Помоги проекту - поделись книгой:
– Уверен, что не хочешь поморочить мне голову еще несколько минут?
– Нет. Ты нормальный парень. Но прежде чем вести тебя туда, я должен был убедиться, что у тебя есть хребет.
– Серьезно? Так ты просто валял дурака?
Он подмигнул мне.
– Ладно, хватит заноситься. Завязывай с этим.
Из висевшего у него на плече водонепроницаемого рюкзака Эд вытащил плоскую флягу, сделал из нее глоток и протянул мне. Я не большой любитель крепких напитков, особенно ранним утром, но тем не менее украдкой вытер горлышко и тоже отхлебнул, довольный, что прошел тест Эда, как бы глупо это ни звучало.
В то время я, знакомясь с новым человеком, всегда пытался вспомнить похожего на него персонажа из фильмов или сериалов – дурацкая привычка, которая появилась у меня, когда я лежал в больнице, восстанавливаясь после несчастного случая в горах. Например, я сразу сообразил, что мой лучший друг Тьерри – это Рэй, герой Дэна Эйкройда из «Охотников за привидениями» (американец, невысокий и толстый, зануда, но располагающий к себе). Косимо, мой менеджер в «Мишн: Кофи», – Тони Сопрано[14] (подвижный неуравновешенный болван, имеющий большие проблемы в общении с собственной матерью). Идентифицировать Эда оказалось просто. Он был Квинтом – сумасбродным охотником на акул-людоедов из фильма «Челюсти». Та же кривая жестокая ухмылка, такой же шрам.
Пока я непослушными пальцами возился с водонепроницаемым кожухом своей камеры, крепящейся на каску, он скрутил сигарету.
– И что, эта штука будет там работать?
– Безусловно.
Еще одна ложь. Мы с Тьерри купили эту камеру у одного сомнительного типа, погрязшего в долгах энтузиаста мотокросса, с которым встретились в нашем кафе. Даже в идеальных условиях качество съемки было так себе, я толком не проверял ее при плохой освещенности и вообще не был уверен, что эта фиговина, купленная по дешевке и кое-как переделанная, в принципе будет работать.
– Какова вероятность того, что мы там намокнем?
– Всё будет нормально. – Он криво ухмыльнулся. – Если не упадем.
– Не упадем куда?
– Ты просто не теряй головы и позаботься о том, чтобы я не попал в кадр.
– Стесняешься камеры, Эд?
– Просто проследи за этим и всё, парень.
Я примерил каску. Из-за веса установленной на ней камеры она немного сползала на одну сторону, но это не слишком мешало. Я вынул из бардачка батончик «Сникерс», который купил себе на завтрак, запер машину и спрятал ключ под крыло. Потом подумал о том, что хорошо бы послать Тьерри СМС, что-нибудь типа: «Отправляюсь в преисподнюю вместе с Квинтом, прощай и
Эд подошел к опутанному зарослями ежевики перелазу через изгородь, перебрался на ту сторону и направился вверх по склону холма. Я следовал за ним, чувствуя, как под моими ботинками хрустят мерзлая трава и овечий помет. Несмотря на свои кривые ноги и тот факт, что он был на несколько десятков лет старше меня, шел он очень бодро, так что я запыхался, пока догнал его.
– Далеко еще?
– До входа мили две или около того. – Он искоса взглянул на меня. – И помни, парень: здесь тебе не Лондон. Перейдя через ту изгородь, мы оказались на запретной территории. Так что поглядывай по сторонам. В прошлый раз хозяин, местный фермер, вышел на меня с дробовиком.
– Что, так серьезно?
– Он не хочет неприятностей, если кто-нибудь там попадет в беду. А за столько лет это случалось много раз.
– А сколько раз ты сам спускался в Куум Пот? С тех пор, как пещеры закрыли, я имею в виду?
– Да порядочно.
– А ты не переживал, что пещеру может затопить?
– Я знаю, что делаю. Разбираюсь в знаках. – Он выдержал паузу и взглянул на низкую плиту цементно-серых облаков на небе. – Думаю, погода удержится, но если попозже потеплеет, вниз польется вода из-за тающего снега.
Благодаря спиртному и флисовому комбинезону мне было тепло, но от морозного воздуха болели легкие, так что я тащился наверх в молчании. Перейдя мелкий брод, я проследовал за ним еще через два поля, через ограду из колючей проволоки, на шипах которой висела табличка «Вход воспрещен», и дальше, к усыпанному камнями обнажению скалистых пород. Вдоль него, пенясь и бурля, тек ручей с бахромой удивительно зеленого моха по берегам. Преодолев еще один скользкий участок тропы, мы подошли к каменной стене с отверстием размером с крышку духовки. Оно было закрыто дверью с висячим замком, на которой выцветшая надпись гласила: «Не входить, опасно для жизни». Эд отклонился назад, пока я делал первый снимок, а затем вытащил швейцарской армейский нож и в считанные секунды вскрыл замок.
– Где ты научился такому?
– Не твоя забота. Давай вперед.
Я протиснулся в узкую дыру и боком, словно краб, двинулся по наклонному проходу вниз. Эд вновь закрыл висячий замок («Незачем сообщать всем, что мы спустились туда»), включил лампочку на своей каске и, протолкнувшись мимо меня, исчез в темноте грубо прорубленного вертикального тоннеля. Я заглянул в его горловину, но луч моего фонарика пробивал его мрак очень недалеко. К стене была прикручена болтами очень старая на вид лестница, и, чтобы встать на ее верхнюю перекладину, мне пришлось свесить ноги над пропастью и после этого опуститься еще более чем на метр. А Эд уже ловко несся вниз по покрытым мохом ступенькам, точно хорек.
– Перестань баловаться, парень! – Его голос, подхваченный эхом, прерывался лишь топотом подошв по металлической лестнице.
Сползая на животе, я медленно спускался, пока не коснулся носками ботинок верхней перекладины. К этому моменту я держался за края проема уже только кончиками пальцев, так что у меня не было иного выбора, кроме как решиться. Появилось неприятное ощущение слабости в области мочевого пузыря, пока я раскачивался, теряя равновесие, но затем вновь обрел его и смог, изогнувшись, наклониться, чтобы взяться за лестницу руками.
«Что с тобой произошло? Раньше ты такие вещи проделывал с закрытыми глазами! – возмутился я и сам себе ответил: – То и произошло – падение». Кости срослись, но уверенность пошатнулась. Оглядываясь назад, я думаю, что мое стремление спуститься в Куум Пот частично опиралось на желание проверить,
В перчатках для мытья посуды было на удивление просто держаться за металл, очень удобными оказались и резиновые сапоги, которые я купил в магазине дешевых товаров за день до этого. Чем дальше я спускался, тем комфортнее себя чувствовал. Но затем моя левая нога повисла в пустоте. Я нагнул голову и, посветив фонариком себе под ноги, увидел каменный пол внизу на расстоянии в два человеческих роста. Эда нигде видно не было. Напрягая мускулы и болтая в воздухе ногами, я повис всем весом на руках, досчитал до трех и разжал пальцы, стараясь при приземлении не удариться сломанной щиколоткой. Отсюда должен быть другой выход: я очень сомневался, что смогу дотянуться до срезанного края лестницы, даже встав на плечи Эда.
– Эд? И что теперь?
– В основании есть трещина. – Голос его звучал слабо, как будто он находился за несколько миль отсюда. – Садись на задницу и просунь туда сначала ноги.
И действительно, справа от меня в скале виднелась расщелина с острыми краями. Извернувшись, я протиснулся в короткий неровный проход, резко уходивший вниз, и, не сумев остановиться, шлепнулся на пол у ног Эда, приземлившись на копчик.
– Ой! Спасибо, что предупредил.
Эд хохотнул. Здесь не было эха; наоборот, воздух как будто впитывал в себя звуки.
Я встал и осмотрелся. Мы находились в зале размером с церковь, свод которого изящными волнами уходил вверх; некоторые стены украшали каскады каменных карнизов из известковых пород, окрашенных в приглушенные красные, бронзовые и золотистые тона. Я ожидал почуять тут запах сырости, застоявшейся протухшей воды, но не ощущал вообще ничего. С силой втянул носом воздух, внюхиваясь, как пес, – все равно ничего не чувствовал. Тут было немного теплее, чем снаружи. Где-то вдалеке раздавались шепчущие звуки падающей воды да время от времени слышался музыкальный плеск капель, срывавшихся сверху в неглубокие чаши в каменном полу.
– Впечатляет.
– Ее собирались открыть для всеобщего доступа еще в восьмидесятых, но потом тут погибли те ребята. И всё сорвалось. – Он повел меня в сторону туннеля, уходившего налево. – Время нам свернуть с проторенных путей, парень.
– Сколько уйдет времени на то, чтобы пройти весь маршрут?
– Примерно три часа до Крысиной тропы, если ты не будешь валять дурака, конечно. Потом еще где-то час, чтобы выбраться оттуда. Мы выйдем примерно в миле от того места, где зашли.
Вплоть до того момента, как он упомянул о Крысиной тропе, мне удавалось бороться со своей клаустрофобией, но теперь она начала доставать меня. «Куум Пот славится своей так называемой Крысиной тропой. Очень метко подмечено, потому что речь идет о пятистах метрах самых узких проходов в пещерах Великобритании» – приблизительно так высказался один садистски настроенный проводник-спелеолог, с которым я консультировался по этому поводу.
Туннель, потолок которого постепенно снижался, заставляя меня горбиться, заканчивался кучей булыжников среднего размера. Преодолев камни, мы оказались в еще более впечатляющем проходе, где стены вокруг нас терялись в бархатной темноте, а наклонный пол был усыпан щебнем. Журчание воды не прекращалось. Я еще раз проверил камеру, помня при этом, что батареи в ней хватит еще только на полтора часа. Мне придется быть разборчивым и придирчивым, особенно если у меня появится шанс отснять то, ради чего я на самом деле спустился сюда.
Туннель вновь расширился, так что мы смогли идти рядом.
– Откуда ты сам, Эд?
Иногда в его говоре угадывалось картавое йоркширское «р», хотя в другие моменты оно слышалось не так отчетливо.
– Я жил в разных местах.
– И обычно один?
– Да.
– А что привело тебя в пещеры?
– Я занимался этим всю жизнь, парень. – Он повернулся и постучал себя по носу сбоку. – Это одно из таких мест, где им тебя не достать.
– Как это? Кому тебя не достать?
– Им, парень.
Он что, снова пытается заставить меня психовать? Я ждал его обычного гогота. Но его не последовало. «Черт!» – мысленно выругался я. И теперь внутри всё сжалось не только от мысли, что придется продираться сквозь узкие щели в сырой скале. Эд оказался не просто чудаковатым сварливым старикашкой с проблемами по питейной части, а еще и реальным психом. Но пока мы шли, я заметил, как он украдкой поглядывает на меня. Я не мог с уверенностью сказать, то ли он морочит мне голову по каким-то своим извращенным причинам, то ли искренне заблуждается.
«Вернись, вернись, придумай какую-нибудь отговорку», – твердил себе я.
Но сейчас меня заставляли идти вперед не только практические соображения, – мне не подняться самостоятельно на ту лестницу, – но и собственное эго. Помешался ли Эд на тайных заговорах или нет, я не знал, но почему-то мысль о том, как он будет надо мной насмехаться, если я дам задний ход, казалась невыносимой. Так что вместо этого я сменил тему.
– Выходит, они тоже должны были пройти этой дорогой? Ну, те парни, которые погибли здесь в восьмидесятых?
– Должны были. Сюда ведет только одна дорога, и еще одна – отсюда. Я тогда входил в состав спасательной команды.
– Правда?
– Правда. Кейверов могут спасти только другие кейверы. Посылать сюда кого-то еще смысла не имеет. Те просто не соображают, что делают, понимаешь?
– Наверное, это было ужасно.
– О да, это и вправду было будь здоров как
Мы подошли к громадной груде булыжников – последствия старого обвала, – достигавшей потолка пещеры. Выглядела она непроходимой и непреодолимой, как декорация в кино.
– Завалило камешками, – спокойно, как ни в чем не бывало, констатировал Эд. – Держись поближе. Будет узко. – Он мельком глянул на мой живот. – Можешь пожалеть, что ел много мучного и сладкого, парень.
Он поднялся на ближайшие к нам валуны и, согнувшись, протиснул свое тело в крошечное отверстие в форме буквы V. Свет его фонаря был намного ярче моего, и в тот момент, когда он скрылся там, вокруг меня сомкнулись тени. Я заколебался, сомневаясь, что сумею пролезть туда. Эд смог, потому что он жилистый. У меня же были широкие плечи и приличный животик из-за пристрастия к «Гиннессу». Подражая ему, я втиснулся в щель, расцарапав спину и живот, стараясь не думать о тоннах неподатливых камней надо мной и вокруг. Пока моя одежда терлась об известняк, я ощутил слабый запах серы, и это было первое, что здесь уловил мой нос. Когда я преодолел узкий проем, на повороте мне пришлось выгнуться на сто восемьдесят градусов, подняться по короткому вертикальному проходу, а затем еще ползти через тесную нору. Эд проделал этот путь на четвереньках, я же был вынужден неизящно продвигаться на животе, отталкиваясь локтями и кончиками пальцев ног и при этом стараясь не задеть камерой разные выступы. И всё же это было не так трудно, как он меня пугал. «Ну и зараза ж ты, Эд», – подумал я.
В последующие полчаса двигаться тоже оказалось несложно: снова мы ползли на четвереньках, кое-где пришлось выгибаться и извиваться, а затем я вывалился в просторную полость. Если не считать самоедства и переживаний из-за того, что я нанял в качестве проводника психа, мне это даже начало нравиться. Я решил, что лучше не спрашивать его о телах, – особенно после того, как узнал, что он, возможно, один из тех ненормальных, которые носят на голове шапки из фольги, защищаясь от зомбирования. Вместо этого мне следовало сосредоточиться на съемках Крысиной тропы, а потом уговорить Тьерри подобрать к этим кадрам зловещую музыку и субтитры, намекающие на трагическую историю этого места: «Путешествие в глубины Куум Пот, Пещеры СМЕРТИ» или еще что-нибудь в том же духе.
Эд поджидал меня у основания широкой вертикальной стены, изрезанной щелями и выступами. Посередине тянулся узкий проем, напротив которого висела ржавая цепь.
– Не торопись, парень. Готов к следующему отрезку? – Он показал корявым пальцем на проем. – Нужно вскарабкаться туда, схватиться за цепь и втиснуться в этот зазор.
Я чувствовал, что он ждет моей реакции. С того места, где мы стояли, это отверстие казалось таким узким, как будто в него можно было просунуть разве что газету.
– Конечно. Нет проблем.
Он фыркнул, явно видя насквозь мою ложную браваду.
– Я пойду первым, не против?
– Не против. – Во рту у меня пересохло.
Он мгновенно поднялся по складке на краю стены, словно обезьяна, на цыпочках прошел по выступу, а затем одним плавным движением рванулся вверх, схватился за цепь и воткнулся в узкий зазор вперед ногами. Извиваясь, он пролез внутрь и исчез в темноте.
Со стороны это выглядело очень просто, и поначалу всё так и было. Подъем дался мне без труда, словно трещины и выступы не разбросала тут природа в случайном порядке, а проделали люди специально для рук и ног. Но когда я дотянулся до цепи и повис на ней всем своим весом, она дернулась, как будто болт, удерживавший ее в скале, готов был вот-вот выпасть. Чувствуя, как сердце бьется где-то в горле, я вскинул ноги вверх и зацепился носками сапог за край щели. Я висел вертикально, головой вниз, и воображение рисовало, как мой череп при падении раскалывается о каменный пол, словно спелый арбуз. Если бы цепь оборвалась, так бы и произошло. Перебирая руками по цепи, чтобы перевести корпус в более удобное положение, я смог просунуть в проем сначала ступни, а потом и ноги. «Слава богу, блин!» Там оказалось достаточно места, чтобы я смог переместить в расщелину и всё тело, но мне пришлось снять каску, дабы камера не поцарапалась о низкий свод. С помощью ягодиц и плеч, извиваясь, как червяк, я кое-как продвигался там, хотя едва не ободрал живот о камень надо мной. Потом стало попросторнее, и я снова надел каску. Теперь я мог развернуться, лечь на живот и проползти по этому коридору уже головой вперед к тому месту, где меня дожидался Эд с беспощадной улыбкой на губах.
– Осторожнее здесь, парень.
–
Конец тоннеля обрывался в чернильно-черную бездну глубиной в добрых три этажа. Стены ее казались гладкими, как стекло. Когда луч моего фонарика скользнул по этому маршруту вниз, у меня вдруг закружилась голова, хотя никогда раньше проблем с высотой я не испытывал.
Он снова лукаво взглянул на меня.
– Для такого скалолаза, как ты, поднимавшегося на
Страховку[15] он не предлагал. Да и в любом случае, веревки у нас с собой не было.
И тут он без предупреждения двинулся вперед, скользнул вниз, бесстрашно выбирая самый прямой путь и цепляясь за скалу, как паук. Я внимательно следил за ним, стараясь запомнить, за что он хватается руками.
– Давай, Крис Бонингтон[16], посмотрим, из какого теста ты слеплен.
Чувствуя, как у меня снова пересохло в горле, я включил камеру под бессмысленную импровизацию собственного внутреннего голоса, твердившего что-то вроде: «Камера успела запечатлеть последние трагические моменты жизни Саймона Ньюмена», после чего перекатился на живот и спустил ноги, нащупав для них первый упор. Оставалось надеяться на Бога и на то, что плохое освещение создает оптический обман и всё в этой шахте на самом деле не так ужасно, как кажется. «Ты сможешь это сделать», – произнес я мысленно. Я не мог позволить себе быть скованным и делать паузы между отдельными движениями. Лучше всего в такой ситуации спускаться траверсом[17], и я огляделся, подбирая первый зацеп для рук. В считанные секунды сработала мышечная память. Переместив вес на ноги, я посветил фонариком вниз и нашел, где взяться рукой в следующий раз. Как и на прошлой стене, выбоины и упоры были расположены почти равномерно. «Шаг вниз, снова траверс. Не торопись, решай проблемы постепенно», – командовал я. Вниз и поперек, вниз и поперек. Я действовал не спеша, полностью поглощенный своим занятием, и благодарил судьбу за то, что в лодыжке не ощущалось никакого напряжения. Когда я наконец достиг подножия, ноги у меня дрожали. И еще кое-что захлестывало меня – эйфория. Это были основы скалолазания, но я справился с этим, с первым настоящим испытанием после несчастного случая. Я выключил камеру на каске и с улыбкой повернулся к Эду.
– Это было по-настоящему…
Внезапно я врезался в скалу за собой, почувствовав острую боль в спине. Прежде чем мой мозг успел сообразить, что происходит, Эд схватил меня за горло, пережимая пальцами трахею и наваливаясь на меня всем телом.
– Зачем ты здесь на самом деле? – бросил он мне в лицо. – Кто прислал тебя, кто прислал?!
Драться я умел, но мне удалось побороть инстинкты и не лягнуть его, не ткнуть пальцами в глаза и не боднуть лбом в нос. Это был не выход. Следовало успокоить его: я сейчас находился бог весть на какой глубине под землей, и только он мог вывести меня отсюда. Давление на мое горло усиливалось, – было чертовски больно, – и я, показывая, что сдаюсь, поднял руки.
– Пожалуйста, Эд! – прохрипел я. – Успокойся ты, блин, прошу тебя!
– Зачем ты здесь на самом деле? – Он брызгал на меня слюной, и вдруг появилось жуткое ощущение, что он сейчас наклонится и укусит меня.
– Я хочу снять трупы для своего вебсайта!
Убийственное давление на мою шею ослабло. Он отступил назад, бормоча что-то себе под нос. Пытаясь отдышаться, я потер горло.
– Эд, клянусь…
– Помолчи, парень. – Он закашлялся, отвернулся и сплюнул на землю. – Что еще за вебсайт?
– Я веду его со своим другом Тьерри. Он называется «Путешествие на темную сторону», мы сами создали его и размещаем там фильмы о разных жутких местах, шутим по этому поводу, выкладываем клипы в сеть. Я узнал об этих пещерах и о несчастье, случившемся в восьмидесятых. Ходят слухи, что тела людей, погибших тогда, до сих пор находятся здесь. – Я говорил без умолку, как идиот, но мне было все равно. – Я хочу их заснять. Вот и всё. Клянусь, это чистая правда. Это не для документального фильма, прости, что соврал тебе, но я просто не понимал тогда… – «…что ты такой долбаный псих». – Ты веришь мне?
Поделиться книгой: