалось, что не люди, а какие-то звери возвели такие странные норы. Но потом за скоплением этих каменных уродцев он заметил здание куда выше и просторнее, вроде шалаша, обтянутого сшитыми вместе шкурами. Из дыры посреди его крыши тянулся дым, и приходилось признать: звери огонь разводить не стали бы.

– Разворачиваемся, – слабым голосом сказал Эдвард. – Пожалуй, лучше переночевать в лесу, он хоть не такой уродливый.

Генри покачал головой. Кое-что он за последний месяц выучил твердо: люди не так опасны, как звери. Если они не имеют ничего против тебя лично, вроде охотников из Хейверхилла, которые гоняли его по лесу, то с ними вполне можно договориться. А вот если они наткнутся в лесу на волка – точно придется драться, и тогда огонь снова проснется. При мысли об этом у Генри от ужаса будто скручивало позвоночник.

– Струсил? – поинтересовался он, и этого оказалось достаточно: Эдвард сердито ткнул Болдера пятками в бока и въехал в тесный проход между каменными хижинами.

Когда они добрались до здания из шкур, до Генри дошло, почему они еще никого не встретили: судя по голосам и стуку посуды, доносившимся изнутри, все были там. Ну, почти все: на утоптанной площадке перед входом стоял конь и ел лежащую перед ним солому, а рядом сидел мальчик в поразительно грязной одежде и вытаращенными глазами смотрел на гостей.

– Э… привет, – сказал Генри, когда стало ясно, что отвращение к местному образу жизни полностью лишило Эдварда дара речи. – Это Хлебосолье?

Мальчик смотрел на него так, будто с ним заговорил конь.

– Не бойся. Меч у меня тупой, а конь не укусит, если не злить, – попытался успокоить его Генри, но мальчик выпучил глаза еще сильнее и опрометью кинулся в шалаш.

Через минуту, которую Генри провел, рассчитывая лучший путь к отступлению, шкура у входа откинулась и оттуда вышла молодая женщина. Одежда у нее была немногим лучше, чем у мальчика, волосы острижены под корень, на шее – воспаленный шрам, как от звериного когтя. Несмотря на все это, при виде нее у Генри взмокли руки. Он еще не выучил, что люди считают красивым, а что нет, но то, как кожа облегала кости ее лица, как были сжаты мягкие губы, показалось ему прекрасным, как лес на рассвете. Он покосился на Эдварда, но так и не разобрался в выражении его лица: не то презрение, не то интерес, и все это – с изрядной долей ужаса. Жилка у него на шее билась так, будто сейчас лопнет.

– Добрый вечер. Он белый рыцарь, а я его слуга, – сказал Генри, когда окончательно понял, что никто из участников этой сцены не собирается говорить ни слова. – Можно у вас переночевать?

О том, что Эдвард принц, он решил умолчать: не хватало еще, чтобы в этой деревне его тоже задумали схватить и требовать у короля выкуп.

– Но белый рыцарь уже приехал, – хрипло сказала женщина. – Нам не хватит ячменя, чтобы заплатить двоим. Уезжайте.

– Что?! – От потрясения Эдвард сразу очнулся. – Это ложь, нет других белых рыцарей! Ты просто женщина и все перепутала. Иди позови старейшину.

– Это я. Меня зовут Алисия.

– Женщина не может быть старейшиной, – сказал Эдвард таким голосом, будто говорит с тупицей, хотя Алисия вовсе не выглядела глупой. – Эта должность передается от отца к сыну.

– А что делать тем, у кого только дочери? – шепотом спросил Генри. – Нет, серьезно, такое бывает. Даже у волков в одном помете могут оказаться только самки.

Эдвард поморщился как от головной боли и хотел сказать что-то злобное, но тут шкура у входа снова отдернулась в сторону, и из шалаша вышел широкоплечий мужчина. Генри хмыкнул, увидев растительность у него на лице. Борода была сбрита, но здоровяк зачем-то оставил волосы над верхней губой, загнув их так, что они торчали вверх, как кисточки на ушах у рыси.

– Вышел проверить, почему очаровательная хозяйка столь поспешно убежала, – пробасил он. – Если вам докучают эти типы, скажите, и я их выгоню. Подвиги – мое призвание, господа! Я – Гилби, первый из белых рыцарей нового…

– А ты хоть знаешь, кто я такой? – возмутился Эдвард. – Я…

– Он тоже защитник всех, кому нужна помощь, – встрял Генри, невольно принюхиваясь к чудесным запахам костра и еды, доносившимся из шалаша. – Отлично, что мы все тут собрались, да? У вас, наверное, какая-то проблема, ну, помимо слишком низких домов. Если мой хозяин и человек с волосами над губой помогут вам с ней разобраться, вы разрешите нам тут переночевать? Платить не надо, ячмень нам не нужен – кстати, что это?

Генри был готов болтать еще долго, только бы Алисия продолжала смотреть на него, – но тут шкуру, закрывавшую вход, отодвинули изнутри, и оттуда высунулись с десяток чумазых, коротко стриженных мужчин и женщин. Лица у них были такие, будто происходит что-то невиданное.

– Хорошо, – решительно сказала Алисия, закрывая их спиной, словно опасалась, что гости их укусят. – Думаю, вместе вы точно победите Лесной Голос. Когда вернетесь, получите мешок ячменя и три связки сушеных грибов, как договаривались. – Она кивнула Гилби и исподлобья посмотрела на Эдварда. – А вы получите ночлег. Идет?

– Идет, – тут же ответил за всех Генри. – Мы все сделаем. Мы уже побеждали раньше и…

Но она уже затолкала своих подопечных обратно в шалаш и скрылась сама, задернув за собой шкуру.

– Для человека, который сегодня первый раз в жизни увидел чужаков, эта куколка отлично держится, – мечтательно проговорил Гилби и вскочил на своего рыжего коня так лихо, что Эдвард помрачнел еще больше. – А теперь послушайте меня, ребятки. Вы, видимо, тоже поняли, что Сердце волшебства вернулось, и решили удаль показать. Но если хотите сохранить головы на плечах, вы подождете меня вот тут. – Он поехал к темному лесу и ткнул в сторону полянки со свежими пнями. – Я спас три деревни от проснувшихся тварей, спасу и четвертую.

– От чего же, интересно? – сверля Гилби угрюмым взглядом, спросил Эдвард.

Гилби обернулся, чтобы ответить, но тут из леса раздался вой – такой жуткий, что у Генри сердце ушло в пятки. В этом вое было что-то почти человеческое, казалось, вот-вот разберешь слова. А хуже всего было то, что он доносился сразу со всех сторон, будто кольцом сжимал деревню. Из шалаша, оставшегося позади, послышался многоголосый вопль ужаса.

– Уже две ночи не дает им спать, – мрачно пояснил Гилби. – Какая-то тварь бродит вокруг деревни, но не показывается. Меня чутье привело – две недели направляет туда, где нужна помощь. Ждите тут, а я придумаю способ одолеть это существо. Когда вернемся, скажем, что победили вместе, и вас оставят на ночлег. По рукам?

– Мы согласны, – быстро сказал Генри.

Он не собирался влезать в неприятности, а Эдварду такая зверюга точно не по зубам. Если уж они встретили настоящего белого рыцаря – тем лучше, пусть трудится. Но одного Генри не учел: за последние дни самолюбие Эдварда, кажется, пережило слишком много ударов.

– Я тут не останусь, – отрезал он, вытаскивая меч. – Эй, чудовище! Кем бы ты ни было, я бросаю тебе вызов! Я сын короля и не дам очередному простолюдину отнять мои подвиги.

Он презрительно кивнул на потрепанную одежду Гилби, но если Эдвард надеялся его смутить, ничего не вышло: Гилби подъехал к нему, сощурившись, как змея.

– Тут не столица, ваше высочество. И я последний раз говорю: вы и ваш дурачок останетесь здесь, иначе сильно пожалеете.

– Как ты смеешь раздавать мне приказы? – важно спросил Эдвард и первым поехал в лес.

– Я тут подожду, – крикнул Генри ему вслед, и Эдвард глянул на него так, будто голову ему сейчас открутит.

– Ты едешь за мной, – отрезал он, и Генри нехотя повиновался.

Если нарушит приказ – Эдвард наверняка разорвет уговор и не отдаст ему цветок памяти, и тогда все будет зря.

– А факелы нам с собой нельзя попросить? – спросил он, кивнув на уютно подсвеченный изнутри шалаш из шкур.

Для факелов нужно масло, – натянуто ответил Гилби. – Это роскошь, а у них тут даже мыла нет – они стригут волосы под корень, чтобы в них насекомые не заводились.

– А что стало с той деревней, которая была красивой? – громко спросил Генри.

Разговаривать во весь голос на охоте было глупо, но в глубине души Генри надеялся отпугнуть существо. Месяц назад он бы не поверил, что будет трусливо избегать опасности, но теперь все изменилось. Теперь он сам мог превратиться в опасность, если не сможет держать себя в руках.

– Они мне рассказали, что деревянное Хлебосолье сгорело двести пятьдесят лет назад, – ответил Гилби. Почему-то его тоже не волновало, что они спугнут добычу. – У их предков не осталось вообще никаких старых вещей – сами едва спаслись. По местной дороге к тому времени давно уже никто не ездил, и в паре километров к северу от старой деревни они решили построить новую – прямо на дороге, чтобы далеко камни не тащить. Из дерева строить побоялись: вдруг опять сгорит. В хижинах они только спят – говорят, зимой там довольно тепло, – а едят и проводят время в шатре. Раз в год старейшина ездит в ближайший городок, отвозит ячмень и тыквы, которыми они платят королю налог, а часть урожая меняют на самые нужные вещи и…

Генри остановился. Он уже давно не слушал. За ближайшей полосой деревьев кто-то был, кто-то следил за ними, а Гилби продолжал рассуждать как ни в чем не бывало. Генри не представлял, как тот ухитрился исполнить свои рыцарские обязанности в предыдущие три раза, потому что было ясно: охотник из него так себе. И Генри совершенно ясно представил, что будет дальше. Существо, ждущее за деревьями, сейчас бросится на них, Гилби и Эдвард запаникуют, кони понесутся в чащу и в темноте выколют себе глаза ветками. В его воображении все это выглядело так ужасно, что он сжал кулаки. Отец учил его не тянуть с решениями. Генри вдохнул глубже, успокаиваясь, и нащупал в сумке нож.

Чувство опасности вспыхнуло сильнее, и он, изо всех сил стараясь, чтобы пульс не ускорился, спрыгнул с лошади и бесшумно понесся туда, откуда слышал чье-то дыхание. Лучше уж напасть первым, чем ждать, когда тебя застанут врасплох. Может, тогда ему удастся не выйти из себя.

Он различил среди деревьев чей-то силуэт и бросился на него, стараясь думать об Алисии и жителях деревни, о том, что спасет их, главное – хладнокровие, только не злиться, только не… Генри уронил кого-то на землю и прижал к его шее нож, мимоходом удивившись, как это существо похоже на человека. В ту же секунду оно издало такой вопль, что Генри чуть не оглох.

На него смотрел перепуганный верзила, сжимавший в руке предмет, который Генри тут же узнал. Рог громкоговорения – старинный предмет для усиления голоса. Генри убрал нож и сел на землю. Он все понял.

– Гилби, ты что творишь? – рявкнул верзила, бросая рог на землю. – Кто это такие?

Гилби подъехал к ним и спешился, враждебно глядя на Генри.

– Нет никакого существа, – сказал Генри, увидев, что Эдвард медленно пробирается к ним, отводя ветки на пути коня. – Они… Есть какое-нибудь слово для людей, которые выманивают у других деньги или еду, заставляя их верить в то, чего нет?

– Мошенники, – сурово уронил Эдвард, изо всех сил пытаясь сделать внушительное лицо вместо испуганного.

– Запомню, – обрадовался Генри. Он чувствовал немыслимое облегчение от того, что страшным голосом в лесу оказался всего-навсего человек. – Они ездят из одной деревни в другую и воют по ночам, а когда у местных жителей сдадут нервы, является Гилби и берет плату за то, чтобы избавить их от существа. Неплохо придумано!

Гилби застонал.

– И в чем был твой план? – прогудел верзила, наступая на него. – Раз за тобой был хвост, зачем ты сюда пошел?

– А что мне было делать? – скривился Гилби, опасливо косясь на Генри. – Я думал, ты услышишь, что я не один, и будешь сидеть тихо! Кто ж знал, что мальчишка такой резвый? Я думал, он вообще без мозгов!

– Вой доносился с трех сторон, – медленно проговорил Генри. – Значит, есть еще двое. Зачем так много?

– Чтобы страшнее было, – огрызнулся верзила.

– Надеюсь, вы понимаете, что ваши действия не останутся без последствий, – с удовольствием проговорил Эдвард. Он явно обрадовался, что другой белый рыцарь оказался поддельным. – Я сам бы вас арестовал, но слишком занят. Мы отправим посланникам сороку с описанием ваших примет, они развесят повсюду объявления о розыске, и вы окончите свои дни в Цитадели. Всего хорошего. Не хочу даже стоять рядом с вами.

Он вскинул голову и развернул коня в сторону деревни, а Генри пожалел, что слугам, кажется, не положено обзывать хозяина идиотом. При слове «Цитадель» пристыженно-растерянные лица мошенников разом превратились в злобные. Тот, кого загнали в угол, дерется до последней капли крови. Если Эдвард не знает даже этого, чему он вообще научился из своих книжек?

– Если ваш приятель хотел подкрасться незаметно, не стоило ему надевать красную куртку с золотыми пуговицами, – громко сказал Генри, вглядываясь в темноту.

Он просто хотел разговором оттянуть драку, но не рассчитывал на такой впечатляющий результат. Гилби и верзила подскочили и, забыв про Эдварда, уставились туда, куда показывал Генри.

Человек в ярком наряде, кажется, тоже его услышал: он вышел из-за дерева и двинулся в их сторону. В следующую секунду Генри понял сразу две вещи: во-первых, мошенники понятия не имеют, кто это такой. Во-вторых, это был, кажется, вовсе не человек.

Долговязый и бледный, он был еще и слегка прозрачным, будто ему чуть-чуть не хватало краски, чтобы полностью сойти за существо из плоти и крови. Увидев его, верзила сел на землю, как будто у него отказали ноги, Гилби взвизгнул, а Эдвард, конечно же, схватился за меч. Видимо, в тех книгах, из которых он почерпнул все свои знания о жизни, так полагалось делать, даже если противника мечом точно не победить.

Снежок неподалеку продолжал щипать почти незаметную мелкую траву, из чего Генри в очередной раз сделал вывод, что лошади не такие уж пугливые звери.

– Привет, – сказал Генри и приподнял руки, вспомнив, что этот жест у людей считается знаком дружелюбия. – Как тебя зовут?

Существо задумалось, будто вспомнить ответ на этот вопрос было не так-то легко.

– Я Привратник, – мягко проговорил он и ткнул своим длинным пальцем в сторону Эдварда. – Ты бросил мне вызов, и я принимаю его.