Муравьиное масло. Рассказы

- Видал? Вот он, мой отдых… - потом повернулась к Валерке, спросила, покачивая седеющей головой: - И в кого ты такой уродился?.. Шальной какой-то… - Она сердито перегнулась через спинку сидения, помогла Валерке водрузить на место постель. - Лучше б я в фабкоме путевку взяла, чем с тобой маяться…

- И не майся… Я не навязывался на твою дачу, - пробормотал Валерка, устраиваясь у окна.

От мотоцикла к машине шел милицейский лейтенант в белом кителе. Он приложил руку к козырьку, попросил у шофера документы.

- В чем дело? - полюбопытствовал шофер, достав из кармана путевку и права. - Я правильно ехал, скорость не превышал, тормоза, сами видели…

Лейтенант осмотрел документы, номер машины… Китель у него был запыленный, лицо усталое, серое… Видно, не один десяток километров проехал он сегодня по знойным дорогам.

- Все в порядке… Можете ехать.

Машина, словно этого и дожидалась, вздрогнула, зафырчала и опять понеслась по серому бесконечному асфальту.

Валерка нахохлился у своего окна. Нет на земле справедливости: одним - все, а другим - только тычки да упреки. Бабушка, например, и в трамваях, и в троллейбусах, и даже в автобусах ездит бесплатно, у нее специальная карточка от государства. У бабушки есть орден. Ее каждый праздник приглашают на трибуну. Однажды она даже Валерку с собой взяла.

По Дворцовой площади за тяжелым гвардейским знаменем шли герои. Так шли, что дух захватывало!..

После парада Валерка несколько дней вышагивал по комнате, высоко подбрасывая ноги, повернув голову к правому плечу.

- Чистый гусак, - качала головой бабушка. - Ну скажи ты мне, чего шею выворачиваешь?…

Как-то после школы ребята устроили во дворе сражение.

Валерка пришел домой с оторванными пуговицами, с расцарапанной щекой.

Бабушка сдвинула очки на лоб.

- Что, горюшко, отколотили?..

Валерка промолчал.

Тогда бабушка скрутила полотенце крепким жгутом и задала Валерке деру. Он не пикнул. Зато бабушка села на стул и заплакала.

- Вот изверг!.. Иль тебе не больно, иль у тебя совести нет?

Родители не вмешивались в бабушкину педагогику. Лишь один раз Валерка слышал, как отец сказал матери, что бабушка вырастила четверых и хорошо знает, как это делать.

Но хуже всего получилось с дачей. Еще в прошлом году мама пообещала свозить Валерку на Волгу, на свою родину. И вот теперь выяснилось, что маме дадут отпуск только в сентябре, а Валерка с бабушкой отправятся на дачу. Разве это справедливо?.. Но, думай не думай, вздыхай не вздыхай, что родители решили, так и будет.

Скоро за окошком «Победы» замелькали посаженные аллейкой березы. Потянулись крашеные заборы палисадников.

Машина затормозила у голубого щиткового домика с верандами.

Шофер помог перетащить вещи.

- В субботу, Катерина Николаевна, приеду за вами. Чехи на фабрике будут, вам обязательно встретить их надо.

Пока они разговаривали, Валерка оглядел новое жилье - небольшую комнату и веранду. От казенных коек с сетками, от мутных, немытых стекол веяло ленивой скукой. Пахло пылью, смолой, мышами. Валерка потер кулаком затылок, взялся было развязывать тюк с постелями, но тут отворилась дверь. В комнату вошла высокая, стриженная под польку девушка. Она застенчиво улыбнулась, словно чего-то набедокурила и ждала прощения. Потом сказала: «Я с братом живу за стенкой, зовут меня Мариной и… значит, будем знакомы».

Марина сразу принялась помогать бабушке обтирать пыль, вешать на окна занавески, расстилать салфетки.

Валерку выпроводили.

Он обследовал лужайку за домом, пожевал желтые цветы акации и выбрался на улицу.

У забора сидел согнувшись загорелый мальчишка, прибивал оторванную доску. Он неохотно вставлял гвозди в почерневшие от ржавчины дырки, слегка пристукивал их молотком. Потом остановился, раздумывая, продолжать дальше или бросить.

Валерка подошел к незнакомцу и на всякий случай сжал за спиной кулаки.

- Тебя, может, не кормят?.. Ударить как следует не можешь…

Мальчишка обернулся. Лицо у него было строгое, брови насуплены, а глаза, голубые, как весенние лужицы, смотрели простодушно и без злобы.

- Почему не кормят?.. Сам не ем. - Он поплевал на ладошки и, один за другим, ловко вогнал все гвозди в доску. - Еда не главное в жизни человека. Есть нужно, когда это необходимо. - Черномазый помолчал, подумал, стоит ли объясняться с каждым встречным-поперечным, потом добавил: - Нужно приучать себя к лишениям, в жизни это пригодится… Особенно в путешествиях. - Он уселся поудобнее, долго, внимательно разглядывал Валерку и, видимо, довольный осмотром, доверительно поведал: - Сейчас я расстроенный… Хотел в Ленкорань с Васькой податься - сестра все запасы отняла, не пустила. Привезла вот на дачу…

Слово «дача» он произнес с таким презрением и так безнадежно махнул рукой, что не рассчитал и здорово ударил костяшками пальцев по доске. Валерка думал, - сейчас завоет или, по крайней мере, затрясет ушибленной рукой. Но ничуть не бывало. Мальчишка только слегка поморщился и назвал заборы пережитками капитализма.

У Валерки с заборами были давние счеты, но он ругал их гораздо примитивнее: «Дурацкие заборы. Проклятые загородки»… А «пережитки» - это было что надо. Валерка сел рядом с незнакомцем, подергал прибитую только что доску.

- Крепко… А я бы и делать не стал…

- А я и не делаю… Я лаз заколачиваю. - Мальчишка посмотрел на свою работу с откровенным огорчением. - Соседка тут ведьма… Как тебя зовут? - вдруг спросил он.

- Меня?.. Валерка. А тебя?

Мальчишкин нос, облупленный, красно-бурый от солнечного пережога, смущенно наморщился.

- Меня все Ивой называют… Вообще-то Ванька. Когда Маленький был, так мать: «Ивашка, Ивка…» И Марина от нее переняла. В школу придет: «Как мой Ива?» На дворе - «Ива, спать!» Так вот и мучаюсь с деревянным именем… Только ты не думай, - встрепенулся он, - Марина у меня не какая-нибудь аристократка. Она художница!

Валерка придвинулся ближе. Ему очень хотелось рассказать про «изверга», «мучителя», «размазню»… Он сочувственно сопел, придумывал, чем бы помочь новому товарищу, но как тут поможешь!

- А у нас по дороге документы проверяли, - сказал он как бы между прочим.

- Милиция?..

- Угу… На мотоцикле, как развернется, чуть не столкнулись…

- Сегодня какие-то воры с пляжа «Победу» угнали. Милиция их сейчас вовсю разыскивает. - Ива повертел перед Валеркиным носом молотком. - Найдут, не беспокойся; они, знаешь, еще и не такое находят… Пойдем посидим в палисаднике.

На дорожке перед домом катался на велосипеде стриженый мальчишка с большими оттопыренными ушами. Он разогнался, покатил прямо на Валерку, но вовремя затормозил и свернул в сторону. Потом начал фасонить. Ездил, расставив руки, клал ноги на руль, садился на багажник.

Валерка спросил:

- Кто это?

Ива посмотрел на велосипедиста прищурясь, словно видел его впервые, и равнодушно ответил:

- Яшка Ушастик, презренная личность и мелкий собственник.

- А велосипед у него хороший.

- Еще бы!.. - Ива сел на скамейку с ногами.

Валерка примостился рядом.

Яшка, заметив любопытные Валеркины взгляды, сбегал домой, вынес спиннинг с пробковой рукояткой и фотоаппарат. Сел на крыльце и принялся крутить спиннинговую катушку. Потом начал забрасывать блесну прямо под ноги Валерке.

Валерка глянул на Иву. Тот сидел спокойно, на Яшку совсем не обращал внимания, будто его и не существовало на свете. Валерка тоже поднял ноги на скамейку, зевнул и стал сосредоточенно ковырять в ухе.

Яшка поерзал на крыльце, отложил спиннинг, взял фотоаппарат. Навел на ребят объектив, пощелкал затвором для эффекта…

Валерке очень хотелось посмотреть, а может, даже и в руках подержать все эти замечательные вещи. Он не понимал, почему Ива не проявляет к Яшке никакого интереса, но раз товарищи, - значит, точка, держи марку.

Яшка громко, во всю глотку, запел песню - «Шагай, вперед, мой караван…», сердито посмотрел на ребят, забрал свое добро и ушел в дом.

- Ты что, не разговариваешь с ним, да?.. - с любопытством спросил Валерка.

- Он жи?ла, единоличник! У меня с ним только один разговор может быть - нокаут в первом раунде! - Ива согнул тонкую, но, видно, сильную руку и быстрым движением выбросил ее вперед. - Бац!.. И ноги кверху…

Валерка уважал Иву все больше и больше. Он был страшно рад и горд. Потому что нельзя человеку жить без друга, без настоящего, отчаянного, верного товарища. Что Ива настоящий, Валерка не сомневался.

- Где ты так загорел?..

- А на крыше, когда с Васькой в Ленкорань готовились… - Скоро выяснилось, что Васька - дворничихин младший сын и самый надежный Ивкин городской друг. Каждое утро они брали ключ от чердака, ходили потихоньку на крышу, загорали перед школой. - В Ленкорани, понимаешь, жара. Туда без подготовки нельзя.

Валерка хотел спросить, что это за Ленкорань, - может, в Африке? Но оказалось, Ленкорань - такое место на Каспийском побережье, где работает Васькин старший брат.

Ива рассказывал, и перед Валеркой вставала удивительная страна. Лежала она где-то южнее Баку, в низине, у дикого Талышского хребта, на самой границе с Ираном. Всюду в этой стране росли мимозы, гранаты, мирты, крепкий, как железо, самшит… Валерке они представлялись огромными деревьями с корявыми ветками и желтыми крупитчатыми цветами, какие в марте продают на Невском. Бродят в Ленкорани свирепые стада кабанов, тигры и леопарды, которые пробрались тайными звериными тропами из далекого Белуджистана. Рассказывая, Ива для убедительности подпрыгивал на скамейке, таращил глаза, рычал. Окончательно сразило Валерку то, что люди в Ленкорани ездят на громадных индийских быках - зебу.

- Ври!

- Чтоб мне пропасть! - поклялся Ива. - Вот вырасту, обязательно туда подамся.

- А чего ждать-то! - Валерка сжал кулаки, насупил брови, будто решил рассчитаться с кем-то одним махом. - Знаешь что?.. Давай сбежим!.. У меня сто рублей есть, на ружье копил.

- Фи-ить!.. - тихонько свистнул Ива. - Ты что, с луны упал?.. Не подходит. Я еще в прошлом году пробовал. - Ива поморщился, вспомнив что-то неприятное. - Сейчас необитаемый остров открыть легче. На первой станции ссадят и домой - марш, марш!.. Вот когда вырастем, - другое дело; обязательно подадимся. Мы там, знаешь, загорим, как черти… А может, ископаемые найдем… А?.. Как ты думаешь с научной точки зрения?

Но, несмотря на это утешение, Валерка вдруг скис, понурил голову, потом едва слышно пробормотал:

- Я никак не думаю… Ко мне загар не пристает.

Ива удивленно посмотрел на Валерку.

Был его новый товарищ худеньким, но широкоплечим пареньком. Волосы на розовой голове топорщились ежиком. На тонком носу тесно сидели крупные веснушки. Веснушек, впрочем, было у него хоть на продажу, разных: и больших, и маленьких. Они целыми племенами поселились у него на плечах и даже на спине.

- Доктора говорят, у меня пигмента не хватает, - ожесточенно продолжал Валерка. - Я его, окаянного, уж как искал, все аптеки обегал… Нигде нету.

Ива понимающе причмокнул.

- Да… Дефицитная вещь. У нас он не произрастает, - климат вредный. Только на Мадагаскаре… Я от моряков слышал, мальгаши им кожу натирают.

- Чего?

- Ну, мальгаши, мадагаскарские негры. - Ива хотел рассказать про мальгашей подробнее, даже показал, как королева Ранавелона Первая выгнала взашей французских миссионеров, но тут прямо над ребячьими головами кто-то сказал:

- Вот вы на Мадагаскар и валяйте. Там вам эта Ранавелона пигменту даст… по шее.

В окне над скамейкой торчал Яшка Ушастик и улыбался ехидно.

- Поедем, если надо будет, - просто ответил Ива. - А тебе забота?

- Забота… Сойдите с нашей скамейки!

- А откуда она ваша? Она общая, - ввязался Валерка.

- Нет, наша… Раз под нашим окном, - значит, наша. - Яшка выпятил толстые губы, словно собрался плюнуть. - Ты, Ива - Сосновый гибрид, зачем в наш сад чужого привел?

- Я не чужой! - крикнул Валерка. - Я сегодня приехал. А ты… А ты…

Яшка только ухмыльнулся, состроил рожу и заорал, чтобы они убирались с его скамейки. Потом ему показалось этого мало. Он запел: «Иванушка дурачок, попляши за пятачок». А Валерку окрестил «Молочной сосиской», «Загаром в крапинку», «Веснушчатым негром».

Валерка покраснел, сжал кулаки и глянул на Иву.

Ива сидел полузакрыв глаза, будто Яшка не дразнился вовсе.

- Не обращай на него внимания, - громко сказал он. - Этот дурак, Яшка, даже полезен. Я на нем волю закаляю.

Валерка отвернулся от окна. Он скоро остыл и только удивлялся, как у Яшки здорово привешен язык. А Яшка, видно, устал кричать. Отвязался - охрип, наверно.

Не успели друзья вдоволь посмеяться над охрипшим Яшкой, как на них вылился целый поток холодной воды.

В окне стоял Яшка с большой алюминиевой кастрюлей.

Ива в одну секунду забыл про волю, и они с Валеркой мигом очутились у окна. Но не тут-то было. Окно захлопнулось, а Яшка, прижав нос к стеклу, издевался:

- Что, мало попало?.. Я вам еще волю закалю!..

У Валерки внутри все кипело. Он замахнулся, хотел дать по расплющенному Яшкиному носу, но Ива оттащил его в сторону.

- Брось, стекло разобьешь.

Несолоно хлебавши отошли ребята от окна. Но злополучное столкновение с Яшкой Ушастиком не закончилось. На крыльцо выскочила толстая женщина в розовом сарафане.

- Хулиганы!.. Где Марина Николаевна? - она набрала в легкие воздуха, словно собиралась надуть волейбольный мяч, и заголосила: - Марина Николаевна, сюда люди отдыхать приехали! Я попрошу, избавьте нас от этих… этих варваров! - Последние слова толстуха произнесла с таким возмущением, что Валерка испугался, как бы чего не испортилось у нее в горле. Уж больно громко и раскатисто у нее получилось «р».

- Атмосфера накаляется, держись! - веско произнес Ива.

Толстуха вперила в него немигающие выпуклые глаза и вдруг заметила молоток, которым Ива прибивал доску, да так и не успел отнести домой. Молоток Ива держал перед собой, как пистолет, выставив вперед деревянную рукоятку. Толстуха тучей двинулась на ребят. Они потихоньку пятились к калитке, и толстуха выгнала бы их на улицу. Но тут на крыльце появилась Марина.