Как это было на самом деле…

Александр Шагинян

Как это было на самом деле…

Фантастический рассказ

Все остальное произошло не так, как рассчитывал пилот Сандр. Притяжение оказалось сильней, и межпланетный разведчик вместо того, чтобы сделать рекогносцировочный облет, на четверть корпуса врылся в песчаную почву обследуемой планеты. Сандр выругался и сразу посмотрел на счетчик. На табло выскочила новая цифра — 789 цаталов. «Так, — уныло подумал Сандр, — еще восемь — и месячное вознаграждение фумпалу под хвост… Ну, что за игун в Межзвездном придумал такую… — Сандр опасливо посмотрел на счетчик, — гм, штуку. Чтобы пилота, да еще пилота-разведчика, штрафовали за проклятия!» — Сандр скрипнул шеей, но сдержался. Он отстегнул ремни и включил экран визуального осмотра.

— Видел он и перевидел… — по привычке думая о себе в третьем лице, бормотал Сандр, внимательно разглядывая местность вокруг корабля.

Корабль сел на берег спокойного на вид моря. Вернее, на берег бухты, потому что левее, примерно в трех фарах от борта корабля, была видна уходящая в море узкая песчаная коса с какими-то неясными строениями.

— Становится интересным, — сказал Сандр и увеличил изображение на экране.

Строения были построены скученно, они как бы выходили одно из другого. Между постройками, в разных местах, торчали высокие башенки. По улицам двигались разумные. Сандр включил круговой обзор. В общем-то, это не было новостью. В Межзвездном Совете давно знали, что на планете существует жизнь на довольно примитивном уровне. Хуже было другое — второй параграф Устава, выработанного Советом, запрещал вступать в какой-либо контакт с цивилизацией, стоящей по уровню развития ниже Третьего пояса. Сандр открыл толстый справочник, полистал его и, найдя нужное место, прочитал: «…посадка на планеты типа Третьего пояса строго ВОСПРЕЩАЕТСЯ. Причина: возможность нанесения аборигенам глубокой психологической травмы. Определение Третьего пояса см. стр. 1857, т. 9. Пилот, нарушивший положение, наказывается ШТРАФОМ в размере семи месячных вознаграждений».

— Ну как же, конечно же, штрафом, фумпаловы дети!.. За спиной тихо щелкнула цифра на счетчике.

— Соур! — заорал пилот.

Люк соседнего отсека открылся, и показалась маленькая фигурка робота. Робот аккуратно закрыл за собой люк и, подойдя к Сандру, остановился.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Сандр.

— Контакты в порядке, система блоков тоже, — густым басом ответил Соур.

Соур был роботом-новинкой — Совершенный Универсальный робот, — и поэтому Сандр относился к нему недоверчиво. Его все время смущало то обстоятельство, что Соур мог по надобности принимать любую форму и размеры, а Сандр был пилотом старой школы, которые начинали летать еще на «Кассдис-7», и привык доверять только своим трем рукам, двум головам, да еще, пожалуй, навигационным приборам. И поэтому он не любил этого слишком уж совершенного робота.

— Я не рассчитал и посадил корабль на планету Третьего пояса… — начал Сандр.

— Запрещается, штраф, — сказал Соур.

— Помолчи, умник! — разозлился Сандр. — Без тебя знаю, железный фумпалу…

На счетчике появилась новая цифра.

— Пошел наружу! — в бешенстве заорал пилот.

— Ведете себя нелогично, — заметил робот. — Сперва надо объяснить задание.

— Ты слышишь, Сандр, этот железный лом упрекает тебя в нелогичности…

— Я доложу о вашем недостойном поведении Совету, — обиженным тоном сказал Соур.

— Значит, ты еще и доносчик?

— Вы незаслуженно оскорбляете меня, — с достоинством возразил Соур. — Это будет зафиксировано в моей памяти.

— Ну хорошо, — сдерживая себя, сказал Сандр. — Иди наружу, освободи корабль и жди следующей моей команды.

— Задание понял.

Соур посмотрел на Сандра мерцающими линзами глаз и вышел из пилотской.

«Можешь считать, Сандр, что ты своим длинным языком похоронил сейчас семимесячное вознаграждение… Этот лом обязательно донесет Комиссии по результатам разведки, — с горечью размышлял Сандр, наблюдая в иллюминатор, как Соур, выйдя из корабля, трансформируется — начинает расти вверх и в ширину, то есть занимается тем, что больше всего не нравилось в нем Сандру. — И мало того, что оштрафуют. Эти умники в Совете могут спять и с полетов. Придерутся к чему-нибудь- они это умеют, умеют… Ладно. — Сандр сплюнул. — Главное, тебе дотянуть до ухода… Но как быть с роботом? Память у него наверняка запломбирована, да и не разрешит он в себе копаться. Вон махина какая…»

Робот продолжал вытягивать свое раскаленное тело. В этом и заключалась оригинальность конструкции Соура. Ученые нашли такой сплав дюманолия, который при определенной температуре мог вытягиваться практически до сотни метров, затем включалась система охлаждения и дюманолий застывал, приобретая твердость алмаза. Сокращение робота происходило в обратном порядке. В общем, это было действительно оригинальное изобретение — оно давало возможность сокращать такую мощную машину до величины детской игрушки. Соура можно было взять даже в небольшую ракету. Вот из-за этой, доведенной до абсолюта, рациональности и не любил его Сандр. Он вообще не любил ничего доведенного до стерильного совершенства, если можно так выразиться. Сандра иногда подмывало бросить к фумпалу все эти автоматы и полуавтоматы, остаться на какой-нибудь пригодной для жизни планете и руками добывать и готовить себе пищу. Останавливала его только мысль о семье…

Соур окутался паром, охлаждая дюманоливое тело, затем гигантскими клешнями взял корабль и легонько выдернул его из земли.

— Полегче! — только и успел крикнуть Сандр.

Прочно установив корабль па твердом грунте, робот нагнулся и заглянул в пилотскую.

— Задание выполнил, — пророкотал он.

«Как бы мне от тебя избавиться, — мучительно думал Сандр, глядя па громадное лицо, закрывшее весь иллюминатор. — А придумать надо — или прощай твои полеты, Сандр. Донесет, обязательно донесет эта консервная банка…»

— Задание выполнил, — повторил Соур.

— Рад за тебя, — огрызнулся Сандр. Сейчас он ненавидел робота так, как только можно ненавидеть себе подобного.

— Это было в пределах моих возможностей, — скромно сказал Соур, явно набиваясь на разговор о его редкостном устройстве.

— Поздравляю, — сказал Сандр, чтобы отвязаться.

Соур мог без конца говорить на эту тему.

«В конце концов, Сандр, этот Соур — только запрограммированный металлический ящик, а его самомнение — просто гордость ученых, создавших робота. Они научили Соура логически мыслить, но никогда он не сумеет соображать так, как может сделать живой и опытный пилот, как…»

— Как бы ты не надувался, — вслух сказал Сандр.

— Не понял, — сказал Соур.

— Сейчас поймешь, — хихикнул Сандр. «Лом, он лом и есть. Хитрить вы не умеете, Универсальный и Совершенный, хотя хитрость это и есть высшая логика».

— Больше приказов не будет?

— Уж очень ты нетерпеливый.

— Энергия расходуется.

— Как же так, Соур? — фальшиво удивился Сандр, стараясь выиграть время и обдумать одну нужную мысль. — А я думал, что ты практически вечен?

— Так оно и есть. Только нелогично зря расходовать энергию.

— Да, Соур, с каждым разом я все больше и больше убеждаюсь — ты действительно Универсален. — Слово «Универсален» Сандр произнес так, что робот от удовольствия заблестел глазом.

— Вы, Сандр, несколько преувеличиваете мои возможности. Но если быть объективным и придерживаться логики (Сандр чуть не застонал от этого слова), то я действительно многое умею и многое знаю. В прошлую нашу с вами беседу я говорил и сейчас хочу еще раз отметить, что в моей памяти записаны почти все знания, накопленные Межзвездным Советом за полуторамиллионную цивилизацию нашей Системы. Я могу возвести в степень формулу Арванако…

— Да-да, — поспешно перебил его Сандр. — Ты мне ее уже как-то возводил.

— Нет. Я рассказывал вам о превосходной формуле Гиеса, которая…

— Верю тебе на слово. Ты не можешь ошибиться.

— Это верно.

— А мне кажется, Соур… — вкрадчиво начал Сандр, — что при всей универсальности, ты бы не смог вступить в контакт с жителями этой планеты?

— Запрещено. Специальным параграфом Устава. Номер параграфа…

— Знаю-знаю. А все же?

— Почему вы пришли к такому умозаключению? — клюнул на приманку Соур.

— А потому, — сказал Сандр, — что при всей разносторонности заложенной в тебе информации, ты не сможешь понять живой организм, наделенный разумом, понять его психологию во время непосредственного с ним контакта.

— Полный курс возможных психологических положений записан в моей памяти. Вы ошибаетесь, Сандр.

— Это ты ошибаешься, Соур. Ты не задумывался над тем, почему не одних роботов посылают в космических кораблях? Даже на опасные для жизни планеты? Потому что в жизни возникают иногда такие ситуации, которые невозможно заранее предвидеть даже таким универсальным машинам, как ты.

— Я робот, а не машина.

— Извини, я не хотел тебя обидеть. Видишь ли, Соур, при общении с мыслящим, в достаточной степени разумным существом чаще всего важным бывает не то, что он говорит, а его интонация, мимика, движения — совокупность всех факторов непосредственного восприятия. Понимаешь?

— К чему вы клоните? — подозрительно спросил Соур.

— Мне в левую голову пришла одна мысль… Раз уж так случилось, что мы сели на эту планету, то почему бы не попробовать такой эксперимент: ты, создание лучших умов нашей Системы, первым вступишь в контакт с разумными этой планеты, тем более все данные о ней записаны у тебя в памяти. И тем самым докажешь, что и лучшие из роботов твоей серии способны вступать в общение с разумными.

— Это же запрещено параграфом вторым пунктом третьим, — неуверенно сказал Соур.

— Вот в этом и состоит различие между машиной и мыслящим существом, — пренебрежительно сказал Сандр. — Будь па твоем месте я или кто другой живой, то он бы не задумываясь согласился. Такой шанс войти в историю выпадает очень редко.

Робот страдал. У него так интенсивно мерцал глаз, что Сандру даже стало жаль его. Но еще больше он жалел себя.

— Но… — с запинкой сказал наконец Соур, — если я отвечу согласием, во мне сразу же перегорят предохранители и автоматически выключится система питания энергией. Я буду мертв.

— Да, это верно… — протянул Сандр, внутренне ликуя. — Об этом я и не подумал. Ладно, — после паузы сказал он и сделал вид, что решился, — беру на себя всю ответственность. Ты мне покажешь, где отключаются эти самые предохранительные клапаны, и я, фумпала с ними, отключу их.

— Вы опять нарушаете параграф, — машинально произнес Соур. — В общем, я тоже решился — каждый эксперимент требует жертв.

— С каждым твоим словом, Соур, я все больше и больше проникаюсь к тебе уважением. Ты действительно Совершенный робот. Так как же отключить предохранители?

— Да, решился я, — с чувством повторил Соур. — Сформулируйте приказ.

— И только? — удивился Сандр. — Отключать ничего не надо?

— Нет. Потому что я решил, что этот приказ логичен. Сформулируйте его.

— Я, пилот разведчика «Селман», приказываю роботу Соуру остаться на планете Х-II для непосредственного контакта с разумными.

— Вступать в контакт по возможности осторожно, стараясь не травмировать психику разумных, — добавил робот.

— Стараясь по возможности не травмировать психику разумных, — послушно повторил Сандр. — Все?

— Да. Когда вы за мной вернетесь?

— Три ску тебе достаточно?

— Достаточно.

— А как ты собираешься вступать в контакт? — с любопытством спросил Сандр.

— Я думаю, — коротко ответил робот и начал сокращаться в размерах. — До встречи.

— Желаю успеха! — злорадно крикнул Сандр в облако пара, которым окутался робот. — Передай мой привет разумным. — Он хихикнул. — Универсальная фумпала! Нет, лом ты мой железный, ни через 13 ску, ни через 100 ску я сюда не вернусь. И никто за тобой не прилетит сюда, потому что в Совете будет доложено пилотом Сандром, что робот Соур вышел из повиновения и выбросился в космос. И поверь мне — Сандр все преподнесет им в наилучшем виде, со всеми подробностями. Может быть, через 1000 ску ты поймешь наконец разницу между своей универсальностью и пилотом Сандром и почему все же для встречи с другими разумными посылают не роботов, какие бы они ни были, а живых и разумных…

— Сообщите о нашем решении в Совете, — неожиданно появившись в иллюминаторе, сказал Соур.

— Непременно. Прощай, Соур. — Сандр скорчил на обоих лицах страшную рожу счетчику морали и, прыгнув в пилотское кресло, торжествующе заорал: — Фумпала в степени и еще трижды!..

На счетчике, торопясь, одна за другой, выскакивали новые суммы штрафа. Но Сандру теперь на это было наплевать. Он уносился прочь, в глубину синего неба, а шутка, которую он выкинул с универсальным роботом, стоила несколько лишних цеталов…

…В голове у Хасана билась тупая ноющая боль. Иногда эта боль опускалась в пересохший желудок и вызывала сильную изжогу. Тогда Хасан тихо стонал и, морщась, отпивал из пиалы теплый шербет.

— Оййх… — Тугой комок снова подкатил к горлу. Хасан болезненно сморщился.

Пожалуй, они перебрали. Хасан вспомнил вчерашнюю пирушку у чувячника Али, того, что живет у пешеходной калитки Главных ворот. Уж слишком кисло было во рту. Последний кувшин был явно чужим для желудка. Можно было бы его оставить и на утро…

Он, кряхтя, встал и, шлепая босыми ногами по глиняному полу, вышел в маленький, огороженный глинобитной стеной дворик. Сморщив лицо, он посмотрел на солнце — оно стояло высоко. Вздохнув, он еще раз с нежностью вспомнил кувшин вина, который вчера так удачно обменял на полтаньги, и не спеша начал складывать сеть.

Сильно припекало солнце. Загребая ногами горячую пыль, Хасан не спеша двигался вниз по кривой улочке. Он сейчас мечтал только о том полкувшине вина, который заставит веселей бежать по жилам кровь, расклепает гудящую голову, освежит благодатной влагой пересохший рот и желудок и весело прищурит опухшие глаза. Но где достать, когда в кошельке нет даже полтаньги?..

Для начала Хасан направился к Кривому Абдулле, его лавка находилась совсем рядом, у серных бань.

Меняла Абдулла сидел у входа своей лавки и, почесывая локтем толстый живот, ел дыню.

— Мир дому твоему. Как дела, как торговля? — присаживаясь рядом с ним на корточки, издалека начал Хасан.

— Слава аллаху, — лениво ответил Абдулла и отрезал сочный ломоть дыни.

— Это хорошо, когда хорошо, — глубокомысленно заметил Хасан. — Хуже, когда плохо.

Кривой Абдулла молча продолжал есть дыню.

— И совсем никуда не годится, если у тебя дома сварливая и худая жена. Не жена, а горькая отрыжка шайтана.

— Возьми палку и побей, — равнодушно посоветовал Абдулла.

— Не могу, голова болит, — пожаловался Хасан.