Тайны анатомии

– А я помню, где находится печень, – похвастала Молли и ткнула пальцем в живот.

– Но почему водопад зеленый? – поинтересовался Макс, вглядываясь в разбегающуюся от струи рябь.

– Зеленый он от желчи, которую вырабатывает печень. Желчь расщепляет животные жиры и растительные масла.

Они продолжали плыть по тонкой кишке, которая петляла и извивалась – бесконечная река под бесконечными сводами. Дети ждали, когда же покажется кровь, но тут сквозь лист начала просачиваться сырость.

– Тонем! – вскрикнула Молли. – Лист весь в дырках! И они отчаянно погребли к берегу.

– Наверное, лист был покрыт оливковым маслом, которое предохраняло его в желудке, – предположил Макс. – А сейчас желчь смыла масло! И лист начал перевариваться.

Вольняшка одобрительно закивал.

– Я все думал, сумеете вы сами это сообразить или нет.

Близнецы выбрались на мягкий красный берег, и Молли укоризненно посмотрела на Вольняшку.

– Могли бы нас предупредить!

– Но так куда интереснее! – Он хихикнул. – Ведь верно?

– А теперь что? – сердито спросила Молли. – Тоже мне проводник!

– Может, вы хотели, чтобы вас унесло в толстую кишку? – фыркнул Вольняшка. – Дальше-то она начинается. А вы оба такие неженки, что вряд ли вам в ней понравилось бы. Там ведь одни отходы и мусор.

– Да, конечно, – согласилась Молли со вздохом. – Но предупредить нас вы все-таки могли бы. – Она проводила взглядом расползающийся плотик. – Спасибо тебе, наш верный кораблик! Я буду вспоминать тебя всякий раз, когда мне придется есть салат.

– Придется ли? – сказал Макс печально. – Мне не очень верится, что мы найдем Бакстера… И выберемся ли мы отсюда?

– Слушай, не говори так, а то мы совсем раскиснем!

– Ты права. Выбраться мы сможем, только если сохраним хладнокровие и способность логично мыслить.

– И будем держать ухо востро.

– Во всяком случае, мы теперь стерильны… – усмехнулся Макс. – А где Вольняшка?

– Вон на том уступе. Машет нам. – Они начали карабкаться к нему.

Стенку тонкой кишки покрывал мохнатый, чуть липкий красный ворс. Нигде не было видно ни отверстия, ни собранных в одном месте складок. Вольняшка сидел на бугорке, бесхитростно улыбался и переплетал жидкие пальцы.

– Ой, а он стал гораздо больше! – вдруг воскликнула Молли. – Я только сейчас заметила.

– Верно! Но он же говорил, что может менять свои размеры, как захочет. Только менял он их постепенно, не то мы обнаружили бы это раньше…

– И изменился не один Вольняшка! Когда мы только влезли на лист, нам там еле хватало места, а сейчас он, хотя и почти переварен, кажется огромным. Но лист увеличиться не мог… И значит… значит, уменьшаемся мы сами! – Они в ужасе посмотрели друг на друга. – Но до каких размеров мы можем уменьшиться, как ты думаешь?

– Постой, это еще не все! – воскликнул Макс. – Я еле иду. Даже ногу поднять трудно…

Они поглядели вниз. Их ноги погружались в липкий мягкий мех. Чем больше усилий они делали, чтобы высвободиться, тем глубже проваливались: по колено… по пояс… по грудь… по подбородок… по глаза, в которых застыло изумление. Красный мех бесшумно сомкнулся над вытянутой вверх рукой Макса, и близнецы исчезли без следа. Вольняшка только посмеивался, глядя, как они увязают, но теперь он поднялся в воздух, вытянулся в тонкую нить и проскользнул сквозь стенку. Листик салата погрузился в реку, стенки сжались, и река потекла дальше…

Глава четвертая

Макс и Молли опускались все ниже. Мелькали огни, обгонявшие близнецов струи крутили их, швыряли и толкали в какой-то доверху затопленный туннель.

– Мы тонем! – охнул Макс.

– Да нет же! Я дышу. Вот попробуй.

Макс осторожно подергал носом, потом сделал вдох. Действительно, он был погружен в поток с головой, но дышал.

– Как ты? Ничего? – спросил он.

Молли кивнула.

– Что случилось-то?

– Не знаю. Все произошло как-то сразу. Меня вдруг засосало – ну и вот…

– А где мы? Куда девался Вольняшка? – Молли огляделась. – Тут все красное.

Течение тянуло ее за одежду.

– Посмотри! – Макс ткнул пальцем через плечо. Их нагоняла целая вереница пухлых красных дисков. – Это эритроциты, красные кровяные клетки. Прямо как в книге! Мы с тобой в крови!

Они прижались к вогнутой стенке.

– А я-то все гадала, где кровь! – вздохнула Молли. – Вольняшка ведь сказал, что она забирает питательные вещества. Мы все еще уменьшаемся? – Она поглядела на свои руки.

– Не знаю. Тут не к чему примериться.

– Ну что, что нам делать? И Вольняшка пропал… – всхлипнула Молли.

– А какой от него толк? Чем хуже становится, тем он больше веселится. Ничего полезного нам не сказал. И легкие неизвестно где. Бакстера нам в жизни не отыскать!

– А все-таки с Вольняшкой как-то спокойнее… Хорошо еще, что нам тут есть чем дышать!

– Еще бы! – Из стенки угрем выскользнул Вольняшка. – Красные клетки уделяют вам чуточку своего кислорода. Они – с моей помощью, разумеется! – доставляют его всяким другим клеткам и обменивают на углекислый газ. Ну, понравилось вам всасываться?

– А как по-вашему? – огрызнулся Макс. – Неужели трудно было предупредить заранее?

– Макс, погляди! Вольняшка стал таким же, как раньше. Значит, мы перестали уменьшаться.

– Спасибо и на том! – проворчал ее брат. – Но все-таки где мы?

– В капилляре. Мельчайшем из кровеносных сосудов. – Вольняшка обдал их градом брызг. – Он полон крови и восхитительнейшей влаги! Большие артерии разветвляются на миллионы таких капилляров, они вьются повсюду, донося кровь до самых отдаленных уголков Тела. А кровь, разбиваясь на ручеечки, замедляет течение и успевает произвести обмен с клетками. Вот эта кровь забирает питательные вещества из кишечника – с моей помощью, разумеется! Меня тут величают плазмой. Где бы они были без плазмы? Как не возгордиться немножко!

– Прошу прощения! – Эритроцит повернулся боком и чуть было не застрял в узком сосуде. Прижав их к стенке, он еле-еле протиснулся мимо.

– Мы устроили затор! – ахнула Молли.

Позади скопилась длинная очередь красных клеток.

– Двигались бы вы дальше! – сказала одна из них, покачиваясь рядом с Молли. – Того и гляди тромбоз устроите! Это же капилляр! Движение одностороннее, стоянка и остановка запрещены, а уж торчание на дороге тем более! Вам куда, собственно, нужно?

– В легкие, – пробормотала Молли, запинаясь от удивления. – Мы хотим забрать нашего кота. Вы не знаете, где они находятся?

– Еще бы не знать! Двигайтесь с кровью и рано или поздно попадете в легкие. Кровь заглядывает всюду.

– Ну, положим, не всюду! – вмешался Вольняшка. – Есть такие известные мне местечки, о каких вы и слыхом не слыхали. И вообще их провожаю я, а ты проваливай!

– Вольняшка, пока мы от вас особой помощи не видели! – заметил Макс.

– Пф! – обиженно фыркнул Вольняшка.

Эритроцит посмотрел на Молли и спросил:

– Тебе трудно плыть?

– Угу! – Она подняла руку. – Одежда вся насквозь промокла, а кроссовки полны воды… то есть какой-то жидкости. – В доказательство она похлюпала обеими кроссовками.

– Так давай я тебя подвезу. Сейчас узнаю, не согласится ли мой товарищ взять второго. Нам ведь все равно надо убрать вас отсюда.

Надувшийся было Вольняшка вскоре уже весело хихикал, наблюдая, как близнецы пытаются забраться на эритроциты. Молли уселась на своем.

– Как надутая автомобильная камера… – начала было она и тут же слетела вниз.

Вольняшка просто перекувырнулся от смеха, и даже Макс улыбнулся, но он и сам позорно не удержался на своем эритроците. В конце концов они поставили клетки боком и сели на них верхом.

– Словно на пони скачешь, – заметил Макс. – Только этим пони все равно, сверху их всадник или снизу.

– Э-эй! – донесся голос откуда-то сзади. – Чего вы застряли? Мы вот-вот начнем слипаться!

К негодующему голосу присоединились другие. Но тут близнецы поджали ноги, и ток крови увлек их вперед. Они плыли, ударяясь о стенки, перекувыркивались, сталкивались с соседними клетками, которые вылетали в их туннель из устьиц других туннелей запутанного лабиринта. Макс, изо всех сил цепляясь за свой эритроцит, покосился через плечо на бесконечную вереницу одинаковых красных клеток. Когда же он снова посмотрел вперед, то не увидел ни Молли, ни Вольняшки. Они свернули в какой-то боковой туннель.

– Я потерялся! – охнул он.

– Потеряться ты не можешь, – возразил эритроцит под ним, и Макс даже вздрогнул: ведь до сих пор тот хранил полное молчание. – Сейчас мы только заглянем в печень, а оттуда – прямехонько в сердце.

– Ну-у-у… – Макс чу ть не плакал. – Нам же надо в легкие!

– Так от сердца до легких рукой подать. Там уж не промахнешься!

– А все клетки разговаривают?

– Только когда мы хотим, и только когда мы совсем рядом. Правда, по слухам, есть клетки, которые переговариваются через все Тело, но, значит, голоса у них погромче наших. А вот гормоны, вестники, которых посылают железы, хоть и путешествуют с кровью, с нами не разговаривают – только высматривают клетки, которые знают их код.

– Вы не могли бы поговорить с эритроцитом, который везет Молли?

– А зачем? Сейчас мы и так их увидим. Тут все капилляры начинают собираться в вену. Это ведь кровеносная система! Мы непрерывно описываем одну большую восьмерку. Да, кстати, я таких, как вы, еще ни разу не видел. По делам путешествуете?

– По делам. Кота разыскиваем, – ответил Макс. – Найдем – и домой.

Эритроцит взвешивал полученные сведения. Если не считать кровеносной системы, Тело он знал довольно плохо, но слышал, что оно таит много неведомого, обладает загадочными функциями и временами возлагает на кого-то странные и увлекательные поручения. Собственная его работа, при всей ее важности, была несколько однообразной, и он порой грезил о приключениях. Уж, наверное, этот ни на что не похожий незнакомец выполняет редкую и опасную миссию под кодовым названием…

– Ко-о-та, – повторил он про себя и шепнул Максу заговорщицким тоном: – Сверхсекретно? Нет-нет, не отвечай! Можешь на меня положиться, доставлю по назначению.

Внезапно из устья узенькой вены вылетела Молли и столкнулась с ними. По мере того как сосуды становились шире, движение все убыстрялось.