Король теней

Алит открыл рот и понял, что не знает, что ответить. Юноше пришлось сжать челюсти, чтобы удержаться от какой-нибудь глупости, поэтому он просто кивнул и постарался выглядеть мудрым. Каентрас нахмурился.

— Я думал, ты обрадуешься.

— Я рад! — запаниковал Алит. — Очень рад! Все просто чудесно. Хотя… А если жрицы предскажут что-то плохое?

— Не волнуйся, Алит. Я уверен, что знамение будет к нам благосклонно.

Каентрас оглянулся на Ашниель, затем бросил взгляд на пакет в руках Алита. Князь кивнул и притянул юношу к себе, ведя его через окружающую Ашниель толпу.

— Дочь моя, свет зимних небес, — произнес Каентрас. — Взгляни, кого я нашел — он прятался тут, как мышонок в норе! Мне кажется, он хочет тебе что-то сказать.

Каентрас подтолкнул Алита, тот споткнулся и встал перед Ашниелью. Юный князь взглянул в серые глаза и растаял; поэма, которую он много раз повторял в библиотеке, вылетела из памяти. Алит сглотнул, пытаясь собраться с мыслями.

— Здравствуй, любовь моя, — сказала Ашниель, наклонилась и поцеловала Алита в лоб. — Я ждала тебя весь вечер.

Запах ее духов, настоянных на осенних полевых цветах, наполнил ноздри Алита, и у юноши закружилась голова.

— Я принес тебе подарок, — выпалил он, отступил на шаг и протянул перед собой сверток.

Ашниель взяла у него подарок, провела рукой по мягкой упаковке и бросила восхищенный взгляд на искусно завязанную ленточку. При помощи Алита она развязала ее, и шелковая бумага бабочкой порхнула на пол. Алит взял плащ за ворот и встряхнул, развернув во всей его сияющей красе. Из толпы раздались восхищенные вздохи, а на губах Ашниели заиграла довольная улыбка.

Юноша оглянулся и увидел, что, оказывается, во дворике собралось много народу, и за разворачивающейся сценой наблюдало уже несколько дюжин эльфов, в том числе его мать, отец и дед. Он внезапно осознал, что, возможно, его тайный план не был таким уж хитроумным.

— Позволь мне, — произнес Каентрас.

Он выступил вперед и взял у Алита плащ. Затем набросил его на Ашниель и ловко застегнул пряжку в виде полумесяца на ее правом плече. Когда Алит увидел свой подарок на возлюбленной, к нему вернулся дар речи.

— Ты сияешь в моей жизни подобно прекрасной звезде. — Юноша стиснул перед собой руки и поднял глаза к небесам. — Твой мимолетный взгляд способен перевернуть мир, а я расцветаю в твоей тени ночным цветком. Даже когда яркая Лилеат изливает с неба свою красоту, ее сияние не сравнится с тем светом, что исходит от тебя.

Снова послышались вздохи из толпы и перешептывания — многие сочли, что Алиту не следует сравнивать красоту смертной с Богиней Луны. Алит не удостоил их вниманием — пусть себе ворчат.

— Мое сердце пылает горячим солнцем, и только твоя душа способна отразить его свет, — закончил он.

Ашниель с кокетливый улыбкой оглядела собравшихся девушек — ей льстила их зависть. Затем положила ладони на щеки Алита и улыбнулась.

— Лилеат отвергла Курноуса, но я не последую ее примеру, — сказала она. — Охотник поймал свою добычу в сверкающую ловушку, и ей не убежать.

Раздались радостные возгласы, им вторило все больше голосов, и Алит с Ашниелью обнаружили себя в середине веселой толпы, которая с удовольствием их поздравляла и осматривала прекрасный плащ. Юный князь почувствовал спокойствие, которого он не ощущал нигде, кроме как стоя на вершине горы с натянутой тетивой, и он позволил событиям просто течь вокруг него. Довольный, он взял у слуги бокал вина и поднял его, благодаря Каентраса, который одобрительно кивнул и исчез среди гостей.

Две луны только поднялись над горами, когда появился канцлер дома Анар Геритон — он желал поговорить с Эолораном и Эотлиром о чем-то, не терпящем отлагательства. Алит извинился перед Ашниелью и присоединился к отцу и деду.

— Он настаивает на разговоре с вами, — сказал Геритон.

— Тогда проведи его к нам, — ответил Эолоран. — Послушаем, что он скажет.

— Да, пусть выскажется перед всеми, — поддержал Эотлир.

С покорным вздохом Геритон зашагал обратно к особняку. На какой-то момент Алиту подумалось, что их посетил темный всадник, которого он видел в лесу несколько лет назад. С той встречи Алит замечал загадочного эльфа — по крайней мере, он предполагал, что это тот самый эльф, хотя и без особой уверенности, — еще несколько раз: тот наблюдал за юным князем то с горного перевала, то из-под раскидистых ветвей дерева. И всегда всадник исчезал прежде, чем Алит успевал до него добраться, и не оставлял за собой никаких следов.

Алит никому не говорил о странном наблюдателе; он опасался, что напрасно взбудоражит родных и все равно не получит ответов. Но эльф, который следовал от особняка за Геритоном, совсем не походил на таинственного всадника. Либо же он надел маскарадную личину, потому что на незнакомце красовался наряд, достойный ярого поклонника культа удовольствий.

Странного эльфа облаком окутывало несколько слоев прозрачной фиолетовой ткани, задрапированной так искусно, что складки скрывали срам и даже придавали его фигуре некое подобие достоинства. В правой брови сверкало серебряное кольцо с овальным рубином, и похожее украшение свисало из левой ноздри. Кончики темных, до плеч, волос были вытравлены до белизны, а в пряди вплетены бусины красного и голубого стекла. Алит заметил, что, несмотря на холеный и изнеженный вид, пришелец носил на поясе длинный, узкий меч с крестовой рукоятью, выполненной в виде двух сжимающих клинок ладоней.

— Почтенные князья, — низко поклонился незнакомец. — Позвольте представиться. Я Гелиокоран Хайтар. Я приехал из Анлека, чтобы поговорить с вами.

— Мы не желаем слушать послания из Анлека, — ответил Эолоран.

Вокруг уже собралось большинство празднующих и несколько слуг, и в воздухе повисла ощутимая враждебность. Гелиокоран, казалось, ничего не замечал и безмятежно продолжил:

— Ее величество королева Морати желает предоставить дому Анар аудиенцию, — сказал он и оглядел гостей. — И от своего имени я передаю приглашение также всем присутствующим здесь князьям.

— Королева Морати? — выпалил Эотлир. — По моим сведениям, Нагаритом правит князь Малекит. У нас нет королевы.

— Как прискорбно, что даже здесь прихлебатели Бел Шанаара чувствуют себя как дома, — гладко парировал Гелиокоран.

При близком рассмотрении Алит заметил, что у посла очень странные глаза — с крошечным зрачком, а зеленая радужка практически полностью закрывает белок. Тонкая черная подводка только подчеркивала их необычный вид и создавала неприятный контраст.

— Мы сами разберемся, где правда, а где ложь, — произнес Эолоран. — Говори, зачем тебя послали, и покинь наш дом.

— Как пожелаете, — с преувеличенно церемонным поклоном ответил герольд. — Все княжества едины в глубокой неприязни к Нагариту, и желают сделать Малекита своей марионеткой. Поэтому сейчас он боится возвращаться на Ултуан. Чтобы обеспечить покорность князя, его близких друзей держат заложниками. Вот ваша правда. Бел Шанаар, обманом перехвативший у наследника Аэнариона трон Короля-Феникса, предал наггароттов. За минувшие несколько лет Бел Шанаар все громче выражает протест против наших традиций и обычаев, и королева Морати устала от его двуличия. Она созывает всех князей, капитанов и лейтенантов, которые еще хранят верность Нагариту, и приказывает им прибыть в Анлек, чтобы держать совет с величайшими правителями наших земель.

К концу тирады его голос посуровел, но тут же снова опустился до мягкого шелеста, а манеры скорее подходили умоляющему просителю, чем высокопарному послу.

— Приспешники Бел Шанаара, Феникса-узурпатора, убивают и держат в заточении невинных эльфов; их наказывают за развлечения и веру, за следование древним ритуалам нашего народа. Если вы позволите заговору безнаказанно разрастаться, Нагарит падет, и низкородные князья поделят его силу, как грызущиеся собаки. Если вы хотите увидеть, как отнимают ваши земли, забирают в плен детей, а слуг превращают в трясущихся от порки рабов, тогда оставайтесь здесь и ничего не делайте. Но если вы хотите, чтобы Морати сохранила земли и народ Малекита, чтобы он смог вернуть принадлежащий ему по праву трон наследника Аэнариона и короля Ултуана, возвращайтесь со мной в Анлек.

— Я не питаю особой любви к Морати, но я не питаю ее и к Бел Шанаару, — выступил из окружающий посла толпы Каентрас. — Если воины Короля-Феникса двинутся на мои земли, Анлек мне поможет?

— Это будет обсуждаться на совете, — ответил посланник.

— Какие у нас гарантии, что это не ловушка? — спросил Квелор, один из союзных с Анаром князей. — Откуда нам знать, может, в Анлеке нас ждут темница и цепи?

— Подобный раскол подарит преимущество нашим врагам, — ответил Гелиокоран. — Они мечтают стравить наггароттов друг с другом. Королева Морати не в состоянии дать гарантии, которые полностью развеют посеянные шпионами сомнения. Поэтому она взывает к чувству долга и текущей в ваших жилах силе. Вы все исконные сыновья и дочери Нагарита, и каждый знает, что поддерживать честь нашего княжества — это его право и обязанность. Если вы не хотите запутаться в чарах трусливых колдунов из Сафери и смотреть, как наши владения за морем захватывают торговцы из Лотерна и Котика, прислушайтесь к предостережениям королевы Морати.

— Ты искусно изложил свою позицию, — произнес Эолоран. — Мне еще никогда не доводилось слышать столько желчи, смешанной с медом. А сейчас ты передал, что хотел, и убирайся из моих земель.

— Ты не сможешь остаться в стороне в этой битве, Эолоран, — искренне воззвал посланник. — Уже много лет дом Анар отказывается выбирать, кому он служит, и вы собрали здесь своих друзей в попытке защитить их от грядущего конфликта. Но настало время открыто заявить о своей позиции. Ты можешь выбрать правильный путь и защитить свои земли от захватчиков из других княжеств, и твой род будет вознагражден властью и благосклонностью. У тебя еще есть время, чтобы отвернуться от Бел Шанаара и его приспешников. Но если ты решишь поддержать узурпатора, долго тебе не выстоять. Королева Морати сурова, ее гнев не минует предателей Нагарита. Ты лишишься власти, тебя начнут презирать все, на чье уважение ты привык рассчитывать, и твоя семья проведет остаток своих дней нищими кочевниками.

— Итак, угроза выдвинута, — сказал Эотлир. — Ты пытаешься представить дело так, будто мы зажаты между скалами и прибоем, и должны либо броситься на камни, либо утонуть.

— Тогда скажи мне, Эотлир, что подсказывает тебе сердце? — спросил Гелиокоран. — Что из сказанного мной является ложью? Неужели ты настолько доверяешь Бел Шанаару, что готов доверить ему судьбу своих владений?

Взволнованный Геритон снова торопился к ним от особняка.

— Снаружи вооруженные солдаты, мой князь, — сообщил он. — По меньшей мере три дюжины, насколько я разглядел. Их предводитель спорит с часовыми у ворот.

— И почему же посол прибывает к нам с оружием и готовым к схватке? — спросил Эотлир и указал на меч у пояса Гелиокорана. — И зачем воины у наших дверей?

— Стоят беспокойные времена, — ответил Гелиокоран. — Приспешники Бел Шанаара рыскают по лесам, как волки. Кому, как не тебе, знать, что надо быть начеку. Ведь как прискорбно даже представить, что враги подстерегут кого-то из твоей семьи.

— Убирайся! — прогремел Эолоран. — Забирай свои посулы и угрозы — и уходи!

Гелиокоран дернулся, будто на него замахнулись оружием, и метнулся к дому. Напоследок развернулся, наградил всех злобным оскалом и побежал, проталкиваясь сквозь толпу. С подноса упавшей служанки со звоном посыпались хрустальные бокалы. Не успел посол добежать до особняка, как Эотлир ринулся за ним.

— За мной! — крикнул князь. — Он откроет двери и впустит своих солдат!

Алит не побежал следом за остальными, а понесся к восточному крылу, где находились его покои. Высокие окна стояли открытыми, он без труда запрыгнул внутрь и откинул крышку сундука в ногах кровати, где держал лук и стрелы. С натужным вздохом он ловко натянул тетиву и подхватил колчан.

Рывком распахнув дверь, Алит побежал по коридору и отделанному деревянными панелями проходу к обеденному залу в середине особняка. По дому разносились крики и звуки сражения. Алит подобрался к окну и увидел, как группа затянутых в черные доспехи солдат силой пробивается через внешние ворота и собирается во внутреннем дворике с колоннами. Они прорывались к дому и напирали на дерущихся в проходе товарищей.

Алит распахнул широкие двойные двери, что вели в вестибюль — там бок о бок сражались отец и дед, размахивая отнятыми у врагов мечами. Минтир и Лестран истекали кровью на полу — он не мог сказать, живы они или нет — а рядом лежали три мертвых вражеских солдата.

Алит вскинул лук и прострелил одному из нападающих бедро. Выстрел спас деда от направленного в плечо удара. На освободившееся место тут же прыгнул Эолоран и воткнул клинок в руку второго воина. Из противоположного крыла здания торопились вооруженные снятыми со стен парадного зала мечами и кинжалами гости. Подбежал Каентрас с длинным копьем и воткнул его в спину одного из атакующих Эотлира солдат.

В столовой раздался оглушительный звон стекла. Алит повернулся и увидел, что в зал через высокие окна прыгают воины в черных доспехах с обнаженными мечами. Он выстрелил в первого, но еще двое успели запрыгнуть в то же окно за спиной падающего товарища. Алит выпустил следующую стрелу — она лишь скользнула с глухим звоном по золотистому шлему. Не успел юный князь выхватить еще одну стрелу из колчана, как его цель развернулась и бросилась к нему.

Юноша отпрыгнул от выставленного вперед меча, плавным движением натянул тетиву и выстрелил. Стрела пронзила нагрудную пластину доспеха. Раненый, но не смертельно, эльф издал хриплый крик и рубанул мечом по шее Алита. Алит отшатнулся, кончик лезвия скользнул по тунике, и по ткани на груди расползлась красная полоса. Чтобы не закричать от боли, он стиснул зубы и хлестнул луком по лицу противника. Тот отшатнулся с прижатой к глазу рукой.

В дверях появился Тарион с двуручным мечом, подсек им ноги эльфа и вдруг издал тревожный крик. Алит повернулся и увидел, что на него надвигаются еще три солдата, а четвертый бежит к пылающему в огромном очаге огню. Он подхватил оттуда полено и сделал шаг к висящим на противоположной от окон стене гобеленам.

Не долго думая, князь натянул тетиву и прицелился в поджигателя. С медленным выдохом отпустил стрелу, та вонзилась в шею эльфа; пылающая головня выскользнула из мертвой руки и мирно покатилась по каменному полу.

Наследник дома Анар успел пробить стрелой плечо следующего солдата, и тут перед ним прыжком оказались Каентрас и Тарион, потрясающие обнаженным оружием и выкрикивающие боевой клич. Алита поразила ярость двух эльфов почтенного возраста, ветеранов армии Аэнариона и закаленных воинов.

Копье Каентраса пронзило горло одного из одетых в черное эльфов, и тот задергался, как марионетка с обрезанными нитями, а потом неопрятной кучей тряпья осел на пол. Тарион отбил удар по ногам, затем поворотом обоих запястий с силой опустил меч и отсек в локте руку неприятелю. Последовавший замах отбросил назад с разрубленной нагрудной пластиной доспеха — его черная одежда насквозь пропиталась кровью.

Топот копыт по камням двора привлек внимание Алита, и юноша бросился к окну. Гелиокоран боролся с коричневым жеребцом, пытаясь запрыгнуть в седло. Пока Алит пролезал в окно, стараясь не порезаться о торчащие осколки, Гелиокоран справился с лошадью, хлестнул ее поводьями и направил к главным воротам.

Прицел заслонял ряд обрамляющих подъездную дорожку елей, поэтому князь ринулся к крыльцу. Там он ухватился за резной верх колонны и мигом взобрался на крышу. Оттуда прекрасно просматривался двор до самых ворот.

Из сторожки перед воротами с трудом выбрался одетый в цвета дома Анар солдат, из раны у него на ноге текла кровь. Гелиокоран пригнулся в седле и на скаку стегнул мечом по груди солдата.

Алит припал на колено и прицелился. Звон мечей и крики битвы внизу перестали занимать его мысли; он полностью сосредоточился на удаляющейся фигуре Гелиокорана.

Он представил, что преследует в лесу кабана или оленя. Чуть сместил прицел с учетом поглаживающего левую щеку ветра и немного приподнял лук, чтобы пущенная навесом стрела догнала быстро убегающую добычу.

Сад освещали лишь мигающие огоньки фонарей, и герольда почти полностью поглотила тьма — еще чуть-чуть, и он спасется, — но мысленным взором Алит четко его видел.

С произнесенной шепотом молитвой Курноусу юноша отпустил тетиву. Украшенная черным опереньем стрела понеслась в темноту; ее наконечник блестел в свете развешанных на стенах внутреннего дворика факелов. Алит узнал, что она попала в цель, по донесшему до него вскрику. Гелиокоран распластался на спине лошади, но не упал, и вскоре скрылся за воротами.

Из дверей, пошатываясь, выскочили трое солдат герольда, и Алит одну за другой выпустил еще три стрелы. Каждая попала в цель. Эолоран, Эотлир, Каентрас и прочие выбежали следом, но остановились, когда увидели, что враги мертвы. Эолоран оглянулся на внука.

— Кто-нибудь сбежал? — напряженно спросил он.

— Я подстрелил Гелиокорана, но не знаю, выжил он или нет, — признался Алит.

Эолоран выругался и знаком приказал внуку спуститься с его насеста.

— Это последний из анлекцев, но придут и следующие, — произнес Эотлир. — Когда они явятся, я не знаю. Думается мне, что дом Анар все же выбрал свою сторону.

Хотя на лице отца застыло угрюмое выражение, его заявление наполнило Алита гордостью. С самого его рождения дом Анар отказывался вмешиваться в большую политику Нагарита. Но сейчас все изменилось. По сути, Морати объявила дому Анар войну, и Алита радовало, что томившее его безделье скоро закончится.

В конце концов, он тоже родился наггароттом, и в его крови пела битва, а сердце томила жажда признания.

Теперь ему должен был представиться шанс доказать свои способности и вернуть семье прежнюю славу; до нынешней ночи ему казалось, что он еще не заслужил своей доли в этой славе.

Алит спрятал улыбку и спустился в вымощенный плитами дворик.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Возвращение князя

После нападения на особняк прошел почти год — он запомнился анарцам бешеной суетой и напряжением. Эолоран и Эотлир боялись, что воины Анлека могут выступить в любой момент и нападут на Эланардрис раньше, чем будет подготовлена оборона. Всадники скакали из одного уголка анарского княжества в другой; их отправляли к младшим князям и командирам с приказами привести в родовое гнездо войска и подготовиться к битве. Некоторые князья, например, главы домов Атриаф и Ценеборн, давние союзники дома Анар, открыто выбрали Эланардрис, что ясно демонстрировало их сопротивление Анлеку.

Несмотря на висящую над княжеством Анар тревогу, угрозы Гелиокорана не перешли в действие. Все лето, осень и весну к особняку подходили верные Эолорану отряды и разбивали лагеря на окрестных холмах. Их численность доходила уже до десяти тысяч. На крыше дома развевался анарский флаг — белое полотнище с золотым крылом грифона; этот же символ красовался на штандартах пришедших по зову властителя земель отрядов.

И все же Алита одолевало разочарование. Почти половина войск не откликнулась на призыв. Многие повернулись к гонцам спиной и отправили их обратно, отказавшись выступить против Анлека. Эотлира тоже печалил подобный поворот дел — Алит видел, как вытягивалось лицо отца, когда ему передавали такие сообщения.

Юный князь, как и его отец, догадывался, что отказавшиеся купились на посулы и угрозы Морати. Никто не знал, потребует ли она от них просто забыть о своем долге, либо самозваная королева замыслила более темную интригу. Неужели люди Эолорана повернутся против него? Поднимут оружие на своего правителя? На всех советах анарцев лежала тень неуверенности. Откуда ждать основной угрозы — от легионов Анлека или от предателей под собственной крышей?

В Большом зале Эланардриса столпились эльфийские князья и лорды, и все пытались говорить одновременно. Алит сидел в углу рядом с холодным камином и пропускал их болтовню мимо ушей. Но громкий голос деда, призывающий к тишине, сразу привлек его внимание.

— Я просил вас приехать сюда не для того, чтобы вы ссорились друг с другом, — провозгласил Эолоран.

Он сидел за столом в противоположном конце зала, между Эотлиром и Каентрасом, а за их спинами стояло несколько нагаритских князей.

— В Нагарите и так царит раздор, не стоит подливать масла в огонь.

— Мы требуем, чтобы ты принял меры! — выкрикнул один из малых князей южного Нагарита по имени Юртриан. — Морати отобрала наши земли и выгнала нас из дома!

— И кто эти «мы», которые выдвигают требования? — строго спросил Каентрас. — Кто позволил культам спокойно расти у себя под носом? Кто стоял в стороне, пока агенты Морати подрывали нашу власть? Где были призывы к справедливости год назад, когда Морати объявила анарцев предателями Анлека?

— У нас нет возможности защитить себя, — сказал Халион — его земли граничили с Эланардрисом с запада. — Мы вверяем свою судьбу великим домам и поддерживаем их налогами и войском уже много столетий. Сейчас же настало время отплатить нам за нашу поддержку.

— Войска и налоги? — засмеялся Эолоран, отчего замолчали все. — Вы хотите отправиться в Анлек и свергнуть правление Морати?

Раздалось несколько выкриков в поддержку такого предложения, но Эолоран поднял руку, призывая к молчанию.

— Вашим войскам не сравниться с воинами Анлека, — произнес глава дома Анар. — Во всяком случае, в княжестве, которое кишит враждебными нам еретиками и верными слугами Морати. Я был готов предоставить вам убежище, мое предложение остается в силе, и я ничего не потребую взамен. Но я не могу дать вам гарантий. Уже год Морати довольствуется тем, что ничего не предпринимает и перекладывает на великие дома груз заботы о малых семействах — ведь она знает, что пока ее сила растет, наша способность действовать ослабевает.

Эотлир встал и зло улыбнулся собравшимся дворянам.

— Если Морати выступит против нас открыто, мы будем сражаться, — заявил он. — Несмотря на это, мы не можем — и не станем — начинать войну с Анлеком. Горы способны укрыть всех, кто бежит от тирании Морати, и тут мы не уступим ни шагу. Не пристало анарцам рушить поспешными действиями надежду на будущее. Мы верим в Малекита и ожидаем его возвращения. Под его правлением вы восстановите свои земли и титулы и будете благодарны за полученную защиту.

— И когда это случится? — спросил Юртриан. — За последние годы до кого-нибудь доходили известия от князя Малекита? Его не заботят наши трудности, если он вообще о них знает.

Снова поднялся шум, посыпались упреки, и Алит со вздохом встал и выскользнул из зала. Подобные перепалки велись весь год после стычки с Гелиокораном. Анарцы ожидали первого удара, но его так и не последовало. Целый год они патрулировали границы и принимали под свое крыло всех, кто бежал от охватившего Нагарит бедствия. Начинало создаваться впечатление, будто самозваную королеву Анлека устраивает, что ее враги прячутся в горах. Алита раздражало бездействие, но даже он понимал, что анарцам не под силу выступить против прочной власти Морати.