Помоги проекту - поделись книгой:
— Это символ астрологического знака Скорпиона. А женщина рядом с ней держит лук. Символ Стрельца. Скорпион и Стрелец стоят рядом друг с другом в круге зодиака.
— Так ты думаешь, на фреске своего рода шифр, который имеет отношение к астрономии?
Морин медленно кивнула:
— По крайней мере, это дает нам место, откуда можно начать.
Огни Парижа проникали сквозь окно номера Морин в отеле, освещая предметы, лежавшие рядом с ней на кровати. Она заснула, читая книгу о Боттичелли, а с другой стороны остался лежать эстамп Пуссена.
Морин не думала ни об одной из этих вещей. Она снова погрузилась в видение.
В комнате с каменными стенами, при тусклом свете масляных светильников, над столом склонилась старая женщина. Она носила выцветший красный платок поверх своих длинных седых волос. Ее изуродованная артритом рука осторожно водила пером по странице.
Большой деревянный сундук был единственным украшением комнаты. Старуха поднялась со стула и медленно подошла к сундуку. Она опустилась на колени, осторожно сгибая свои хрупкие суставы, и открыла тяжелую крышку. Когда она оглянулась через плечо, спокойная и понимающая улыбка промелькнула на ее лице. Она повернулась к Морин и жестом поманила ее к себе.
Как очаровательная дань галльской эксцентричности, старейший мост в Париже, Pont Neuf, носит название «Нового моста». Это главная артерия Парижа, пересекающая Сену, чтобы соединить фешенебельный Первый округ с сердцем левого берега.
Питер и Морин миновали статую Генриха IV, одного из самых любимых французских королей, и пошли по мосту, который был завершен во время его отмеченного веротерпимостью правления в 1606 году. В Париже стояло прекрасное утро, полное блистательного величия, свойственного этому несравненному Городу Света. Несмотря на замечательную обстановку, Морин нервничала.
— Который час?
— На пять минут позже того, когда ты спрашивала последний раз, — с улыбкой ответил Питер.
— Прости. Все это начинает меня очень беспокоить.
— В его письме сказано быть в церкви в полдень. Сейчас только одиннадцать. У нас уйма времени.
Они пересекли Сену и, сверяясь с картой, пошли по извилистым улочкам левого берега. От Нового моста они пошли по улице Дофин, прошли мимо станции метро «Одеон» к улице Сен-Сюльпис и закончили свой путь на живописной площади, носящей то же название.
Громадные колокольни церкви возвышались над площадью, бросая тень на знаменитый фонтан, построенный Висконти в 1844 году. Когда Морин и Питер подошли к огромным входным дверям, он почувствовал ее колебания.
— Я не оставлю тебя и на этот раз, — Питер ободряюще положил руку ей на плечо и открыл двери, ведущие в глубины церкви.
Они тихо вошли и увидели группу туристов в первом приделе с правой стороны. По-видимому, это были британские студенты, изучающие искусство. Их преподаватель приглушенным голосом читал лекцию о трех шедеврах Делакруа, украшающих эту часть церкви: «Иаков, борющийся с ангелом», «Изгнание Гелиодора из Храма» и «Святой Михаил, побеждающий дьявола». В другой день Морин с удовольствием посмотрела бы на знаменитые произведения искусства и послушала лекцию на английском языке, но сегодня голова у нее была занята другим.
Они прошли мимо британских студентов и погрузились во чрево церкви, с благоговейным трепетом разглядывая массивную конструкцию исторического сооружения. Почти инстинктивно Морин подошла к алтарю, по обеим сторонам которого находились две огромные картины. Каждая из них была добрых тридцати футов высотой. На первой из них были изображены две женщины — одна в голубом, а другая в красном плаще.
— Мария Магдалина с Девой Марией? — рискнула предположить Морин.
— Судя по одежде, я бы так и сказал. Ватикан постановил, что Пресвятую Деву должны изображать только в голубом или белом.
— А моя дама всегда в красном.
Морин перешла к картине с противоположной стороны от алтаря.
— Посмотри сюда.
Картина изображала Иисуса, положенного в гроб. Мария Магдалина, по-видимому, готовила Его тело к погребению. Дева Мария и две другие женщины плакали в углу картины.
— Мария Магдалина готовит тело Иисуса для погребения? Однако именно этого нет в Евангелиях, разве не так?
— Марк в главе 15 и 16 упоминает, что она и другие женщины принесли к гробнице благовония, чтобы помазать Его, но конкретно ничего не говорится.
— М-да, — вслух размышляла Морин. — А здесь Мария Магдалина делает именно это. Однако в древнееврейской традиции помазание тела для погребения — исключительно обязанность…
— Жены, — ответил аристократический мужской голос с легким намеком на шотландскую картавость.
Морин и Питер резко повернулись к человеку, который так незаметно подошел и встал позади них. Его внешность привлекала взгляд. Он был красив мрачной красотой и безукоризненно одет, и, хотя внешность и осанка выдавали породу, в нем не было ничего консервативного. Все в Беранже Синклере несло на себе легкий налет оригинальности. Его волосы были прекрасно подстрижены, хотя и слишком длинны, чтобы когда-нибудь его могли допустить в Палату Лордов. Он носил шелковую рубашку от Версаче. Природное высокомерие, которое приходит вместе с привилегиями высшего общества, смягчалось юмором — насмешливая и почти мальчишеская улыбка появлялась на губах, когда он говорил. Морин была немедленно очарована и не могла двинуться с места, пока слушала, как он продолжает свое объяснение.
— Только жене разрешалось подготовить мужчину для погребения. Если же он умирал неженатым, в таком случае эта честь доставалась его матери. Как вы видите на этой картине, мать Иисуса присутствует, но явно не выполняет эту обязанность. Что может привести только к одному заключению…
Морин посмотрела на картину, потом снова перевела взгляд на обаятельного мужчину, стоявшего перед ней.
— Что Мария Магдалина была его женой, — закончила Морин.
— Браво, мисс Паскаль. — Шотландец театрально поклонился. — Но простите меня, я совершенно забыл о манерах. Лорд Беранже Синклер, к вашим услугам.
Морин шагнула вперед, чтобы пожать ему руку, но Синклер удивил ее, задержав ее руку в своей руке дольше, чем следовало. Он не отпустил ее немедленно; наоборот он повернул ее маленькую ручку ладонью вниз и слегка провел пальцем по кольцу. Он снова улыбнулся ей чуть-чуть озорной улыбкой и подмигнул.
Морин находилась в полном замешательстве. По правде говоря, она много раз гадала, каков из себя этот лорд Синклер. Но все оказалось не так. Она попыталась овладеть своим голосом, когда начала говорить.
— Вы уже знаете, кто я. — Она повернулась, чтобы представить Питера. — Это…
Синклер прервал ее.
— Отец Питер Хили, конечно. Ваш кузен, если не ошибаюсь? И очень образованный человек. Добро пожаловать в Париж, отец Хили. Конечно, вы бывали здесь раньше. — Он взглянул на свои стильные и безумно дорогие швейцарские часы. — У нас есть несколько минут. Пойдемте, здесь есть кое-что, что, как я думаю, вам покажется очень интересным.
Синклер, не оборачиваясь, говорил, пока торопливо шел через церковь:
— Кстати, не стоит покупать предлагаемый здесь путеводитель. Пятьдесят страниц, которые совершенно не замечают присутствия Марии Магдалины. Как будто она от этого исчезнет. — Морин и Питер следовали за его быстрым шагом, остановившись рядом с ним у еще одного маленького бокового алтаря. — И как вы увидите, ее изображения постоянно встречаются в этой церкви, но явно игнорируются. Вот замечательный пример.
Синклер подвел их к большой изящной мраморной статуе, Пьете. Дева Мария скорбила над телом Христа. Справа Мария Магдалина склонила голову на ее плечо.
— Путеводитель просто называет это «Пьета, итальянская скульптура восемнадцатого века». Конечно, классическая Пьета изображает Деву Марию, прижимающую к груди своего сына, снятого с креста. Включение в это произведение Марии Магдалины далеко выходит за рамки ортодоксальных представлений и все же умышленно игнорируется. — Синклер испустил драматический вздох и покачал головой, отмечая несправедливость всего этого.
— Так в чем заключается ваша теория? — спросил Питер несколько более резко, чем намеревался. Высокомерная манера Синклера раздражала его. — Что Церковь устроила какой-то заговор с целью исключить упоминания о Марии Магдалине?
— Делайте ваши собственные выводы, отец. Но я скажу вам вот что: во Франции Марии Магдалине посвящено больше церквей, чем любому другому святому, включая Богоматерь. В Париже есть целый район, названный в ее честь. Вы были в Мадлен, я полагаю?
Морин пораженно застыла.
— Мне раньше никогда не приходило в голову, но Мадлен — это Магдалина по-французски, не правда ли?
— Именно так. Вы были в ее церкви там, в Мадлен? Огромное сооружение, якобы посвященное ей, и все же внутри, среди всех этих произведений искусства и украшений первоначально не было ни одного изображения Марии Магдалины. Ни одного. Странно, не правда ли? Они добавили скульптуру Марочетти над алтарем, первоначально называвшуюся «Вознесение Девы Марии», и изменили ее название на «Вознесение Марии Магдалины», из-за давления, которое на них оказали… ну, скажем, те, кого интересует правда.
— Я полагаю, сейчас вы скажете мне, будто Марсель Пруст тоже назвал свое печенье в честь нее, — съязвил Питер. В противоположность очарованной Морин ему не нравилась бесцеремонная самонадеянность Синклера.
— Да, печенью сознательно придали форму раковины гребешка. — Синклер пожал плечами, оставив Питера размышлять над загадкой, а сам присоединился к Морин, стоящей около Пьеты.
— Создается впечатление, как будто они стремились вычеркнуть ее из памяти, — прокомментировала Морин.
— Так и есть, моя дорогая мисс Паскаль. Многие пытались заставить нас забыть наследие Магдалины, но ее присутствие ощущается слишком сильно. И, как вы, без сомнения, заметили, ее нельзя игнорировать, особенно…
Церковные колокола начали звонить полдень, оборвав ответ Синклера. И вот он снова торопливо повел их через церковь и показал на узкую бронзовую линию меридиана, вделанную в пол церкви и проходящую прямо через поперечный неф, ориентированный с севера на юг. Линия заканчивалась мраморным обелиском, выполненным в египетском стиле, с золотым глобусом и крестом на вершине.
— Пойдемте, быстро. Сейчас полдень, и вы должны это увидеть. Такое происходит только раз в год.
Морин показала на бронзовую линию.
— Что это означает?
— Парижский меридиан. Он делит Францию очень интересным образом. Но смотрите, смотрите туда.
Синклер показал на окно над ними, на противоположной стороне церкви. Как только они повернулись посмотреть, луч солнца проник сквозь окно и упал вниз, осветив бронзовую линию, проложенную в камне. Они наблюдали, как свет пробежал по полу церкви вслед за медной полосой. Луч поднимался по обелиску, пока не достиг глобуса, полностью залив потоком света золотой крест.
— Прекрасно, не правда ли? Церковь построена так, чтобы идеально отмечать солнцестояние.
— Замечательно, — признал Питер. — И, хотя мне не хочется разрушать ваши иллюзии, лорд Синклер, но этому есть вполне обоснованная религиозная причина. Пасха отмечается в воскресенье после полнолуния, следующего за весенним равноденствием. Церкви нередко изобретали различные средства, чтобы определять равноденствие и солнцестояние.
Синклер пожал плечами и обернулся к Морин:
— Он совершенно прав, знаете ли.
— Но с Парижским Меридианом связано что-то еще, разве не так?
— Некоторые называют его Линией Магдалины. Она похожа на линию на карте, которую я вам послал. Эта линия начинается в Амьене и заканчивается в Монсеррате. Если вы хотите узнать почему, приезжайте в мой дом в Лангедоке через два дня, и я покажу вам, чем это объясняется и многое другое. Ой, чуть не забыл.
Синклер достал из внутреннего кармана один из своих шикарных веленевых конвертов.
— Я так понимаю, вы знакомы с очаровательным кинорежиссером Тамарой Уиздом. Она будет присутствовать на нашем костюмированном балу, который состоится на этой неделе. Я надеюсь, что вы оба к ней присоединитесь. И я настаиваю, чтобы вы остановились в замке в качестве моих гостей.
Морин посмотрела на Питера, чтобы узнать его реакцию. Они не ожидали подобного.
— Лорд Синклер, — начал Питер, — Морин преодолела большое расстояние ради этой встречи. В своем письме вы обещали ей некоторые ответы…
Синклер прервал его:
— Отец Хили, люди две тысячи лет пытаются разгадать эту тайну. Нельзя надеяться, что узнаешь все за один день. Истинное знание надо заслужить, не так ли? А сейчас я опаздываю на встречу и должен бежать.
Морин дотронулась до руки Синклера, чтобы остановить его:
— Лорд Синклер, в своем письме вы упомянули моего отца. Я надеялась, что вы расскажете о нем.
Синклер посмотрел на Морин и смягчился:
— Дорогая моя, — сказал он благожелательно, — у меня есть письмо, написанное вашим отцом, которое, как я думаю, вы найдете очень интересным. Оно не здесь, конечно, оно осталось в замке. Это одна из причин, почему вы должны приехать и остановиться у меня. И отец Хили, конечно.
Морин была поражена.
— Письмо? Вы уверены, что его написал мой отец?
— Вашего отца звали Эдуард Поль Паскаль, если произносить на французский манер? И он жил в Луизиане?
— Да, — еле слышно ответила Морин.
— Тогда письмо несомненно от него. Я нашел его в наших семейных архивах.
— Но что в нем говорится?
— Мисс Паскаль, было бы ужасно несправедливо с моей стороны пытаться пересказать вам письмо прямо здесь, потому что у меня просто отвратительная память. Я с удовольствием покажу его вам, когда вы приедете в Лангедок. А сейчас я действительно должен идти. Я уже опаздываю. Если вам что-то понадобится, позвоните по телефону, написанному в приглашении, и спросите Ролана. Он поможет вам во всем. Абсолютно во всем, только скажите, что вам нужно.
Синклер быстро ушел, не попрощавшись. Его последним ударом была реплика, брошенная через плечо:
— Я знаю, у вас уже есть карта. Просто следуйте за Линией Магдалины.
Шаги шотландца эхом отдались в глубине церкви, когда он торопливо покинул здание, оставив Морин и Питера беспомощно смотреть друг на друга.
За ланчем в кафе на Левом берегу Морин и Питер обсудили странную встречу с Синклером. Их мнения о нем кардинально разошлись. Питер отнесся к нему подозрительно, с изрядной долей раздражения. Морин же полностью находилась в плену его обаяния.
Они решили размяться после еды, прогулявшись по Люксембургскому саду.
Семья с целым выводком шумных ребятишек наслаждалась пикником на траве, пока пара проходила мимо. Младшие дети гонялись за футбольным мячом и друг за другом, а старшие и родители подбадривали их веселыми криками. Питер остановился понаблюдать за ними, его лицо приобрело задумчивое выражение.
— Что-то не так? — спросила Морин.
— Ничего, ничего. Я просто подумал обо всех тех, кто остался дома. О моих сестрах, об их детях. Знаешь, я два года не был в Ирландии. Уже и не вспомню, сколько времени прошло с тех пор, как ты вернулась.
— На самолете это всего чуть больше часа отсюда.
— Я знаю. Поверь мне, я думал об этом. Посмотрим, как здесь пойдут дела. Если у меня будет время, возможно, я слетаю туда на несколько дней.
— Пит, я — большая девочка и вполне способна позаботиться о себе. Почему бы тебе не воспользоваться возможностью и не съездить домой?
— И оставить тебя одну в лапах Синклера? Ты с ума сошла?
Поделиться книгой: