— Тогда ваше место в приюте! — хозяин булочной.

— Нет! Мы не пойдем в приют! — Эми извернулась и с неожиданной силой ударила булочника ногой по голени.

— Ах ты дрянь! — взвыл он от боли и, выпустив Брэди, закатил Эми оглушительную затрещину.

Воспользовавшись моментом, Брэди немедленно впился зубами в руку врага.

Побагровевший от ярости булочник поднял руку, чтобы ударить мальчугана. Коуди не любил вмешиваться не в свое дело, но стоять и спокойно наблюдать, как здоровяк булочник чинит расправу над беззащитными детьми, он не мог.

— Подожди-ка секунду, парень! — сказал Коуди, перехватывая своей сильной рукой запястье хозяина булочной. — Не надо их бить, побойся Бога! Они же еще маленькие.

— Сегодня — воры, а завтра — убийцы! — рявкнул булочник, свирепо вращая глазами.

Слово «убийцы» напомнило бедняге Брэди события недавнего прошлого.

— Мы не убийцы! Мы никого не убивали! — зарыдал он.

— Конечно, никакие мы не убийцы, — быстро добавила Эми, пытаясь загородить брата.

— Знать ничего не хочу! Я должен сдать их в полицию. Если этих бродяжек не посадят в тюрьму, то прямиком отправят в сиротский дом, — прошипел булочник.

— Я заплачу за эти чертовы булочки! — сказал Коуди, доставая из кармана горсть монет, Он показал их булочнику, пристально посмотрев ему в глаза, и от этого взгляда на лбу мужчины выступили капельки пота. — На твоем месте, приятель, я постарался бы навсегда забыть об этом происшествии, — медленно проговорил Коуди.

Булочник подумал, что перед ним пара самых холодных голубых глаз, которые ему когда-либо встречались. Он был не настолько глуп, чтобы не почувствовать реальность угрозы, и к тому же заметил, что говорит с метисом, одним из тех ужасных парней, для которых перерезать кому-нибудь глотку — пара пустяков.

— Ну-у… если… если вы так считаете, мистер… — пробормотал булочник, отступая назад. — Но вы получше им растолкуйте, чтобы они держались подальше от моего магазина. Ведь в следующий раз вас может не оказаться поблизости.

Поскольку булочник бы труслив, то последние слова он произнес вполголоса и только тогда, когда убедился, что между ним и Коуди достаточно безопасная дистанция.

Коуди проследил, как он скрылся в своем заведении, а потом взглянул на ребят. Они уписывали хлеб с такой жадностью и скоростью, словно у них несколько дней крошки во рту не было.

— Э-э, малыши, да когда же вы ели в последний раз?

— Два дня назад. Мы нашли кое-что в ведре с отходами за салуном, — с набитым ртом проговорила Эми, судорожно проглотила здоровенный кусок булки и признательными глазами доверчиво посмотрела на Коуди.

— Дерьмо! — громко выругался Коуди, но, заметив округлившиеся глаза мальчика, закашлялся и сказал: — Я имел в виду, ерунда все это. А где же ваши родственники?

— У нас никого не осталось, — тихо сказал Брэди. — Вы не сдадите нас в приют, ведь нет?

— Так вот, значит, откуда вы сбежали, ребятки…

В голове Коуди пронеслись какие-то неясные воспоминания, и он внимательнее посмотрел на детей. Где же он их видел? И тут его озарило:

— Послушайте, а не вас ли я вытащил из-под колес поезда пару недель назад?

Эми уже давно узнала их тогдашнего спасителя, но решила, что лучше не заговаривать о том происшествии, если он сам первый не вспомнит. Сейчас она кивнула, подтверждая справедливость слов Коуди.

— Ну вы и мастера искать на свою голову приключений! У вас вообще-то есть место, куда пойти?

— Нет, совсем некуда!.. — всхлипнул Брэди.

— Как хоть вас зовут?

— Меня Брэди, а ее — Эми. Мы брат и сестра.

— Я так и понял, — сказал Коуди. У детей были одинаковые темные кудрявые волосы и карие глаза.

— Извините, ребятки, но больше ничем не могу вам помочь. Я уезжаю из города ближайшим поездом.

Он вытащил из кармана несколько банкнот и протянул Эми.

— Купите себе еды. И постарайтесь держаться подальше от неприятностей. Меня нисколько не удивит, если вас уже разыскивает полиция.

— Вы думаете, они знают? — Брэди побледнел как полотно.

— О чем знают? — Коуди совершенно не понимал, что имеет в виду этот мальчуган и почему они с сестрой так боятся полиции.

— Не обращайте на него внимания, мистер, — сказала Эми, незаметно толкнув брата в бок.

— Меня зовут Коуди. Коуди Картер. — Коуди недоумевал, зачем он назвал свое имя. Ведь скорее всего он видит этих ребятишек в последний раз.

— Спасибо вам за деньги, мистер Картер, — вежливо сказала Эми и добавила, обращаясь к брату: — Ну пошли. Нам пора.

Брэди смотрел на Коуди грустными и безнадежными глазами. И Коуди почувствовал, как его сердце, которое он давно уже считал просто куском холодного камня, вдруг затопило глубочайшее сострадание. Что за чертовщина! В этом не было никакого смысла. У него у самого в детстве хватало проблем, с чего бы ему сейчас разнюниваться из-за двух незнакомых бродяжек? Уэйн, брат Коуди по отцу, ненавидел его такой лютой ненавистью, что детство превратилось для Картера в сплошной кошмар. Наверное, если бы не трагическая смерть матери, которая погибла, когда Коуди был примерно в возрасте Эми, его жизнь была бы намного легче. Но прошлое изменить невозможно. Поэтому, оглядываясь назад, Коуди ощущал только горечь…

— Ну, малыши, пока. Берегите себя! — Коуди небрежно махнул рукой и повернулся в сторону перрона.

Вдали раздался гудок паровоза.

— Он кажется добрым дядей, — задумчиво произнес Брэди, глядя на удаляющуюся фигуру Коуди. — А почему у него такая темная кожа?

— Дядя Джулиан тоже казался добрым, когда только приехал к нам, — ответила Эми рассудительно. — А мистер Картер похож на одного из тех индейцев, которых мы видели па картинках в наших книжках. Наверное, он и вправду индеец.

— А мне не важно, кто он, — неожиданно твердо ответил Брэди. — Он все равно мне нравится.

Паровоз пыхтя остановился и с громким шипением выпустил мощные струи пара. Коуди взял свою сумку и присоединился к пассажирам, устремившимся к вагонам, на ходу размышляя о том, что неплохо было бы помочь тем несчастным ребятишкам чем-то большим. Неожиданно Коуди заметил в толпе женщину в трауре. Черное платье, несмотря на весь его унылый вид, тем не менее весьма соблазнительно развевалось при ходьбе.

Незнакомка очень торопилась, поэтому Коуди быстро отступил в сторону, дав ей пройти.

Траурное платье облегало стройную фигуру женщины, как перчатка; впрочем, даже если бы она была одета в орудийный чехол, и тот не смог бы скрыт» изумительно женственных линий ее тела. Из-под черной шляпки выбивались белокурые локоны; почти все лицо скрывала густая вуаль, видны были только изящный подбородок и полные алые губы. Заинтригованный, Коуди уставился на эти четко очерченные лепестки, и в этот момент женщина проскользнула мимо него всего в нескольких дюймах. Коуди еще ни разу не встречал женщину, которая могла бы очаровать его с первого взгляда или возбудить его любопытство своей таинственностью. Незнакомке это удалось. Даже юбка ее шуршала как-то по-особому возбуждающе. Коуди перевел взгляд на ноги женщины и восхищенно замер, следя за плавным покачиванием стройных бедер. Женщина вошла в вагон. Коуди бросился за ней и успел занять место прямо напротив.

Ему показалось, что таинственная дама смотрит на него, но, поскольку ее лицо было скрыто вуалью, Коуди так и не разобрал, какое он произвел впечатление. Женщина повернулась к окну. Коуди откинулся на спинку сиденья, надвинул шляпу на глаза и дал волю своему воображению. Ему доставляло удовольствие мысленно рисовать ее портрет. Наверняка она молода, очаровательна и свежа. Да, Коуди был не на шутку заинтригован.

Машинист дал два длинных свистка, предупреждая замешкавшихся на платформе об отправлении поезда. Затем проводник поднял откидные ступеньки и проводил последних пассажиров в вагон.

Стоя в тени вокзального здания, Эми и Брэди задумчиво наблюдали за медленным движением колес.

— Я бы хотел поехать вместе с мистером Картером, — грустно произнес Брэди.

— Ты даже не знаешь, куда он отправляется, — отозвалась Эми.

— А какая разница? Идти нам все равно некуда. Кроме того, он хороший человек. Интересно, он женат? Может быть, у него есть дети нашего возраста?..

— Сомневаюсь, — ответила Эми, настроенная более скептически, — Мистер Картер не похож па человека, у которого могут быть жена и дети. Выброси его из головы, Брэди. Я о тебе позабочусь. Пойдем, нам нужно уходить отсюда. Теперь у нас есть деньги, и мы купим настоящей еды.

Брэди хотел было последовать за сестрой, но краем глаза вдруг заметил какое-то движение возле угла станционного здания. Оттуда, угрожающе размахивая руками, несся к ним какой-то мужчина.

— Эй вы, а ну подождите-ка!

— Эми, смотри! Это, наверное, мистер Конрад. Он хочет нас убить! — закричал Брэди и крепко вцепился в платье сестры.

Эми оглянулась и увидела бегущего к ним незнакомца. Она, не раздумывая, схватила Брэди за руку и бросилась вперед.

— Куда ты меня тащишь?

— Не разговаривай! Беги! — выдохнула Эми, увлекая брата за собой. Но к великому ужасу детей, из-за другого угла вокзала показался второй человек, явно намереваясь их перехватить. Брат и сестра заметались, запертые между движущимся составом, зданием вокзала и двумя преследователями. Но мужчины не приняли в расчет изобретательность Эми.

— К поезду! Быстро! — крикнула девочка, мгновенно оценив обстановку и выбрав единственный путь к спасению.

Но поезд уже набрал довольно большую скорость, а ступеньки подняты; забраться можно было только в багажный вагон, да и то при известной ловкости.

— Лезь, Брэди! — скомандовала Эми, судорожно подталкивая брата вперед.

Тот инстинктивно повиновался и, ухватившись за поручень, с неожиданным проворством вскарабкался на площадку тамбура.

— Скорее, Эми! — рыдал Брэди, чувствуя, как ускоряется движение состава.

Он протянул сестре руку; их пальцы соприкоснулись, разжались, опять сомкнулись. Брэди вцепился в ладошку сестры и тащил изо всех сил… Наконец Эми невероятным усилием удалось подтянуться, и, тяжело дыша, она ввалилась в вагон…

Бледные, мокрые от пота, дети молча, в какой-то прострации наблюдали, как постепенно удаляется платформа, на которой остались, что-то крича и потрясая кулаками, их преследователи.

Брат и сестра понимающе улыбнулись друг другу и уселись на пол, чтобы перевести дыхание.

— Как ты думаешь, куда мы едем? — спросил Брэди, когда станция окончательно скрылась из вида.

— Не знаю. — Эми задумалась. После долгого молчания она произнесла: — Я уверена в одном: для нас сейчас любое место лучше Сент-Луиса. Как ты думаешь, дядя Джулиан действительно умер?

— Конечно. Во всяком случае, выглядел он как мертвый.

Несколько минут они обсуждали эту тему, затем умолкли, измученные пережитым потрясением.

Неожиданно Брэди вздрогнул.

— А вдруг они пас здесь найдут? — испуганно спросил он сестру. — Как мы заплатим за билеты? Могу поспорить, что мистер Картер нам поможет, если мы попросим, — тут же успокоенно сказал он.

Брэди всегда был большим оптимистом, нежели его сестра.

— Возможно, — не без иронии ответила Эми, которая, хоть и была старше Брэди всего лишь на три года, отнюдь не питала больших иллюзий относительно Коуди Картера. — Да не беспокойся ты, Брэди, я обо всем позабочусь. Разве я тебя когда-нибудь подводила? Эми резко отвернулась в сторону: младшему брату вовсе не следует видеть, что подбородок у нее трясется и она вот-вот расплачется. Она должна быть мужественной, чтобы спасти Брэди. Мерный перестук колес привел Коуди в задумчивое настроение. Итак, он едет в Додж-Сити — город, где провел свое неприкаянное детство… События пятнадцатилетней давности вставали перед глазами Коуди так ярко, будто происходили вчера.

Ему тогда исполнилось пятнадцать. Пять лет назад умерла его красавица мать, и вот отец, Бак, только что возвратился из Сент-Луиса с молодой женой и ее пятилетней дочерью. Последний год прошел на ранчо довольно мирно, так как сводный братец Коуди Уэйн уехал учиться в колледж, а Бак был постоянно занят хозяйственными делами. Без Уэйна, который вечно издевался над братом — даже это слово он произносил как бранное! — Коуди был почти что доволен жизнью: хоть никто не тыкал в нос, что он незаконнорожденный полукровка.

Конечно, если бы Бак женился на его матери, Коуди был бы гораздо счастливее. Но Сверкающая Звезда досталась хозяину ранчо в обмен на несколько голов скота, когда голодающее племя индейцев случайно забрело на земли Бака. Так как его жена, мать Уэйна, скончалась при родах всего несколько месяцев назад. Бак с удовольствием взял Сверкающую Звезду в свой дом и в свою постель. Того, что отец никогда даже не помышлял жениться на ней, Коуди до сих пор не мог ему простить.

Жестокость и ненависть Уэйна отравили детство Коуди. Уэйн, старше почти на десять лет, избивал сводного брата, всячески издевался над ним, подстраивая самые гнусные каверзы; так продолжалось до тех пор, пока Коуди не сравнялось четырнадцать, — к тому времени он подрос и набрался достаточно сил, чтобы давать отпор хиловатому Уэйну.

Коуди никогда не был ябедой, поэтому не обращался за помощью к Баку, предпочитая улаживать свои трудности самостоятельно. К тому же отец вряд ли принял бы его сторону: Коуди с самых ранних лет понял, что Бак предпочитает своего законного белого сына индейскому полукровке.

Вскоре после того, как Уэйн уехал в денверский колледж, Бак отправился в Сент-Луис и вернулся оттуда со сногсшибательной женой-блондинкой. Ее звали Линда, и она привезла с собой пятилетнюю дочь от первого брака. Как ни странно, Коуди забыл даже имя этой девочки. Ему смутно помнились лишь очень светлые, как у матери, волосы и круглое личико херувима.

Будучи почти вдвое моложе мужа, Линда вскоре «положила глаз» на Коуди, который рано развился физически и к пятнадцати годам превратился в крепкого и красивого юношу. Поначалу она бросала на него откровенно призывные взгляды, старалась ненароком коснуться его тела… Затем случилось то, что должно было случиться: однажды Коуди обнаружил ее в своей постели, где Линда взяла его нетронутую юность, предложив взамен искусные любовные утехи. Происшедшее потрясло Коуди. На следующее утро он еще был словно в шоке, чувствовал себя донельзя смущенным, почти что уничтоженным. Не имея смелости взглянуть отцу в глаза, мучимый сознанием своей вины, Коуди потихоньку уложил сумку и улизнул из дома, поклявшись не возвращаться на ранчо, пока там будет жить Линда. Поскольку у Бака были Уэйн и новая жена, Коуди решил, что отец не станет слишком сожалеть о его бегстве. Уезжая, юноша дал себе слово, что не будет претендовать на ранчо или любую другую часть отцовского имущества: права на него принадлежат законному сыну, Уэйну, и детям, которые могут появиться у Бака и Линды.

С того дня, когда в последний раз переступил порог Каменного ранчо, он никогда не оглядывался назад. Разъезжая по всему Западу вплоть до Калифорнии, зарабатывая на жизнь помощью фермерам, забоем скота и поездками с переселенцами в качестве проводника, он возмужал и заматерел, научился защищать себя от людей, считавших, что полукровки — их законная добыча, приобрел определенную известность в качестве искусного стрелка. Коуди научился обращаться с оружием не потому, что так уж стремился к этому. Просто однажды он отчетливо осознал, что обязан быть на «ты» с карабином и пистолетом, если хочет отбить охоту приставать к нему у тех, кто считает метисов ублюдками, недостойными Ходить по земле.

В конце концов Коуди поступил на службу в армию, став разведчиком и проводя дни и ночи в поиске, участвуя в подавлении восстания индейских племен в Аризоне и Нью-Мексико. Затем он пришел к выводу, что война — дело бессмысленное, и после завершения боевых действий распрощался с армией. За все это время он ни разу не связывался с Баком, никогда не ездил на Каменное ранчо. Ему казалось неловким и неприличным даже смотреть на отца после того, как он и Линда обманули старика: Коуди не утешал себя мыслью, что он был тогда всего лишь юным простофилей, попавшимся на крючок искушенной и похотливой женщины.

Хотя с тех пор у Коуди было много связей, первый «любовный» опыт навсегда поселил в его душе недоверие к особам женского пола вообще и к женам в частности. Он также хорошо помнил, что Бак пренебрегал им и что маленькая дочка Линды была предоставлена сама себе и практически лишена забот матери, жаждавшей только развлечений. Все это привело Коуди к решению никогда не жениться и не иметь детей, В свои тридцать лет он был один как перст и свободен, как ветер. После выхода в отставку он обосновался в Сент-Луисе и нашел подходящую работу. Тут его в конце концов и разыскал адвокат отца.

Бак умер, и теперь Коуди должен был присутствовать на оглашении его завещания.

Глава 2

Кэсси украдкой поглядывала на одетого в костюм из оленьей кожи мужчину, сидевшего напротив. Ей показалось, что он спит, и, отвернувшись от окна, девушка посмотрела на своего попутчика уже не таясь. Торопясь к поезду, Кэсси успела заметить, как он ее разглядывал, как его цепкие глаза оценивающе пробежались по ее платью и остановились на вуали, слоено пытаясь проникнуть под нее. А когда он уселся напротив и уставился на ее губы, девушка невольно опустила голову: у незнакомца был слишком пронизывающий, почти гипнотический взгляд.

Кэсси сразу поняла, что он метис. Выразительные черты лица, имевшего медный оттенок, оттенялись густыми черными бровями, под которыми сверкали ярко-голубые глаза, резко контрастирующие с блестящими, цвета воронова крыла волосами и смуглой кожей. Кэсси скользнула взглядом по его сильным коричневым рукам, лежащим на коленях. Брюки из оленьей кожи так туго обтягивали бедра незнакомца, что казалось, вот-вот лопнут. Он был широк в плечах, с мощной грудью и тонкой талией. Неожиданно в глубине сознания Кэсси промелькнула мысль, что она уже встречала этого человека, но где и когда это было, вспомнить не смогла и решила, что, должно быть, скорее всего видела его в заведении Сэл.

Путь до Додж-Сити занимал целых два дня, и Кэсси подумала, что во избежание недоразумений не следует даже виду подавать, что метис ее заинтересовал, и, разумеется, не давать ему ни малейшей возможности для знакомства.

Странно, его присутствие почему-то вызывало у нее чувство волнения, от которого у Кэсси горели щеки. Слава Богу, что ее лицо скрывает вуаль! А все-таки интересно: кто он такой? Разорившийся ковбой или бесшабашный искатель опасных приключений? Может быть, смешанная кровь сделала его изгоем в обществе и белых, и индейцев?

Кэсси мысленно одернула себя, поняв, что, пожалуй, чересчур увлеклась таинственным незнакомцем. Она отвернулась и снова стала смотреть в окно, однако почти не замечала мелькавших пейзажей. Вскоре усталость сморила ее: под монотонный стук колес Кэсси, закрыв глаза, склонила голову на плечо и постепенно погрузилась в сон.

А Коуди вовсе не спал. Сквозь прикрытые ресницы он наблюдал, как она разглядывает его, оценивает сложение, пытается угадать возраст, национальность, род занятий, и неожиданно почувствовал нарастающее желание. Господи! Да эта женщина даже не подозревает, что она с ним делает! Коуди переместил руки и как бы невзначай прикрыл ту часть тела, которая под бесцеремонным взглядом незнакомки независимо пробуждалась к жизни. Хотя лицо попутчицы почти полностью было скрыто вуалью, то, что Коуди видел, выглядело чрезвычайно возбуждающе. Когда женщина отвернулась к окну, он чуть заметно усмехнулся. А затем голова ее стала медленно клониться на сторону. Коуди понял, что незнакомка заснула, и решил воспользоваться этим, чтобы рассмотреть ее повнимательнее. Он неторопливо прошелся глазами по ее груди, туго натягивающей платье, затем взгляд его спустился к талии, потом чуть ниже; Коуди привели в восхищение соблазнительно округлые линии вырисовывающихся под платьем бедер. К сожалению, длинный подол закрывал ее ножки. Впрочем, Коуди готов был с кем угодно побиться об заклад, что у этой женщины они длинные и стройные.

Он перевел взгляд на ее чувственные губы и в этот момент заметил, что незнакомка все сильнее клонится набок. Она могла вот-вот упасть, и Коуди быстро пересел на соседнее место и подставил свое широкое плечо. Голова спящей женщины покорно опустилась на эту надежную опору, а тело оказалось крепко прижатым к телу Коуди. Это прикосновение было настолько волнующим, что Картер лишь усилием воли заставил свои руки лежать спокойно, хотя они так и тянулись ее обнять. Что, к дьяволу, с ним происходит? Для него было абсолютно несвойственно так возбуждаться в присутствии незнакомой женщины, да к тому же одетой во вдовий наряд. Господи, да в конце концов под этой чертовой вуалью вполне могла скрываться образина страшнее смертного греха!

Кэсси поерзала во сне, устраиваясь поудобнее; она даже не подозревала о той буре, которую вызвала в сидящем рядом мужчине. Впрочем, она находилась в столь же полном неведении и относительно того, что возле нее вообще кто-то сидит.

Кэсси проснулась, когда уже стемнело и поезд остановился в маленьком городке, у вокзала, где пассажиры могли немножко размяться и купить какую-нибудь еду. Сначала девушка почувствовала, что ее щека покоится на чем-то мягком. Кэсси открыла глаза, медленно приходя в себя после сна, и вдруг обнаружила, что ее голова удобно расположилась на чьем-то плече, а тело прижимается к крупной мужской фигуре.

Кэсси резко отшатнулась, издав удивленное восклицание. Она испытывала замешательство оттого, что позволила себе уснуть, а кто-то истолковал это в свою пользу.

— Как вы посмели, сэр!

У нее был грудной, чуть хрипловатый голос, в котором Коуди почудилось что-то знакомое. Она выпрямила спину, решительным движением поправила шляпку и, ожидая объяснений, требовательно повернула к нему лицо, скрытое вуалью.

— Я не имел в виду ничего дурного, мэм, — растягивая слова, ответил Коуди, и уголки его губ приподнялись.

Кэсси не была готова к сокрушающему эффекту этой улыбки, совершенно изменившей его лицо, и несколько растерялась.