Кровь Ведьмака

– Почему же она рассказала обо всем Слейк, почему не сказала мне самому? Мне нужно это знать, я же ее сын!

Меня охватил гнев, и, хотя я пытался взять себя в руки, глаза защипало от слез. Я ужасно скучал по маме. Почему она не связалась со мной?

– Я знаю, ты расстроен, Том, но, пожалуйста, не переживай так сильно. Может, ей было легче вступить в контакт со Слейк, ведь, в конце концов, они обе ламии. И я должна рассказать тебе еще кое-что. Грималкин сказала, сестры ламии говорят о твоей маме так, будто она все еще жива. И они поклоняются ей, называя ее Зенобией.

Я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Это могло быть правдой. Мама была первой ламией и когда-то служила Тьме. Но потом она изменилась, и, выйдя замуж за моего отца, в конце концов отринула свою прежнюю жизнь и стала противницей дьявола.

– Может, она поговорит со мной, когда я попаду в башню? – предположил я.

– Что толку тешить себя надеждами, Том? Но да, и такое может случиться. А теперь я хочу кое о чем тебя попросить. Для меня это важно, но если ты скажешь «нет», я пойму.

– Если для тебя это важно, Алиса, я не скажу «нет», уж тебе-то следовало бы меня знать.

– Просто по дороге в башню мы будем проходить мимо Ведьмовской лощины. Грималкин сказала, что часть лощины сожгли сторонники Врага, когда гнались за ней, но, может быть, Агнесса Сауэрбатс уцелела. Она была мне не только тетей, но и другом, Том, она так много мне помогала! Если она все еще там, мне бы хотелось в последний раз с ней поговорить.

– Думаю, лучше держаться от мертвых ведьм подальше: чем дольше они остаются в лощине, тем больше меняются, забывая свою прошлую жизнь, семью и друзей.

– В основном так и есть, Том, их личности разрушаются, поэтому живые ведьмы редко общаются с мертвыми. Но Агнесса недолго была мертва, и я уверена, она все еще меня помнит.

– Если даже она уцелела, как ты ее найдешь? Мы не можем просто бродить по лощине среди мертвых ведьм – некоторые из них очень сильны и опасны.

– Грималкин сказала, что сейчас там, наверное, всего одна сильная ведьма. Но есть зов, с помощью которого я раньше связывалась с Агнессой. Она сама меня научила этому зову – крику козодоя (или, как его еще называют, птицы-трупа) – и придет, когда его услышит.

Солнце зашло, в роще постепенно стемнело. Стояла ясная безлунная ночь – луна не поднимется еще несколько часов, – но на небо высыпали звезды.

Держась под прикрытием живой изгороди, мы начали извилистый путь на юг, в сторону башни, и в конце концов пошли по восточному краю Ведьмовской лощины. Мы увидели, как ее опустошил огонь – широкая полоса сгоревших деревьев перерезала дол пополам. Наверное, пожар уничтожил много мертвых ведьм, в том числе верных Врагу, и я понял, что его сторонники пойдут на что угодно, лишь бы вернуть его голову.

Мы остановились примерно в пятидесяти ярдах от северного конца лощины. Было видно, что тут произошла ужасная битва между Грималкин и ее противницами-ведьмами. Грималкин была грозной воительницей, но я не знал, насколько большой отряд ее преследует и какую роль во всем этом играет Алиса.

Алиса приложила ладони ко рту и послала в темноту жуткий клич, от которого у меня по спине побежали мурашки. Могущественная водяная ведьма Морвена держала птицу-трупа в качестве фамильяра, и у меня сохранилось несколько страшных воспоминаний о том, как эта ведьма на меня охотилась. Я вспомнил, как она поднялась из болота и, зацепив меня когтем, попыталась утопить, чтобы выпустить мне кровь.

Я не мог отличить крик Алисы от крика настоящей птицы, но она сказала, что слегка понизила голос, чтобы Агнесса ее узнала.

Алиса звала каждые пять минут, и жуткие крики, будившие эхо среди деревьев лощины, заставляли меня содрогаться. Всякий раз, когда вопль улетал в темноту, мое сердце начинало биться чаще: во мне пробуждались плохие воспоминания. Стрела откусила ведьме палец и спасла меня, иначе меня утащили бы в болото и выпустили кровь раньше, чем я утонул.

Отогнав эти мысли, я попытался сохранять спокойствие и замедлил дыхание так, как учил меня Ведьмак.

После восьмой попытки Алиса уже собиралась сдаться, как вдруг я ощутил холодок, предупреждавший, что приближается существо из Тьмы. Вокруг воцарилась неестественная тишина; все замерло… А потом послышался шелест травы, а вслед за тем негромкие хлюпающие звуки. Что-то тащилось к нам по мокрой земле.

Вскоре я услышал сопение и ворчание, и спустя несколько мгновений мы заметили, что к нам ползет мертвая ведьма. Это могла быть любая мертвая ведьма, охотящаяся за кровью и решившая, что мы подходящая добыча, поэтому я покрепче сжал посох. Алиса дважды быстро потянула носом, проверяя, нет ли опасности.

– Это Агнесса, – прошептала она.

Я услышал, как ведьма обнюхивает землю, отыскивая дорогу к нам, а потом разглядел и ее саму: воистину жалкое существо, при виде которого у меня подступил ком к горлу. Агнесса всегда была такой чистой, домовитой женщиной, а теперь на ней было рваное платье, облепленное засохшей грязью, в ее сальных волосах кишели черви, и от нее сильно пахло перегноем. Я мог не волноваться, что она нас не узнает: едва приблизившись, она начала всхлипывать, и слезы заструились по ее щекам, капая на траву. Потом она села и опустила голову на руки.

– Прости, что я так раскисла, Алиса! – воскликнула она, вытирая слезы тыльной стороной руки. – Я-то думала, что самое страшное случилось, когда умер мой муж – я ужасно скучала по нему много долгих лет, – но теперь все гораздо хуже. Я никак не могу привыкнуть, что стала такой. Как бы мне хотелось, чтобы меня забрал огонь! Я никогда не смогу вернуться в свой дом, чтобы жить прежней спокойной жизнью, никогда больше не буду счастлива. Будь я сильной мертвой ведьмой, я могла бы, по крайней мере, уходить отсюда ночами и охотиться далеко от этой несчастной лощины. Но я недостаточно сильна, чтобы поймать что-нибудь большое. Жуки, полевки и мыши – лучшее, на что я могу рассчитывать!

Алиса долго молчала. Я тоже не находил слов. Чем я мог утешить бедную Агнессу? Неудивительно, что большинство живых ведьм держатся подальше от своих мертвых родственников. Больно видеть того, кого ты любил, в таком ужасном состоянии. Никакие слова не могли помочь Агнессе почувствовать себя лучше.

– Послушай, Том, мне бы хотелось немного поговорить с Агнессой наедине, ты не возражаешь? – в конце концов спросила Алиса.

– Конечно нет, – сказал я и встал. – Я подожду в сторонке.

Я отошел на порядочное расстояние, чтобы дать Алисе побыть с тетей наедине, и встал там, где не мог ничего услышать. По правде говоря, я был счастлив убраться подальше – рядом с Агнессой я испытывал грусть и неловкость.

Спустя минут пять Алиса подошла ко мне; ее глаза блестели при свете звезд.

– Ах, если бы Агнесса была по-настоящему сильной ведьмой, Том! Тогда она не только смогла бы существовать достойно (ведь она это заслужила), но и стала бы для нас очень полезной союзницей.

– О чем ты, Алиса? – с тревогой спросил я, зная, что это не просто пустые рассуждения.

– Предположим, я сделаю ее сильной…

– С помощью черной магии?

– Да. Я могу это сделать… Другой вопрос – должна ли я так поступить. Как ты думаешь?

Глава 3. Много крови!

– Я думал, мертвая ведьма лишается всех магических способностей и у нее остается только жажда крови. Так чем же ей поможет твоя магия? – спросил я.

– В костях мертвой ведьмы и вправду не остается никакой магии, но я могу прибегнуть к своей и на время сделать Агнессу сильнее, – объяснила Алиса. – Постепенно ее новая сила уменьшится, но в ближайшие годы ей будет легче существовать в этой лощине. А когда она ослабеет, разум ее все равно начнет стираться и она больше не будет страдать по своей прежней жизни. Тут нет ничего плохого.

– А как же ее жертвы? Те, кого она убьет, потому что ей нужна их кровь? Теперь она хотя бы питается насекомыми и мелкими животными, но не людьми!

– Она будет пить кровь только слуг Врага – а этой крови столько, что ей хватит надолго. И с каждым новым убитым будет уменьшаться грозящая нам опасность и увеличиваться вероятность того, что мы уничтожим дьявола навсегда.

– Ты можешь ручаться, что она ограничится ими?

– Я знаю Агнессу. Она сдержит все свои обещания – а я заставлю ее пообещать, прежде чем приступлю к делу.

– Но как же ты, Алиса? Как же ты? – запротестовал я, слегка повысив голос. – Ведь всякий раз, используя магическую силу, ты приближаешься к Тьме!

Я привел именно тот довод, какой высказал бы мой учитель. Я был другом Алисы, беспокоился о ней и не мог этого не сказать.

– Я использую силу, чтобы мы могли выжить, могли победить. Я спасла тебя от ведьмы Скарабеи и от магов в Ирландии – разве не так? Я воспользовалась черной магией, чтобы помешать ведьмам улизнуть с головой Врага, и я отдала Грималкин часть своей силы, чтобы она уничтожила наших противников. Если бы я всего этого не сделала, и она, и я погибли бы и голова дьявола воссоединилась бы с его телом. У меня не было выбора, Том. Я сделала то, что требовалось. И решение, которое нужно принять сейчас, может быть не менее важным.

– Не менее важным? Ты уверена, что помогаешь Агнессе не потому, что тебе ее жаль?

– А если бы даже и так? – сердито ответила Алиса; глаза ее заблестели. – Почему я не должна помогать своим друзьям точно так же, как помогала тебе, Том? Но даю честное слово: причина не только в этом, тут есть нечто гораздо большее. Я чувствую – что-то должно случиться, из будущего надвигается нечто темное и ужасное. Агнесса сможет нам помочь. Чтобы выжить, нам понадобится сильный союзник. Верь мне, Том: так будет лучше всего!

Я молчал, охваченный тревогой. Еще никогда Алиса не прибегала к черной магии так свободно. Она отдала Грималкин часть своей силы, а теперь хотела сделать сильнее мертвую ведьму – когда же этому придет конец?! Я знал, что мои слова ничего не изменят: она все равно поступит так, как решила. Наши отношения менялись к худшему, она больше не советовалась со мной.

Мы сердито уставились друг на друга, но спустя несколько секунд Алиса стремительно развернулась на пятках и вернулась к Агнессе. Она присела, положила левую руку на голову мертвой ведьмы и тихо с ней заговорила. Я не слышал, о чем именно идет речь, но ответ Агнессы прозвучал ясно, как звон колокола. Она произнесла всего три слова:

– Да, я обещаю.

Тогда Алиса заговорила нараспев. Это были темные чары. Она произносила заклинание все громче и громче, быстрее и быстрее – до тех пор пока я не начал тревожно озираться, уверенный, что ее услышат все мертвые ведьмы в лощине и двинутся к нам. Мы зашли глубоко во владения ведьм; три деревни, расположенные в Дьявольском Треугольнике, лежали всего в нескольких милях к югу отсюда. Вокруг могли рыскать шпионы, и этот шум выдаст наше присутствие.

Внезапно Агнесса испустила вопль, от которого кровь застыла в жилах, и дернулась назад, отшатнувшись от Алисы. Она лежала на траве, стонала и скулила, била руками и ногами и корчилась в судорогах.

Я встревоженно подошел. Неужели что-то пошло не так?

– Через несколько минут с ней все будет в порядке, – успокоила меня Алиса. – Поскольку магия очень могучая, она причиняет сильную боль. Но Агнесса это знала заранее и смирилась с последствиями. Она очень храбрая, она всегда была храброй.

Спустя несколько минут Агнесса перестала корчиться и встала на четвереньки. Несколько мгновений она кашляла и давилась, потом поднялась на ноги и, шатаясь, выпрямилась в полный рост. Она улыбнулась – сперва Алисе, потом мне. В выражении лица мертвой ведьмы появилось что-то от прежней Агнессы. Несмотря на грязь и заляпанные кровью лохмотья, теперь она казалась спокойной и уверенной, но в ее глазах я увидел голод, которого никогда не было при ее жизни.

– Хочу пить! – сказала она, оглядываясь с нетерпением, которое не на шутку меня испугало. – Мне нужна кровь! Мне нужно много, много крови!

Мы двинулись на юг: Алиса впереди, Агнесса за ней по пятам, я сзади. Я все время смотрел по сторонам и оборачивался, чтобы посмотреть, нет ли за нами слежки. В любую минуту я ждал нападения. Ведьмы, служившие Врагу, могли следовать за нами, а могли и устроить засаду впереди. Несмотря на затруднительное положение, в котором оказался дьявол, он все еще поддерживал с ними связь и был готов воспользоваться любой возможностью поймать нас. А Пендл даже в самые лучшие времена был опасным местом.

Мы шли быстро, и Агнесса, которая раньше могла лишь с трудом ползти, теперь следовала за Алисой шаг в шаг. Вскоре взойдет луна, и мы хотели добраться до туннеля под башней прежде, чем в лунном свете станем видны как на ладони.

Я размышлял о Слейк, уцелевшей ламии. Как далеко она продвинулась к своей крылатой ипостаси? Она вполне могла утратить дар речи, и тогда я не смогу ее как следует расспросить, а мне нужно было как можно больше узнать о священных предметах. К тому же я надеялся как-нибудь связаться с мамой.

Вскоре мы уже шагали по краю Вороньего леса. Густая роща, которая разрослась на старом заброшенном кладбище, была уже близко, а посреди рощи находился вход в ведущий в башню туннель. Чтобы до него добраться, требовалось войти в склеп, возведенный для усопших одной богатой семьи. Большинство костей убрали, когда кладбище секуляризировали[1], но эти кости остались на месте.

Внезапно Алиса остановилась и предупреждающе подняла руку. Я не видел ничего, кроме нескольких могильных плит среди куманики, но услышал, как она трижды быстро потянула носом, проверяя, нет ли опасности.

– Впереди ведьмы – залегли и ждут. Это засада. Наверное, они с помощью гадания узнали о нашем приближении.

– Сколько их? – спросил я, взяв посох на изготовку.

– Три. Но скоро они учуют нас, Том, и дадут сигнал остальным.

– Тогда лучше им умереть быстро! – сказала Агнесса. – Они мои!

И не успели мы с Алисой и глазом моргнуть, как Агнесса ринулась вперед и прорвалась сквозь заросли на небольшую поляну вокруг склепа.

Все ведьмы в разной степени обладают способностью чуять приближающуюся опасность; Алиса отлично умела это делать, но некоторые другие справлялись гораздо хуже. Кроме того, внезапная атака скорее может застигнуть врага врасплох, чем тщательно обдуманная и подготовленная заранее.

Донесшиеся с прогалины вопли были пронзительными, полными ужаса и боли. Когда мы догнали Агнессу, две ведьмы были уже мертвы и она сосала кровь третьей: женщина дергала руками и ногами, а тетя Алисы пила из ее шеи большими жадными глотками.

Меня ужаснуло то, как быстро изменилась Агнесса – теперь она совершенно не напоминала добродушную женщину, которая столько раз помогала нам в прошлом. Я с ужасом уставился на нее, но Алиса, перехватив мой полный отвращения взгляд, только пожала плечами:

– Она голодна, Том. Кто мы такие, чтобы ее судить? В ее положении мы бы вели себя точно так же.

Спустя несколько минут Агнесса подняла на нас глаза и ухмыльнулась. Губы ее были в крови.

– Я останусь здесь и доем, – сказала она. – А вы доберитесь до безопасного места в туннеле.

– Скоро здесь появятся новые враги, Агнесса, – отозвалась Алиса. – Не задерживайся надолго.

– Не бойся, дитя, я вас догоню. А если за этими явятся другие, тем лучше!

Мы больше ничего не могли сделать, чтобы уговорить Агнессу, поэтому (очень неохотно) оставили ее и двинулись к склепу.

Склеп был почти таким же, каким запомнился мне по прошлому визиту два года назад, но молодой платан, растущий сквозь крышу, стал выше и раскидистей, лиственный полог, окутывающий это прибежище мертвых, стал гуще, отчего внутри сделалось еще сумрачнее.

Алиса вытащила из кармана юбки огарок свечи, и, когда мы вошли во мрак склепа, огарок ожил и замерцал, озарив затянутые паутиной горизонтальные надгробья и темную дыру в земле – вход в туннель. Алиса двинулась вперед, и мы заползли в эту дыру. Спустя некоторое время ход расширился, мы смогли встать и стали продвигаться уже быстрее.

Дважды мы останавливались, пока Алиса вынюхивала опасность, но вскоре миновали маленькое озеро, которое некогда охранял убийца – безглазое тело утонувшего моряка, оживленного черной магией. Его уничтожила одна из ламий, и он исчез без следа; расчлененное тело давным-давно затерялось в грязи на дне. Только слабый неприятный запах говорил о том, что некогда тут было очень опасное место.

Вскоре мы добрались до подземных ворот в древнюю башню.

Мы шли мимо темных сырых донжонов; в некоторых еще сохранились скелеты тех, кого пытал клан Малкин. Теперь здесь не осталось никаких привидений: когда мы явились сюда в прошлый раз, мой учитель хорошо потрудился, чтобы отослать их всех в Свет.

Мы очутились в обширном цилиндрическом подземном зале и увидели колонну, увешанную тринадцатью цепями. К каждой цепи было приковано маленькое мертвое животное: крысы, кролики, кошка, собака и два барсука. Я вспомнил, как их кровь капала в ржавое ведро, но теперь оно было пустым, а мертвые зверьки высохли и съежились.

– Грималкин сказала, что ламии поставили виселицу в знак поклонения, – сказала Алиса голосом чуть громче шепота. – Она была приношением твоей маме.

Я кивнул. Во время предыдущего визита сюда мы с Ведьмаком гадали – для чего здесь эта виселица. Теперь я знал.

Я периодически сталкивался с фактами, имевшими очень мало общего с доброй заботливой женщиной, которую я помнил. Мама прожила гораздо дольше обычного человека, и то время, что она провела на ферме как любящая жена и мать семерых сыновей, было относительно коротким. Самая первая ламия, она совершала поступки, о которых я не хотел задумываться, – вот почему я никогда не говорил учителю, кем она являлась на самом деле. Мне была невыносима мысль о том, что Ведьмак станет думать о ней дурно.

Глава 4. Она – та, кого ты любишь больше всех на свете

Ламии нигде не было видно, и мы начали подниматься по ступеням лестницы, которая вилась спиралью вокруг внутренних стен.

Ламии расширили люк в высоком потолке, превратив его в неправильной формы дыру, чтобы в него легче было пролезать. Мы пролезли в этот люк и продолжали идти по каменным ступеням, истертым до впадин остроконечной обувью многих поколений ведьм Малкин; звук наших шагов эхом отражался от стен. Мы по-прежнему находились под землей, и где-то в темноте высоко над нами капала вода. Воздух был сырым, свет свечи Алисы мерцал на холодном сквозняке.

Мы двинулись мимо камер, куда ведьмы некогда бросали своих врагов. Во время нашего последнего визита в башню мы сидели в одной из них в ожидании смерти. Но когда две ведьмы Малкин пришли, чтобы нас прикончить, Алиса и Маб Моулдхил столкнули их со ступеней, и они разбились насмерть.

В камере раздался шум, и я увидел, что Алиса взглянула на дверь нашей бывшей тюрьмы и, подняв свечу повыше, направились к ней. Я пошел следом, держа наготове посох, но там оказалась всего лишь крыса, которая метнулась мимо нас и понеслась по ступеням вниз; ее длинный хвост волочился за ней как гадюка.

Когда мы снова зашагали вверх по лестнице, Алиса посмотрела туда, где умерли наши враги, и содрогнулась, вспомнив об этом.

Как ни странно, эта естественная реакция обрадовала меня. Прибегая к помощи магической силы, Алиса, может, и приблизилась к Тьме, но все еще была способна чувствовать и не настолько ожесточилась, чтобы потерять себя, отринув свою природную доброту.

– Это было скверно, вот что, – сказала она, покачав головой. – Мне бы не хотелось, чтобы мне напоминали о том, что я там сделала.

Мой брат Джек, его жена Элли и их младшая дочь Мэри тоже были заперты в этой камере. Когда дверь открыли, ведьма произнесла слова, от которых меня пробрал озноб. «Оставь ребенка мне, – сказала она. – Она моя…»

В этот миг Алиса с Маб и напали на них.

– Ты сделала то, что должна была сделать, Алиса, – заверил я. – Либо мы, либо они – третьего было не дано. И не забывай, они явились, чтобы убить ребенка!

Добравшись до верха лестницы, мы вошли в кладовую, в которой воняло сгнившими овощами. За ней находились жилые комнаты, некогда служившие домом шабашу Малкин и их слугам; там хранился мамин сундук с ее записями и артефактами.

Я увидел, что сундук открыт, а рядом стоит ламия Слейк.

Ведьмы Малкин украли сундуки с нашей фермы и принесли их сюда. Но в двух других сундуках прятались две мамины сестры-ламии; я выпустил их, и они выгнали ведьм из башни. После этого безопаснее было просто оставить сундуки здесь, под охраной ламий.

Теперь лицо Слейк стало диким, тело ее покрывали зеленые и желтые чешуйки. Ее почти полностью сформировавшиеся крылья были сложены за плечами.