Ночная прогулка

— А что мне рассказать вам? Что ни вспомню — все мрачно в моей жизни, все невесело. Неинтересно вам будет слушать на ночь такие грустные байки…

— Отчего же неинтересно? Это в вашей жизни происходило, не в моей. Мне только факты и ваши ощущения интересны, а грустить я вряд ли стану, слишком много подобного вашей истории я знаю. Здесь выйдем. Видите и недалеко и вид чудный, берег озера. Как оно зовется, знаете?

— Кажется, кровавое озеро. Да. Я его знаю. А вот и кладбище рядом. Это вы считаете живописным местом? Эй, эй, что вы делаете!?

— Собираюсь убить вас, разве не видите? Вы как нельзя более подходящая кандидатура для моей давно лелеемой цели, сударь. Я, можно, сказать, все на свете перепробовал, что может перепробовать человек моего возраста и моей профессии, только никого не убивал. И вот наконец-то, подвернулись вы, сударь. Редкая удача, она позволит мне восполнить пробел в жизненной практике, а может, даст бог, и в творчестве… Конечно, мне бы больше хотелось убить кого-нибудь из своих старых врагов, но все они, к сожалению, люди, как правило, известные, иные высокопоставленные, трудно подобраться, а с вами в этом отношение не будет проблем. Кому вы нужны, чтобы вас искали. К тому же сами признались, что в этом городе у вас никого нет. Вы — идеальный вариант; и может я не совсем осознанно, долгие месяцы бродил с пистолетом в кармане по ночам, чтобы встретить именно такой идеальный вариант, вот вы и подвернулись… И должен вам возразить на сказанное вами в самом начале нашего знакомства, о том, что вы шли за мной по пятам, нет, уважаемый, это я сам дал вам возможность идти за мной по пятам… Теперь вы поможете мне восполнить пробел в моем жизненном опыте. В мои годы идти на войну и убивать было бы смешно, мои ровесники давно уже на заслуженном отдыхе, на пенсии, иные в лучшем мире. А я хочу как писатель познать, испытать и это ощущение: каково когда убиваешь человека, стреляешь в него в упор, видишь его глаза, как его взгляд постепенно мутнеет… Все остальное, смею утверждать, я познал в жизни, многих отобразил в своих книгах, узнал много людей… Писатели, они же своего рода вампиры, они вытягивают из людей нужную информацию. И все — больше им человек не нужен. Но нужную информацию умеют вытягивать и журналисты. Писателям этого мало. Они как вампиры вытягивают из людей и чувства, их ощущения, переживания, их мысли, как комар сосет кровь, присосавшись к телу человека. Вот как я из вас вытянул нужные мне ваши чувства и воспоминания о детстве. Нет, потом, конечно, писатель дополняет все это своим, сугубо личным, подкрашивает, где надо, подчеркивает, вытягивает необходимое на передний план и так далее, все это рутина, и потому получается в итоге писание по заранее обозначенной схеме, именно то, над чем насмехался гениальный Набоков, понимая, что любая схема вопреки настоящему вдохновению. Кстати, над вашим любимым Фенимором Купером он тоже издевался. Впрочем, я, кажется увлекся… Да, такие вот дела… Вы куда это направляетесь, сударь? Нет, уж стойте ровно, не то я промахнуться могу, не часто приходится стрелять в живого человека.

— Осторожно, пушку оброните! Вы не устали держать пистолет? Давайте подержу, пока беседуем.

— Спасибо. Я вижу, у вас прорезалось чувство юмора. Сказывается хоть и кратковременное общение с интеллигентным человеком.

— Что это за ствол, я что-то не узнаю, хотя много держал в руках разного оружия.

— Итальянская «Беретта». И не беспокойтесь, я умею обращаться с оружием. А из этого пистолета недавно тренировался у себя на даче.

— И во что стреляли? В портрет Сталина?

— Оценил, или как сегодня выражаются — «заценил». Смешно.

— Из этого ствола только воробьев стрелять.

— Не скажите. В упор, или в пяти-шести шагах вполне можно убить. Я собираюсь в упор, если не возражаете.

— Еще как возражаю!

— Нет, я хочу, чтобы вы поняли. Это своеобразный эксперимент, понимаете, помимо того, что я познаю каково убить, я ведь еще готовлюсь познать муки совести после свершенного. Отнять жизнь у человека, вы думаете это легко? Я может все отпущенное мне время буду мучиться и жалеть, но ведь и это уникальный опыт для писателя, и будет что описывать всю остальную жизнь… Вообще-то, у меня давно уже творческий кризис, большая пауза и это меня угнетает; и я пришел к мысли, что надо прибавить к своему богатому жизненному опыту то, чего со мной еще не случалось, это поможет мне начать работать, начать писать. О, вы не представляете, как я соскучился по работе, по настоящей работе, продиктованной от начала до конца настоящим вдохновением; ведь уже почти три года прошло после тех счастливых дней, как я написал свою последнюю более или менее стоящую вещь, и с тех пор хожу как неприкаянный, даю повод своим так называемым коллегам для злых шуток в свой адрес — вот, мол, исписался… Один мой знакомый литератор утверждал, что настоящий писатель имеет право убить человека и бог ему простит, правда, утверждал он это полу шутя, но по глазам было видно, что он мечтал об этом, и то правда, что к тому времени, когда он пришел к этой мысли он непоправимо свихнулся от обуявшей его гордыни и мании величия, хотя ничего великого он не совершил, ни в творчестве, ни в жизни, просто был хорошим писателем, впрочем одного этого тоже немало в наши дни; но оценки сместились, и теперь просто хорошего писателя называют великим, может потому что на фоне целой армии бездарностей он и выглядит великим… Да, человек непредсказуем, есть такое выражение: «Я от себя не ожидал…» До самого конца в человеке внезапно раскрываются черты, о которых он и представления не имел, не думал, что они в нем таятся, до конца человек познает себя и не может познать полностью… Однако, я отвлекся… Итак, мы в нужном месте и в нужное время. Станьте ровно, спиной к этой большой луже, которую называют здесь озером, как раз удачно: кровавым озером, ваш труп должны найти в этой воде. Вы готовы?

— Нет, нет, не готов! Я даже не понимаю, что происходит… все будто не настоящее, будто во сне… Будто не со мной происходит… Вы на самом деле хотите убить меня, выстрелить в меня?!

— Разумеется. И хватит болтать! Мне, кажется, вы слишком разговорились.

— Ну и что, мне тоже хочется поговорить… перед смертью.

— Перед смертью не наговоришься. Хорошо, выкладывайте побыстрее, что хотели.

— Спросить хотел: а как же Бог? Бога вы не боитесь? Ладно, могу понять — не боитесь последствий в обществе, в среде людей, за такого, как я вряд ли люди потребуют с вас ответа… А как же Бог? Он накажет вас за невинно убитого…

— Вот с Ним я и собираюсь серьезно поговорить после содеянного. До этого, как ни старался посоветоваться — Он молчал. Теперь я думаю, когда я перешагну через такой серьезный порог, как убийство, Он должен говорить со мной, должен пожалеть меня и понять… Ведь Он прощает виновных, до сих пор я был относительно невиновен, вот он и не считал нужным отвечать мне, на свете миллиарды людей в моем положение, всем не ответишь по мелочам, и Он прав, что молчал, а теперь… Впрочем, это слишком большая тема, слишком серьезная, вам не понять, и развивать эту тему сейчас и здесь я не намерен…

— А вы не бойтесь, развивайте. Времени до рассвета еще много. Обычно казнят на рассвете, разве не так, господин палач?

— Нет, все-таки, думаю, вы не очень серьезно относитесь к происходящему. Вы должны проникнуться мыслью, что вот сейчас, вот через минуту умрете, вас не станет, перестанете существовать. Я хочу видеть настоящую реакцию смертника, а не клоунаду. Ну, как, поняли? Готовы?

— Нет, не готов.

— Впрочем, что я спрашиваю, к этому никогда нельзя быть готовым. Эй! Эй! Что вы де!.. Ой! Хэк! Вы разбили мне нос, сволочь! Отдай пистолет! Руку, руку сломаешь, гаденыш!

— Ну, как видите, господин писатель, роли поменялись, и судьба отвернулась от вас, а точнее — повернулась к вам задом, так что, можете поцеловать свою судьбу в зад, пока живы. А вы как думали: я, по-вашему, должен был, как баран подставиться под ствол? Что же вы, старик, на самом деле думали, что можете убить меня, что я вот так запросто дамся убить себя старому человеку, который и пистолета нормально не может держать в руках? Вы может, и научились драться в молодости, но как видно, давно разучились. А я не зря срок мотал, там у нас нередко происходили драки. А пистолет теперь у меня. Я, наверное, много говорю, да? Это от радости, что встретил наконец-то умного человека, с кем интересно поговорить. Ну, что ж, вы готовы умереть? Впрочем, вы совершенно правы, к этому нельзя быть готовым. Станьте чуть левее, чтобы сразу упасть в этот пруд, или как его там, кровавый, прибавите в нем своей крови…

— Эй, эй, подумайте, что вы делаете! Ведь вас схватят, арестуют и снова отправят в тюрьму, откуда вы только что вышли! Одумайтесь!

— Вряд ли меня отыщут… Кстати, вытащите свой бумажник. Я в ресторане заметил, когда вы расплачивались, в нем полно денег. Они вам больше не понадобятся, а мне еще предстоит купить билет на поезд и уехать куда-нибудь подальше отсюда, где меня не найдут. А если даже найдут, меня просто вернут на зону, но вернусь я туда уже авторитетом, за убийство — почет и уважение среди мазуриков. А смертную казнь у нас в стране, как вам известно, давно уже отменили, так что, в худшем случае — поживу в тюряге. Кстати, спасибо за ужин, было очень вкусно. Бросайте бумажник на землю, я подберу, вот так, благодарю вас… сударь. Как я много говорю, однако, пора кончать, не то еще кто-нибудь припрется сюда среди ночи по ошибке, придется и безвинного убивать…Теперь ваш писательский опыт обогатится небывалым ни у одного писателя событием — вы умрете, но описывать уже это событие вам не придется. Может мне попробовать, у меня за плечами тоже немало интересного, в основном — криминального, а если еще сяду, то и времени будет хоть отбавляй, пиши — не хочу! Как вы считаете?

— Я-я-а сч-ч-итаю, ч-что вам не следует стрелять. Не надо!

— Что это вы заикаться начали, волнуетесь? Ну, правильно, вы ведь стоите перед вратами вечности. Ай-яй-яй! Оп-пять вы за свое! Я же сказал — нельзя д-д-драться в вашем возрасте, это нелепо, нел-леп-по, от-тд-дайте, от-т-т-д-дайте, вам гов-ворю! Отцепитесь от моего горла! Ай! Что вы наделали!? Кровь! Кровь хлещет. Вы попали в меня, ранили! Я ум-мираю, а-а-а!

— Умирай, умирай, хэк, хэк, фу-у-у! Нелегко же это у меня получилось, черт! А ведь он чуть не убил меня, в самом деле! Вот была бы потеха! Но слава богу, все пошло по намеченному сценарию, все пошло как надо… Однако, почему труп не тонет? Выстрелю еще раз. Так! Черт, у него же остался мой бумажник! Вот досада! А в нем деньги, мой старый писательский членский билет… Может?.. Нет, сейчас уже не достанешь, пошел на дно. Теперь все это надо хорошенько продумать и прочувствовать. Прощайте, сударь, верно рано вас выпустили из тюрьмы, что ж, судьба… Но вы мне очень помогли, есть о чем подумать.