Проклятье! Только сейчас Джон вспомнил, что в портсигар вмонтирована и зажигалка. Если обмен состоится, он окажется в лесу без огня.

— И что в ней необычного? — спросила девушка, придвигаясь ближе и не сводя с вещицы зачарованного взора.

— В ней есть огниво. Видишь вот эту кнопочку?

Щелк! Над портсигаром заплясал язычок пламени. Девушка вздрогнула и сказала с обидой в голосе:

— Обычная шкатулка, как же… Собрался подсунуть мне кусочек адского пламени, чтобы я погубила свою душу? Мерзкий чернокнижник.

— Берешь или нет? — холодно спросил Джон, у которого непродуктивный диалог с грабительницей уже в печенках сидел.

Его собеседница пребывала в глубокой задумчивости. Ход мыслей на открытом личике читался как заголовки в «Таймс». С одной стороны, шкатулочка явно доставлена на землю из преисподней, а с другой — как известно, разбойники нечисти почти не боятся, а порой вообще держатся с ней запанибрата. Да и весу в шкатулочке заметно больше, чем в сомнительном «колдовском пере».

— Ладно, давай ее сюда, — решилась она наконец.

Вынула из-за пояса меч и, вместо того чтобы отдать оружие, приложила его к шее Джона:

— Давай-давай.

Такого молодой граф уже не выдержал.

Это в самом раннем детстве он был хилым и болезненным мальчиком, но те времена давно прошли. Призраку, правда, пришлось изрядно поспорить с его родителями, но в итоге всю ответственность за физическое воспитание малыша он взвалил на себя. Джон брал уроки самбо и карате, учился владеть всеми видами холодного и огнестрельного оружия, стал превосходным наездником, пловцом и чуть ли не акробатом, обрел силу и выносливость, крепкое тело и целеустремленный дух. Потом, правда, после гибели родителей и знакомства с Глумингом. надолго забросил занятия, но это не значило, что он забыл, как не давать себя в обиду.

Он отступил на шаг и, когда девушка двинулась за ним, ушел от клинка, плавным движением перехватил ее руку, отнял меч и сказал слегка дрожащим от гнева голосом:

— Довольно шуток. Верни мне перстень, и я отпущу тебя со всем, что ты уже успела взять.

— К-как ты это сделал? — спросила ошарашенная девушка, даже не шевельнувшись, чтобы исполнить волю победителя.

— Ты что, не слышала, что я сказал? — Клинок непроизвольно приподнялся на полдюйма, — Или мне придется снимать перстень с трупа?

— Перстень? А… о, конечно, великий воин, возьми его и прости меня за то, что посмела потревожить твой покой! На, и шкатулку тоже возьми, и перо, и говорящий браслет, и…

— Довольно.

Получив свое и отвязавшись от лишнего, Джон вложил меч в ножны. Как мало нужно человеку для покоя! И как часто окружающие стремятся отнять у него даже эту малость…

Недоограбленная грабительница всхлипнула:

— Дура я… Ты теперь никогда не простишь меня, да? Ну конечно. Ты такой благородный, до последнего не хотел причинять мне вреда, а я вела себя как последняя негодница, как самая низкая и неблагодарная тварь. Ты, наверное, святой человек, благородный воин…

По щекам ее текли слезы раскаяния.

— Ты заблуждаешься, девочка, — смутился втайне польщенный Джон. Весь его гнев как рукой сняло. Не то чтобы он был падок на лесть, но ведь приятно чувствовать себя лучше, чем ты есть. Да и вообще, не умел он злиться подолгу. — Я не святой, я так же грешен, как все на этой земле. Просто мне посчастливилось пройти хорошую боевую подготовку под руководством первоклассных учителей.

— Ты, должно быть, сражался в Крестовых походах, дрался с неверными у Гроба Господня? А я… — Уже не сдерживаясь, девушка в голос зарыдала. — Ну вот почему так? Лес кишит мерзавцами всех мастей, а стоило раз выйти на дело — и на тебе, оскорбила святого воина!

— Да не убивайся ты так, сказано же — никакой я не святой.

— Твоя скромность как будто ножом режет погрязшее в злобе сердце. Нет, наверное, ты все-таки… — Видимо, что-то блеснуло в глазах Джона, потому что девушка пошла на попятный: — Ладно, не святой. И все равно гадко получилось: что ж теперь, если не святой, так и грабить во сне можно?

— Гхм, меня радуют твоя самокритичность и лестные высказывания по моему адресу, однако настораживает столь резкая смена мнения…

— Как благозвучна и образованна твоя речь, — восхитилась девушка.

Джон догадался, что она просто не поняла.

— Я говорю, не странно ли, что пять минут назад ты искренне считала меня пособником сатаны и мерзким чернокнижником. Неужели в тебе не осталось ни капли сомнений?

— Конечно нет! Ведь я ошибалась, я это вижу. Пособник нечистого не стал бы ждать, пока я образумлюсь, он сразу бы разоружил меня, и бог знает, что бы тогда со мной было… Подумать страшно. А ты поступил благородно. Значит, ты не пособник нечистого. И наверняка не чернокнижник, а эти странные штуки просто привез с Востока, захватив у неверных.

Склонность девушки к аналитическому мышлению подкупала, но Джон не рискнул бы с уверенностью сказать, что результаты ее интеллектуальной деятельности оправдывают затраты сил. Впрочем, дурой девушка ему не казалась.

— Ну что ж, ты весьма рассудительна. Надеюсь, теперь мы можем поговорить спокойно.

— Конечно, благородный воин! Я буду только рада.

— Мне бы хотелось задать тебе несколько вопросов…

— Я буду счастлива помочь тебе, быть может, это хоть немного загладит мою вину перед тобой. А ты не научишь меня этому движению? Вот как ты меч у меня отобрал.

— Давай займемся этим позже, — остановил ее Джон. — Сначала мне надо узнать, где же я все-таки нахожусь, ну и… еще кое-какие мелочи…

— Я готова! — пылко заверила девушка.

Наверное, слишком уж пылко. Во всяком случае, так должно было показаться новым действующим лицам, появившимся на сцене.

— Ах ты неверная, холера тебя забери, так вот что значат твои прогулки по лесу! — с шекспировской страстью прогремел из-за кустов звучный голос.

Глава 3

ПЕРВЫЕ ЗНАКОМСТВА

На поляне появились четверо разнокалиберных всадников в одеждах из кожи и грубой ткани. Первый, самый высокий, красивый голубоглазый брюнет, имел при себе меч и колчан с луком огромных размеров. Еще один был вооружен кистенем, двое других — мечами и луками, это не считая ножей. Они деловито спешились. Гладко выбритые, но при этом малость неряшливые, они производили премерзкое впечатление. А верховодивший голубоглазый красавчик, судя по лицу, был настроен на убийство.

Молодой граф еще не успел толком разобраться в ситуации, однако чувствовал, что назревает конфликт. Возможно, не менее напряженный, чем в «Отелло».

— Доброе утро, сэр. К сожалению, не имею чести знать вас и тем не менее убежден, что вы не вполне верно оценили обстановку…

Голубоглазый окатил его взглядом как помоями из окна, иначе не скажешь. Зато обращение «сэр», похоже, понравилось ему.

— Помолчи, юродивый, — с царственной небрежностью отмахнулся он и обратился к девушке: — Так вот кого ты предпочла, потаскуха. Ну надо же, никогда бы не подумал, что в благословенной Англии можно встретить подобное безобразие. Что ты в нем нашла? Урод, оборванец, грязный бродяга! Однако ты готова оказывать услуги этому юродивому… Превосходно! — рявкнул он. — Клянусь всеми чертями преисподней, отныне ты чужая в моем лесу, я отказываюсь от тебя! Только маленький подарочек тебе напоследок: выполнять желания этого оборванца ты все равно не сможешь, у мертвецов нечасто возникают подходящие для тебя желания! Ну ничего, найдешь себе другого юродивого.

«Обзываться-то зачем?» — кисло подумал Джон, искоса обводя взглядом спутников голубоглазого «мавра». Четверо…

Девушка, гордо подняв голову, ответила с нсменыпим артистизмом:

— Чего еще ожидать от такого низкого негодяя, как ты! В каждом человеке видишь уродливого мерзавца, потому что сам являешься им, всюду ищешь измену, потому что сам не можешь жить честно. Только ничего у тебя не выйдет, потому что этот человек перед тобой — лучший воин из всех, кого я видела! Да, взгляд недоумка обманется его внешним видом, а он нарочно одевается как паяц, чтобы ввести в заблуждение идиотов вроде тебя. О, если бы ты видел, что он сделал со мной незадолго до твоего прихода, ты бы говорил по-другому! Это было невероятно…

Вот уж правду говорят, что каждый понимает в меру своей испорченности. Физиономии разбойников расплылись в таких выразительных ухмылках, что можно было не сомневаться: Содом и Гоморра в сравнении с их фантазией не страшнее «Телепузиков». Голубоглазый побелел и выхватил меч.

— Осторожнее, зеленый братец, а то он и с тобой сделает то же самое, что со мной, — со смехом сказала девушка, отступая, чтобы дать Джону пространство.

Так часто бывает — человек, из-за которого что-то происходит, последним осознаёт, какую именно кашу он заварил. Более чем непочтительные смешки разбойников не оставляли никакого выхода. Голубоглазый воздел карающий меч и с нечленораздельным криком бросился в атаку, намереваясь, похоже, располовинить Джона от макушки до земли. Джон перебросил противника через бедро.

Тот, приложившись к земле всей спиной, сделал глубокий выдох, затем, с паузой, столь же глубокий вдох. Романтически голубые глаза шарили по верхушкам деревьев, пытаясь сфокусироваться на Джоне.

— Не знаю, о чем вы подумали, но давайте все-таки успокоимся и обсудим ситуацию, — предложил молодой граф, стараясь, чтобы голос звучал мудро и умиротворяюще, как у священника или, на худой конец, шаолиньского монаха.

Особых надежд он, впрочем, не питал. И правильно делал.

— А ну-ка, Бобби, давай проучим этого шута.

Один из разбойников плавным, отработанным движением заложил стрелу на тетиву. Двое других заходили с боков. Клинок и кистень угрожающе покачивались в воздухе. Лучник не торопился, даже оружие держал вполнатяга — страховал приятелей.

Девушка отступила еще, не сводя с Рэдхэнда предвкушающего взора.

Ну что ж, Джон действительно имел общее представление о том, как следует действовать в подобной ситуации. Только одно угнетало — все это он знал лишь теоретически, никогда в жизни ему не приходилось пускать в дело свои смертоносные навыки в рукопашной, и уж тем более с холодным оружием. Но выбора ему никто не предоставил. Оставалось надеяться на удачу.

Обнажая свой клинок, он шагнул навстречу неприятелю с мечом, сделал финт — на мгновение перед внутренним взором возникли непреклонные, требовательные лица учителя и призрака — и обезоружил нападавшего, завершив атаку коротким сильным ударом в челюсть. Тотчас пригнулся, уворачиваясь от усеянного острыми шипами железного шара, со свистом летящего ему в голову, и сделал подсечку. Обладатель кистеня упал на землю. Теперь нужно действовать с предельной скоростью — Джон не глядя мог сказать, что именно сейчас лучник сделает выстрел. Поэтому он поднялся во весь рост, распрямился, как пружина, делая прыжок в сторону и невысоко занося меч. Стрела должна была прошить воздух в том месте, где он был мгновение назад. А если лучник очень хорош… Призрак добился-таки в свое время, чтобы Джон научился отбивать стрелы мечом даже на близком расстоянии. Учитель фехтования, не подозревавший о незримом присутствии сурового воспитателя, был доволен старанием юного Джонни. Вот только давно это было, да и разница между тупой стрелой и боевой отнюдь не ограничивается наконечником…

Однако демонстрировать вершины мастерства не пришлось.

Девушка уже взмахнула рукой, солнечный свет вспышкой скользнул по лезвию кинжала, впившегося лучнику в левое плечо. Стрела под крик боли и надрывный звон тетивы ушла в небо.

Джону пришлось несколько секунд постоять не шевелясь, пока дыхание не восстановилось и сердце не вернулось к нормальному ритму работы (так вот откуда они берутся, эти эффектные героические стойки в кинофильмах!). Затем он произнес:

— Благодарю за помощь, леди.

— Не за что, — простодушно ответила та. — Я же видела, ты и с ними играл как кошка с мышью, уверена, что тебе не стоило труда разделаться со всеми… Ой, я не подумала: ты не обижен, что я отняла у тебя такую возможность?

— Нет, совсем нет. Напротив, как я уже сказал, я весьма тебе благодарен.

Девушка расплылась в счастливой улыбке:

— А меня ты так научишь?

Джон вздохнул. Почему нет? Насыщенное утро пока что так и не дало ответа, где он очутился и что теперь делать. Единственно, чего он добился, — это обеспечил себя противниками, так почему бы не подумать и о союзниках? Не так уж и трудно будет показать девушке два-три приема рукопашного боя, получив взамен какую ни на есть информацию.

— Это не так просто, как может показаться на первый взгляд, но, думаю, мы справимся. — Он улыбнулся, как ему думалось, многообещающе.

— Спасибо!.. Ой, ну какой же он настырный… — поморщилась девушка, глядя за спину Джона.

Чутье подсказало молодому графу сперва отпрыгнуть в сторону, а уж потом оборачиваться. Меч голубоглазого впустую рассек воздух. Второй взмах Джон легко блокировал своим клинком и ударил противника ногой в грудь. Нет, маловато, уж больно этот «настырный» жилист. Рука, сжимающая меч, впечаталась в скулу голубоглазого. Тот охнул и упал на прежнее место.

— Как думаешь, с него довольно? — спросил Джон у девушки.

— Теперь, пожалуй, да, — был ответ.

— На будущее: ты все-таки предупреждай меня заранее, если кто-то подкрадывается ко мне со спины, ладно?

— Договорились. А что ты собираешься с ними сделать?

Джон огляделся. Победа не подлежала сомнению. Лучник ругался, зажимая руку, но тихо, активного недовольства не демонстрировал. Голубоглазый смотрел в небо. Двое других предпочитали даже глаза не открывать, симулируя глубокий обморок, поверить в который не давало только напряженное сопение.

— Я собираюсь оставить их здесь для душеспасительных размышлений о беспутной жизни. Идем отсюда.

Девушка повернулась к лесу и просвистела условный сигнал. На поляне, мягко ступая копытами, появился крепенький коняга, серый, как мышь, но с белым нагрудником и такими же носками. Девушка вскочила на него и спросила Джона, указывая на остальных скакунов:

— Выберешь одного или всех заберем?

Право победителя на трофей! Джон об этом не подумал, а когда подумал, ему стало неловко. Но, с другой стороны, эти типы непременно позарились бы, скажем, на его меч, и вообще, здесь такие порядки. Гулять так гулять! Нет, все лошади Джону были не нужны, куда ему таскаться с табуном, если у самого проблемы одна на другую лезут. Но к длинногривому титану цвета ночи он шагнул решительно и почти с удовольствием.

Конь покосился на него с явным подозрением, но возражать не стал, только всхрапнул как будто устало: вот, мол, час от часу не легче. Джон легонько тронул поводья. Конь послушался и затрусил вперед, явно не намереваясь особенно утруждать себя.

— Зря ты это сделала, Изабелла, — послышался голос за спиной. Говорил лучник, уже разорвавший на себе рукав и перетягивающий рану. — Это владения Длинного Лука. Он найдет тебя.

— Скажи ему, когда очнется, что он получит еще больше, если будет настолько глуп, чтобы пытаться преследовать меня! — бойко ответила девушка.

Дремучий лес обступил двоих путников.

Когда «поле боя» осталось далеко позади, Джон заговорил:

— Значит, тебя зовут Изабелла. Красивое имя. Рад с тобой познакомиться. Меня можешь называть просто Джоном.

— Ой, прости, я и не вспомнила… Ты такой воспитанный, сэр Джон, я, наверное, кажусь тебе грубиянкой? Вот что значит лесная жизнь! Все всех знают, и знакомиться не с кем.

— Это поправимо, — успокоил ее Джон, подумав мельком: не попросит ли тотчас научить ее и хорошим манерам? Но новая знакомая не стала перегибать палку. — Кстати, не подскажешь ли мне, Изабелла, куда мы направляемся?

— В Драконов лес. Там такие чащобы, что лучшие охотники не рискуют далеко заходить, а я их знаю как свои пять пальцев. Длинный Лук не станет преследовать нас там.

— Длинный Лук — это кличка того верзилы с голубыми глазами? — поинтересовался воспитанный сэр Джон.

— Угу. Вообще-то он Джок, но по имени его никто не называет.

Джон скосил глаза на огромный тисовый лук, прикрепленный к седлу.

— Уж не его ли конь мне достался?

Изабелла кивнула:

— Ты сделал хороший выбор. Его зовут Цезарь, и я нигде не видела коня лучше. Я люблю своего Мышонка, — она ласково потрепала гриву серого, — но мне всегда было жаль, что Длинный Лук наложил лапу на Цезаря. Он не умеет обращаться с животными. Видишь рубцы у него спине? От кнута.

— Ну со мной можешь не опасаться этого, приятель, — сказал Джон коню и вновь обратился к Изабелле: — И кем же тебе приходится этот садист? Братом?

— Длинный Лук-то? Ах если бы… Нет, он мой жених.

«Неплохо, — подумал Джон. Он отчего-то не особенно удивился, хотя ожидал другого ответа. — Даже если этот тип не самая крутая шишка в окрестных лесах, все равно неплохо я начал день. До полудня еще далеко, а я уже намял бока вожаку разбойников, похитил у него невесту, коня и любимое оружие»… Страшно ему не было, но и радоваться было особенно нечему.

— Но видит бог, это все в прошлом! — продолжала между тем Изабелла. — Довольно с меня этой стоеросовой дубины. Он ведь меня даже к лесному зверью ревновал, не говоря уж деревьях! Зато сам… сколько раз я чудом избегала его домогательств! И хоть бы соврал, что любит, так ведь нет… Слов не хватает на эту мерзкую скотину. На людей смотрит как на свои вещи.